Соль невыплаканных слëз

Истошный крик хочет вырваться наружу, но изо рта выходит лишь тихий скулёж, душу будто разрывают демоны своими длинными острыми коготками. Как часто они это делают с ним? Как часто маленькие черти внутри него раздирают все его внутренности на крохотные кусочки? Интересно, а кто их потом собирает воедино? Родители? Теперь он уже по собственной воле разрывается от смеха. Да, как же, родители! Им же так важна жизнь их сына. Если бы кто-нибудь из них хоть раз позаботился о нём, а не пёкся лишь о своей жизни. Возможно, всё было бы иначе. Скрип качелей и прохладный, влажный, вечерний воздух отрезвляли. Хан сидел в детском парке во дворе их пятиэтажки. Задрав голову, он смотрел на пушистые белые облака, пытаясь успокоить свою истерику, но те лишь сумасшедше, неестественно плыли перед глазами. Пару секунд, и появились яркие пятна. Красный. Жёлтый. Чёрный. Краски заполонили его взор, всё стало размытым, нечётким и странного цвета, но он ничего не мог с этим поделать. От страха оставалось лишь истерично смеяться. — Мам, а что с этим парнем? — ворвался в его сознание детский голосок, а следом и громкий плач младенца. Женщина с коляской держала за руку маленького мальчика, косо поглядывая на Хана. — Не смотри так на него, — она дёрнула сына за руку и поспешила покинуть площадку. — Он какой-то странный, — не переставая пялиться в оба глаза, твердил мальчик. — Поэтому не смотри на него, и впредь остерегайся таких как он, — она снова дёрнула паренька за руку. В её взгляде читалось осуждение и отвращение. Видимо она думает, что он обкурился или обдолбался, или, что ещё хуже - всё вместе. Но ведь это не так. От этой сцены слёзы сами полились из глаз Хана. Что я сделал не так, раз заслужил осуждение со стороны окружающих? Что?! Что?! Почему обо мне говорят такие грязные вещи?! Разве я не достоин хороших родителей и спокойной жизни как остальные?! Множество вопросов в голове, ответов на которые у Хана не было, стали последним шагом к точке невозврата, и Джисон начал истерить. Скрип качелей ухудшал состояние с каждым новым раскачиванием. Он никак не мог смириться с этой ужасной участью. Давящая на него боль смешивалась вместе с гнетущим отчаянием. Хан не знал и даже не хотел знать, что будет дальше. Какое у него будет будущее? Сможет ли он вообще до него дожить? Мало того, что Джисону чужда любовь со стороны родителей, так и нормальных друзей у него толком-то не было. На публике их семья всегда такая правильная и идеальная, в них нет ни единого изъяна, но стоит заглянуть за кулисы всего этого театра, как перед тобой открывается ужасная правда, а на глаза непроизвольно наворачиваются слёзы, воздуха перестаёт хватать. На улице вечерело стремительно быстро. Слёзы, скатываясь по лицу, оставляли мокрые пятна на штанах, капая одна за другой. Парк, в котором Джисон решил оставить все негативные эмоции, находился недалеко от дома. А именно там, должно быть, на кухне, родители устроили очередную ссору из-за какой-нибудь мелочи. Лишь спустя сорок минут, после ужасающей истерики и выплеска эмоций, когда кроме холода Хан больше ничего не чувствовал, он потопал домой, молясь по пути, чтобы родители успокоились к его приходу. Дверь подъезда открылась, когда парень был возле парковки. Разглядев, он увидел очертания своих родителей. Счастливая, довольно молодая пара, держась за руки и (якобы) флиртуя друг с другом, направилась в сторону парковки. Хан вспомнил, что они сегодня едут на день рождения их общего знакомого. За последние три года это единственный раз, когда судьба и удача воссоединились, сыграв Джисону на руку. Машина выехала со двора, оставляя его в одиночестве. Связка ключей гремела в ладони, когда Хан быстро забегал в подъезд своего дома. Да, именно сейчас парень сделает то, чего хотел, казалось бы, целую вечность. Хотел, да никак не мог осуществить. Вещи комком летели в чемодан: футболки, свитшоты, брюки и джинсы; расчёска, зарядка от телефона, зубная щётка и кошелёк; тональник (которым он замазывает раны, полученные благодаря родителям), наушники, бинты. Всё это парень отчаянно пытался запихнуть в чемодан, переживая, что родители вернутся. Удовольствию от предстоящего не было предела. Хан так долго планировал побег, что аж перестал спать по ночам, думая куда же ему идти. На улице парень уже пришёл в себя. В какой-то степени ему было тяжело осознать то, что сейчас будет происходить. Денег хватало не только на билет до пригородного поезда, но и на стаканчик кофе. Его Джисон любил меньше всего, да и пил только когда хотелось спокойствия на душе. Обычно он запивал им таблетки. На вокзале Хан привёл в норму дыхание и мысли, поэтому со спокойной душой ждал свой поезд. «На платформу три приезжает пригородный поезд…» этих слов было достаточно, чтобы парень побежал туда со всех ног. А вдруг родители следят за ним, и сейчас он заметит их в толпе? Тогда Хану уж точно несдобровать. — Ваш билет и паспортные данные, прошу, — говорила одетая в форму женщина, стоявшая у двери в седьмой вагон. Хан ужасно волновался, еле слышно пробубнив что-то. Он пытался как можно быстрее найти документы в чемодане, но их там не оказалось. — Можно быстрее, молодой человек? — спрашивали люди, стоящие в очереди за ним. Кто-то подхватил это, начиная настоящий базар: — Я тороплюсь! — выкрикнул блондинистый джентельмен. — Пропустите нас! — мама с ребёнком вновь возомнила себя королевой, начиная командовать, — Я с ребёнком! Уступите! — Уходите в конец очереди, раз документы найти не можете. У Джисона было предчувствие того, что он оставил паспорт дома. Мысли вновь смешались в кучу, хоть парень так отчаянно пытался совладать с ними. Люди продолжали что-то говорить, но Хан их уже не слышал. Паническая атака подобралась незаметно, захватив с собой и слёзы. Чëрт, не мог он забыть их дома! И вернуться не может, родители по-любому приехали! — Д… Держите… — неуверенно парень протянул женщине документы и билет спустя десять минут. Та, увидев слёзы Хана, никак на это не отреагировала, мол, это в порядке вещей. Дорога до города заняла не так уж и много времени. С чемоданом и зарёванными глазами Джисон вышел из поезда, на последние деньги вызывая такси. Машина приехала, и сев на заднее сиденье, Хан начал рыскать в карманах в поисках таблеток. На руке появились пару круглых пилюль, и парень через силу запихал их в себя, глотая. Успокоиться он смог только спустя пять минут, но слова водителя начали нагонять новую волну: — Молодой человек, с вами всё хорошо? Вам помочь? Кто-то вас обидел? Всё ли хорошо с Джисоном? Интересный вопрос. А также очень болезненный и животрепещущий. — Д… Да, всё… В порядке, — вновь неуверенно протянул Хан, также как и перед женщиной у поезда. Почему вообще сегодня все с ним говорят? Разве он не последний человек, с которым хотелось бы поговорить? В поезде с ним хотела завести диалог какая-то брюнетка, но Джисон был почти уверен, что та хотела его в чём-то обвинить или засмеять. После такой долгой совместной жизни с ужасными родителями, во всём хорошем начинаешь чувствовать подвох. Пару минут по малознакомым улочкам, кварталам, и вот он стоит у небольшого здания. Он никогда не приезжал сюда раньше, но брат писал ему адрес, так что… Теперь Хан тут, и он надеется, что сможет найти здесь безопасность и может быть даже счастье, которого в его жизни было так мало. Так Хан думал, пока не встретился с реальностью. — Хён, это я — Джисон. Ты можешь открыть? — Хан стучал в дверь не в первый раз, даже соседи уже жаловались на шум, но он продолжал также настойчиво, лишь чуть тише. Прошло довольно много времени, Джисон уже начал думать, что брата просто нет дома. Он собирался ждать его тут, прямо на коврике у двери, облокотившись о стену, пока не объявится хозяин, но вместо него пришёл кое-кто другой. — Эй, ты чего здесь забыл? — парень чуть старше Хана вырвал его из дрёма громкой речью. — Я… Я к брату, — приподнимаясь на руках и заглядывая собеседнику к глаза, прошептал Джисон. Было что-то знакомое в чертах собеседника, но Хан всё никак не мог уловить, понять, почему же ему так кажется. — К Бину что-ль? — он взглянул на чемодан, стоящий рядом с дверью, и потянулся за ключами в заднем кармане джинс. — Да, — уже полностью вставая и отряхиваясь, произнес Хан, — Ты его друг? — тот в ответ лишь странно глянул, но кивнул в ответ. — Бин-и! — кричал парень на всю квартиру. «Видимо, он часто тут бывает, раз у него есть ключи, и видимо хорошо знаком с Чанбином, раз может так кричать прямо с порога» — подумал Хан, пока затаскивал в квартиру чемодан. — У нас вчера маленькое «party» было, так что у него наверное сейчас похмелье, — парень уверенно ходил по квартире, убирая раскиданные вещи, — Было бы хорошо, если бы ты разбудил его со стаканом воды в одной руке и таблеточкой в другой. — А… Да, хорошо. Хан быстро нашёл небольшую кухню, достал стакан, набрал воды, а вот с лекарством произошла заминка, но с ней помог справиться Сынмин (как он выяснил в процессе их незамысловатого диалога). Даже его имя казалось знакомым, но Джисон не стал много об этом думать, желая быстрее увидеть брата. Маленькая комнатка с полностью зашторенными окнами, в воздухе царит духота и витает запах алкоголя. — Хён? — Хан аккуратно толкнул в бок неподвижную тушку брата, развалившуюся на всей площади кровати на животе. Ответа не последовало, поэтому Джисону пришлось повторить, но с чуть большей силой. — Мгх…, — послышалось непонятное мычание, затем копошения, — Чё надо? — Хён, это я, — Хан пытался взглянуть в полуоткрывшиеся глаза Бина, уложив голову на краешек кровати. — Кто я? Будьте конкретнее пожалуйста, молодой человек, — не желая продолжать диалог с незнакомцем, Бин отвернулся к стене. — Я, хён, Джисон, твой брат. — Кто? Мой брат? Что за чепуху ты несёшь, малой? — Чанбин начал уже было приподниматься на кровати, когда Сынмин вошёл в комнату, застав следующую картину: Хан сидел на полу, прижавшись спиной к кровати, громко всхлипывая, пока Бин пытался дотянуться до стакана с водой и таблетки на тумбочке. — Что произошло? — Ты о чем? — К тебе приехал брат, о котором я слышал столько всего хорошего из твоих уст, а ты его за пару секунд до слёз довёл? — Сынмин стоял у двери, растопырив руки по бокам. — Брат?! — Чанбин только сейчас заметил дрожащий комочек у его кровати и ткнул в его сторону пальцем, предварительно вопросительно посмотрев в сторону Сынмина, на что тот лишь, закатив глаза, кивнул и поспешил выйти из комнаты, давая возможность им самим разобраться. — Хэй, — Чанбин устроился на кровати так, чтобы доставать до макушки Хана пальцами, и принялся аккуратно перебирать его волосы. — Ты чего хнычешь? — Я не хочу обратно, хён, если ты меня не узнал и прогонишь… То…, — парень заикался из-за слёз, поэтому Бин поторопился приобнять брата. — О чём ты говоришь Джисон-и? Конечно же я узнал тебя, — он пытался улыбаться, чтобы передать свою радость их встречи через голос, тон. — Но ведь ты говорил… — То, что я говорил — бред сонного человека с похмельем, — Бин выдохнул и положил свою голову на плечо Хана, — Почему ты здесь? Родители знают? — тот в ответ лишь помотал головой, вызывая у Чанбина повторный вздох.