Соль невыплаканных слëз

Щиколотки приятно щекотала зелёная трава, в воздухе витал аромат утренней летней свежести, по листочкам на землю стекала хрустальная росса, а в небе, составляя серьёзную конкуренцию знаменитым симфониям Моцарта, под лучами рассветного солнца кружили птицы. Казалось, Хан попал в рай. Раскинув руки в разные стороны, он беззаботно упал на перину из воздушных одуванчиков, цветочный пух щекотал нос. Облака плавно, неспеша плыли по своим делам, не забывая забавлять Хана причудливыми формами. Где-то вдалеке принялись наигрывать незамысловатую мелодию сверчки, они подстроились под пение птиц, позволяя парню наслаждаться бесплатным концертом. Джисон невесомо провёл ладонью по влажной траве, закрыл глаза и попытался погрузиться в беззаботную атмосферу природы, как ему на живот что-то запрыгнуло. От неожиданности Хан открыл глаза и приподнялся на логтях. Пушистый, белый комочек в виде кролика с торчащим крохотным помпоном сзади обеспокоенно оглядывался, его уши стояли торчком, а лапы находились в напряжение, готовые бежать от любого резкого звука. Маленький зверёныш был чем-то напуган, Хан захотел помочь ему, спасти от любой опасности, но в то же время он не мог отделаться от мысли, что этого существа здесь быть не должно. Пушистое чудо встретилось глазами с Джисоном. Его красные пуговки были пугающими, казались налитыми кровью, густой и тягучей, горячей и липкой, но стоило Хану моргнуть, как кролик спрыгнул и принялся завтракать. Свежая трава пришлась ему по вкусу. Он жадно уплетал травинку за травинкой, как за спиной Хана послышался звериный скулёж, вороны поднялись в небо и устрашающе закаркали. Чёрные крылья заполонили рассветное солнце, со стороны леса показались серые густые тучи. Не дожидаясь дальнейшего развития событий, кролик ринулся в противоположную от леса сторону, Хан поспешил за ним. Приятное мелодичное пение птиц сменилось на оглушительные крики ворон, светлое небо в миг помрачнело, а в нос врезался запах пепла и железа. Птицы закружили вокруг своей добычи, некоторые принялись атаковать, они приземлялись на плечи, голову Хана и с нехарактерным звуком начали клевать. Их клювы с странным пиликаньем отдирали от него одежду, а потом и кожу. Ошметки летели в разные от парня стороны, но он продолжал бежать вслед за кроликом, пушистым белым кроликом, за его последней ускользающей надеждой. По руке полилась кровь, странное пиликанье лишь усиливалось, в лёгких не хватало воздуха, горло саднило, а ноги стали путаться. Всё же Хан упал, он потерял из виду маленького зверька, силы покинули его тело и ноги подкосились. Нескончаемый поток птиц обрушился на него в тот же момент. Каждая старалась унести кусочек его тела, органов, их крылья, лапы покрывались кровью, перья липли друг к другу, но это заботило их в последнюю очередь. Всё о чём мог думать остаток разума Хана, это лишь о странном нехарактерном звуке издаваемым птицами, словно пиликанье клавиш клавиатуры на телефоне. — Хан, — послышалось откуда-то приглушенное. Голос прорывался сквозь какофонию до тех пор пока вокруг не стало тихо. В поле воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь его именем, вырывавшемся с чужих уст. Парень с трудом разлепил залитые кровью глаза, над ним возвышался размытый мужской силуэт. Незнакомец протягивал ему руку. Несмотря на своё состояние Хан сумел подняться, надёжно схватившись за предоставленную крепкую ладонь. От мужчины веяло теплом и спокойствием. Вороны исчезли, на прежние места вернулись певчие птички и сверчки, а поле вновь озарили согревающие лучи летнего солнца. Рядом всё стало вновь беззаботным. — Пойдём со мной, — мужчина приобнял его за талию, позволяя Хану опереться на него. Хоть Джисон и чувствовал себя не настолько плохо на сколько выглядел, всё вокруг плыло точно на детской карусели. Словно он в парке аттракционов кружился, удерживая за поводья деревянную лошадку. Яркие огни до тошноты мелькали перед глазами. — Тогда он останется у меня. Хорошо, — неприятный звонкий голос, словно множество колоколов церкви, врезался в голову, звенел в ушах. Хан проснулся в холодном поту, его руки дрожали, а голова гудела. Когда он всё-таки смог разлепить свинцовые веки, перед глазами замелькали чёрные точки. Он приподнялся на локтях с трудом разглядывая человека перед собой. Головокружение его не покинуло. Силуэт мужчины никак не мог сложиться в чёткую картинку. Казалось, он уставился на него, а после глухо произнёс: — О, ты очнулся. Чужой голос не порадовал Хана, хоть и был знакомым. Ещё непонятно кому он принадлежал. «Может, тому мужчине с поля? Или это был сон? А может это именно он притащил меня сюда?» Хан решил, что в любом случае доверять человеку, чьего лица он и разобрать не может — неправильно. Поэтому когда мужчина едва заметно наклонился в его сторону, он придвинулся к спинке кровати за спиной. — Ты чего? Как бы Джисон ни старался, лицо парня никак не получалось разглядеть, он успел уже раза три проклясть это грёбанное головокружение, которое никак не хотело его покидать. Сколько он просидел на той карусели, что его до сих пор так мутит? На вопрос Хан не ответил, более того, он попятился на противоположную от него сторону кровати, не сводя глаз с чужого лица, держа под контролем его действия. «Враг страшнее, когда ты его не видишь.» — Да ладно тебе, Хан. Это же я. Казалось, человек начал не на шутку волноваться, но Хана это только позабавило. «Притворство? Он притворяется, чтобы расположить к себе? Чтобы я ему поверил и поддался? Ну уж нет.» — Хан, это уже не смешно. Парень двинулся вслед за ним и тогда, в попытке бегства, Хан нелепо свалился с кровати, больно ударившись копчиком о твёрдый пол, несильно приложившись макушкой о прикроватную тумбочку. — Вот ведь, недотёпа. Парень вмиг оказался рядом и, придерживая за предплечья, помог встать. Хан потирал ушибленную голову, когда осознал, что стоят они слишком близко друг к другу, но увеличить дистанцию парень не позволил, крепко, почти больно ухватившись за руку. — Да что происходит, Хан? — Отпустите меня, мужчина! Я хочу уйти, — пытался вырваться из крепкой хватки Хан. — Да ну это же я — Минхо, — парень потянулся к чужим ладоням и уложил их на свою щёку, придерживая, заставляя коснуться. И Хан поддался, провёл рукой по гладкой коже лица, нащупал ровный нос, пухлые губы, огладил контур островатого подбородка, а когда поднял взгляд на глаза, он увидел их — глаза цвета тёмного шоколада, с узким чёрным зрачком и небольшими крапинками зеленоватого оттенка. В них действительно хотелось утонуть. Хан тысячи раз читал подобные фразочки в разных книжках, слышал, как их произносят актёры в кино, но лишь сейчас понял какого это — хотеть повязнуть в этих глазах. И вроде бы нет ничего необычного — около восьмидесяти процентов людей имеют карие глаза, но почему-то именно эти глаза, что были напротив, казались ему такими волшебными. Хан спустился глазами ниже и увидел всё то, что совсем недавно ощущал под кожей пальцев, но пухлые губы нежного цвета персикового бутона обязательно нужно было увидеть. На ощупь можно было оценить лишь их рельефность и мягкость, а сейчас… Совсем другое дело. Хан решил посмотреть на всю картину целиком, сложить каждую часть его лица воедино и получить… Своего одноклассника, что порой так нагло разглядывал в школе Хан. — Минхо? — прохрипел Хан. — Ты как? Сильно ушибся? — Ли казался обеспокоенным. — Всё нормально. В ответ Минхо хмыкнул, а потом пояснил: — Если бы всё было нормально, ты бы не смотрел на меня пустыми стеклянными глазами. Не пятился бы от меня, не упал бы да и чёрт возьми не потерял бы сознание! — Ли не выдержал и последние слова произнёс на повышенном тоне, чем очень удивил и себя, и одноклассника, — Кались вобщем — что с тобой, — Минхо смущенно опустил голову. Он помог Хану вернуться на кровать, а сам встал перед ним, уместив руки на боках и дожидаясь объяснений. Хан только после слов Минхо вспомнил о произошедшем, о том, что ему чудилось. Размытые, забытые, стёртые временем лица бывших одноклассников, что так беспощадно день за днём над ним издевались. Кожу на руке неприятно засаднило. — Ну я… — глаза парня снова начали бегать по комнате, в попытках за что-то зацепиться. Смотреть в сторону одноклассника уж точно не хотелось. На полу валялся хлам от гитары, по-другому эту кучку мусора назвать было никак. Струны порвались, гриф не то что погнулся, а держался на честном слове — корпус покрылся многочисленными трещинами. Казалось стоит только взять её в руки, как она тут же рассыпится на маленькие деревяшки, годные только для розжига костра. В тот момент Хан не слышал шума, с которым гитара врезалась в стену, но сейчас он мог в полной мере представить его у себя в голове. Вспоминая ту картину, что произошла в этой комнате пару минут назад, а может и больше, Хан не знал сколько провёл в отключке, сердце вновь бешено заколотилось, а глаза продолжили метаться по комнате в поисках новой жертвы для изучения. Минхо не выдержал, он устало вздохнул, потёр лицо и заключил: — Ладно, сиди пока здесь, скоро приду. Минхо поспешил удалиться из комнаты. Его громкие шаги привлекали внимание. Со стороны кухни послышался звук хлопающей двери холодильника, а потом и звон стекла. Спустя пару минут Ли вошёл в комнату с бутылкой вина и двумя стаканами. — Будем надеяться, что мама нас поймёт. Всё же, что мне остаётся делать в такой непростой ситуации, когда мой одноклассник всё никак не может успокоиться и перестать заливать комнату слезами… — Я не плачу, — перебивая, нашёл в себе силы возразить Хан, чему Минхо был лишь несомненно рад. — Пока что. Но по тебе видно, что ещё чуть-чуть и ты разревёшься, как маленькая девчонка. Это было не так, но Минхо, как мог старался разбавить напряжённую атмосферу своими нелепыми шутками и колкими высказываниями. Всё же ему было неприятно видеть друга в таком состоянии. В душе он уже не раз хотел его обнять, спрятать в ворахах своей толстовки, успокаивающе погладить по макушке, как делала его мать, когда он был ещё маленьким. Нежные поглаживания скромных женских рук дарили спокойствие, а крепкие объятия — чувство защищённости. Но Минхо не был уверен уместно ли это. Как отреагирует Хан? Достаточно ли они для этого близки? Так что он делал всё, что мог. Ну или всё, что приходило в голову. А Хан думал. Он сравнивал колкого неопытного в таких делах Минхо и обходительного Чана. Он мысленно представлял, что бы в этой ситуации сделал Чан? Он бы точно не пошёл за бутылкой вина на кухню, не стал бы спаивать и без того неуравновешенного паренька, да он бы не обращался с ним так. Он бы осторожно, аккуратно, боясь ненароком задеть за больное, заботился о нём, а не… Вот это всё. Хан хмыкнул собственным мыслям, но Минхо не заметил и продолжил: — К тому же я не нашёл таблеток в твоей сумке, ты их больше не носишь с собой? — характерный щелчок и пробка полетела куда-то за спины парней — Минхо открыл бутылку. Ему уж точно не следовало о них вспоминать, но Ли понял это слишком поздно. Состояние Джисона и без того было не лучшим, а теперь после того странного сна и этого вопроса… Теперь Джисон грозился и вовсе закрыться от него. Неприятные, неконтролируемые мысли вновь настигли и заполонили его разум. «Он знает. Он помнит. Он считает меня психом." — крутилось в голове Хана. Ли замешкался, не зная как помочь другу. Было видно, что тот страдает, но из-за чего? В чём причина его плохого состояния? В надежде помочь Минхо осторожно положил ладонь ему на бедро, не увидев никакой реакции он принялся поглаживать. Ли хотел дать понять парню, что тот рядом, что ему не стоит так беспокоиться. Но тело Хана отреагировало по-другому, его пробирала мелкая дрожь, грудь стала чаще вздыматься, но кислорода всё-равно не хватало. Ли растерялся. Было ясно, что Хану не становиться легче, нужно было срочно что-то делать. И тут он вспомнил. В тот день, когда Хан только пришёл в их класс, когда он сидел вместе с Чаном на крыше, старший его обнимал. Да, Минхо там был. Он видел часть того, что происходило между ними на крыше, видел, как они мило общались, как… Но сейчас было важно не это, поэтому Ли отогнал нехорошие мысли и, в надежде на лучшее, обнял Хана. Он резко, боясь потом не решиться обхватил парня двумя руками, прижимая к своей груди. Ли ещё никогда в жизни так не ошибался. Хана бросило в жар. Чужие руки крепко обвивали его тело, ладони нежно поглаживали спину. Ли с трепетом шептал ему на ухо успокаивающие слова. Только все его действия на Хана действовали противоположным образом. Он напрягся, натянулся, словно гитарная струна, глаза округлились и налились страхом. Он… Он… Минхо не просидел так долго. Вскоре он встретился зубами со спинкой кровати. — Зачем ты это сделал? Хочешь, чтобы я тебе отсосал?! — Хан не продержался долго, из его глаз полились слёзы. Минхо успел лишь недоумённо глянуть в спину убегающего парня, с грохотом закрывшего дверь. Ли хотел было побежать за ним вслед, но не решился. Слова Хана эхом пронеслись у него в голове. Что он имел ввиду? Почему он так решил? Весь остаток дня Минхо провёл в раздумьях, причём мысли и умозаключения не особо радовали. Слова Хана ещё долго крутились у него на подсознание и мешали уснуть. Парень так и не сомкнул глаз той ночью. Лежа спиной на кровати и уткнувшись в потолок, он всё думал. Что я сделал не так? Почему он так отреагировал? С ним кто-то что-то сделал? И что же они сделали с ним? Кто эти «они»?

***

Они остановились возле небольшого, но популярного своими десертами кафе. Яркая вывеска слепила глаза и никому не позволяла пройти мимо, не обратив на неё внимание, она будто с гордостью, с выпяченной вперёд грудью, произносила: «Grande». — Подожди немного, я быстро. — Я не хочу есть, поехали лучше домой, — он изобразил на лице нескрываемую усталость, а чтобы это возымело больший эффект, погладил ладошкой бедро парня. Раньше это всегда срабатывало, и Сынмин рассчитывал, что и сейчас поможет, но Чанбин произнёс следующее: — Я быстро, ты и глазом не успеешь моргнуть, — тогда рука Кима поползла ещё выше, пока Чанбин не убрал её и потянулся к ручке двери со словами, — Хан в последнее время усердно учится, я должен как-то его похвалить. Прохладный воздух успел проникнуть в салон автомобиля, прежде чем Сынмин оказался в полной тишине. — И вот снова он. Снова Хан. Меня тут чуть не изнасиловали, а он всё равно думает лишь о нём, — как по заказу, на оставленный в машине телефон Чанбина пришло сообщение от Хана. Хан Сможешь за мной приехать? Сынмин прочитал, но отвечать не стал. Видимо поэтому через пару минут последовал звонок. Экран засветился и в середине показалась надпись: «Братик ❤». Сердечко только больше его распалило, на эмоциях он взял трубку и рявкнул в телефон грубое «Алё», но голос на той стороне его приятно удивил. — Сынмин? — Минхо, — не остался в долгу он. — Да, ладно. Ты сейчас вместе с Чанбином? — Да, а у тебе телефон Хана почему? — казалось будто они играют в игру правда или действия, по очереди задавая друг другу вопросы. — Хан сейчас у меня… Он… Он… Он уснул и поэтому я звоню, чтобы вы его забрали, — голос на той стороне телефона звучал странно, неуверенно и растерянно. — Может он переночует у тебя? — Сынмин не хотел ходить вокруг да около, он сказал прямо. Да, возможно это прозвучало немного грубо и неуважительно по отношению к Минхо, но сегодня Сынмин не хотел видеть Хана, а уж если и возможность такая имеется, то почему бы ей не воспользоваться. — А-а-а… Э-эм, божечки-кошечки, — с той стороны послышался глубокий вздох, —Ладно. — Вот и договорились. — Тогда он останется у меня. Хорошо, — уже более решительно промолвил Минхо и сбросил трубку. В этот момент дверь машины открылась и вместе с двумя перевязанными ленточками картонными коробами в руках в салон сел Чанбин. — Мне кто-то звонил? — первое, что он спросил, заметив в руках Сымина свой телефон. — Да, Минхо. — Минхо? Что он хотел? — две коробочки полетели на заднее сидение. — Сказал, что Хан останется у него на ночёвку. — А, ну ладно, — казалось Чанбин был немного растерян этой новостью, опечален, но он быстро собрался и нашёл, что добавить, — Тогда может ты тоже останешься у меня на ночёвку, м? — теперь уже его рука лежала на бедре Сынмина. Тот в ответ хитро улыбнулся и довольно кивнул. Как только Чанбин тронулся, Сынмин обернулся и потянулся к коробкам с десертом, объясняя это тем: — Вдруг ещё помнутся, перевернуться, — он аккуратно пристроил их на своих коленях, за что получил полный благодарности взгляд от водителя. Сынмин недолюбливал Хана, и за то что мелкий забирает у него большую часть внимание Бина и за то, что… Хотя этого уже было вполне достаточно. Но сейчас, когда у него в кой — то веке, с тех пор как к Чанбину переехал Хан, что-то намечалось, он был готов обо всём забыть и, молча благодарить его, за то что тот уснул у Минхо дома, но это только на один вечер. Хотя может, если Чанбин хорошо постарается, то Сынмин закроет глаза на Хана на ещё один денёчек, но уж точно не больше.