Соль невыплаканных слëз

— Урод, да кем ты себя возомнил! Совсем страх потерял?! — слишком громкий вопрос вместе с отвратительным запахом мужчины — терпкая сосновая хвоя, костровой дым и горький перегар — врезаются в голову. Всё вокруг покрывается мутной пеленой. Хана откинули в стену, следом он почувствовал удар в живот, под рёбра. Боль сдавила лёгкие, дышать становиться труднее. Пару пинков по грудной клетке и кажется был слышен хруст костей. Хан старался не думать о том, что происходит, оторваться от реальности и вернуться лишь в тот момент, когда всё завершится. Он вспомнил о родителях, как в этот раз они отреагируют на его новые синяки? Проигнорируют, как в прошлый раз? Или может сегодня всё снова станет, как раньше: он отворит дверь квартиры, с кухни будет доноситься отчетливый запах хрустящей жаренной курочки, мать поспешит к нему навстречу с полотенцем в руках, пошлёт в ванную мыть руки, позовёт всю семью за стол, отец расскажет о новых приключениях на работе, брат о несправедливых учителях, а он будет с полностью набитым ртом с увлечением слушать рассказы близких и в нужные моменты вставлять колкие замечания, смеяться вместе со всеми. Отчетливый хруст ребёр заставил вернуться в реальность, в голове промелькнула череда непрошенных, пугающих мыслей: "Осколки костей могут пробить легкое… Развитие пневмоторакса… Может привести к смерти». Страх охватывает тело и разум, мешает покинуть реальность, заставляет ощущать всю боль в полной мере. Слышится шарканье ботинков, кто-то из парней приближается. Хан с трудом поднимает голову. Перед глазами всё кружится, силуэты парней двоятся. Из изначальных четырёх их стало шесть. «Кто-то ушёл?» — успевает промелькнуть в голове Хана перед тем, как взгляд цепляется за опасно поблёскивающее лезвия ножа. Руку пронзает жгучая боль. Минута, две, а она только усиливается, до тех пор пока конечность и вовсе не перестаёт ощущаться. От очередного толчка ладонь окунулась в небольшую, горячую, вязкую лужицу. В нос врезался неприятный, тяжёлый, металлический запах. В глазах темнеет, когда обидчики, нанеся ещё пару ударов и щедро сплюнув ему в лицо, покидают комнату, выключая свет и закрывая дверь снаружи. Голова раскалывается, тело начинает биться в агонии, кожа покрывается противной испариной, когда разум начинает покидать голову, как и нестерпимое чувство боли. «Оно и к лучшему.» — последнее, что промелькнуло в голове у Хана прежде, чем его веки показались неимоверно тяжелыми, будто кто-то специально на них давил, приказывая закрыть и… Наверное умереть.

***

— Разве учитель не говорил тебе заниматься сегодня с Ханом? — спросил Хёнджин. После школы он, Ликс и Чонин шли домой вместе. — Минхо попросил оставить это на него. Он же ради того, чтобы остаться сегодня с Ханом даже плакатом решил заняться, — заговорщицки пролепетал Ликс. — Серьёзно? Хан нравится Минхо? — от шока Чонин даже остановился. — А ты не замечал? — хватая Ликса за руку и сплетая их пальцы вместе, удивился Хван. — Нет. — Это же очевидно, — от счастья Ликс принялся весело раскачивать их руки из стороны в сторону, — Я у него даже напрямую спросил. — А он что? — Ну сначала делал вид, что не понимает о чём я, но он ведь по-любому втюрился, иначе бы не вёл себя с ним так. — Как? — всё не унимался Чонин. — Если не замечаешь таких вещей, значит мелкий ещё, — потрепав свободной рукой, младшего, вмешался в разговор Хван. — А у вас с Чаном как? — Ликс решил сменить тему. — Ну сегодня собирались вместе прогуляться, — заулыбался Чонин. Когда речь заходила о старшекласснике, парень начинал буквально светиться, многие из его окружения это замечали, и Ликс с Хёнджином не исключение.

***

Совесть мучила Сынмина целый день. Да, он сделал это ради всеобщего блага. Да, так будет лучше для всех. Нет, он никому не навредит. Но все эти тревожные вопросы лезли в голову и не позволяли на чём-то сосредоточиться. — Ким Сынмин! Нам долго ждать твоего ответа? — ругалась учительница биологии. Благо это был последний урок на сегодня. Сынмин с надеждой посмотрел на Чана, тот попытался подсказать, но шёпот друга был еле слышен, а по губам парень так и не научился читать, хоть этот навык и очень ценился среди школьников, иногда они даже проводили по нему соревнования между собой. — Да, вы абсолютно правы, — наобум ляпнул Мини. За спиной послышались тихие смешки, а где-то рядом было уловимо, как Чан ударился лбом об парту. «Прости, чувак, наверное, больно.» — Ким Сынмин! Вы не присутствуете на моих уроках… — Но я же здесь, — попытался было защититься Ким. — Так ещё и перебиваете учителя, — с новыми силами закричала женщина, — Я обязана оставить вас после уроков, будете помогать мне с проверкой тетрадей. Толстая женщина, с неприятным лицом и толстыми очками на носу славилась любовью к порабощению учеников. Из раза в раз она выбирала одного провинившегося или просто ей ненавистного ученика и оставляла делать работу за неё. В этой раз её жертвой видимо стал Сынмин. — Извините за сегодняшнее, мисс Чхве, — после урока, когда все начали расходиться по домам, и они остались в кабинете одни, парень склонился перед ней в поклоне, надеясь избежать наказания. — За что ты извиняешься, будь конкретнее? — женщина приспустила очки, одаряя парня прожигающим взглядом, полным пренебрежения. Об этой женщине по школе ходило куча сплетен, она часто встревала в конфликты с учениками, а после и в скандалы с их родителями, но по какой-то причине до сих пор не была уволена. «За то, что попал в ваш класс, а вы оказались такой мымрой.» — За то, что невнимательно слушал вас на уроке, — в противовес своим мыслям произнёс Мин. — Я рада, что ты это признаешь, а теперь присаживайся и приступай к работе, у тебя ещё куча дел, — эту кучу дел женщина переставила со своего стола на стол напротив, — А мне нужно бежать, я в салон опаздываю. — Он всё равно вас не спасёт, — пробубнил Сынмин, отодвигая стул и рассматривая несколько листков с ответами, лежащих поверх кипы тетрадей. — Что-что? — учительница пыталась нацепить на совсем не худую ногу туфли на шпильке. «Как она только на них балансирует» — задумался на пару секунд Сынмин, разглядывая тонкую шпильку и неуравновешенную женщину — «Да она же на них, как цирковой слон на воздушном шарике» — Говорю, что с нетерпением жду увидеть вас обновленной и посвежевшей, — Ким напялил на себя нелепую улыбку, от лести женщина игриво поправила волосы, незамысловато оскалилась (по-другому её улыбку не назовёшь) и ушла. — Вот, сука, — простонал он, роняя голову на парту. Телефон в кармане завибрировал, уведомляя о новом сообщении. Бинни Придёшь сегодня ко мне? Сынмин немедля написал ответ.

Не могу, задержали в школе

Их сообщения всегда были краткими и лишёнными различных милостей. Они редко использовали в чатах ласковые прозвища, не переименовывали друга друга по типу «Котёнок» или «Любимый». Парни считали, что подобное им чуждо, для них всё это было слишком ванильно, приторно-сладко и по-детски. Но зато они никогда не жалели слов на высказывание своих чувств. Всегда красноречиво искренне делились своими переживаниями и заботами друг с другом. Каждому было комфортно в этих отношениях, уж об этом они позаботились. Дверь кабинет отворилась, заставляя Сынмина поверить, что в преподавательнице проснулась совесть, но нет. Видимо она ещё давно усыпила её с помощью тряпки, пропитанной хлороформом, потому что в кабинет вошёл его одноклассник. Пак Сону — парень, кто разбил не мало сердец. Среди учеников он был знаменит своей красотой, в то время как среди учителей — своих характером. Для всех школьных работников он был той ещё занозой в заднице, мелкой, но болючей, нервирующей и не позволяющей о себе забыть. Драки, буллинг, нецензурные выражения, неподобающее поведение, разбитая напольная плитка, вазы, картины, всё, что только можно — и это ещё малый список того, за что директору приходили на него жалобы. Но тот лишь пожимал плечами и посылал их обратно. Мужчина ничего не мог с этим поделать, учитывая, что его отец, являлся мэром города. — Жаль тебя, конечно, — проронил он, проходя в глубь кабинета. — Поиздеваться пришёл? — Нет, как я могу издеваться над тобой? Что за моветон? Мы же одноклассники, — парень мгновенно поменял свой маршрут. Он подошёл к Сынмину со спины и приобнял одной рукой за плечо, умещая свою пятую точку на парте позади, — Я просто забыл форму, собираемся с пацанами мяч погонять, не хочешь с нами? — ответа он не дожидался, — А. Ты не можешь. Тебя же наказали. — Ну так вали играть, иначе, если задержишься здесь ещё хоть на минуту, месяц играть не сможешь, — Сынмин терпеть издёвки над собой не собирался, скинул руку парня и злостно посмотрел в лицо пока ещё словесному противнику. — Ой-ой-ой, какие мы вспыльчивые, — парень вскинул руки в знак поражения, но ухмылку с лица не стёр, да и место на парте не покинул. — А ты видимо тупой, хотя чему я удивляюсь? — Поостроумней ничего придумать не мог? — Мне тебя самому из кабинета вышвырнуть? — А ты попробуй, — настроение парня было игривым, и он фривольно провёл кончиком пальца по груди Сынмина. — Совсем с катушек съехал? — Ким с силой толкнул одноклассника на парту, но тот решил разделить с ним свою учесть. Несмотря на тупую от удара боль, Сону притянул парня за галстук. Сынмин не желал играть в эти глупые игры, но как бы он не противился, Пак был сильнее. Противник схватил Кима за макушку, заставляя сократить расстояние между их лицами. — Ну же, не противься. Вот увидишь, поцелуи со мной самые приятные. Терпение Пака кончалось, и он с новой силой надавил на голову Сынмина, значительно уменьшая просвет между ними. Чтобы увеличить свои шансы, Ким залез на парту коленями, вставая на четвереньки и принимая позорную позу собаки. «Лучше уж так, чем реально поцеловаться», — успевает подумать Сынмин, прежде чем Сону меняет их местами. Теперь уже он нависает над Кимом, победоносно ухмыляясь и предотвращая все попытки побега. Его лицо непозволительно близко, а улыбка напоминает усмешку самого дьявола, глаза игриво искрятся и бегают по телу Мина, пугая и заставляя того трусливо содрогнутся. — Ты не пожалеешь, — горячий шёпот мерзко обжигает кожу в области шеи. Язык похожий на змеиный, длинный и узкий проходиться по выпирающим ключицам, оставляя противные след чужих слюней. Мин закрывает глаза, чтобы не видеть всего ужаса, но разум играет с ним злую шутку. Остальные чувства предательски обостряются, кажется, что по всему телу проходиться гигантская улитка. Она медленно изучает спрятанные от глаз посторонних места, оставляет после себя мерзкую слизь, противно охлаждающую кожу. Хочется избавиться от этих ощущений, тщательно отдраить кожу мочалкой под струями горячей воды, — Неужели так не нравится? — заметив отвращения парня под ним, Сону скривился, но не прекратил. Его рука опасно поднималась по бедру, грубо надавливая на кожу сквозь ткань школьных брюк, — Потерпи, скоро будет очень приятно, — его ладонь игриво прошлась по паху и сжалась, заставляя Кима содрогнуться и выпалить: — Да, что ты творишь? Что тебе от меня нужно?! — кричал он, не теряя надежды выбраться. Сынмин двигался, содрогался всем телом, словно в предсмертных конвульсиях, но человек сверху мешал освободиться. — Сынмин-и, ты настолько возбуждён, что твой голос дрожит? — ехидничал Пак, оглаживая член, сквозь брюки. — Я хочу, чтобы ты меня отпустил! — Разве тебе не нравится? — парень принялся расстёгивать молнию, — Мне вот… — Пошёл к чёрту, сопляк! — со спины Сону послышалось грозное рычание. Пришедший за шкирку, словно малого котёнка, оттащил парня и, не скрывая злобы, принялся избивать кулаками лицо Пака. Сынмину одновременно ликовал и боялся. Ему было страшно открывать глаза. Он не хотел, чтобы Чанбин видел его таким. Парню стало стыдно, но сейчас ему нужно было его остановить. Да, Пак заслужил и Сынмин был бы не против, если бы тот подох, прямо сейчас, от рук его парня, но его отец всё же мэр и даже представлять не хочется, что за такое может произойти с Чанбином. — Бини-бини, — нежный шепот прямо в ухо и крепкие объятия со спины — вот, что было нужно Чанбину, чтобы успокоиться и сместить злость на задний план, позволив страху и переживаниям за любимого проявиться в полной мере. — Мини, с тобой всё в порядке? Он что-нибудь успел сделать? — крепкие руки проверяли тело Кима. — Всё в порядке, — спокойно произнёс Сынмин. В душе он был зол, ему хотелось также, как и Чанбин минутами ранее избить этого паренька, ему хотелось и плакать, залить весь пол слезами, чтобы Бини его обнял, утешил, успокоил, заверил, что всё будет хорошо, хотелось почувствовать себя малым ребёнком, у которого есть защита, есть тот, кто его оберегает. Но он лишь ободряюще улыбнулся и прижался лицом к массивной груди парня. Успокаиваясь, он слушал чужое сердцебиение, до тех пор,пока тело на полу не заговорило. — Так и знал, что ты гей. Признайся Мини, ты ведь снизу? — парень откашлялся и приподнялся на локтях. Его лицо было изрядно помято, из носа текла кровь, губа казалась разбитой, чему Сынмин приятно обрадовался, но это «Мин-и»… Звучало слишком противно из его уст. — Так ты для этого всё устроил? Чтобы узнать гей я или нет? — Ким пытался сохранять спокойствие. — А как же, ты казался таким скрытным, что и поддеть было не за что, но недавно я увидел, как этот парень забирает тебя из школы. Да вы даже поцеловались в машине, — Ким крепко сжал зубы, — У меня есть доказательства, я всё сфоткал, — с его уст сорвалась безумная усмешка, — Там так хорошо видно ваши жадные до чужого рта языки. — Давай просто уйдём, — прошептал Сынмин Чанбину. Он понимал, что тот уже с трудом сдерживается, чтобы не накинуться на паренька снова. — Жди этих фоток в соц. сети, Мин-и! — крикнул он им в спину, радостно махая рукой в знак прощания.