Узник Ледяной Короны

      — Одно из двух: либо мой топографический кретинизм вышел на божественный уровень, либо какая-то гадина взялась за меня всерьёз, — устало (с моей-то выносливостью) выдыхаю, глядя на уже ставшие ненавистными серые каменные стены, возвышающиеся на высоту примерно пятнадцати метров, а также арку высоких распахнутых ворот, шириной не уступающих шоссе с тремя полосами для движения автомобилей. — Да-да… Я тоже рад вас видеть,       Подняв правую руку, машу группе стражников-верблюдов, одетых в белые шаровары, кожаные жилеты с металлическими нашлёпками, белые тюрбаны с закреплёнными на них символами в виде щита и двух перекрещённых сабель. Сами же хранители покоя Города Двух Султанов принялись передавать из рук в руки монеты, не стесняясь делать это совершенно открыто.       «Они ещё и ставки делают», — мелькает в голове мысль, вызвавшая глухое раздражение в груди и желание познакомить невежд, смеющих насмехаться над королём, с лезвием подаренной торговцем сабли.       …Прикрыв глаза и сосредоточившись, медленно вдыхаю окружающий меня жар, прогоняю его через пронизывающие тело каналы, что приносит ощутимый дискомфорт и привкус металла на языке, загоняю его в даньтянь… переплавляю в привычную морозную стужу, а затем выдыхаю. В воздухе на несколько секунд возникли облака тумана, стремительно истаявшего под давлением окружающей природы и палящего с небосвода солнца. Впрочем, этого мне хватило для того, чтобы остудить свою голову и загнать эмоции под скорлупу отстранённости, что позволило отделить явно не свойственные моей личности мысли и желания.       «Какой, нафиг, король? Королём был предшественник, а я так — не самая качественная замена», — уже собираясь развернуться, чтобы в шестой раз попытаться выбраться из аномалии, воздействующей только на меня, замечаю как один из верблюдов машет рукой, чтобы привлечь к себе внимание.       Поняв, что его действия возымели успех, стражник уверенным шагом направился ко мне, демонстративно держа руки подальше от сабли и кинжала, которые висели у него на поясе, и от тугого кожаного мешочка с завязками. На морде у него играла доброжелательная и чуточку покровительственная улыбка, в то время как во взгляде легко читалось снисхождение, смешанное с каплей жалости.       «И когда я только научился читать чужие эмоции по их физиомордиям? Ах да: наследие Сомбры, варившегося в аристократических кругах Кристальной Империи сперва в качестве наследника Аморе, а затем и короля», — чтобы не заставлять в общем-то неплохого разумного идти лишнюю сотню метров, встречаю его на половине пути до стены, тоже стараясь не показывать негатива.       — Вижу, парень, духи пустыни не желают тебя отпускать, — заявил стражник, пропустив разнообразные приветствия. — Могу тебя заверить: ты не первый такой на моей памяти.       «Так что же ты, морда ехидная, всё это время молчал?», — ледяная корка, обычно отсекающая мои эмоции, с удивительной лёгкостью треснула и пропустила туман из злости на кажущиеся бесконечными пески, отливающие цветом ржавого железа, стену, появляющуюся перед моими глазами словно бы из пустоты уже в пятый раз, верблюда, который мог всё объяснить ещё шесть часов назад.       — И у вас, уважаемый, есть ответ на вопрос, что мне делать? — вопросительно выгибаю брови, пусть из-за шляпы и очков это и бесполезно.       — Как тебе помочь — понятия не имею: в городе лишь ходят слухи о счастливчике, который сумел совершить некий поступок, который заставил пустыню его отпустить, — собеседник развёл руками в извиняющемся жесте. — Я же хотел сказать, что через полчаса мы закрываем ворота. Так что, если у тебя нет желания ночевать среди красных песков и узнать, почему они носят такое название — советую идти внутрь и снять себе комнату в трактире.       «Блеск», — новый цикл культивации помог снова успокоиться и посмотреть на происходящее чуть менее предвзято.       — И куда же может податься путник вроде меня, чтобы больше узнать о своём положении? — наклонив голову вперёд, извлекаю из-за отворота халата серебряную луну и отправляю её в короткий полёт, окончившийся в ладони руки стражника, продемонстрировавшего неплохую скорость.       — Такому дорогому гостю будут рады в «Сияющем Портале», — отозвался верблюд, заставляя монету исчезнуть из своих рук со скоростью, более похожей на телепортацию. — Небо мне будет свидетель: там подают лучшую выпивку, достойную еду, предоставляют чистую постель за вполне скромную плату. А если ты скажешь, что тебя прислал Расул, то тебе ещё и скидку сделают. Это место находится всего в двух улицах от воротной площади, на территории Белого Султана.       — Я буду признателен за проводника, — отправляю в полёт ещё одну луну, отмечая как алчно блеснули глаза собеседника.       «А то боюсь, что с моей… особенностью, я умудрюсь заблудиться на улице без поворотов и ответвлений», — добавляю мысленно, вспоминая все странности сегодняшнего дня.       Расул махнул рукой, приглашая меня следовать за собой, а когда мы дошли до ворот — подозвал молодого верблюда, по всей видимости, являющегося посыльным. Обозвав парня ленивым недомерком, на что тот отреагировал абсолютно равнодушно, мой новый знакомый приказал сопроводить меня в трактир, а затем тут же возвращаться на пост. При этом в качестве стимулирующего фактора выступил массивный кулак, сунутый прямо под нос худой вытянутой морды.       — Следуйте за мной, господин, — изобразив неглубокий поклон, юный стражник (всё же у него на чалме тоже красовался значок, пусть немного и отличающийся от остальных) зашагал вглубь города.       За воротами, вызывающими уважение своей толщиной и наличием широких металлических полос с обеих сторон створок, зажатая между стеной и пятью двухэтажными приземистыми зданиями, образующими некое подобие полукруга, находилась утоптанная до состояния камня площадь, слегка присыпанная свежим песком. На её краях виднелись навесы, где торговали водой, продуктами, одеждой, оружием, похожими на страусов птицами…       — Как тебя зовут? — спрашиваю у проводника, едва мы отошли от ворот на два десятка шагов.       Пользуясь тем, что мы находились спиной к возможным наблюдателям, заставляю блеснуть между пальцами очередную серебряную луну, в глубине души уже жалея о том, что взял с собой из Караван-Сарая не так уж много денег на карманные расходы. Всё же интуиция подсказывает, что в этом городе мне предстоит задержаться минимум на несколько дней, так как придётся искать способ преодолеть неизвестную магическую аномалию.       — Абдула, господин, — заметив мои действия, поспешно ответил спутник.       — Скажи, Абдула, чего мне следует ждать в «Сияющем Портале»? — вопрос был задан не из-за того, что я не доверяю Расулу, а потому, что мне не из-за чего ему доверять (в конце концов, он явно заработал на мне, делая ставки).       …Первые пару часов бега после того как Караван-Сарай остался позади всё было нормально: вокруг расстилалась равнина, растительность на которой являлась хоть и не бурной, но вполне обильной, пусть и подсохшей из-за долгого отсутствия дождей. Однако затем, во время очередного цикла активации сенсорной техники, пространство словно бы вывернулось и обстановка сменилась на откровенную пустыню с дюнами и куда более высокой температурой. Произошло это настолько быстро, что мне оставалось только глазами хлопать, когда искажение исчезло, не оставив и малейшего следа.       Припомнив карту, которую мне показал Хан, я сориентировался в пространстве и побежал на север, чтобы вновь оказаться в землях степняков, но вместо этого передо мной возникли стены города-государства, вход в который охранял отряд Расула. Короткий разговор на кривом понячьем, используемым и конями, а следовательно — и торговцами из султаната, показал, что занесло меня сильно южнее и восточнее желаемого места. А затем началось форменное издевательство…       Три самостоятельных попытки бегом добраться куда-либо, кроме города Двух Султанов, оканчивались у распахнутых ворот. Четвёртая попытка двигаться за небольшим караваном привела к тому, что в какой-то момент ехавшие впереди фургоны пропали из виду, а мой взор вновь наткнулся на раздражающую картину. В пятый же раз верблюд, ехавший куда-то на телеге, запряжённой похожей на страуса птицей, согласившийся за небольшую плату подвести меня до ближайшего оазиса, едва мы только отъехали от стены достаточно далеко, чтобы она пропала из поля зрения, а затем появилась перед нами, впал в суеверный ужас и молил не губить его душу в кровавых песках и отпустить домой.       «И ведь ничего не объяснил, а только я слез с телеги — бросил на песок монеты и огрел кнутом свою птицу», — из-за всплывших в памяти образов корка холодной отстранённости снова треснула, но благодаря циклу культивации была успешно восстановлена.       …Тем временем мой проводник рассказал о трактире то же самое, что и командир отряда стражи. После чего несколько секунд поколебался и добавил:       — Это не моё дело, господин, да и я вижу, что вы способны постоять за себя, но советую вам не выходить из номера после полуночи. В городе… неспокойно последние месяцы.       «А Расул об этом умолчал. Не посчитал нужным предупредить? Или это парень просто преувеличивает?», — площадь мы ещё не пересекли, но от ворот отошли достаточно далеко, так что монета перекочевала в руки молодого верблюда, выражение морды коего стало гораздо более весёлым, да и походка приобрела энергичность.       — Расскажи о городе, — прошу небрежным тоном, демонстрируя ещё одну, предпоследнюю серебряную луну (в запасе остались только золотые солнца).       Абдула охотно стал изображать из себя экскурсовода, начав прямо с площади: первым делом он заявил, что покупать или продавать здесь что-либо не стоит, так как у незнакомцев всё скупают едва ли за половину цены, а продают за тройную стоимость. После этого проводник поочерёдно указал на каждое из пяти зданий, объявляя, что самое левое — казарма стражи, чуть правее которой находится тюрьма для содержания мелких преступников, а рядом с ней стоит гостиница для наёмников из охраны караванов. Четвёртое здание являлось более дорогим трактиром для торговцев, желающих покинуть город с рассветом, ну а последний дом занимали чиновники и банкиры.       Молодой верблюд рассказал и о том, как пройти в общественную библиотеку, считающуюся гордостью Города Двух Султанов, так как там собраны копии тысяч книг, регулярно переписывающихся школярами (лишь лучшими из лучших, кого посоветовали наставники из Академии Высоких Наук). Лишь после этого речь дошла до дворца белого султана, расположенного в западной части города, ну и большого рынка, размещённого на границе между зонами влияния.       — А второй султан? — отдав предпоследнюю монету, я потянулся за последней серебряной луной, одновременно с тем не забывая смотреть вокруг.       Мы шли по довольно широкой и чистой улице, где справа и слева тянулись двухэтажные массивные дома, то ли целиком состоящие, то ли облицованные песчаником, имеющие узкие высокие окна-бойницы, плоские крыши, выступающие краями далеко за стены. Между зданиями находились утопающие в тенях переулки, что благодаря используемой мной сенсорной технике отпечатались в сознании переплетением переходов, похожих на полноценный лабиринт.       Несмотря на то, что в небе всё ещё светило солнце, пусть и сдвинувшееся к закату благодаря Селестии, на пути нам почти не встречалось прохожих: верблюды и кони в мешковатых светлых одеждах старались двигаться быстро, не оглядывались, но внимательно прислушивались и держали руки так, чтобы выхватить какое-либо оружие. При этом бандитов, грабителей или стражников они не напоминали, а являлись обычными горожанами среднего достатка, что уже заставляло задуматься о степени опасности, которая может возникнуть в полночь.       — Чёрный султан живёт в восточной части города, — неохотно ответил спутник. — Не советую туда ходить, господин. Бэтпони и раньше не жаловали гостей в своих владениях, а теперь…       — Бэтпони? — слова стражника вызвали у меня искренний интерес, из-за чего он горестно вздохнул, бросил печальный взгляд на монету в моих пальцах, вновь вздохнул, потёр затылок и всё же рассказал короткую историю о городе, что был основан девятьсот лет назад кланами пустынных кочевников и беженцами из Эквестрии…