Узник Ледяной Короны

      «Если бы я мог использовать тонкую магию…», — усилием воли отбрасываю неуместные в данный момент сожаления, одновременно с тем погружаясь в состояние медитативного транса, в котором отсекаются все посторонние раздражители.       Сейчас, когда передо мной находятся нуждающиеся в помощи дети, нужно не жалеть себя и то, что было утрачено (надеюсь — временно), а сконцентрироваться на имеющемся. А потому, собираем волю в кулак и совершаем вдох… втягивая в себя тяжёлую, густую энергию со вкусом железа, чтобы прогнать её по каналам, а затем поместить в даньтянь. Последовавший за этим выплеск магии, имеющей окрас тени и изначального дара предшественника, привёл к образованию мелких чёрных кристалликов на всех поверхностях, что буквально отрезало фон темницы от внешнего мира.       Вдох-выдох… Вдох-выдох… Вдох-выдох…       «Достаточно. Теперь, даже если оборотни вернутся, нас они не почувствуют. Жаль, но отсутствие притока новой энергии не помогло обратить трансформацию. Видимо, того, что уже находится внутри тел детей достаточно, чтобы проклятье действовало. Вывод? Нужно культивировать, но теперь не одному», — придя к такому решению, которое мне подсказали знания Сомбры-вивисектора, проводившего множество экспериментов над «врагами империи», заставляю своё тело покрыться подобием кристальной чешуи.       Визги, скрежет когтей, хриплое рычание… всё это фиксируется краем сознания, но совершенно не вызывает никаких эмоций. Создаётся впечатление, что теперь ледяная корка не скрывает чувства, а полностью их поглотила и превратилась в кусок льда.       «Теперь лучше. Никаких сомнений, вины, жалости. Есть задача и нужно найти способ её выполнения, не выходящий за рамки морали. Столь ли важна мораль? Для меня, подверженного эмоциям — да. Но она мешает… и заставляет искать более сложные пути. Решение трудных задач — это интересно. Моральные рамки — это вызов моим способностям. Преодоление себя — это развитие. Развитие — это важная часть жизни. Мораль нужна для развития», — цепочка рассуждений закончилась, и моё тело приступило к выполнению спешно составленного плана.       Первая цель — подросток-жеребец, предположительный возраст равняется двенадцати-четырнадцати годам. Точнее сказать нельзя из-за деформации тела, к которой привело обращение в безумного монстра. Он пытается дотянуться до моей шеи, но его сил недостаточно для того, чтобы повредить кристальную чешую или скрытую под ней плоть, укреплённую кристальной магией. Вывод — можно позволить себя схватить, чтобы увеличить площадь контакта с телом пациента.       …Молодой монстр перестал пищать в тот момент, когда между нами осталась только решётка, а мои руки обхватили его торс. Тут же он пускает в ход когти и зубы, стараясь повредить броню, но единственным результатом является лишь звук скрежета.       «Анализ энергетики… Настройка внутренних потоков… Синхронизация… Готово. Предварительный вывод: объект сроднился с энергией, имеющей привкус железа. Эффект схож с тем, что получил я после плена у чейнджлингов, с тем лишь отличием, что бэтпони не в состоянии самостоятельно изменить свойства внутренней силы. Энергия же, предположительно, воздействует на нервную систему и железы, угнетая мыслительную деятельность и повышая агрессивность. Трансформация — побочный эффект, вызванный временным увеличением плотности энергии в ночной период. Необходимо обнаружить причину цикличности магического фона, чтобы избавиться от причины проблемы, а не бороться со следствием. Ошибка в логике: моральные ограничители требуют исцелить обитателей темницы здесь и сейчас. Данный поступок не логичен, но способствует улучшению понимания парной культивации в ситуации, когда напарник не помогает, а сопротивляется. Начинаю исполнение поставленной задачи», — закрыв глаза, чтобы не отвлекаться на визуальную информацию (тем более, что сенсорная техника отлично заменяет органы зрения), сосредотачиваюсь на пытающемся расковырять мою кристальную чешую подростке.       Вдох… и густая сила со вкусом железа, неохотно и болезненно для пациента, о чём можно судить по прозвучавшему вскрику, покидает его тело тонким ручейком. Выдох… и чистая магия, соответствующая изначальному дару предшественника, внедряется в чужие каналы циркуляции, но продолжает оставаться максимально мягкой. Повторяю цикл… и ещё раз… и ещё раз…       Тщательно прислушиваясь к состоянию бэтпони, постепенно нахожу тот объём энергии, которым мы можем обмениваться без болезненных ощущений со стороны ребёнка. Чем больше моей силы проникает в его организм, тем легче протекает дальнейшая культивация и тем меньше сопротивление пациента, даньтянь которого начинает пульсировать в один такт с моим. В какой-то момент происходит ожидаемое: тело молодого монстра начинает возвращаться к своему естественному виду, а в его глазах, направленных на меня, возникает осмысленность, непонимание, страх…       — Не дёргайся, — произношу короткий приказ. — Лечение должно быть завершено.       В момент, когда я поглотил более половины энергии со вкусом железа, заменив её более плотной собственной силой, даньтянь подростка изменился и сам стал производить подобие магии изначального Сомбры, но с примесями тени, а также этого проклятья. Можно было продолжить и окончательно задавить два иных оттенка, но логика заставила остановиться и провести новый анализ.       «…Вывод? Энергия с привкусом железа более не является доминирующей. С вероятностью в девяносто процентов она останется дополнением, как тень для морозной стужи в моём случае. Задача выполнена. Необходимо провести дополнительный эксперимент на другом подопытном», — разжав хватку, позволяю невысокому бэтпони упасть на пол, чтобы, шаркая ногами, отползти на заднице от решётки, при этом сверкая жёлтыми глазами с вертикальными зрачками на шокированной морде.       — Ты и вправду сделал это! — неверящим тоном воскликнул Герольд, после чего хлопнул меня по плечу ладонью. — А я не верил. Ах да: нужная нам кобыла в дальней камере…       — Не мешай, — отмахиваюсь от чёрного единорога и перемещаюсь к следующей нише, где находятся трое обращённых. — Опроси исцелённого.       — Кто назначил тебя главным? — нахмурился охотник на монстров, рефлекторно кладя руку на рукоять оружия.       Волной энергии заковываю троицу в кристальную корку, после чего меняю спектр силы на ледяную стужу и хватаюсь руками за прутья решётки. Секунда, и металл крошится в моих пальцах, будто тонкое стекло, осыпаясь на пол. Завершив освобождать замок, отбрасываю его на пол и поворачиваюсь к напарнику, вопросительно выгибая брови.       — …Гхм, — Герольд поёжился. — Как скажешь, Фрост. Не буду мешать.       «Проверить совместимость бэтпони с ледяной стужей? Вероятность гибели от переохлаждения выше пятидесяти процентов. Увеличить сродство с тенью, чтобы подавить силу проклятья? Высока вероятность безумия, которым страдал предшественник. Попытаться привить спектр энергии, сродство с которым получено у чейнджлингов? Скорее, вредно, нежели полезно. Изначальный дар предшественника остаётся идеальным выбором на данный момент», — придя к этому выводу, подхожу вплотную к первой кристальной статуе, приобнимаю её и, сменив спектр магии, заставляю кристальную корку рассыпаться осколками.       По ушам бьёт оглушительный писк, а в руки пытаются впиться острые коготки кобылки лет семи-десяти.       Вдох-выдох… Вдох-выдох… Вдох-выдох…       На этот раз благодаря ранее полученному опыту процесс проходил легче и быстрее. Более «жидкая» сила выдавливалась из каналов моей энергией, заполняющей собой освободившееся пространство, тут же приводя к изменениям во всём теле. Из-за малого возраста даньтянь прошёл трансформацию проще, заставив задуматься о том, что эксперименты предшественника, если бы он не ограничивался только взрослыми особями, могли иметь больший процент успеха.       «Лёгкие пути приводят к деградации навыков и неспособности решать сложные задачи в случае необходимости. Моральные ограничения необходимы для получения опыта преодоления трудностей и саморазвития. Саморазвитие необходимо для того, чтобы избавиться от внешних угроз собственной жизни. Нынешняя ситуация — исключение, вызванное требованием моральных ограничителей помочь нуждающимся детям», — ровное течение мыслей не мешало завершить процесс лечения, чтобы отпустить кобылку, тут же подхваченную на руки уже освобождённого родственника, а затем перейти к следующей цели.       — Фрост, ты в порядке? — обратился ко мне Герольд, выглядящий обеспокоенным. — Может быть, прервёшься?       — Организм функционирует штатно; негативного влияния на энергетику и рассудок не зафиксировано, — отвечаю монотонно, освобождая следующего пациента из кристальной скорлупы.       — Со вторым утверждением я бы поспорил, — вздохнул чёрный единорог, продолжающий светить вокруг своей магией. — Ладно, ребята, давайте-ка приспособим одну из этих комнат для ваших друзей? Что-то мне подсказывает, что этот здоровяк намерен за сегодняшнюю ночь исцелить всех.                   ***       Паша сидел на мягкой подушке перед столом в комнате для переговоров и смотрел на свои ладони. Его руки были такими большими и широкими, а если он сжимал пальцы, то кисти превращались в камни из плоти и крови.       — Камни… ножницы… листочки… — растянув губы в улыбке, правитель теневого мира Города Двух Султанов игрался, превращая свои ладони в самые разные вещи.       — Развлекаешься? — прозвучал надменный голос с противоположной стороны стола, где обнаружился худощавого телосложения полосатый чёрно-белый жеребец, одетый в белую тунику и красную накидку, края коей скреплялись на правом плече.       — Гом-фи-ли-ус? — медленно спросил паша, наклоняя голову влево.       — Величайший алхимик Зебрики… которому ты предоставил лабораторию с редчайшими компонентами, — скрестив руки на груди, гость посмотрел на верблюда сверху вниз. — Как жаль, что приставленные следить за мной безмозглые увальни не соблюдают технику безопасности. А ведь она написана кровью по кожаным листам, сделанным из шкур погибших во время экспериментов алхимиков.       — О чём ты го-во-ришь? — несколько раз моргнув, непонимающим тоном спросил хозяин этого места.       — О том, что невидимые глазом испарения зелья, накопившись в организме через дыхательные пути, действуют не сильно слабее жидкого состава, — надменно констатировал алхимик. — Впрочем, куда такому животному, как ты, понять столь тонкую науку…       — Сей-час как врежу, — недовольно зарокотал паша.       — Замри, — приказал Гомфилиус, и верблюд послушно остановился. — Дыши. А теперь, «друг мой», ты ответишь на несколько вопросов, и в зависимости от твоих ответов я решу твою судьбу. Ты можешь проснуться утром с головной болью, чувствуя себя перебравшим с дурманящими напитками, а можешь не проснуться вообще. А теперь говори: каким образом ты причастен к моему появлению в этом городе?..       И паша заговорил, выдавая тайну за тайной, в то время как уроженец Зебрики слушал и запоминал. Пусть он не являлся воином, был достаточно слаб физически, но отнюдь не оставался беззащитным и беспомощным. Когда же у него появлялось время на подготовку…       …Из-за жадности и самоуверенности тех, кто считали себя вершителями судеб если не мира, то хотя бы Города Двух Султанов, некоторые шестерёнки судьбы стали вращаться чуть быстрее, что привело к схождению истории с намеченного пути на новую колею. Впрочем, из-за одного крепкого камушка, уже поломавшего жернова мельниц, в которые он попал из-за досадных ошибок, весь мир уже ожидали огромные перемены…