Узник Ледяной Короны

      Ночное небо мерцало сотнями звёзд, словно почётная свита сопровождающих диск луны, но их блеск казался тусклым из-за бледно-розового барьера, накрывающего город-государство куполом, защищающим жителей от холодных ветров и снега. Тут и там горели магические светильники самых разных цветов, купленные здесь же у мастеров-кристаллургов, звучала живая музыка, с треском вращались установленные на мачты колёса с разноцветными флажками и фонариками, в воздухе распространялись ароматы выпечки, сладостей, газированных напитков. Пёстрые стайки жеребят, размахивающих игрушками, сахарной ватой и шарфами, носились от лавки к лавке, от карусели к какому-нибудь испытанию на силу, ловкость, внимательность, а за ними присматривали табунки кобыл и жеребцов постарше…       — Ты была права, Каденс: пони нуждались в празднике, — произнесла Хоуп, одетая в сине-сиреневый наряд из свободных штанов и широкой полосы ткани, скрывающей грудь и верх живота без лямок.       — Рада, что тебе нравится, Рэдиэнт, — улыбнулась розовая аликорница, одетая в бело-золотое платье с длинным подолом, оставляющее спину открытой до поясницы (что позволяло крыльям чувствовать себя свободно). — Я просто хотела показать, что мы — эквестрийцы, такие же пони, которые любят развлекаться, умеют дружить и вкусно готовить.       — Последнее у тебя точно получилось, — взяв у уличного торговца палочку с яблоками в карамели, фиолетовая единорожка улыбнулась. — Сколько же всё это стоило?       В этот самый момент в воздух стали взлетать шипящие искрящие шары разных цветов, которые возносились над крышами домов, башенок и маленьких замков горожан, чтобы лопнуть с грохотом и яркими вспышками, вызывая восторг и смех, хлопки в ладоши, а также взвизги малышей. Даже на мордочке самой магистра целительства на какое-то время возникло восхищённое выражение.       — Не так уж и дорого, — пожала плечами принцесса любви, тут же вгрызаясь зубами в незаметно снятый с палочки Хоуп фрукт. — М-м-м… На самом деле я не потратила и половину средств, которые мне были выделены на помощь Кристальной Империи.       — Эй! — заметив пропажу вкусняшки, фиолетовая единорожка возмущённо повернулась к своей собеседнице. — Это было бесчестно. Я сама хотела его съесть.       — Ничего не знаю, не видела и не слышала, — облизав пальцы, состроила самую невинную мордочку розовая аликорница. — Если хочешь, можно взять ещё.       — Я поберегу твою фигуру, — хмыкнула целительница, продолжая путь через площадь. — И с чего это такая щедрость со стороны Эквестрии? Неужели Селестия решила нас купить… или откупиться деньгами за то, что было сделано тысячу лет назад?       — Рэдиэнт, тётушка вовсе не хотела вас купить, — вздохнула Каденс. — И она множество раз говорила о том, что скорбела о пропаже города с его жителями…       — Только потому, что не смогла присоединить его к Эквестрии, — прервала розовую аликорницу Хоуп. — И я говорила вовсе не об исходе боя принцесс Селестии и Луны против Сомбры.       — Тётушка сама говорила, что отправляет нас помочь Кристальной Империи, а не захватывать её, — возразила принцесса любви. — Давай хотя бы сегодня не будем спорить об этом?       — Тогда, почему так получилось, что Кристальный Дворец находится под контролем принцессы Эквестрии? Да и ваши гвардейцы, пока им не показали готовность сражаться за свои права, вели себя здесь, словно хозяева, — напомнила фиолетовая волшебница, будто не услышав просьбу собеседницы.       — Поддерживать барьер проще всего из центра, которым является дворец, — ответила крылато-рогатая пони. — Если бы мы нашли Кристальное Сердце, то в этих мерах не было бы нужды. Что же до гвардейцев… Лейтенант Дрейк злоупотребил своими полномочиями и нашим доверием, а его подчинённые попросту забыли о том, где находятся.       — Почему-то мне кажется, что ничего не изменится даже после нахождения Кристального Сердца, — покачала головой целитель. — В ином случае, вы бы продали… ну или передали нам в качестве жеста дружбы артефакт, который проецирует купол сейчас. Уверяю тебя, Каденс: у меня хватит сил для того, чтобы поддерживать его работу. В конце концов, если Эквестрия хочет быть именно другом, а не правителем, то она должна дать возможность жителям Кристальной Империи самим выбирать свою судьбу. В конце концов, тысячу лет назад нам заявили, что мы должны сами решать свои проблемы. Разве нет?       — …Тогда Эквестрия тоже была втянута в войну и не могла прийти на помощь, — вспомнив уроки истории, нашлась с ответом розовая аликорница.       — Сомбре пришлось прибегнуть к тёмной магии, чтобы защитить город, — похолодевшим тоном заявила фиолетовая единорожка, хмурым взглядом одарив собеседницу. — Селестия или Луна могли прибыть в одиночку, чтобы поддержать нас. Даже одного аликорна было бы более чем достаточно, чтобы вместе с силами Кристальной Империи отбросить врага. Это не отняло бы слишком много времени… и тогда всех последующих событий можно было бы избежать.       Принцесса любви набрала в грудь воздуха для ответа, но тут где-то впереди раздался вскрик, а за ним последовал звук падения. Тут же атмосфера праздника резко изменилась, и из-под одежд появились короткие клинки, с голов кобыл оказались сорваны чепчики, превратившиеся в пращи, а эквестрийцы и кристалийцы обнаружили, что стоят друг напротив друга в готовности…       — Прекратить! — не позволяя никому сделать и шага, розовая аликорница выпустила волну магии с одним-единственным приказом, заставившим хватку на оружии дрогнуть, а колени подогнуться.       …Чувство чудовищной потери, пустоты в груди и безысходности повисло в воздухе, отчего даже блеск кристаллов стал более тусклым. Однако же продлилось это всего какие-то три-четыре секунды, после чего новая волна, разошедшаяся от крылато-рогатой пони вернула всё так, как и было, дополнительно вселив в сердца искру теплоты, разжигающей угасшие было чувства.       — Ты… — просипела Хоуп, от неожиданности отступившая на шаг, правой рукой хватаясь за грудь.       — Рэдиэнт, прости, — краска ударила в мордочку молодой аликорницы, а кисти рук сложились в молитвенном жесте. — Я не хотела… Просто…       — Ненавижу, — прошептала одними губами фиолетовая единорожка, в глазах которой плескалось дикое бешенство, удерживаемое лишь железной хваткой воли. — Жители Кристальной Империи! Завтра перед дворцом состоится голосование о том, кого мы хотим видеть на троне нашего государства. Завтра мы решим свою судьбу и либо станем частью Эквестрии… либо отстоим свою независимость, даже если для этого придётся пролить кровь. Сейчас же я — Рэдиэнт Хоуп объявляю, что праздник окончен. Расходитесь по домам и разделите это время со своими близкими. Тот, кто обнажит своё оружие этой ночью будет моим личным врагом.       С разных сторон раздались голоса, вопросы и ропот, но никто из кристалийцев не посмел ослушаться. Когда же последние горожане ушли, уводя своих малышей, магистр целительства, за спиной которой появились двое гвардейцев в массивной броне, скрытой под голубыми тканями, произнесла:       — Теперь я вижу, принцесса Каденс, что методы Эквестрии ничуть не изменились за тысячу лет. Доброй вам ночи.       — Рэдиэнт, прости, я… — попыталась протянуть руку к собеседнице аликорница, но шагнувший вперёд жеребец встал так, чтобы своим плечом загораживать единорожку.       Дневные гвардейцы тоже оказались рядом, готовые вступиться за свою принцессу, но пусть их руки лежали на рукоятях мечей, никто не спешил обнажать клинки. Под их настороженными взглядами Хоуп и её спутники ушли, затерявшись среди улочек Кристальной империи.       — Ваше высочество?.. — спросил молодой сержант, оказавшийся рядом с аликорницей одним из первых.       — Праздник окончен, — ровным голосом объявила Каденс, развернулась к дворцу и зашагала прочь. — Я всё испортила…       …И пусть в эту ночь трагедия так и не произошла, но между двумя пони, которые могли бы стать подругами, пролегла глубокая пропасть. Каденс не знала, что почувствовала фиолетовая единорожка, но зная её историю, могла сделать достаточно верные предположения.       Рэдиэнт Хоуп же, добравшись до своего жилья и оставшись в комнате одна, не зажигая свет, уселась прямо на пол рядом с кроватью, натянула на себя одеяло и сжалась в компактный клубок. Из её глаз текли крупные горячие слёзы, в груди же болью отдавал холодный ком, а губы безмолвно шевелились, повторяя одни и те же слова…       …Лишь немногие жители города-государства в эту ночь радовались тому, что их провокация удалась даже лучше, нежели они могли предполагать. В результате этого события, к которым всё должно было прийти через месяцы, обещали начаться уже следующим днём.                   ***       «Не этого я хотела от жизни», — подумала про себя молодая кобыла с разноцветной гривой, сидя в небольшой палатке со складным столиком, в свете пары свечей изучая потрёпанные листы бумаги.       Над Караван-Сараем стояла глухая ночь, но не для всех его обитателей это означало отдых: кто-то должен был заниматься охраной, кто-то врачевал, кто-то готовил еду на утро… а кто-то подсчитывал прибыль и расходы. При этом последних, как хотелось надеяться кочевнице, в скором будущем станет хотя бы чуть-чуть меньше, а то всего оставленного перерождённым Спиритом золота не хватит и на месяц.       Почему именно Солонго этим занималась? Во-первых, Фрост Шэдоу назначил её старшей кобылой… на чём, собственно, уже можно было бы и закончить перечисление. Всё же перечить ему после всего, что он сделал, не стали бы и самые вздорные жеребцы (честь не позволила бы). Впрочем, было и во-вторых: она была обучена грамоте, умела сражаться, а также герой провёл с ней ночь, тем самым фактически присвоив статус, который потом и подтвердил.       …Спасённые от чейнджлингов, коих приютил хан Караван-Сарая, должны были либо влиться в чужие кочевья, либо найти себе работу в городе, либо же превратиться в изгоев. В конце концов содержать их вечно никто не собирался — лишь дать шанс встать на ноги.       Кобылам в этом плане было проще, так как даже лани могли бы примкнуть к сильному племени, пусть и на роли прислуги-младших жён. Малышей тоже разобрали бы вожди, с их помощью разбавляя кровь и получая верных в будущем воинов. А вот взрослых жеребцов, в том числе и рогатых самцов, ждали либо последние роли в большом кочевье, либо же борьба за первенство в малых племенах, куда чужаков принимают крайне неохотно.       …И вот сейчас, благодаря перерождённому Спириту, у них было достаточно золота для закупки оружия, инструментов, еды и одежды. А ещё, что едва ли не важнее предыдущего пункта, у них появилось маленькое сокровище — Морозный Камень. Кристалл, способный превращать воду в лёд, с помощью которого можно хранить скоропортящиеся продукты, а также делать фруктовый лёд, продаваемый за полновесные серебряные луны.       Солонго, после того как узнала об уходе Спирита из Караван-Сарая почувствовала… обиду. Однако же её печаль продлилась не долго, так как заботу о жеребятах никто не отменял, а затем в её голову пришло осознание простой истины…       «Герой вывел нуждающихся из тьмы, дал надежду и опору под ногами, а теперь мы сами должны доказать, что способны бегать без руки, которая не позволяет упасть», — эти мысли разожгли в душе костёр, превратившийся в пламя решимости сделать всё, чтобы оправдать возложенное на неё доверие.       Всем жеребцам из спасённых было предложено войти в кочевье перерождённого Спирита… и пусть некоторые (странные олени, на которых пальцем показывать неприлично), вещали то ли о сыне, то ли о всеобщем отце, но почти никто не отказался от отведённой им роли. Даже сам хан Караван-Сарая благосклонно отнёсся к возникновению нового племени, объявив их друзьями и желанными гостями внутри своих стен, что разом повысило статус самой Солонго.       …А ведь прежде она и не надеялась на подобное, будучи обычной лучницей своего племени, мечтавшей о простом кобыльем счастье.