Эви из Пустоши

«…Не переживайте, дорогие радиослушатели. Новое поколение наших фигуристов дает о себе знать на мировой арене, и, хочу отметить, меня лично гордость берет. Столько медалей за один чемпионат мы ещё не видели! Дамы и господа, чего стоят наши парники, которые выбили серебро в нелегкой борьбе! Но самой главной звездой, несомненно, стала одиночница Эмили Эдвардс, завоевавшая золото на своем первом взрослом чемпионате мира. Люди, которые в отличие от меня разбираются…» — Выключи. «…во всех тонкостях этого спорта отмечают, что юная Эмили обладает безупречной техникой скольжения…» — Бен, я серьезно, выключи. Эви нервно постукивала костяшками пальцев по ноге. Она уже неоднократно пыталась свыкнуться с тем, что в машине ее товарищей по тренировкам новости спорта включены всегда, вот только легче от этого не становилось. — Тише, бука, тут говорят про мою любимую одиночницу, - Бен улыбнулся ей с водительского сидения в зеркале заднего вида, прибавляя громкость, - Сейчас про прыжки начнут. «…и в комбинации с ее идеальным попаданием в музыку, прыжковый запас Эдвардс не оставляет ей равных. Высота и дистанция феноменальны. Она словно застывает в воздухе, а…» Череда восхищений резко сменилась припевом песни Рианны. Благодарить за это следовало Аишу, партнершу Бена, которая сидела на переднем сиденье. Она обернулась назад, чтобы посмотреть на недовольную Эви, которая в это время старательно пыталась собрать свои волосы в хвост, избегая излишней агрессивной в сторону людей, подвозивших ее. — Ты в порядке? Тебя точно не убьют дома? Дежурный вопрос. Каждый раз, когда Эви выбирала поехать с Аишей и Беном — парниками из ее группы, которые заканчивали тренировку на час раньше, чем одиночники — их тренеры получали звонок от мистера Эдвардса. Тот требовал, чтобы в следующий раз его дочку железными цепями привязали к катку и не отпускали раньше времени. Но должны же быть хоть какие-то плюсы от чемпионского титула? Кроме убитых коленей и отсутствия свободного времени, конечно же. — Полный порядок, - девушка улыбнулась, пытаясь умерить излишнее волнение приятельницы, — Родители сказали, что сегодня могу себе позволить отдохнуть. Ложь. Откровенная ложь. Любой, кто знал Лукаса Эдвардса раскусил бы ее. Слово «отдых» не числится в его словаре, особенно, когда дело касается его подающей надежды дочери. А уж Аиша и Бен его знали – легендарный хоккейный тренер, чья команда занималась перед их вечерними тренировками. Он выжимал из своих спортсменов все. Даже слезы по окончании упражнения. — Вы меня здесь высадите, - продолжала Эви с все той же натянутой улыбкой, отстегивая ремень безопасности и наклоняясь вперед для убедительности, - Я еще немного пробежаться захотела. — Чудо-женщина, - выпалил Бен, останавливая машину у дорожки, - У меня после тренировки все место занимают мысли о неминуемой смерти, а она еще бегать собралась. Аиша стала оборачиваться к Эви, и будто случайно толкнула своего напарника локтем по лицу. За что получила от него «Уроню», сказанное сквозь стиснутые зубы. Веселый у парников юмор. — Ты пиши, если что, ладно? – проигнорировав угрозу Бена, сказала она, - Мы же твои друзья. Аиша всегда подозрительно относилась к ее заверениям. Эви дослушивала конец фразы уже снаружи автомобиля, захлопывая заднюю дверцу Тойоты Бена. — Пока, ребят. Эви стремительно отдалялась от них, в прямом и переносном смысле. Бен медленно повел свою машину дальше, отъезжая от бордюра, пока они не скрылись за ближайшим поворотом. Девушка поправила свой рюкзак на плече, затянула потуже свой плохо завязанный хвост и направилась вперед, в сторону дома. Пейзаж ее пригорода не завораживал от слова совсем: однотипные дома, возвышающиеся друг за другом, серая брусчатка под ногами и полное отсутствие оригинальности. Поэтому в своем районе Эви всегда хотелось бежать. Будто она могла убежать от гнетущей ее повседневности. Но бежала она в сторону такого же непримечательного дома, в котором жили люди, которые не знали, кем была их дочь. *** — Опять. Одно слово, а сколько же смысла оно в себе таило. — Привет, пап. Эви с шумом закрыла входную дверь своего дома, беспощадно бросила рюкзак с коньками в прихожей и направилась к холодильнику. Она прекрасно знала, чего ей стоило ожидать дальше, поэтому в приоритет поставила перекус после изнурительной тренировки. Учитывая, что она ничего не ела с самого утра. — Ты не хочешь объясниться, Эмили? Это был третий разговор на этой неделе, который начинался с данной фразы. Но Эви была поглощена серьезным выбором. Что лучше сочетается с упреками – клубничный йогурт или черничный? — Сейчас время 9:15 утра. – несмотря на молчание дочери, отец продолжал говорить, вставая со своего кресла в гостиной, из которого прекрасно было видно кухню, - А это значит, что ты была на катке только два часа. Снова побежала за этими хиппи? – голос его с каждым словом становился все грубее. - Оторви глаза от холодильника, когда с тобой отец разговаривает. Эви, наконец, решила остановиться на клубничном. Закрыв холодильник, ей ничего не оставалось, кроме как встретить глазами мужчину, на лице которого читалась злость смешанная с разочарованием. Как и всегда. Впрочем, за исключением тех случаев, когда девушка из кожи вон лезла, достигала невозможного, чтобы как-то впечатлить родителей. После выигранного чемпионата она получила целый одобрительный кивок. — Папа, посмотри в уголок в своем кабинете. Там моя медаль за чемпионат мира висит. Должно полегчать. — Ты отцу перечить решила? – В его голосе осталось лишь сплошное негодование. – Я не понимаю, чего ты хочешь? Загубить свою карьеру? Ты чем-то недовольна? Эви закинула голову наверх, чтобы сделать вдох поглубже, попутно отмечая слой пыли на люстре над ее головой (заметка: нужно протереть), а затем молча прошла мимо отца, подобрала рюкзак из прихожей и встала по направлению к лестнице на второй этаж. — Вы не хотите ничего слышать о том, что я больше не хочу кататься, так что да, я хочу загубить свою карьеру. Она стала быстро подниматься по лестнице, перешагивая через ступеньку, а за спиной ее раздавался папин голос: — К вечерней тренировке ты опомнишься, - его тоном прозвучало больше похоже на угрозу, - На обед приедет мама. Брату передай! На этих словах Эви захлопнула дверь своей комнаты, стремительно приблизилась к кровати, попутно скидывая сумку и открывая йогурт. — День не задался с самого утра, Ева? - приглушенный мужской голос раскатился по ее комнате, посылая мурашки по всему ее существу. Она могла бы ответить, если бы знала, кто такая Ева и кто ее спрашивает. Как и все разы до этого, Эви первым делом заглянула под кровать, затем проверила шкаф и постепенно дошла до окна. Никого. В комнате она была одна, а голос не был ей знаком. За окном ее задний двор жил привычной жизнью – никаких загадочных источников голосов. Поиск незнакомца в комнате уже стал для нее безрезультатной рутиной.