Эви из Пустоши

Проснулась она глубокой ночью. Лунный свет едва ли проникал в комнату, добавляя загадочности обстановке. Хотя, учитывая, что Эви не была уверена, луна ли светила сейчас, или в этом мире были какие-то другие небесные тела, загадочности было хоть отбавляй. В доме было тихо. Эви уснула в той же одежде для пробежек, которую она не удосужилась сменить, несмотря на доставленный чемодан с вещами. Видимо, сон был ей настолько необходим. Вот только отчего она проснулась так внезапно? Эви повернула голову в другую сторону, а затем резко села, увидев уставившуюся на нее пару глаз: розововолосая соседка пристально разглядывала ее со своего места за рабочим столом. — Ты проснулась, - быстро заметила она, не отрывая взгляда, - Есть хочешь? Эви отрицательно покачала головой, окончательно выпрямляясь на кровати. — Я приготовила тебе полотенце, на случай если ты решишь принять душ. — Спасибо, - тихо сказала Эви, размышляя над предложением. День и правда выдался чересчур длинным, к тому же, проводя по своим волосам рукой, она продолжала находить куски грязи и листьев. В общем, душ ей был необходим. Попытавшись улыбнуться, или хотя бы сделать лицо немного по-приятнее, она произнесла: — Ты прости меня, что я на вас…свалилась. Ирма вскинула брови и уставилась в ответ. —Свалилась? – Ирма томно вздохнула, закатив глаза – конечно, не каждый день ко мне кого-то подселяют, но уж лучше без ненужных извинений. Тебе бы свыкнуться с новым положением дел – а то за то короткое время, что я была в твоей голове, увидела только ужас. Тут было не поспорить. Эви в добрый день находилась при полной боевой готовности, особенно в незнакомой обстановке. А сейчас ситуация была экстремальная – мир волшебников, как никак. — Ты ведь вообще о магии не знала. Эви утвердительно покачала головой. — Везет. Ирма обронила фразу настолько непосредственно, что Эви не сразу предала ей значение, занятая своими рассуждениями. — Могу я кое-что спросить? Девушка молчала, и Эви расценила это, как знак согласия. — Почему Флинн был зол, когда я спросила его о линиях? Она, видимо, ожидала чего-то другого. Девушка сидела вполоборота на стуле, подобрав ноги под себя, на секунду отводя взгляд от собеседницы: — Про артефакты ты знаешь. С помощью которых мы можем колдовать. — Чармы, знаю.Без них нельзя? — Не получится, - ответила та, протягивая вперед кулак, в котором снова было зажато перо. Она раскрыла ладонь в сторону соседки, подталкивая ее к ней: Эви восприняла это, как знак, что можно было взять чарм в свои руки, и она аккуратно зажала его между двумя пальцами, – Такие нам дают на начальной подготовке. Серьезной магии с ними не получится сотворить. Настоящие инструменты получают во время посвящения в колледже. Артефакт принимает такую форму, которая необходимая волшебнику. Чем больше линий - тем слабее носитель. Поэтому, многие волшебники стыдятся количества линий на их руках, Флинн в том числе. Он весь первый год носил кожаные перчатки, пока не перестал загоняться. Теперь его резкий тон был понятен – он стеснялся своего чарма, даже перед той, которая едва ли разбиралась в магии. Хотя, его линии на кистях выглядели очень даже впечатляюще. — А что насчет палочек? – продолжала интересоваться Эви, - У Агнес на руках ничего нет. — Мама из «старой школы», до реформ. В том поколении люди сами выбирали свои инструменты и приносили их на обряд, а линии наносились на этот предмет, вместо кожи. Но у нас теперь законом прописаны артефакты наносить только на руки, -девушка как-то горько ухмыльнулась, а затем резко перевела тему, - Это твой брат? – она смотрела на фотокарточку, лежавшую на столе. Эви поставила ноги на пол, готовая вскочить, но опешила, обратив внимание на свои теперь босые ноги: кто-то, вероятно Ирма, снял ее кроссовки, пока она спала. Этот маленький жест говорил ей о многом - во-первых, ей удалось не разбудить девушку, что стоило ей, скорее всего, немалых усилий – спала та чутко. А во-вторых, это было..проявлением заботы? От этой мысли тепло разлилось внутри. Вместо того, чтобы выхватить фотографию из рук Ирмы, как планировалось изначально, девушка зашагала в сторону чемодана, достала оттуда свои мягкие тапочки, которые предварительно сложила в верхнем слое, и пижаму фиолетового цвета. Кажется, было самое время вылезти из пропахшей потом и замызганной землей одежды. — Да, Тони, - попутно ответила она, возвращаясь на место на кровати, складывая новую одежду рядом - Старше меня на пять лет. А у тебя какая разница с братьями? — Два года с Флинном, а нам с Йеном по пятнадцать. К слову, мы с Йеном близнецы, если ты вдруг не заметила. — Вы очень похожи. Единственное, он чересчур молчаливый. Эви все это время рассматривала свои вещи, к которым добавила полотенце, вежливо оставленной Ирмой на изголовье кровати. Только потом, после долгой паузы, повернула она взгляд на затихшую собеседницу. — Йен глухонемой. Оу. Голос Ирмы зазвучал еще более мрачно и безжизненно, чем при первой встрече. — Прости, я не знала, - выпалила Эви первое, что пришло на ум. — Конечно не знала. Это случилось четыре года назад, так что не обращай внимания. — Случилось? – в недоумении переспросила девушка, не отрывая взгляда от ушедшей в себя Ирмы. — Не все раны лечатся, даже если твоя мать – главный врач в Бюро,– произнесла та. – И где эти плюсы магии, а? То, что произошло с Йеном, нельзя исправить. И мы едва ли знаем, что произошло. — Что ты имеешь в виду? Ирма вздохнула, вставая со своего места и усаживаясь на свою кровать. — Йен отказывается делиться тем, что случилось. Буквально покрывает виновного, или же не помнит – в любом случае просто придирок, - девушки были знаком всего меньше часа, не считая того времени, что Эви проспала, но она понимала, что тема эта была слишком болезненная для девушки: все в ее поведении выдавало, что, как бы она ни старалась сгладить тему напускным безразличием – это все равно причиняло ей боль. Но какая сила в волшебном мире могла безвозвратно лишить человека способностей слышать и говорить? — Это было в летнем лагере,– начала она свой рассказ, - Во время одного из походов в лес Йен отстал от группы. Как обычно. Он вечно любит засмотреться на какую-нибудь бабочку или типо того. Было уже темно и я не заметила что… - она сделала паузу, - В общем, искать его отправились час после того, как он пропал. Когда я нашла его одного посреди деревьев, он.., - Ирма запнулась на середине предложения, собираясь с мыслями, - Жуткая картина получилась. Была уже ночь, темнота, а я своими заклинаниями едва ли могла и сигарету поджечь. Но его разглядела. Я стала ругаться на то, что он не отзывался, как мы всем отрядом звали его. Но вот ирония, - горько ухмыльнулась она, - Он и этого не слышал. Вообще больше ничего не слышал в своей жизни – его оглушило с такой силой, что ни одним заклинанием его вылечить потом не удалось. Когда я приблизилась к нему, чтобы рассмотреть поближе, то увидела, как у него по щекам стекали слезы. Думала, что он просто сильно перепугался. Вот только в руках он держал свой язык. На этих словах Эви почувствовала, как мурашки пробежались по спине, словно всю комнату наполнили холодным воздухом. Она прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Картина представлялась ужасная: весь этот рассказ веял жутью, но последняя фраза лишь подтвердила, что в мире волшебников не так уж и мирно, если такое произошло в детском лагере. Она так и не смогла выдавить и слова. А что обычно говорят в таких ситуациях? Но Ирма уже продолжала: — Мы думаем, что это был кто-то из побочек – существ, мутантов. Ты еще о них узнаешь, - она отвернулась и уже не смотрела на соседку, - Сам Йен просит не смотреть на него, как на жертву, так что мы просто живем с этим. Вот и все, - девушка хлопнула редко встала, меняя тон разговора, - Что ты решила насчет ванны? Эви не стала возражать насчет смены темы, поэтому спустя пару минут в сопровождении волшебницы она вышла из комнаты через все тот же необычный проем. — Дверей у вас совсем нет? — Таких, как тебе надо – нет. — Странно. Эви услышала, как соседка усмехнулась, не поворачиваюсь в ее сторону. — Если тебя двери впечатляют – удачи тебе со всем остальным. На удивление, система в ванной комнате не сильно отличалась от привычной для Эви, хотя температура воды регулировалась заклинанием. Ирма быстро научила Эви нужным приемам, которые оказались довольно простыми, отдавая на время свое ученическое перо, а затем оставила ее смывать последствия тяжелого дня. *** Когда девушка, переодевшись в свою пижаму, с мокрыми волосами вернулась в спальню, ее соседка уже успела заснуть, тихо посапывая на своей кровати. Эви, недолго думая, последовала ее примеру, решив оставить все дальнейшие расспросы на утро. Во сне она видела Тони с огненно-красной гитарой в руках. Он стоял на сцене, а вместе с ними были темные фигуры без лиц. Загадочные люди акомпанировали его выступлению, толпа, посреди которой стояла сама Эви, ликовала. Все выжидали начала мелодии, чтобы услышать чье-то соло. Спустя пару аккордов, ее брат приблизился к микрофону и открыл рот, но не издал не звука. На пол перед ним упал его окровавленный язык, оставляя алый след на его подбородке. Но он лишь продолжал играть, а толпа оставалась безразлична к судьбе солиста. Эви стала пробираться ближе к сцене, только она все отдалялась, а на пути ее начинали возникать не только пьяные тусовщики, но и различные животные: огромный лев, орел, белка-летяга человеческого роста, пара зебр и белая лиса. Девушка не заметила, как из ночного клуба переместилась в зоопарк, где прямо перед ней стояло кривое зеркало, в отражении которого она видела всю звериную свиту, только не видела себя – от нее остались только руки, разрисованные синими линиями от кончиков пальцев до локтей, на которых и заканчивалось ее тело. Откуда-то сверху доносилось пение птиц – малиновки кружили над ней огромной стаей, а симфония звуков постепенно складывалось в крик. — Ева! Ева! Ева! Голова гудела от этого щебета, так что она попыталась заткнуть себе уши, чувствуя горячую жидкость, отпечатавшуюся на ладонях. Ее руки были в крови. Она продолжала стоять, окруженная животными, которые увеличились в количестве, и кривыми зеркалами, искажавшими все вокруг. За ними виднелась решетка – словно Эви была внутри клетки. Она подбежала к прутьям, и попыталась расшатать их своими кровавым руками, оставляя красные пятна на ржавом железе. Птицы не унимались, их пение становилось все настойчивее, а она продолжала трясти решетку, в надежде сбежать. Она понимала, что это был лишь очередной кошмар, но страха от этого не убавлялось. За решеткой она видела горы, покрытые снегом. А на них – замок, который едва ли выглядывал из-за облаков – слишком высоко он поднимался в небо. Но тут вдруг два прута решетки, не выдержав тряски, переломились, заставляя Эви всем телом податься вперед, упираясь грудью в железную решетку. И, как бы странно это ни было, она наконец проснулась.