Эви из Пустоши

Все утро Эви провела в компании новой соседки, разбираясь со своими вещами и новым порядком жизни. Все ее тщетные попытки вывести Ирму на разговор заканчивались ничем. Она пыталась разузнать как можно больше о жизни волшебников, в которую толком не была посвящена. Но единственная информация, которую ей дала Ирма – это имена авторов картин, висевших в их теперь общей комнате. — Это местные художники? Знаменитые? — Это мои репродукции их картин. — Ты очень хорошо рисуешь, - проговорила Эви, взгляд ее был направлен на самую большую из картин – замысловатые узоры складывались в человеческий силуэт. — Я знаю, - отвечала она. Эви, продолжала перекладывать вещи из чемодана в платяной шкаф, развешивая все по любезно предоставленным вешалкам. Она уже вылезла из пижамы, последовав примеру соседки, которая сидела в белой майке и джинсовом комбинезоне. Эви взяла этот образ на заметку - где-то и у нее был комбинезон под этой кучей неразобранных вещей. Ирма же копалась в ее коробках с винилом, просматривая все пластинки на свету, словно пыталась увидеть там тайные послания. Ее вещам, казалось, конца и края не было. Хорошо, что принимающая канадская сторона оплачивала пересыл всего багажа – иначе Эви бы не собрала столько всего с собой. Ирма подключилась к этому занятию не столько ради помощи, сколько ради своего интереса, вытаскивая поочередно одну за одной футболки из чемодана. — Спасибо, что приняли меня, - внезапно произнесла Эви, - Я правда не ожидала, что все получится… — Как? — Ну, вот так. — Я все еще не понимаю, - Ирма развернулась к соседке и стала смотреть прямо на нее, наклонив голову на бок, чем теперь напоминала своего брата-близнеца. — Ну… Я не думала, что мне придётся… жить у вас. — Тебе со мной некомфортно? — Нет, что ты! – Эви принялась быстро мотать головой, все еще держав в руках вешалку с накинутым на нее пиджаком. – Вы просто… Вы все так добры ко мне. — Либо ты прекратишь извиняться каждые пять секунд, либо выбесишь меня в конец. Тебе полезно пожить среди волшебников, раз ты так хочешь колдовать. — Что насчёт твоих братьев? — Насчет братьев? — Я знаю, Агнес вас вообще не предупредила обо мне и я… — Я больше этого слышать не хочу. Ты там, где решила быть, и нам ты точно не мешаешь. Флинн вечно на тренировках, Йен вообще рад. Она молча смотрела на девушку. Эви все равно чувствовала, что напрягла людей (которых она, к слову, совсем не знала) нянчиться с ней ближайший месяц. Плюс, занимать место в их квартире. Плюс – просто надоедать им своим существование. — А это что такое? – внезапно сказала Ирма с удивлением в голосе, выводя Эви из раздумий. Пока она отвлеклась, та уже успела добраться до дна чемодана – отсека, где лежала пара ее старых костюмов с прошлых соревновательных программ. И сейчас, девушка держала в своих руках яркий розовый наряд с полупрозрачной юбкой, расшитый пайетками и блестками. Взгляд ее выражал смесь изумления и шока. — Это костюм. — Твой? — Мой. Ирма продолжала часто моргать, держа в руках последствия взрыва на фабрике блесток и тканей, возвращаясь взглядом к Эви. — Не может быть. — Это мой костюм с выступления. Я фигуристка. Точнее, была. Теперь бросаю. Ирма медленно моргнула в очередной раз, не выпуская ткани из рук, уперевшись глазами в платье. — И что это должно значить? Им еще долго предстояло наверстывать разницу в мирах. Эви бегло постаралась рассказать о фигурном катании, что не являлось безболезненной темой. Видимо, считав выражение ее лица, Ирма решила особо не расспрашивать о подробностях. А может ей было просто не так интересно. Сделав паузу в своем монологе, Эви подошла к спортивной сумке, в которой лежали ее коньки, и достала их на поверхность. Белоснежные ботинки, лезвия которых были спрятаны под пластиковыми чехлами, сразу привлекли внимание Ирмы, которая с опаской взяла их в руки. — Настоящие волшебство, – тихо и задумчиво произнесла та, снимая пластик с коньков и рассматривая блестящее железо на подошве. – И на этом нужно стоять? Еще и в блестках. Самой чемпионке было несложно перенестись на несколько месяцев назад, залезть обратно в этот костюм и включить «Фею Драже» Чайковского, под которую она рассекала лед весь прошлый сезон. Очевидно, что музыку выбирали за нее – на предложения поставить программу под что-то энергичное тренеры нервно качали головой, поэтому выбор пал на классику. Как обычно. Но именно эта произвольная программа бесила Эви меньше всего. Сейчас ее платье лежало на раскрытом полупустом чемодане в мире, где никто не слышал о фигурном катании или Эмили Эдвардс и ее легендарной «Фее», на которой она пролила не мало слез, заработала синяков на полжизни вперед, но принесла то самое золото, ради которого на ней ездили весь сезон. Столь прекрасное воспоминание о легкости полета, которую она так обожала, беспощадно омрачалось горечью той жизни, проданной родителями. Она любила кататься. Любила чувствовать холодный воздух всеми клетками своего тела, когда внутри все горело в предвкушении очередного прыжка, вращения и связки. Но беспечное счастье было скоротечно: с финальной точки, когда болельщики уже начинали забрасывать лед бесчисленным количеством игрушек, подарков, а комментаторы произносили ее имя, сопровождаемое бурными аплодисментами – на этих секундах Эви умирала каждый раз. Потому что за бортиком ее ждала реальность, в которой она все еще ничего не значила ни для себя, ни для родителей. То одобрение, которого она так страстно жаждала, удалялось за линию горизонта всякий раз, когда она думала, что настал момент гордости за свою работу. Ее талант, упорные тренировки и отнятая жизнь сводились к одному: недостаточно. Эви не заметила, как от нахлынувших чувств в уголках глаз собирались слезы. Ирма уже не держала в руках ее коньки: она смотрела прямо в лицо девушки, которая была на грани нервного срыва. У нее уже давно вышло из привычки жалеть себя, потому что там, где ожидалось сочувствие, была непроницаемая стена. Но Ирма лишь смотрела на нее, пока не решилась сказать: — Ты хочешь вернуться домой? В этот момент слезы сдерживать было уже невозможно. — Самое обидное, что я точно не хочу возвращаться. Просто не смогу, - с периодическими всхлипами стала отвечать она, - Они… сделали все, чтобы мне было некуда возвращаться, как я могу скучать? – она пыталась вытереть слезы тыльной стороной ладони, но ее руку перехватила Ирма, смотревшая прямо ей в глаза. — Мне нужно, - неуверенно сказала она, - тебя обнять? Эви молча смотрела на девушку, державшую ее за руку. Слезы катились по щекам все стремительней, словно вся накопившаяся за пятнадцать лет недосказанность наконец вырывалась наружу. Ей хотелось кричать, но что-то ее останавливало. Участие практически незнакомого человека. Ирма сократила дистанцию между ними, не отпуская руки, свою кладя на плечо девушки, чьи всхлипы стали уже неконтролируемыми. При всем желании у Эви бы не получилось произнести ничего членораздельного. Она могла только плакать. — И это нормально, - словно прочитав ее мысли, произнесла Ирма, притягивая ее к себе, теперь обеими руками заключая в объятья. Эви продолжала плакать, уложив голову на плечо девушки. Они простояли так несколько минут, не произнеся ни слова, пока Эви, шмыгнув носом, решила сказать: — А теперь я чужая в чужом мире, - она усмехнулась, или по крайней мере это было ее намерение, а как получилось уже не было важно. – Брат уговаривал меня сбежать, и я его послушала. А что теперь? — А теперь ты здесь, - тихо сказала Ирма, немного отстранившись, чтобы теперь смотреть в лицо девушке, - Магия не решит всех твоих проблем. Но это твоя жизнь, и тебе решать, что ты с ней сделаешь. Эви не могла сдержать слабой улыбки, которую она хотела подарить в ответ на такие нужные ей слова. — Представляешь, а ведь у меня были и ярко-розовые костюмы, - сказала она, - Наверное, из-за них я и сошла с ума. И Ирма тихонько рассмеялась. Ее смех – совсем не то, что она ожидала, учитываю всю мрачность, продемонстрированную при первой встречи. Но Эви уже не плакала – она смеялась ей в ответ, несмотря на то, что секунду назад ей хотелось утонуть в своих слезах. Она начинала новую жизнь в новом мире. Даже если сейчас она чувствовала себя здесь чужой – ей хотелось остаться хотя бы ради той решимости, что она приобретало, каждой клеткой своего существа вдыхая воздух, пропитанный магией. И даже если впереди ее ждало нечто более тяжелое, чем все до этого, Эви хотелось прожить это. Хотелось узнать жизнь, в которой она принимает свои решения, следует зову своего сердца. *** К обеду они уже разобрались со всеми чемоданами и коробками, столь любезно доставленными Флинном, так что заселение новенькой в дом семейства Хольт было официально провозглашено. Девчонки медленно перебрались на кухню, где их ждал приготовленный Агнес обед. Сама хозяйка уехала на работу еще задолго до того, как кто-либо из детей проснулся – и к такому порядку они были привыкшие. Плюс в копилку сходств двух миров. — Жалко, что ты проспала переход между измерениями, - произнесла Ирма, разливая апельсиновый сок по стаканам. Эви обратила внимание, что бренды продуктов были ей незнакомы – а это в копилку различий, которая и так была забита доверху. Взять хоть отсутствие холодильника или микроволновки на кухне, - Говорят, что людям, пережившим скачок между мирами в сознании, потом из памяти это никак не удалить. Девушка усаживалась за стол с двумя стаканами в руках, и Эви решила последовать ее примеру, отодвигая соседний стул. Боковым зрением она заметила, что одна из стен начала растворяться, и из комнаты вышел Йен, выглядевший на удивление заспанным для двух часов дня: его пижама, состоявшая из штанов в черную клетку и черной футболки с надписью «Не будить» громогласно разбавляла образ. Парень улыбнулся гостье, и она ответила ему тем же, но когда он взглядом встретился с сестрой, в его глазах стало читаться раздражение. Он стремительно подошел к столу, за которым девчонки удобно расположились и, устремив взгляд на Ирму, стал презрительно качать головой, одновременно повернув большие пальцы обеих рук резко во внутрь. В ответ на это она откинула голову назад, не отрывая взгляда: — Что? Эви уже знала, что Йен прекрасно читал по губам, но вот чтение языка жестов в ее таланты не входило. Теперь она чувствовала себя неловко, понимая только одну сторону конфликта. А обстановка, судя по скорости, с которой Йен вбрасывал все новые и новые жесты, одновременно усаживаясь на стул напротив сестры. — Ты придумываешь проблемы из воздуха, - нарочито медленно произнесла та, скрещивая руки на груди. Кажется, ответ не сильно удовлетворил разгневанного брата, потому что он продолжал свою тираду из жестов. — Прекрати, - сказала Ирма, наклоняясь ближе над столом. – Неприлично спорить при гостье. Йен перебил ее на этих словах, показывая на Эви пальцем, а затем все с той же бешеной скоростью добавил еще пару слов – покрутил кулаком, тряхнул рукой, словно бил по струнам, свел обе ладони к центру, обвел круг пальцем… и еще много всего. — Ага, - впервые согласилась Ирма с братом. — А можно запросить официальный перевод, - вклинилась в дискуссию Эви. – Просто, если это касается меня… — А, точно. Просто Йен не умеет начинать свой день без разборок, - девушка произнесла все эти слова, в упор глядя на своего брата, который теперь сложил руки на коленях, неловко поджав губы, глазами встречаясь с той, что осталась вне разговора, словно извиняясь за свою бестактность, - Мой брат сначала злился из-за того, что я не вернула ему деньги, которые занимала. А я верну, - произнесла она с ударением на последнем слове, - А потом еще пара жалоб на то, что мы поздно вышли из комнаты. В подтверждение тому Йен закивал головой и стукнул ребром ладони по другой руке. Теперь Эви было еще более неловко. — Йен, прости меня, если… Но он не дал ей завершить фразу, интенсивно замотав головой, а затем правым указательным пальцем провел от своего рта рукой ладонью вперед. — Сказать что? – не сразу сообразив, переспросила его сестра, но потом, повернувшись к Эви, протянула: - Ты переживаешь из-за того, что он тебя упомянул? Не нервничай. Просто когда я назвала тебя «гостьей», Йен добавил, что теперь ты живешь с нами, и к такому лучше сразу привыкнуть. В подтверждение этих слов парень закивал. Он решил не оставаться в этой беседе и, поднявшись со стула, отправился в сторону шкафа со стаканами, и принялся наливать себе все тот же апельсиновый сок. На столе перед девушками и новоприбывшим Йеном лежали четыре блюда с картофельным пюре и фасолью. Все тарелки стояли на записках, адресованных каждому из детей, в том числе и Эви. Близнецы притянули к себе свои порции, вытаскивая карточки из-под них. Девушка решила не отставать, и принялась читать послание, адресованное ей: «Эви, не успела спросить, что ты любишь. Надеюсь, тебе понравится. Если нужно что-то докупить – попроси Флинна передать мне сообщение. Буду к шести часам. P.s. Напомни близнецам позвать Флинна на обед. С любовью, Агнес.» — Тут сказано… — Да знаю я, позвать Флинна, - быстро отреагировала Ирма, уже встав из-за стола и приближаясь к кухонному окну. Девушка высунула голову и что-то крикнула – в помещении ее слов слышно не было – и быстро вернулась на свое место. — Что он там делает? – спросила Эви, убирая записку в сторону, пытаясь сконцентрироваться на тарелке, в которой лежало в три раза больше того, что она обычно съедала за день. Кажется, это было ее новым испытанием. В ответ на это Йен драматично вскинул руки, а его сестра быстро произнесла: — Готовится к стартам, - и тут же вернула все свое внимание тарелке. Из-за столь резкого ответа, как будто все присутствующие были прекрасно осведомлены о «стартах», Эви решила оставить расспросы на потом, когда на кухню с улицы пролез сам Флинн. Его лоб блестел от пота, белая майка, резко контрастирующая с его кожей, была не в лучшем состоянии. У старших братьев была общая черта – залазить в помещения через окна. — Привет, детишки, - весело произнес он, сходу приближаясь к оставшемуся свободному месту за столом. Отодвинув стул, он уселся слева от своего младшего брата, вытащил из-под тарелки свою записку, пробежался по ней глазами, и уже через секунду набросился на еду. Эви не была голодна. Лет с двенадцати, но это была долгая история. Сейчас она просто смотрела на своих новых знакомых, которые столь вежливо приняли ее в свой дом: Ирма медленно ковырялась вилкой в тарелке, погрузившись далеко в свои мысли, Флинн ел со скоростью сорвавшейся с цепи гончей, и только Йен продолжал смотреть перед собой. Девушка попыталась взять в руки вилку, но затем передумала и принялась пить свой сок, когда ее отвлекло шевеление по другую сторону стола. Йен стучал по плечу своего брата, привлекая его внимание, но Флинн из всех сил пытался его игнорировать, пока не сдался на третьем раунде ударов. — Чевовеку в этом доме невзя споковно поесть, - с полунабитым ртом произнес он, поворачиваюсь к брату, предварительно осуждающе закатив глаза, - Какие-то вопросы? Йен выдал ему ряд символом, периодически указывая в сторону Эви, на что его брат выдал: — И что ты такого скажешь? – несмотря на это, он уже принялся разводить руками, отложив вилку на край стола, а затем, взяв Йена за обе руки, он начал в хаотичном порядке стучать по его костяшкам. Спустя пару секунд их руки стали излучать легкое голубоватое свечение. Под конец он уже отпустил ладонь брата, переводя свой взгляд на Эви, все это время пристально наблюдавшей за парнями. Ирма же не удосужилась оторваться от своей порции, продолжая играть вилкой в тарелке. Теперь и Йен повернулся к девочкам, посмотрел на свои все еще светящиеся руки, будто бы присматриваясь к выполненной работе. Поиграв пальцами со светом, он показал уже появлявшийся до этого жест, значение которого Эви тогда не знала. Но сейчас его значение было очевидно – в воздухе перед лицом парня заплясали буквы, выстраиваясь в слово «Наконец-то». Видимо, это заклинание помогала переводить жесты в слова, что намного облегчало общение с ним. Голубые блестящие буквы повисели еще немного, пока не растворились в воздухе, словно их сдул легкий порыв ветра. — А тебя ничем не удивить, - с усмешкой внезапно вклинился Флинн, отрывая Эви от последствий светового шоу. — Извини? – переспросила она, потому что парень в белой майке звучал довольно заинтересовано. — Я видел, как простые реагируют на магию, - пояснил он, складывая руки на груди, - Атлас, второгодка нынче, весь первый год начальной подготовки бегал, как угорелый, и пищал от каждого простого заклинания. А ты как-то подозрительно просто все принимаешь. Что, тебя это совсем не впечатлило? Подумай хорошенько, прежде чем задеть мои чувства. Шутливый тон Флинна намекал на то, что он лишь интересовался новой девочкой, которая, видимо, не совсем соответствовала его ожиданиям, а это заставляло Эви немного задуматься. — Я правда поражена, - начала она, медленно выводя слова, встречаясь взглядом с Флинном, - Просто… Я уже успела принять тот факт, что магия существует… и вполне смирилась с этим. В вашем мире… Йен посчитал своим долгом внести ясности: после пары жестов в воздух выплыла его реплика: — В нашем мире. — Точно, вот об этом я и говорю. Я еще осваиваюсь, но не хочу тратить время на панику. Я сделала свой выбор, - произнесла она, - Впервые в жизни. И это так пугает, но… я стараюсь об этом не думать. — Прагматичная. Одобряю, - произнесла Ирма, которая все это время оставалась вне разговора. — И плюс, - продолжала Эви, - пара волшебников уже успела покопаться у меня в голове, так что, кажется, я уже ничему не удивлюсь. — Уф, - протянул Флинн, физически напрягаясь и закрывая глаза, - Мозготрепка - это кошмар. Как-то раз после стартов меня хорошенько заклинило на неотбитом блике, так меня потом всей командой вытаскивали минут двадцать. Будто по моему сознанию бульдозером проехались, - на этих словах он вздрогнул, но попытался вернуть легкость в свой тон, - Считай, что ты опытнее этих карапузов. Йен быстро подставил руку под подбородок, спровоцировав новый перевод в виде слова «Прекрати» появится перед ним. Конечно, история о неотбитом блике ее заинтриговала – большинство вещей, которые обсуждались за столом ей было непонятно. Но время сделает свое дело. — Так, почему ты решила бросить якорь в Эдэвейне? Конечно, волшебство, должно быть, невероятно притягательно для простых, только открывших для себя наш мир, - пространно продолжил Флинн. — Мне всегда хотелось узнать, на что я способна, - стала отвечать Эви как можно непринужденнее, - Я бы взялась за любую возможность избежать того, что придумали мои родители для меня. А оказалось, что я понятия не имею, на что я способна. И вся эта магия, импульсы, - она решила оставить для себя детали про голоса и кошмары, которые мучали ее почти всю сознательную жизнь, - В общем, побег из дома был единственный для меня вариант, чтобы не упустить шанс попасть в ваш колледж. Да и вообще найти причину просыпаться по утрам без ощущения, что я не на своем месте. Все ваши фокусы все еще ломают мне голову, но я все наверстаю. Привыкну к Эдэвейну… Хотя я и не совсем понимаю, что это и где это. — О, - появилась одна буква из яркого света над руками Йена, - Рассказать историю Эдэвейна? — Если не трудно. — Очень по-ботански с твоей стороны, - добавил Флинн, - Нагрузить ее этой нудятиной. — Нет, ты что, - уверяла Эви, - Я хочу знать, где я. Потому что я едва ли успела рассмотреть карту из самоучителя. Не то, чтобы это помогло. — История начинается, - огласил Йен, предварительно хлопнув в ладоши, сопровождаемый томным вздохом брата. А затем, рассказ начал медленно материализоваться в воздухе. — Давным-давно, в незапамятные времена на землю вступил первый волшебник – история не помнит ни его имени, ни откуда он появился. Мы лишь знаем, что он был, есть и будет самым могущественным существом когда-либо жившим на Земле. Был он мудрее любого из людей, и мог он творить чудеса, поражавшие всех. Решив странствовать по миру, он создал нимф себе в подмогу, четырех его дочек. Их звали Аква, Фламина, Тиэра и Анорэ. Дочери его были столь прекрасны, столь могущественны, что продолжали славить своего отца, которого прозвали Прародителем, по всей земле. Но был у девушек один общий для всех изъян – они любили людей. Фламина оказалась самой искренней из сестер: она влюбилась в одного из простых. Выйдя замуж за него, она отступилась от своих сестер, уйдя с головой в свой брак. Который не был столь крепким – муж Фламины оказался жадным до власти и могущества: он каждый день выпрашивал у своей жены хоть капельку ее силы, чем она никак не могла поделиться. Злость мужа делала Фламину все более и более несчастной. Она сгорала изнутри каждый день, пока, под конец, не обратилась к своим сестрам с ужасным планом. Она пожертвовала собой, сгорев дотла, предварительно взяв со своих сестер обещание, что прах ее будет развеян над землей. Тем самым она отдавал частичку своей магии, своей души всем тем, кому она могла помочь стать подобным Прародителю, разжигая пламя магии в них. План сработал: так на земле стали появляться волшебники: менее могущественные, чем сами сестры, но с большим потенциалом. Отец же их узнал о свершившемся слишком поздно – он горевал по своей дочери, глупо пожертвовавшей собой ради того, чтобы создать новое поколение человеческого рода. Аква, Тиэра и Анорэ же, в свою очередь, успели смешаться с толпой новоиспеченных магов, выйти замуж и родить детей, довольствуясь простой жизни с себеподоными чудесниками, которые, как слепые котята, только учились обуздывать свою магическую силу. Так и зародились первые истинные династии – Нэй , Кеи и Раи. Но Прародитель не мог так просто смириться с потерей. Зная, что дочь его погибла во благо утоления человеческой жадности, он боялся за судьбу своих оставшихся дочерей, их семей и новых волшебников, которые все еще были в меньшинстве, по сравнению с простым народом. И тогда Прародитель решил создать обитель для всех магов, клочок земли на Земле, который будет вне досягаемости для обычных людей, но в котором каждый волшебник сможет спокойно жить себе на радость. Так и появился Эдэвейн – согласно легенде, этот мир был создан из тела Прародителя, который заранее отобрал всех магов земли и пригласил их в новое пристанище. Дочери его уже успели состариться к моменту основания Эдэвейна. Анорэ и Аква, понимали что новые волшебники больше в них не нуждались, решили последовать примеру сестры, пожертвовать собой, оставляя свою магию будущему поколению. Анорэ оставила свою силу в воздухе Эдэвейна – чтобы все волшебники могли ощутить прилив силы во время использования магии. Аква же растворилась в бескрайнем море Эдэвейна, оставляя свою силу воде, окружавшей мир со всех сторон. Тиэра же, оставшись последней из сестер, обошла всю землю, оставляя за собой деревья, способные увеличивать силу, подаренную ее сестрами. Никто не знает, где она останавливалась, но как только последняя песчинка мира Эдэвейна завершила свое формирование, она пришла в мир волшебников и превратилась в самое могущественное дерево, которое теперь мы именуем Древом создания. Так, четверо сестер стали едины в Эдэвейне, а их дети, прямые потомки Прародителя, встали во главе нового мира. И на долгие поколения, волшебники обзавелись безопасным пристанищем. Эви до самого конца не отрывала ни на секунду взгляда от каскада слов, которыми Йен повествовал легенду. С последним предложением рассказчик, оценив свое изложение, остановился, сложив руки на столе. — И мы все тут живем, - коротко добавил Флинн, который не особо обращал внимания на эту историю, в ожидании конца. — Ого, - только и сказала Эви. — Так что Эдэвейн, - продолжил Йен, - Это мир в мире. Над миром. Внутри него. Ты не заметишь внешней разницы – мы все еще на Земле, все еще в пределах нулевого часового пояса. Но сама атмосфера здесь располагает для волшебных существ. Добро пожаловать. — А как он связан с внешним миром? Я, как бы, слегка пропустила переход. — Ну, выход всегда есть. Называется подземка. И в этом мире все упиралось в метро. Йен продолжил объяснять: — Бреши напичканы по всей Европе. Чтобы попасть в простой мир нужно просто купить билет. И получить разрешение Бюро. — А для чего вам магия? Главный вопрос, который хотела задать Эви. Поскольку она сбежала за магией, последовала зову, который говорил ей, что с волшебством она сможет стать чем-то большим для себя, но она не совсем понимала, какую пользу ей это должно принести. Она никогда не гонялась за властью или могуществом, как первые чудесники из легенды. Для чего же она тогда здесь? — Мы не представляем себя без магии, - вступила в разговор Ирма, до этого едва ли обращавшая внимание, – Она опасная, коварная и двоякая, но она часть нас, внутри нас. Мы не можем ее отключить. Люди, которые пытаются подавить в себе силу, сходят с ума. Поэтому, мы просто обязаны жить наши волшебные жизни во благо Эдэвейна. Расплачиваясь за Первую Жертву, если тебя интересует религиозное объяснение. — А как насчёт простого мира? Вы не контактируете с ним? Не пытаетесь решить их проблемы? — Какой-то тяжеловатый разговор, нет? – с угрюмость добавил Флинн, который уже не столь радушно встречал расспросы. — Мы ничего не знаем о внешнем мире, разве что иногда находятся путешественники или потеряшки. Как ты, - отвечала Ирма, - Остальное не в политике Эдэвейна. Есть Волшебные общины, в Америке например, которые состоят из тех, кто отделился от нашего мира как раз ради этой цели – приносить пользу простым людям. Минус в том, что вне Эдэвейна магия не такая эффективная – поэтому волшебники выживают только рядом с источниками артефактов – как те деревья, найденные в центральной Азии и еще где-то. Но что касается нас, здесь мы все – граждане Эдэвейна, и используем магию исключительно во благо нашего мира. — Это… — Удручающе звучит, да? – сказала Ирма, - В конце концов, волшебники – это эгоисты, которым плевать на всех. Не жди историй о великих подвигах. Какое-то время ребята сидели в неловкой тишине, оставленной после разговора, которым Эви не была удовлетворена. Да и никому, похоже , не было в радость признавать эгоистичную природу волшебного дара. Вот только девушка была уверена, что не может все быть просто так. Как только Ирма поднялась с места, закончив со своей едой, Эви последовала ее примеру. — Тарелки сегодня на тебе, - обратилась Ирма к своему старшему брату тоном, не подразумевающим пререканий. — Что-то не так с твоими графиками, - сказал блондин, - Часто выпадает моя очередь, не заметила? - каждое слово он сопровождал взмахами вилкой, пытаясь нагнать драматичности. — Добавьте и меня, - вклинилась в этот разговор Эви, в попытке заработать социальные очки, - Я могу сегодня быть дежурной. Если вы это обсуждаете. Все трое молча смотрели на девушку, пока Ирма не прервала молчание: — Ты вообще ничего не съела. — Я не голодна. На это она получила реакцию в виде вскинутых бровей и испытующего взгляда от соседки, но та, ничего не добавив, стремительно удалилась в их комнату. — Ну, что же, - сопроводил Флинн свои слова барабанной дробью по столу, - Будешь тогда помогать мне сегодня. — Наслаждайся нашей компанией - добавили сверкающие руки Йена. Эви сцепила руки перед собой, глядя на парней, продолжавших сидеть за столом, из-за которого она не так давно поднялась. Но теперь ее больше интересовало то, что могли ей рассказать братья Хольт, улыбавшиеся ей двумя одинаковыми улыбками. — Расскажешь про то, к чему ты так упорно тренируешься? Искры загорелись в глазах Флинна. — Думал, ты не спросишь.