Эви из Пустоши

За первые две недели в семье Хольтов Эви выработала для себя новую рутину, кардинально сменив свой привычный образ жизни: убрав из расписания тренировки, проверку новостей в телефоне (который теперь было не куда подключить, так что он был отдан Йену для научных исследований), и любые другие привычные для нее вещи, все ее время стало открыто для нового. К счастью, близнецы оказались домоседами – Ирма постоянно проводила время в их комнате. Разговоров по душам у них больше не случалось, соседка все время была в своей голове и редко выходила на контакт не только с гостьей, но и с остальными членами семьи. Йен уверял Эви, что его сестра – самый трудный человек на свете, словно головоломка, которую разгадать не может даже родная мать. Но что Эви успела открыть для себя, так это таланты девушки к живописи. По рассказам ее братьев, картины были важной составляющей для понимания человеческого разума, хотя это не совсем складывалось в ее представление о магии. Разве тех сказочных наркотиков, что распыляла Агнес в бюро было недостаточно, чтобы покопаться в чьем-либо подсознании? С этим новой волшебнице было разобраться трудновато, поэтому практически все свое время она посвящала изучению руководств по основам, выданных в Бюро. В учебниках была вся информация: от истории всех династий Эдэвейна до способов защитить себя от Дээ – злых духов, о которых ей еще предстояло прочитать. Большинство материала являлось сухими фактами для заучивания, поэтому Эви часто обращалась к Йену, который клянчил заклинание перевода у своего брата, а затем часами расписывал Эви интересные нюансы волшебного мира, вроде историй о первых ведьмах, неудачных экспериментах, революции, системе образования и происхождении чармов. Все эти факты разжигали в Эви еще больше интереса, заставляя считать минуты до дня зачисления – который она так мило обвела сердечком в своем календаре, висевшем над ее кроватью. Она читала книги с упоением, стараясь заучить наизусть каждую страницу – и это у нее получалось. — У меня нет такой роскоши, как отказываться от знаний, - проговаривала она вслух, когда Ирма задавалась вопросом, а спала ли девушка вообще. Ей было не до сна. Каждую секунду она старалась уделить заклинаниям – у ее потенциальных одногруппников в колледже за плечами было пятнадцать лет жизни в волшебной атмосфере. У нее – всего лишь один месяц, чтобы нагнать их. Для Эви главным страхом было стать отстающей, выдать свою слабость. Флинн же, в свою очередь, разглядел у Эви талант к стартам. Хотя, со слов Йена, это он говорил всем подряд, пытаясь завлечь в свой спорт. Он постоянно приглашал ее присоединиться к своим тренировкам. Вообще-то, это было нужно ему самому – через неделю после заселения девушки, Флинн свалился с крыши дома. Для контекста, именно там он часто пропадал, тренируясь к стартам, несмотря на запреты Агнес. Его падение, встреченное столь будничной реакцией Ирмы и Йена, все равно заставило Эви поволноваться – парень лежал распластанный на тротуаре около дома, а девушка, выбежавшая на улицу, бегала вокруг него, пытаясь кого-то позвать. Миссис Хольт прибыла через десять минут на место происшествия. Она, заслуженный доктор Бюро, собрала позвоночник своего сына обратно воедино, расставляя все косточки по местам столь непринужденно, будто лечила небольшой вывих. Эви поражалась чудесам местной медицины, хотя сами Хольты к такому, видимо, привыкли, и даже не сильно волновались на этот счет. По итогу Агнес запретила Флинну тренироваться без надзора. А так как близнецы отказались проводить время с братом, ссылаясь на свою занятость, парень уговорил новенькую стать сопровождающей, за неимением других кандидатов. Агнес сначала отмела эту идею, но следующим же вечером она вручила Эви то, от чего на нее нахлынула радость – собственное ученическое перо, высланное специально для нее самим Бюро. После этого, миссис Хольт потребовала продемонстрировать ей навыки обращения с пробным артефактом и все те простенькие заклинания, которые девушка успела вычитать в справочниках. Магия давалась ей так же естественно, как дышать. Словно вместо фигурного катания она так же религиозно посвящала себя заучиванию символов, на которых были написаны большинство заклинаний, и отработке жестов, необходимых для запуска чар. Видимо, сказалось ее внимательное чтение учебников, плюс моральная установка. Ее все еще не покидал страх, что ее вот-вот выгонят из волшебного мира, перекрыв доступ к магии. Поэтому она и старалась выучить как можно больше всего, чтобы быть достойной своего места в колледже Эдэвейна, который сулил ей начало чего-то совершенно нового и захватывающего. Агнес осталась довольна результатом, продемонстрированным юной ученицей после всего лишь одной недели зубрежки, поэтому она решила нагрузить ее новыми данными – заклинаниями первой помощи. И вот теперь, все свои вечера она проводила в компании Флинна, приглядывая за ним в надежде, что тот не будет рисковать. Потому что тот оглушающий треск, с которым его безвольное тело свалилось на пожарную лестницу за кухонным окном, при том, что обычно шумы с улицы в дом не проникали, до сих пор стоял у нее в ушах, несмотря на практически безразличную реакцию остальных. Кажется, Эви не была готова на сто процентов довериться магии. Наблюдая за старшим из детей Хольт, Эви изучала основы стартов, которыми тот был одержим – и, насколько она могла судить, был достаточно хорош в этом. Обживалась она довольно быстро, с каждым днем познавая новый для нее мир все больше. Правда, больше всего знаний у нее прибавилось насчет стартов: имена всех участников команды Флинна и команды его соперников, капитаном которых была Лекси Санторо, в которую парень, очевидно для всех, был безумно влюблен. Йен не переставал рассказывать о всех тех нелепых случаях, когда его старший брат пытался пригласить Лекси на свидание – история умалчивает, как у него это, в итоге, получилось и почему они все еще продолжали соперничать. — Ее команда в этом году без двух игроков, а у меня полный комплект, - продолжал свои рассуждения Флинн в перерыве между отрабатыванием сложных техник из стартов, - Не то, чтобы я надеялся обойти их в неравных условиях. Лекси фанатична, она найдет новых участников и быстро прокачает их к состязаниям. Вот за это я ее и обожаю… — За то, что она размажет тебя и твоих ребят? – шутливо спросила Эви, попивая сок и продолжая быть на подстраховке у спортсмена. — И за это тоже, - отвечал изрядно раскрасневшийся Флинн, уже начиная новую серию бросков и отработки защиты от блика. Правила игры и правда были довольно занятными: со слов Йена, исторически волшебники решали серьезные споры на дуэлях, где все строилось на способности мага работать со сложными заклинаниями, перенаправляя их на оппонента. Впоследствии, эти дуэли спровоцировали появление командного вида спорта, менее смертельного, но более замысловатого. Чтобы стать успешным игроком и вывести команду на чемпионат, нужно было усердно тренироваться, доводя механизм защиты до автоматизма. Правда, в игре еще присутствовал фактор случайности: нельзя было предсказать, кто из команды будет подающим, а кто отбивающим. И много других нюансов, которые делали старты интереснее. *** За всей тонной информации, которую Эви две недели усердно в себя впихивала, она все равно не могла найти ответа на вопрос: что за голоса ее преследовали. Ни в одной книге не упоминалось чего-то вроде «Слышите голоса? Это нормально!». Даже в пособии для чайников слуховые галлюцинации не были в ряде симптомов проявления первых импульсов. Не найдя объяснения в книгах, Эви все же решила держать это при себе. Она никому с таким не доверяла – вдруг это было настолько ненормально, что объяснению не подлежало? Хотя она и успела сблизиться с Хольтами, особенно с Йеном, но такие тайны доверить ему боялась. У них двоих завелся свой ритуал – проводить вечера в гостиной, ожидая, пока Агнес вернется с работы. Ирма в это время уходила в свою комнату, чтобы получить дозу времени наедине с собой, Флинн разговаривал с Лекси через зеркало, а заучкам доставался большой диван. Эви корпела над книгами, а Йен изредка дополнял сухие факты из учебников своими рассказами. Параллельно он успевал собирать кубик Рубика (который здесь называли кубиком Корсара, и тонкостей у него было значительно больше). Йен всегда уделял внимание Эви и ее проблемам, участливо вникая в ее истории. Она неохотно делилась – в основном все хотели услышать, как ей жилось там, в простом мире, от которого жители Эдэвейне были слишком далеко. А ей было стыдно от того, что и рассказать-то было нечего – все ее время из прошло жизни упиралось в лед и тренировки. В теории, она и не могла ничего рассказать, не связанного с фигурным катанием, а это делало ее скучной. Ей было куда интереснее узнавать об опыте близнецов в начальной школе, которые Эви выслушивала с толикой зависти. Ей этого не хватало. Быть частью чего-то. Теперь же она посвящала все свое время учебе, стараясь в сжатые сроки нагнать все то, что маги в Эдэвейне знали с рождения. Главной ее целью было выучить анорику. Анорика – древнейший язык волшебников, на котором написаны все основные заклинания. Состоит он из различных символов, каждый из которых имеет свое магическое значение. Выведение специальными жестами знаков в воздухе и есть основной способ использования чар. С развитием магии стали появляться более сложные формы – комбинированные и многоуровневые заклинания, базой для которых все так же служила анорика. Зная, что это долгое дело, основанное на зубрежке, Эви уже хотела сдаться. Бесконечное количество символов, никак не объясняющих своим видом свое значение, приводили ее к отчаянию. Вот только, к всеобщему удивлению, учеба для нее пошла, как по маслу – с каждым днем она запоминала все больше и больше значений, отрабатывая каждое заклинание со своим ученическим пером. При этом, каждый выведенный магией жест, каждый символ отзывались в ее груди теплом, разливающимся по всему телу, словно использование магии доставляло покой всему ее существу, расслабляя забитые мышцы и разгружая сознание. Важна была не только практическая часть наложения заклинания – но и эмоциональная. Некоторые символы никак не отличались друг от друга по выведению – единственная разница была в настроении, с котором заклинание будет выполнено. Так, одним и тем же жестом можно было очистить листок бумаги или же устроить землетрясение в радиусе до трех метров. Но и волшебные акценты она научилась расставлять правильно за несколько дней практики, не учинив никакой сейсмической активности в доме. Ее способность быстро ориентироваться среди всех новых данных поражала Хольтов – Флинн однажды назвал ее «прирожденной». А это вызывало в ней чувство еще большей ответственности перед приютившими ее волшебниками, заставляя учиться еще больше, превозмогая себя. Спала она от силы по три часа в день. На пятисотом заученном символе, парень предложил ей попробовать взять новый учебник – с его слов «даже он не помнил столько теории до колледжа». Назывался он «Подготовка к первому курсу: магия от света до тьмы» Вводная статья в учебнике показалась Эви слишком замудренной – она выводила всю ранее заученную информацию на новый уровень. Она уже исполняла сложные заклинания, но без какого-либо знания теории – бездумное копирование жестов из учебника, которое приводило к желаемому результату. Сейчас же она бралась за базу, основополагающее любых чар, которые позволяли ориентироваться в волшебном мире без подсказок. Хотя, пару раз ей пришлось просить Йена объяснить принципы соединения заклинаний. В один из таких вечеров они, как обычно, сидели в зале, окруженные книгами и разбитыми чашками: — Смотри. Ущерб - есть, - разъяснял он, скрестив ноги на диване, указывая вниз на осколки, привлекая ее внимание к каждой детали, - И чтобы склеить ее обратно, ты не можешь найти один символ. Здесь нужно два - «части» и «целое». Парень помогал ей отрабатывать все возможные комбинации, которые сам хорошо знал – склеивание чашек, левитация больших и малых предметов, изменение хода стрелок на часах и замена воды в стакане на апельсиновый сок (нюанс: создавать с помощью магии ничего не получалось, можно было лишь менять одно на другое). С таким репетитором Эви легко делала ощутимый прогресс, хотя внутреннее угрызение говорило, ей что она все еще недостаточно хороша. Закончив с практикой, Эви подтянула обратно свои учебники по базовой анорике, чтобы продолжить отвечать на теоретические задания, напоминавшие ей карточки с теста на вождение, которые отрабатывал когда-то ее старший брат. «Если волшебник перед вами посмотрел вниз, указательным и большим пальцами правой руки обхватил свой безымянный палец левой руки и сделал резкое круговое движение против часовой стрелки, то каков будет результат?» По началу, такие вопросы казались нереальными, но заучив большую часть базы, Эви без особых усилий подписывала карандашом ответ: «Развяжутся шнурки на моем правом ботинке». Еще с полчаса она была полностью погружена в задачки, пока Йен с упорством собирал свой кубик. Эви хотела сходить в свою комнату и проверить Ирму – учитывая, что магией их комнату можно было поделить на две независимые части, она спокойно могла учиться там. Но она не хотела оставлять Йена, который был полностью погружен в занятие, а, со слов его матери, если его оставить одного, то он и вовсе мог потерять счет времени и с головой уйти в задачку, забыв про сон. В прочем, как и она, так что зря миссис Хольт рассчитывала на ее положительное влияние. Ирма единственная хорошо балансировала свое время – ее режимом все в семье восхищались. Какого же было удивление и Эви, и Йена, когда без четверти одиннадцать после своей рабочей смены вернулась Агнес. Вместе с дочерью. Оба ботаника, сидевшие на диване, сразу подскочили с мест, откладывая свои дела, чтобы рассмотреть прибывших. Не было ничего удивительного в миссис Хольт – это ее обычное время возвращения. Все внимание было приковано к Ирме, которая, как все думали, прямо сейчас находилась в своей комнате, рисуя или уже заснув. Но глаза их не обманывали: девушка и правда проследовала за матерью сквозь центральную дверь, потупив глаза в пол. И одежда ее совсем не походила на домашнюю: черная кожаная куртка, такого же цвета брюки и белая рубашка. Впервые Эви видела ее в уличной одежде за все время. И все это сопровождалось тирадами Агнес: — Я не понимаю, в чем была проблема поговорить со мной! Почему я должна вот так встречать тебя на улице, при чем так поздно! – если бы в доме была дверь, она бы ей точно хлопнула. Эви словно снова переживала ту неловкость, которая обычно нависала во время того, как тренеры отчитывали других девочек на глазах у всей группы. В таких случаях стараешься избегать зрительных контактов, или вообще стремишь никак не обозначать свое присутствие. Ирма молча выслушивала все упреки, но с момента, как они обе зашли в дом, она успела расправить плечи и поднять взгляд с пола – все еще мрачная, но менее поникшая. Ее мама, с присущей ей энергичности, сбрасывала на пол вещи и верхнюю одежду, устремляясь на кухню за стаканом воды, попутно продолжая высказываться о проступке дочери. Йен и Эви все еще не совсем понимали происходящее, судя по их растерянным переглядываниям. Оба знали лишь то, что Ирма ушла в свою комнату примерно три часа назад, и она точно не говорила ни о каких вечерних прогулках. В конце концов, Ирма сказала: — Мы это уже давно прошли. А затем молча устремилась в свою комнату. Разводы, оставленные после нее на стене, закрепились в уже знакомом для Эви рисунке, обозначающем, что теперь комната была закрыта, даже для соседки. — Да кто так делает! – раздосадовано вскрикнула Агнес, присаживаясь за кухонный стол. Йен, пару раз оглянувшись на Эви, которая так же проследила за той взглядом, решил последовать за мамой на кухню, хотя и напряжение сказывалось на его уверенности. Попутно он выводил слова: — Все так плохо ? — Плохо, - хмыкнула женщина, делая еще один глоток воды. Она нервно постукивала ногтями по стакану, усталость перемешанная с гневом на ее лице. Вещи ее теперь были повсюду беспорядочно разбросаны, и Эви принялась поднимать плащ и сумку с пола, чтобы повесить их в шкаф, но Агнес ее остановила, - Детка, подай мне сумку, пока я не забыла. Эви сразу последовала к ним на кухню. Йен уже сидел напротив матери, неловко сложив руки на коленях. Агнес же приняла у девушки сумку, и, немного порывшись, достала оттуда папку с документами и положила ее на стол. — Хотела вас всех обрадовать, - начала она, доставая теперь из папки три маленьких конверта, - Бюро оставило на моем столе сегодня утром. Тот, что потолще - это твой, Эви. Один из конвертов и правда отличался от других. Йен взял все три в свои руки, протянув тот самый конверт девушке. На обратной стороне и правда значилось Э. Эдвардс. Те, что остались у парня, были направлены И. Хольт и И. Хольт– с инициалами близнецов оставалось лишь догадываться, кому какое. Эви не стала долго тянуть и принялась за распаковку. Вскрыв конверт, она наткнулась в нем на письмо, штампованное колледжем, которое отложила в сторону, но что самое интересное – ее поджидали ее документы. Еще в Бюро ее предупреждали, что новым волшебникам нужно получить гражданство Эдэвейна, чтобы попасть в любое учебное заведение. Процесс занял больше двух недель, но теперь девушка держала в руках свое удостоверение личности - такие здесь получали с четырнадцати лет. Эви издала восторженный крик, что заставило Агнес слегка смягчиться в лице. Внутри значилось ее полное имя, место рождения – П.М. (простой мир), и дата рождения – 20 июля. Именно так она сказал в бюро. Соврала. Напоминание о том, что она не совсем имела права находиться в Эдэвейне горько отозвалось в ее сердце, но она попыталась задвинуть это на задний план. Внимание привлекла фотография в документах – она не припоминала, чтобы она фотографировалась в тот день. Видимо по озадаченному взгляду Агнес поняла, над чем та задумалась, и решила пояснить: — Фото сделали еще когда тебя только доставили в бюро – не могли же они тебя не зафиксировать. На реплику матери отреагировал Йен, до этого изучавший свое письмо из колледжа, вскрыв оба конверта. Теперь и его заинтересовали документы Эви, хотя ей не особо хотелось показывать свое фото – застали ее не в лучшем состоянии. Волосы были взъерошены, плечи поникшие, белая кофта испачканная грязью, а глаза стеклянные. Последствия того легендарного дня теперь навсегда останутся запечатлены в ее удостоверении. — Я же вроде была в отключке, когда меня доставили. А почему глаза открыты? — А это моя работа, мне поручили тебя подготовить для идентификации, пришлось глаза тебе приоткрыть. Эви вздохнула. — А когда поменять будет можно? Без шуток, она держала в своих руках документ, дававший ей право чувствовать себя полноценным гражданином Эдэвейна, приравнивая ее к другим таким же волшебником. Это должно было принести ей какое-никакое облегчение. Но в то же время, все будто было против нее – эта хитрость, ложь о возрасте и дне рождении теперь застряла с ней, зафиксированная в официальном реестре. Самозванка, которой здесь не должно быть. А фотография вообще запечатлела ее не в самом лучшем состоянии, навсегда оставляя в памяти ту утреннюю пробежку, значительно помотавшую ее. Больше всего пугали насильно открытые глаза. — Письмо прочитай, - посоветовала ей Агнес, отвлекая от пристального просмотра документов. – Там должно быть много интересного. Не совсем. Письмо лишь подтверждало, что Эви была принята в К.С.А.В. на первый, из трех, курсов, с проживанием на территории кампуса. Такие же были и у близнецов – практически все студенты выбирали жить в общежитии, чтобы сэкономить время на дорогу. — Но мы будем ездить домой на каникулы. На выходные без разрешения не пускают, - быстро добавил свое предложение Йен, уже разобравшийся со своим письмом и направлявшийся теперь в свою комнату. Тут Эви и вспомнила, что еще с минуту назад главной новостью было совсем другое. — Эви, ты как, в порядке? – обратилась к ней миссис Хольт, - Тебя, наконец, официально оформили, можно было бы и отпраздновать. Девушка присела на место, за которым недавно сидел Йен, чтобы продолжить диалог: — Где была Ирма? – несмотря на попытки сгладить эту тему, которая так сильно напрягала всех домочадцев, девушку все равно волновала эта ситуация. Как и саму Агнес, но она лишь тяжело вздохнула, сложив руки перед собой на столе. — С ней всегда непросто, но это наши проблемы. Что насчет тебя? – вернулась она к первоначальной теме, - Ты не хочешь заехать к родителям? Будешь ездить к ним на каникулы? Эти слова застали Эви врасплох. За две недели, что она живет буквально в мире от своей семьи, она лишь пару раз задумывалась о том, что произошло и как резко она оборвала все связи с ними. Одно письмо брату нельзя было назвать полноценным «закрытием» для пятнадцати лет жизни с теми, кого она, несмотря ни на что, продолжала считать самыми близкими людьми. Но вопросов о возвращении домой никогда в ее голове не возникало: поглощенная учебой и новыми возможностями, Эви совсем забылась. А сейчас, здравый смысл говорил ей, что все, что она сделала, было неправильно. — Я не знаю… Не думаю, что они будут рады меня видеть. Я не очень хорошо поступила. — Детка, - заговорила Агнес, накрывая ладонь Эви своей, - По своему опыту могу сказать, что родители не рады, когда их дети сбегают от них. Но рады, когда те возвращаются. Я не совсем знаю твою ситуацию, но надеюсь, что ты не сожгла все мосты за собой. — Я думала, что сначала мне нужно разобраться с колледжем… Миссис Хольт переместила свою руку на письмо, адресованное девушке. — Уже разобралась. Слушай, учеба никуда не убежит. Конечно, выехать в простой мир без сопровождения тебе, пока что, не разрешат, потому что в реестре теперь указан мой дом как твое место проживания. Но если оформить заявку, то на зимние каникулы спокойно сможешь навестить родителей. Не думала об этом? —Вы были очень добры, разрешив мне пожить у вас, - отвечала она немного удивленно, - И вы даже прописали меня у себя в квартире? Я вам стольким обязана, Агнес. — Ты можешь жить здесь столько, сколько захочешь. И когда отправишься на учебу – обязательно приезжай вместе с моими шкетами, когда выдастся возможность. Но вот чего я хочу – это чтобы ты объяснилась как следует с родителями. Эта выходка Ирмы заставила меня немного войти в их положение. Слушай, давай свяжемся с ними? Идея была не плохая, к тому же, Эви сама хотела попрактиковаться в связных заклинаниях – хотя с ученическим пером было трудновато соединять зеркала даже в одном помещении, не говоря уже про параллельные миры. Но она хотела увидеть родителей. И Тони. В особенности Тони. Поэтому, взяв зеркало с полки в гостиной – Эви уже знала расположение вещей в квартире наизусть – она принесла его Агнес и стала наблюдать за процессом. Женщина пару раз давала и ей продемонстрировать свои способности, наложение заклинания из-за этого продлилось дольше, чем обычно, но сложность этих чары нельзя было сравнить с тем, что она практиковала обычно. Тут задействовали тонкие расчеты и полную концентрацию. Чары ложились на зеркало, словно паутина, сантиметр за сантиметром окутывающая волшебный предмет. В этот раз они подключали еще и звук для полноты картины, поэтому провозились гораздо дольше, чем Флинн в ее первый день в доме, но под конец они получили прекрасный вид на гостиную в ее родном доме. Члены семьи Эдвардс собрались за обеденным столом – тем самым, за которым девушка впервые дала волю своим силам, заставив стекло в окнах потрескаться. Теперь же Кортни Эдвардс, все еще в свое врачебном халате – Эви отметила это для себя, потому что раньше мама никогда не забывала снять рабочую одежду перед тем, как садиться за стол – держала за руки своего мужа. Оба родителя смотрели на своего сына, который, в отличие от них, не сидел на месте – Тони вышагивал напротив стола, сопровождая свои слова жестами: — Как вы не понимаете! – удалось поймать Эви фразу, сказанную братом на повышенных тонах. — Это ты не понимаешь, Энтони, - отвечала мать с холодным спокойствием, не выпуская ладони мужа из своих рук. Лукас выглядел до ужаса уставшим, будто по нему на тренировке проехалась вся команда хоккеистов в тяжеленной амуниции. Эви покрутила немного устройство, чтобы окинуть взглядом остальную часть помещения, которая попадала в кадр: в целом, дом за ее отсутствие не изменился. Чего нельзя было сказать о Тони. Небритый, с мешками под глазами, которые настолько ярко выделялись на его лице, что даже на маленькой картине их можно было увидеть без особых усилий. Волосы, которые он так любил часами укладывать перед зеркалом, теперь были взъерошены. — Думаю, тебя лучше оставить, - сказал Агнес, поднимаясь со стула и направляясь в свою комнату. Ее лицо уже не горело энтузиазмом – сплошная усталость. — Вы ведь даже не поели, - вдогонку женщине крикнула Эви. Вся встреча миссис Хольт с работы прошла настолько сумбурно, что она напрочь выбилась из рутины. Та лишь взялась за голову, останавливаясь в шаге от своей комнаты: — Я не голодна, - и с этими словами, она оставила Эви в центральной части квартиры наедине с ее проблемами. Она вернулась к просмотру отражения, герои которого пока молчали, хотя ее брат продолжал вышагивать в негодовании. — Две недели, - вскрикнул он, - Прошло две недели! Люди обычно начинают сходить с ума намного раньше, мам! — Это не первая ее такая выходка, - прокомментировал грузным голосом отец. И это было правдой. Эви и до этого пару раз сбегала из дома – хотя и намного раньше, лет в двенадцать, и на менее длительный срок. Тогда она просто проводила время где-нибудь на улице – в парке, на одной и то же детской площадке. И все эти побеги были так или иначе связаны с тренировками. Ее рекорд - двенадцать часов, который она провела в ботаническом саду. Она тогда последовала за группой школьников, затесавшись между ними, чтобы поучаствовать в экскурсии. Все что угодно ей казалось лучше возвращения домой, где как раз узнали о том, что она сорвала прыжок на контрольных прокатах. Но Тони был прав – ее нынешнее отсутствие в две недели нельзя было списать на простой каприз. Эви надеялась, что брат получил ее письмо – внешний вид парня вызывал беспокойство и ей очень не хотелось быть причиной этому. Хотя она прекрасно понимала, что его беспокойство – ее вина. — Ну она же не игрушка, чтобы ее продать! Эта фраза, брошенная братом в лицо родителей, заставила Кортни встать со своего места. — Ты что, не понимаешь, как сильно она нас всех подставила? Просто перестань покрывать ее и передай, чтобы она прекратила ломать комедию. — Я вам который раз повторяю, я ничего ей не передам, я не знаю, где она! Вы видели то письмо, - Эви облегченно выдохнула услышав эти слова, - Это все, что я знаю! Да что с вами не так, - его голос срывался на крик. – Вы думаете только о деньгах! — Как ты разговариваешь с родителями, - все так же грузно говорил отец, который теперь держался руками за голову, закрыв глаза, будто смотреть на сына было выше его сил. — Своим поведением вы оба нас серьезно подставили, Тони, - продолжила мать нравоучения, - Просто скажи, у кого она прячется. — Вы оба прекрасно знаете, что даже если бы я знал – ни за что бы ее не сдал, - отвечал парень, ускоряющие указывая пальцем на родителей, - Но я много раз вам говорил: все, что я знаю – в этом письме. Вы довели свою дочь до такого и совсем из-за этого не переживаете! Как можно быть такими монстрами? — Ты обвиняешь нас в том, что твоя сестра безответственная и бессовестная? – говорила мама, в голосе которой звучал искренний укор. – Она должна была быть в Канаде еще две недели назад. Тренерский штаб, люди, которые подписывали с нами контракт – она всех их подвела. А ты своим упрямством только способствуешь ее бессмысленному бунту. — Деньги, деньги и деньги! – кричал Тони, сопровождая каждое слово ударом по столу, - Все, что вас интересует! Не то, в порядке ли Эви, где она и с кем. — Прекрати орать! – на повышенных тонах отвечал ему отец, который теперь тоже присоединился к ним, встав из-за стола. – Мы все понимаем, что она с кем-то из твоих дружков, так что хватит этого спектакля. — Если бы не этот аванс, вы бы вообще не вспомнили про дочь? – голос Тони теперь дрожал. Эви знала своего брата – он не любил разборки, споры и конфронтации. Ей так хотелось его обнять и успокоить. Не ей одной нужно было бежать – эта сцена напомнила ей, что означало «дом» в их с братом словаре. Разговор на повышенных тонах закончился тем, что Тони стремительно направился в свою комнату, сопровождаемый окликами родителей. Эви принялась переключать зеркало – ей хотелось найти отражение комнаты брата. Только его спокойствие ее волновало. А реакция ее родителей – наивно было предполагать, что за две недели ее отсутствия они оба превратятся в совершенно других людей, которых будет трогать душевное состояние их детей. После пары промашек, девушка смогла найти зеркало брата, которое давало ей обзор на его комнату. Тони уже лежал на кровати раскинув руки в сторону. Так он обычно поддавался отчаянию. Видеть брата таким было очень больно – он всегда был намного сильнее ее. Она отличалась своим спокойствием, он – эмоциональностью, но никогда еще его оптимизм не был настолько угасшим. Теперь ее сердце разрывалось от чувства вины – ей хотелось сделать хоть что-нибудь, позвать его, окрикнуть. Тони был самым дорогим ей человеком, и она не могла позволить себе быть так далеко от него. Она осуждала себя, каждое свое решение, что привело ее к такой большой дистанции от брата – но затем вспоминала, если бы не побег, она бы была все равно на расстоянии океана от него. Но она сделала свой выбор. И этот выбор был в пользу магии. А она уж точно должна была найти ей применение. *** Все книги по заклинаниям Хольты хранили на полках в гостиной: их библиотека представляла из себя небольшое собрание учебной литературы, необходимой для школы и колледжа, а так же специальные руководства. Одно из таких было посвящено связным заклинаниям. Держа в руке свое перо для практики, Эви нашла нужный ей учебник и принесла с собой на кухню. В зеркале она все так же видела своего брата, который теперь уже сидел на своей кровати в больших наушниках и с гитарой в руках, бесшумно перебирая аккорды. Было немного неловко шпионить за Тони, раньше ей бы такое и в голову не пришло, но теперь, когда тоска и переживания накрыли ее с головой, ей было приятно видеть его в отражении. Эви потратила время на то, чтобы отыскать нужное ей заклинание – в главе о связывании зеркал, которая находилась в самом начале книги, было очень много всего. Уточняющие нюансы, расчеты координат. Но ее интересовал раздел под названием «двусторонняя связь». Ей нужно было объясниться с братом. Даже если внезапное появление в зеркале не совсем входило в план «скрывать волшебный мир от простых людей». Хотя, изучив законы Эдэвейна, она пришла к выводу, что рассказывать об этом мире людям из Простого не запрещалось, если это были близкие родственники. Необходимое ей заклинание состояло из семи различных чар, которые предварительно ей пришлось просчитать на листке бумаги. Кто бы ее предупредил, что в магии так много математики? Поэтому, не все волшебники продолжают учебу после колледжа. Простые заклинания можно было запомнить по символам, но те, что посложнее, требовали скрупулезного подхода. И Эви, несколько раз перепроверяя за собой расчеты, спокойно смогла с головой уйти в такие тонкости. Взяв свое ученическое перо, она принялась за работу. Символы анорики вспыхивали в ее сознание, пока она медленно, слой за слоем накладывала сетку новых деталей на зеркало. Но перо ей мешало. Артефакт, который надо было все время держать между пальцев, ограничивал ее взмахи, задерживая каждый шаг, из-за чего ей несколько раз приходилось начинать сначала. Неудачные попытки больно бились током всякий раз, но она старалась не терять терпение. Словно новый элемент в программе, она тщательно отрабатывала каждый жест, разбивая его на мелкие составляющие. Когда же она успешно дошла до финальной части заклинания, Эви поняла, что с пером ей не завершить чары - было необходимо изобразить руками сложные связки, что не походило для начального уровня. Не хотелось сдаваться после шести удачно наложенных чар. Идти будить Флинна не было вариантом – в любом случае, ему бы пришлось начать заново, пуская насмарку полчаса ее работы. Да и ей было неловко приставать к нему со своими проблемами. Оставалось только попробовать выкрутиться самой. Эви выпустила перо из рук, заложив его за ухо, а затем принялась сцеплять пальцы в причудливых вариациях, повторяя необходимые символы. Сначала она действовала неуверенно: чары получались очень блеклыми и, не успевая сформировать паутины, рассыпались. Но девушка взяла себя в руки, встряхнула пару раз кистями, и стала повторять все движения снова и снова, пока успешно не дошла до последнего символа. Седьмая часть заклинания успешно легла на поверхность зеркала, и от радости Эви даже хлопнула в ладоши. Она не ожидала, что справиться без чьей-либо помощи, но зачарованное зеркало доказывало ей обратное. Только вот внимание ее сместилось на ее руки: по обеим кистям теперь пробегали темные фиолетовые линии, словно трещины, расползавшиеся от пальцев к запястью. Рисунок не похож на обычные чармы – линии были словно глубоко под ее кожей, подсвечиваясь изнутри. Еще пару секунд она рассматривала эти блестящие линии, пока они окончательно не растворились. Решив разобраться с этим позже, она вернулась к зеркалу. Согласно указаниям, теперь ее отражение должно было быть на поверхности его зеркала, а все, что произносила она, слышал бы и Тони. Если бы на нем не было этих дурацких наушников. Эви с минуту пыталась его окрикнуть и уже стала сомневаться в успехе своего магического эксперимента, когда вспомнила о том, как обычно все здесь зовут занятого Йена. Создавать яркие вспышки было одним из базовых навыков для поступающих в колледж – один простой символ, очерченный в голове, и провести пару линий пальцами в воздухе. Свет резко озарил все пространство кухни с силой прожектора с профессиональных выступлений. Это представление быстро привлекло внимание Тони: яркий свет из зеркала, должно быть, полностью осветило и его комнату, перепугав не на шутку. Парень уже снял наушники, а Эви взяла зеркало в руки, чтобы улучшить обзор для обоих. А затем стала наблюдать за реакцией брата, который явно сомневался в своей адекватности. Тони смотрел прямо на нее сквозь отражение, с округлившимися от удивления глазами, подчеркнутыми темными мешками. Он пару раз моргнул, потер глаза, отвернулся а затем вернул взгляд обратно, снова отводя голову. — Это что, я совсем поехал? – спросил он сам себя. И Эви решила, что это время вступить в разговор. — Да не совсем. И этим самым она заставила брата подпрыгнуть на месте. — ЭТО СЕЙСАС ЧТО БЫЛО? – он принялся оглядываться по сторонам в поисках источника звука, хотя до этого и видел сестру перед собой. — В зеркале я, - специально безэмоционально отвечала она, - Поверни свою голову сюда. Тони наконец перестал вертеть головой по сторонам и решил приблизиться к своему зеркалу, встав с кровати и усаживаясь на ковер, каждое его движение напряженное. — И как ты это объяснишь? – пытался произнести он спокойно, но выходило что-то на грани с нервным срывом, - Хотя, как я это объясню? ЧТО ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ. Эви так и хотелось рассмеяться, потому что видеть брата в таком глубоком замешательстве ей было впервой. Но она все же беспокоилась о его чувствах, поэтому решила начать с разъяснений: — Я волшебница. В ответ Тони лишь усиленно заморгал. — Я в бреду. — Нет, ты разговариваешь с сестрой через зачарованное зеркало. — Еще хуже, - парень снова начал тереть глаза руками, убеждаясь в реальности происходящего, - Эвс, что это такое? И она принялась за рассказ, в подробностях описывая свой путь от того разговора, когда Тони настаивал на побеге, до настоящего момента, как она уже две недели находилась в доме у незнакомцев. Парень ее ни разу не перебил, правда взгляд его нельзя было назвать беспечным: он то мотал головой, то вскидывал брови от удивления. Под конец, он произнес: — Так вот, куда девались все вещи. А я всегда знал, что ты странная, - звучал он убежденно, хотя Эви и не думала, что тот быстро ей поверит, — Домой, как я понимаю, ты не собираешься? В ответ она покачала головой. — Колледж начнется через две недели, а я пока не могу выехать отсюда. — И правильно. — Ты как-то спокойно воспринимаешь эти новости. — Эвс, - вздохнул он, - Ты впервые меня послушалась. Конечно, твое письмо о крутом заграничном колледже было чересчур подозрительным, я даже о нем рассказал родителям, на случай, если тебя похитили. Но их реакция… они обвиняют меня в том, что ты сорвала их планы. Ты знала, что канадская группа заплатила им аванс за твой перевод? — Они сделали что? – новость была неожиданной для девушки, хотя сейчас, обдумывая все, включая ту сцену в гостиной, которой она стала свидетелем полчаса назад, это казалось очевидными. — И теперь ты рассказываешь мне о каком-то магическом мире, где тебе, на мой взгляд, самое место. Знаешь, не трудно поверить, что ты – волшебница. Помнишь, как тебя называли фанаты? — Фея на льду. — Отвратительно, да? – брат рассмеялся, запрокидывая голову назад. Как же она скучала по этой улыбке, - Видишь, даже они разглядели в тебе, что ты способна на большее. — Мне кажется, там было по-другому. — Брату виднее, - перебил ее он, - И что теперь? Будешь появляться в моем зеркале каждый день? — На это ушло слишком много усилий, - призналась девушка, - Но есть здесь такие специальные штуки для связи… Я попробую достать как-нибудь одну такую и отправить тебе. Что насчет твоей жизни? — Моей жизни? — Каждый день я думаю о том, как плохо поступила, бросив тебя одного на сражении с родителями. — Да брось ты, кто из нас мелочь, а кто – супер старший брат? А? Я выкручусь. Главное, чтобы ты занималась тем, чем хочешь. И не забывала про меня. Господи, я разговариваю с зеркалом. Это не сон? Эви подавила смешок. — Могу для убедительности фокус показать. — А давай. Эви быстро устроила ему демонстрацию своих талантов – все те небольшие заклинания, которые она успела вызубрить, сложились в одно большое представление. Поставив зеркало на подоконник, она стала выводить в воздухе разные символы, заклинания – то вызывая разноцветные вспышки, то удерживая предметы в воздухе. Тони переодически хлопал, радостно восклицал и добавлял: — А меня в волшебники не возьмут? — Говорят, ты слишком старый. — Ай, по больному. Душа Эви радовалась этому воссоединению – брат все еще был самым дорогим ей человеком, и она не могла так просто вычеркнуть его из своей жизни. Что касалось родителей – чтобы простить их, захотеть увидеть и объясниться, ей требовалось время. Пока что, она не была готова столкнуться с ними. Брат пришел к тому, что он выбьет комнату в общежитии своего университета и съедет из дома. Про Эви же, он продолжит настаивать на ее нахождении в заграничном колледже – девушка решила прислать ему пару поддельных документов на дом, вместе с зеркалом-коммуникатором. — И кто за это все заплатит? – продолжил Тони. — Ой, ты еще не знаешь о главном приколе – мне, как студенту из простого мира, дали стипендию, представляешь? Так что, на следующей неделе я поеду вместе с остальными ребятами закупать все к учебе. Ни малейшего понятия не имею, что там нужно закупать, но разберусь. — Вы посмотрите на нее, поступает в колледж, вся такая взрослая! — Прекрати, - протянула она. Если бы брат был рядом, она бы его стукнула, - Давно мы так не разговаривали. — Учитывая, что до побега ты превратилась в бездумное зомби, которое только и умело, что срывать злость на милом брате, то да. Давненько. Тебя в этой семейке хорошенько так оживили. Но тебе пора спать. — Тебе тоже. — Эй, я взрослый и у меня каникулы. — Я тоже своего рода взрослая. — Не хочу ничего слышать. Быстро спать, мелочь. Стой… а как сбросить вызов с зеркала? Если бы Эви только знала.