От судьбы не убежишь, Поттер!

      В полной тишине, нарушаемой только звоном колокольчиков в бороде, дедушка прошел к койке Гарри и встал перед ним. – Здравствуй, Гарри, – добродушно сказал старик, излучающий энергию, несвойственную человеку его возраста. – Здравствуйте, – слегка кивнул Гарри. – Вы из органов опеки? – Нет, мальчик мой. Меня зовут Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, – с улыбкой произнес он, ожидая реакции мальчика. – Волшебства? Но ведь это сказки, сэр, – неуверенно сказал Гарри и почему то смутился. – Ты волшебник, Гарри. Такой же, как твои родители. И я волшебник, и должен был бы пригласить тебя в школу, где учатся такие же дети, как и ты. Они учатся колдовать и творить магию, жить в мире волшебства, – директор непонятной школы на секунду остановился, переводя дыхание. Этой заминки хватило, чтобы Гарри быстро спросил. – Должны были? – он заметил это уточнение в речи старика. Тот по доброму усмехнулся. – У тебя очень цепкий слух, Гарри. И соображаешь ты необычайно быстро для своего возраста. Да, наша встреча должна была случиться лишь через несколько лет, когда тебе исполнилось бы тринадцать. Именно в этом возрасте и поступают в нашу школу. А сейчас мы с тобой встретились, потому что беспокоились за тебя. Доктор Рейч уже рассказал нам, что с тобой случилось, но мы бы хотели самостоятельно проверить. Вы не против? – директор спросил одновременно у двоих. Гарри смотрел на своего доктора, и когда, спустя несколько секунд, тот согласился, Гарри неуверенно кивнул. – Замечательно, – улыбнулся директор. В палату зашла взрослая женщина в белом халате. Тёмно-коричневые волосы были заплетены в тугую шишку на затылке, лёгкие морщины покрывали все лицо, в особенности лоб, но глаза были живые и сразу, как только женщина переступила через порог, впились в Гарри. – Это Поппи Помфри, Гарри, школьный колдомедик. Она профессионал своего дела и сможет подробно обследовать тебя, – Дамблдор отошёл в сторону, уступая место женщине. – Здравствуйте, мистер Поттер. Сейчас я достану палочку и наложу на вас несколько диагностический чар, чтобы проверить ваше состояние. Не пугайтесь, иначе мне будет не понятно, как ведёт себя ваше сердце, – спокойно проговорила колдомедик, доставая волшебную палочку из кармана на халате. Выждав секунду, пока Гарри с удивлением смотрел на дерево в руках взрослой женщины, она несколько раз взмахнула палочкой. Вокруг мальчика закружились искры, отсвечивая спокойным зелено-желтым светом, в то время как Гарри вжался в кровать, провожая взглядом искры, пролетевшие ближе всего к лицу мальчика. Колдомедик удовлетворённо кивнула, продолжая то взмахивать палочкой, то водить ей над Гарри, а пару раз совсем не больно ткнула его в центр груди. – Очень странно, Альбус. Доктор Рейч сказал, что мистер Поттер не способен ходить, хотя его тело абсолютно здорово. Моя проверка полностью подтвердила заключения маггловской медицины, но дополнительной информации не дала, – мадам Помфри немного растерянно посмотрела на директора, потом перевела взгляд обратно на Гарри. – Мистер Поттер, вы действительно не чувствуете свои ноги? Гарри еле удержался от того, чтобы закатить глаза. За тот неполный месяц, что он был здесь, эта проверка была самой... надоедливой. Особенно в первые дни после того, как он пришел в себя: множество лиц, взрослых и молодых, сочувствующих и сосредоточенных, деловито задавали вопросы, просили напрячь мышцы, стучали по коленям. Один излишне вредный и подозрительный мужчина, представившийся как какой-то там профессор и доктор наук неожиданно ущипнул его, думая, что Гарри врёт. После этого доктор Рейч очень быстро выпроводил мужчину, и стал намного подозрительнее ко всем приходящим. Да и приходящих стало меньше. Гарри ничего не оставалось, как вздохнуть и ответить как и десятки раз до этого. – Нет, мэм, не чувствую. Могу поворачивать спину, напрягать пресс, но вот все, что чуть выше копчика и вниз как будто не существует. Я чувствую, как мышцы спины тянутся, когда я двигаюсь, но я не чувствую, где они там заканчиваются. Как будто постепенно уходят в пустоту. Мадам Помфри слушала подробный рассказ об ощущениях мальчика с задумчивым выражением лица. В конце грустно улыбнулась: – Я не первая, кто это спрашивает? – Гарри кивнул. Этот ответ был уже заучен, так часто он это повторял. – И тебе уже не раз говорили, что твое тело абсолютно здорово? – ещё один кивок. – Вся нервная система, позвоночник, все мышцы – ничего не нарушено и не атрофировано, ты ничем не отличим от здорового человека. – И тем не менее, ног я не чувствую, – первый шок прошел и Гарри потихоньку начал думать над происходящим. И от этих мыслей ему не становилось радостно. Да, он получил ответ на вопрос, который его мучил всю жизнь, начиная с первых странностей и заканчивая появлением этого странного водоворота в груди. О котором никто почему-то не говорил. Но вот то, как он получил этот ответ... Они пришли. Как только стало опасно. То есть у них была возможность следить за ним? И они поняли, что жизни Гарри угрожает опасность и начали искать его. Неизвестно, почему этот поиск был такой долгий, но они нашли его. А это значит, что они знали и о всем остальном происходящем с мальчиком. Но ничего не сделали! Только когда над мальчиком нависла смертельная опасность, они зашевелились. Гарри это отчётливо ощущал. Он действительно прошел по краю, одной ногой заступив за черту, за которой лишь тьма, холод и одинокая фигура в балахоне. – Гарри? Что-то случилось? – Дамблдор заметил изменение в лице мальчика. На него посмотрели пронзительные зелёные глаза, в которых отражалось непонимание, вопрос и обида. И лишь один вопрос, которого директор боялся: – Почему вы пришли только сейчас? – тихо спросил Гарри. Доктор Рейч выжидающе посмотрел на директора школы, в которую так мечтал попасть в детстве. Но он не знал, что значит этот вопрос. Он не знал, что Гарри было важно знать, почему они не пришли раньше. Почему они не приходили тогда, когда его держали в чулане, когда били и гоняли толпой, когда морили голодом или заставляли работать под палящим солнцем. Он не знал, что было с его пациентом, но ждал ответа не меньше. – Чары, которые предупредили нас о твоём состоянии оборвались. Возможно, когда с тобой случился этот несчастный случай, произошел мощнейший магический выброс, который и смел наши заклинания с тебя. – То есть, вы следили за мной? И знали, что со мной происходит? – уточнил Гарри, в то время как его глаза постепенно темнели. Сейчас они вгоняли людей в холод, напоминая такую страшную для каждого мага, пережившего Первую Магическую Войну, вспышку смертельного проклятия. Директор тихо вздохнул. Этого было не избежать, конечно, у мальчика должны были возникнуть вопросы, и все же, Альбус надеялся, что в таком возрасте они будут просты, но вот выжидающий взгляд двух таких знакомых до боли глаз говорил о том, что их обладатель ждёт ответ. И этот ответ должен быть достаточно полным, чтобы удовлетворить его. Самое ужасное то, что он заслуживал этого. Альбус смотрел в эти глаза и видел Лили, удивительную, прекрасную ведьму, добрую и отзывчивую. Она много времени в последние свои годы уделяла трансфигурации под руководством директора. Вслед за этими глазами вспоминался шумный темноволосый юноша в круглых очках, и становилось совсем тоскливо. Директор вынырнул из своих мыслей для того, чтобы снова оказаться под взглядом внимательных зелёных глаз. – Гарри, прости меня, старика. Когда ты был маленький... нет, ты ещё слишком мал, чтобы тебе рассказывать об этом, – Дамблдор грустно посмотрел на ребенка перед ним. Он ещё слишком мал, чтобы знать, что с ним случилось, слишком юн для этой ноши... – Мистер Дамблдор, для чего Гарри "слишком мал"? – твердо произнес доктор Рейч. Дамблдор замялся. Как ответить так, чтобы и огородить мальчика от лишних переживаний, но и при этом не убить возможное доверие с его стороны? А ведь сейчас оно важно как никогда. Состояние Гарри не известно и если мальчик будет видеть в директоре и других профессорах врагов, то помочь ему будет сложно. Да и Силоворот все ещё не утих, что не добавляло оптимизма. Последний раз директор видел колбу с сине-красным туманом спокойной лишь когда ему доставили ее знакомые из Греции и пару лет после. Ближе к 70-ым песок в ней начал подыматься и вовсю закрутился к началу Первой Магической Войны, просев после смерти Волдеморта и вновь начав набирать обороты постепенно, год за годом, резко взметнувшись в тот вечер, когда пострадал Гарри. Рейч по заминке директора начал догадываться, а потому заговорил быстрее него. – Гарри, ты действительно необычный ребенок. У тебя нет родителей... – Тетя говорила, что они погибли в автокатастрофе, – вставил Гарри. Рейч нахмурился, повернувшись к Дамблдору. – Это вы распорядились о подобной версии? Это бесчеловечно! Его родители погибли от рук Того-кого-нельзя-называть, а их сын даже не знает об этом! – увлекшись, доктор взмахнул рукой. – Они сражались с темными магами, Гарри, одни из немногих, кто действительно что-то делал, а не забился в угол, а их сын считает, что они умерли в аварии! Гарри, – Рейч повернулся к мальчику так резко, что тот вздрогнул. – Я сквиб – ребенок, рождённый в семье волшебников, но без каких-либо магических способностей. И я могу тебе рассказать то, что не хочет говорить директор. – Дагмонд, я не уверен, что это хорошая идея. Мальчику нужен покой, а эта информация не добавит ему счастья, – начал Дамблдор, но был прерван доктором. – Гарри достаточно взрослый для этого, тем более, что он должен был знать это с самого рождения! – медленно проговорил Рейч. – Что я должен был знать? – не выдержал мальчик. – Твои родители, Гарри, погибли от рук очень сильного и темного волшебника шесть лет назад в ночь на Хеллоуин. Темный Лорд зачем-то пришел к вам домой и расправился с твоими родителями. Потом он захотел убить и тебя... – Доктор Рейч, – мадам Помфри подала голос впервые за спор доктора и директора. Дагмонд даже не заметил этого. – Но не смог, – закончил он. Гарри слушал, распахнув глаза и пытаясь осознать услышанное. – Но почему? – наконец задал он самый необычный и креативный вопрос. Ответил уже Дамблдор: – Именно в этом и дело. Никто не знает. Могущественный Лорд Волдеморт, – на этом моменте Рейч и мадам Помфри вздрогнули. – пришел в твой дом, хладнокровно убил твоих родителей, но попытавшись убить тебя – развоплотился. Посланное в тебя смертельное проклятие отразилось обратно и убило темного мага. А у тебя остался лишь шрам. Дамблдору даже не нужно было уточнять о чем он, Гарри и так знал, о каком шраме идёт речь – он слегка отодвинул отросшую челку со лба, приоткрыв небольшой шрам в виде молнии. Директор кивнул. – Ты знаменит, Гарри. Если Темный Лорд возжелал кого-то убить, то несчастные никогда не выживали, а ты не только выжил, но и смог убить самого страшного волшебника последнего столетия в годовалом возрасте! – продолжал рассказывать Рейч. – Тебя назвали "Мальчик, который выжил", ведь ты единственный в истории, кто пережил смертельное проклятие. – Но это не означало, что на тот момент опасность миновала. Ты оказался у своей тети для твоей же защиты, – Дамблдор поспешил внести ясность и успокоить Гарри после этой фразы. Кому как, но мальчику его место жительства не казалось таким уж безопасным. – Мы не знали, как поведут себя его ближайшие сторонники и поэтому спрятали тебя там, где никто не догадается тебя искать – в заурядном городе в семье самых обычных магглов. – Ради безопасности? – Гарри устал, его голова пухла от информации, и резкие слова сами собой вырвались. Впрочем, для удивления или смущения этому сил уже не оставалось. – У меня были основания полагать, что твои родители могли каким-то образом защитить тебя. Разбираться в чужом колдовстве над годовалым ребенком, который только что чудесным образом пережил смертельное проклятие было опасно, неизвестны были последствия и присутствовал риск сделать что-то необратимое. Один мой хороший друг рассказал о том, что твоя мама много времени посвящала различным ритуалам в попытках найти защиту для своей семьи. Если она действительно что-то смогла сделать, то близость кровных родственников могла бы продолжить поддерживать чары... Дамблдор остановился и понимающе улыбнулся. Гарри спал. До последнего момента он пытался улавливать информацию, но ее сложность, события и впечатления последнего часа, а так же объективно слабый организм не позволили долго бодрствовать. – Вам придется все это рассказать Гарри, директор, – Рейч подошёл к койке мальчика и провел по худой руке Гарри. – Это нужно было сделать раньше. И нужно сделать сейчас. Вы ведь его заберёте? – Да, в больнице Святого Мунго будет возможность провести больше анализов, быть может, мы сможем понять, что с ним случилось... – Нет, мистер Дамблдор, вы не поняли. Вы его заберёте у тех магглов? Он узнал про волшебный мир и мне кажется, чувствует свою магию. В палате ее концентрация чуть сильнее, чем в остальной части больнице. Я сквиб и ощущаю даже незначительное изменение в магии. Дамблдор несколько секунд смотрел на мальчика. Все должно было пойти не так. Он должен был вырасти в любящей семье, быть здоровым мальчиком, а его тетя в какой-то момент рассказала бы ему правду о его родителях. Там бы пришла профессор Макгонагалл и вручила письмо из Хогвартса. А сейчас... Дамблдор тяжело вздохнул. Со стороны он постарел лет на десять. Его вера в лучшее в людях вновь привела его к ошибке. Он подвёл чету Поттеров и продолжает подводить. Северус был достаточно любезен, чтобы в красках рассказать о том, что узнал из разума Дурслей. Ничего хорошего там не было. Дамблдор не собирался в ближайшее время идти дальше, но он не хотел бы, чтобы Там его встретили расстроенные и злые Поттеры. Что-то решив для себя Дамблдор вновь посмотрел на спящего мальчика. Сейчас он выглядит как обычный ребенок, разве что слегка бледный и худой. Жестокость детей настолько непредсказуема... – Да, мы его заберём, – директор твердо, без улыбки в глазах, посмотрел на доктора. Он ещё до конца не представлял, какие последствия принесет это решение, но сердце или магия, или вообще все вместе твердили, что это правильный выбор. За сердцем Альбус следовал редко, пусть и всегда наставлял своих последователей на этот путь. Пропустив мадам Помфри, директор вместе с доктором Рейч вышли из палаты и Дамблдор позволил себе короткий грустный вздох. Сейчас начнется процедура выписки, понадобятся документы... Эх, как хотелось в такие момент использовать палочку.