От судьбы не убежишь, Поттер!

      Гарри читал. Устроившись в своей комнате в огромном замке Хогвартс, он редко выходил из нее. Да, на это безусловно была веская причина - Гарри Поттер был инвалидом и не мог передвигаться на своих ногах, но в то же время профессора в Хогвартсе создали максимально благоприятные условия для мальчика. Чего только стоит волшебная кресло-каталка, которую на пару зачаровывали директор Дамблдор и профессор Флитвик. Благодаря магии можно было игнорировать некоторые законы физики и сделать ее более удобной, абсолютно невосприимчивой к неровностям, мягкой, теплой, когда нужно, и холодной, когда того требуют обстоятельства. Гарри провел пальцем по рунам, нарисованным на правом подлокотнике. Именно увидев эти символы он загорелся интересом к заклинаниям и рунам. Мальчик управлял своим креслом водя пальцем по подлокотнику, который специально для этого был расширен на конце, ощущая лёгкое покалывание в кончике пальца, когда магия проходила сквозь кожу и передавалась рунам. Мальчик не был стиснен в передвижении настолько, насколько это возможно в огромном замке. И все же, он предпочитал не выходить из комнаты. До этого всегда интересная книга по теории чар сейчас ни в какую не поддавалась. Страница перечитывалась уже третий раз, но внимание всегда постепенно переключалось на окно, в которое светило мягкое зимнее солнце. С высоты башни, в которой была его комната рядом с гостиной Когтевран, был виден двор. Мальчику все время казалось, что он слышит детский смех и довольные крики, а воображение само рисовало картинки снежных баталий, детей, которые торопятся лепить снежки, старшекурсников, которые взмахом палочки отправляют огромные сугробы в толпу ребят. Раздражённо мотнув головой, Гарри вновь попробовал вникнуть в написанное. Вставка из трактата одного древнего индийского волшебника, была очень интересной. Маг древности рассуждал о элементарных изменениях заклинаний. Те самые основы, которые должен знать каждый маг и, изучая новые заклинания, пробовать с их помощью видоизменять чары. Увидев ссылку на его работы в другой книге, Гарри буквально загорелся возможностью прочитать об этом, но достать книгу, где приводился полный текст оказалось не так просто. В библиотеке ее не было, и экземпляр мальчику одолжил профессор Флитвик, обрадованный интересом ещё даже не студента к такому важному аспекту магии, как элементарные взаимодействия. Но сейчас смысл написанного неотвратимо ускользал от Гарри. Интересная тема становилась заурядной, нестандартные рассуждения - скучными, а описания излишне дотошными. Через десяток минут Гарри обнаружил себя все чаще поглядывающим на окно и снег за ним. Ещё сильнее разозлившись, он махнул рукой и шторы с силой задернулись, создавая в комнате лёгкий полумрак. Через секунду зажглись люстра и лампы, а мимо стен поплыло несколько свечей. Без отвлекающего фактора чтение пошло лучше, но грусть, накапливающаяся где-то внутри мальчика, стала ещё тяжелее. Гарри Поттер жил в Хогвартсе с той самой встречи с директором в маггловской больнице. За это время он узнал многое. К примеру то, что Альбус Дамблдор теперь является его опекуном, а это значит, что больше никаких Дурслей в его жизни не будет. Или то, что он полукровка, и у его семьи есть деньги и сейфы. Правда, попасть туда можно будет только в 12 лет, когда Гарри поедет в Хогвартс на учебу. Вернее, в его необычной ситуации, просто дождаться двенадцатилетия, которое случится буквально через пол года. Не так долго, учитывая, что он здесь с ноября. В этом году на Рождественские каникулы в Хогвартсе осталось удивительно много детей. Гарри с ними почти не пересекался – еду доставляли домовики прямо в комнату, одна из дверей вела в полноценную душевую с ванной, где можно было спокойно лежать, и прочими удобствами. А так же была небольшая диковинка для Хогвартса – камин, подключенный к дымолетной сети. Такие стояли только в кабинетах профессоров и директора. Последний лично его подключил – буквально, взмахнув своей палочкой над ним – и из комнаты были доступны перемещения во все остальные камины Хогвартса, соединённые в одну сеть. Для мальчика, с его проблемой, такая возможность попасть, к примеру, в подземелья через кабинет декана Слизерина, а не медленно тащиться по коридорам из башни, была бесценна. И пусть те же чары на коляске превращали лестницы из непроходимой преграды в простую прогулку, передвижения Гарри были все же значительно медленнее, чем всех остальных учеников. Да и быстро среагировать на изменение направления лестницы он не мог – если уж заехал на ступеньки, то приходилось ждать, пока она хоть где-то остановится, зависнув в середине пролета. Поэтому так и получилось, что за несколько месяцев в замке его видели лишь пару раз. Конечно, весь Хогвартс уже знал, что где-то в его стенах есть мальчик в инвалидной коляске, а ещё более смелые версии твердили, что этот мальчик никто иной, как Гарри Поттер! Впрочем, даже в первую сплетню верили далеко не все. Книга была оставлена на столе, в то время как мальчик подъехал к своей кровати. Немного навалившись на один бок, он оттолкнулся руками и плавно поплыл по воздуху, словно в невесомости. – Черт, – покалывания по всему телу резко прекратились и Гарри упал на кровать, оставив стопы свешиваться с края. Буквально секунда свободных ощущений, сравнимых с полетом, немного вернула настроение Гарри к нормальному. С момента той трагедии, ум мальчика все чаще занимала не земля, а воздух. Он смотрел на птиц из окна, наблюдал за играющими в квиддич студентами, зачитывал книги, описывающие способы полета и хотел повторить что-то из этого. Но пока что это было решительно невозможно. Контроль над Гарри был постоянным, но он не был глупым и понимал, что без него никуда. У Гарри даже волшебной палочки ещё не было, поэтому сейчас он зависим от всех, кто находится рядом. Долго лежать на кровати у него не получилось. Через пару минут Гарри задремал. – У каждого мага свой уникальный магический след, мы называем его печатью. И твоя печать надломлена – это следствие слияния с магией, которая "запомнила" твое тело в поврежденном состоянии. Голос Дамблдора доносился как будто издалека. Перед глазами то появлялся холодный ноябрьский Запретный лес, то исчезал. Дамблдор шел сзади и катил коляску, но почему-то его голос постоянно менял направление. – Твое тело стало своего рода формой для магии, которую она приняла, когда сливалась с тобой, – голос резко ушел влево и Гарри дёрнулся от неожиданности. – И в этой форме был изъян, который теперь изменить невозможно. Между стволами деревьев стали мелькать каменные стены и вот уже Гарри в компании директора "прогуливается" по коридорам Хогвартса. – Ты волшебник, Гарри, – голос Дамблдора стал тише. Гарри показалось или он слышал в нем лёгкий хрип? Коридор становился все уже. – А для волшебника его магическое развитие выше физического, – Дамблдор отпустил ручку коляски и хотел положить ее на плечо Гарри. В стоящем рядом доспехе мальчик увидел, как белая, костлявая рука тянется к его плечу и сделал рывок вперёд, попытавшись вывалиться из коляски. – Все хорошо, Гарри? – взволнованно спросил директор, а мальчика за плечо удержала теплая, старческая ладонь. Мысленно выдохнув, Гарри ответил: – Да, профес... Мальчик замер, повернувшись в пол оборота. Немного сверху вниз на него смотрел Дамблдор. На всегда улыбающемся лице не было очков, а провалы глаз были пусты. Лишь две красные точки прожигали насквозь мальчика. – А-а! Гарри упал из коляски и перебирая руками начал отползать от директора, который постепенно терял четкие черты и размывался, превращаясь в темную фигуру в балахоне. – Если что-то случится с твоей магией, – существо говорило голосом Дамблдора, иногда похрипывая, – то не поможет ни здоровое тело, ни медицина – НИЧЕГО. Коляска была отброшена в сторону, а Гарри вжался в холодный каменный пол. В нескольких сантиметрах от него нависала огромная тень. – Ты это можешь ощутить на себе, – острый палец, появившейся из недр тьмы руки, больно ткнул Гарри в центр грудь, вызывая уже совершенно другие воспоминания. Гарри сидел на плоском круглом камне, вокруг которого в несколько кругов были нарисованы старинные символы. В полутемной комнате, освещаемой обычным факелами по углам было холодно, пар образовывался при каждом выдохе. Мадам Помфри постучала палочкой по нескольким закорючкам и кинула щепотку чего-то серебристого в центр. Пыль не успела долететь до Гарри, вспыхнув где-то на середине и окутав его искрами, похожими на те, что были в больнице, когда волшебники впервые его встретили. Камень постепенно начал нагреваться, как и воздух в комнате и мальчик опасался, что не сможет долго просидеть на нем. Прошло около недели с момента знакомства с этими волшебниками, в течении которой Гарри часто таскали в магическую больницу святого Мунго и обследовали. Зелья, заклинания, процедуры, простенькие ритуалы – все было направлено на то, чтобы получить максимальную информацию о его организме и найти ответ на вопрос: почему здоровый ребенок не ходит? Выглядело это пусть и эффектнее, чем то, что происходило в обычной больнице, но ощущения были те же – уныние и скука. Есть то, что неизменно ни в маггловском, ни в магическом мире, и к этому определенно относится медицина. Чуда не существует, пусть и его рамки сильно сдвинуты для магов, нет таблетки от всех болезней, а одним заклинанием нельзя узнать что, где и как болит. Но небольшие продвижения были. Совсем недавно у сотрудников больницы появилась теория и вот мадам Помфри решила её проверить. Искры кружились вокруг мальчика, подлетая все ближе, пока не начали касаться тела. Кожа постепенно начала светиться, когда искры одна за другой втягивались в нее. Через минуту колдомедик уложила его прямо на каменный пол среди множества символов. Опять ткнув палочкой между ребер она замерла. Под кожей что-то начало светиться, образуя сложную паутину, пронизывающую весь организм. – Сейчас я провела небольшой ритуал, который перенасыщает твои магические каналы лёгкой энергией. Она очень быстро выходит из организма, за счёт чего и появляется этот свет – так мы проверяем целостность магии в организме волшебника, – объясняла мадам Помфри, проводя ладонью по некоторым особо крупным нитям – те вспыхивали ярче, на что она удовлетворительно кивала. В какой-то момент она замерла. – Великий Мерлин! – выдохнула мадам Помфри рассматривая ноги. – Перевернись, Гарри, пожалуйста. Мальчик послушно перевернулся. На его спине, чуть выше копчика нити взрывались в полном хаосе. В одной точке они завязывались в плотный узел настолько, что он был маленькой яркой звездой, а дальше, уходя вниз, теряли всякую структуру. Настолько резкий контраст между порядком и структурой верхней части, где каждой даже самой тоненькой нити было отведено свое место, и словно рваной сети нижней части тела, казался абсурдным и чем-то противоречивым, но нет. Магические каналы переплетались, рвались, расходились и снова сходились, запутывались в маленькие узлы и создавали огромные пустые пространства. Мадам Помфри аккуратно рассматривала свечение, боясь дотронуться и что-то быстро диктовала летающим рядом перу и пергаменту. На следующее утро Гарри услышал как открывается дверь. В его комнату вошёл Альбус Дамблдор и приветливо улыбнулся. – Здравствуйте, – немного напряжённо поздоровался Гарри. – Здравствуй, мой мальчик. Ты разве не знал, – образ директора поплыл и вот уже Гарри висит под потолком, поднятый чернотой вверх и на него снова смотрят две красные точки. – что с магией нужно быть аккуратным? Любая ошибка может перечеркнуть всю жизнь, – в этот раз голос уже совершенно не был похож на голос Дамблдора. Он насмехался, издевался и был зол. – Да, Поттер, твоя жизнь уже давно перечеркнута и я иду за тобой. Гарри почувствовал, как сзади его вновь обхватывает костяная рука и ведёт острым пальцем по горлу. – Ты здоров, но твоя магия "больна" и с этим ничего не сделать, – в ушах звенит голос Дамблдора, перекрывая смех Смерти. – Твои ноги исцелились благодаря магии, маггловская медицина здесь бы ничего не сделала. Твоя травма не предполагала исцеления и в этом проблема. Гарри резко поднялся и схватился за горло. Ничего. Пореза нет. Пододвинувшись к изголовью кровати, он оглядел комнату, всматриваясь в каждую тень. Луч света из окна отразился в металлической ручке, Гарри краем глаза увидел красноватый блик. Лёгкие сжало, Гарри оттолкнулся руками от кровати, свалившись с нее. Мощный импульс вбил дверь глубже в проем, оставив трещины по всему периметру. Поднявшись из-за кровати, Гарри посмотрел на плод своих действий. – Дела... – через минуту мальчик пришел в себя и осмотрел комнату. Во время сна он видимо сильно ворочался и последствия этого находились по всей комнате. Приоткрытая штора, распахнутая створка шкафа, упавшая на пол книга. Несколько свечей, летающих под потолком, сейчас были разбросаны по полу. Хотелось пройтись. "Или прокатиться?" – подумал Гарри и усмехнулся. – "Иронизируем, мистер Поттер? Значит здоровы." Посмотрев через кровать на коляску, которая была с противоположной стороны, Гарри грустно вздохнул. Делать нечего, он на руках пополз к коляске в обход кровати. Мягкий ковер очень помог в этом – все таки, каменный или деревянный пол Хогвартса был холодным и не предполагал, что по нему кто-то будет ползти. Дыхание немного сбилось, а щеки покраснели. Чувствовалась дрожь в руках. Физическое развитие никогда не было сильной стороной Гарри, а в после травмы он стал совсем худым и слабым. Вытянув руку, мальчик ухватился за подлокотник. Несколько рун на кресле вспыхнули синим цветом, браслет на руке мальчика ответил такой же вспышкой. Лёгкий поток воздуха подхватил мальчика и усадил в кресло. Откинувшись на спинку, Гарри тяжело выдохнул. – На третьем курсе пойду на руны. Профессор Бабблинг это просто нечто, – пробормотал Гарри, пытаясь унять дрожь в руках и восстановить дыхание. Откинувшись на спинку, мальчик почувствовал как что-то невидимое подхватило его, не позволяя завалиться на бок. Несмотря на месяц использования кресла, расслабиться все ещё было сложно, мозг чувствовал, что ему доступно лишь небольшое пространство и не мог позволить расслабить спину и шею, чтобы не свалиться. Тем не менее, постепенно привычка изменялась и Гарри чувствовал себя в коляске более чем удобно. И, что самое главное, не рисковал получить кривой позвоночник через год езды в кресле. Магия решала огромное количество проблем. Мазнув пальцем по подлокотнику, мальчик поехал к двери. Теперь он мог ближе рассмотреть последствия своего испуга. Ручки не было совсем – на ее месте отражала свет множеством поломанных поверхностей вмятая железная клякса, петли либо выбиты с мясом, либо разорваны в креплении. Дверь держалась лишь благодаря своей массивности и толстому проёму, плотно прилегающему к дереву. – Кажется, я слегка перестарался... – Гарри провел пальцем по тому, что раньше было ручкой. Лёгкий скрежет и дверь падает наружу, поднимая облако пыли. Подпрыгнув, насколько возможно в его состоянии, в кресле Гарри замер, чтобы через секунду выдать весь свой небольшой нецензурный запас, полученный за одиннадцать лет жизни. – ...Великий Мерлин, – закончил Гарри подслушанной у мадам Помфри фразой. – Значит пойду гулять, – пожал плечами мальчик и направил коляску вперёд. Прямо перед толстой дверью, лежащей на камне, коляска немного поднялась в воздух, спокойно заехав на "неровность". Точно так же незаметно спустилась вниз. Коридоры замка тоскливо пустовали и лишь редкие доспехи, которые не всегда успевали замереть до прихода мальчика в бесшумной коляске, создавали некоторую атмосферу псевдо-жизни в замке. Где-то вдали можно было услышать крики Пивза, школьного полтергейста, который вновь занимался любимым делом – раздражал школьников и преподавателей своим существованием. За весь путь мальчику не встретилось ни одного живого человека – право же, не считать за живых людей персонажей картин, которые кто не обращал внимания на мальчишку, кто бросал короткий взгляд и возвращался к своим делами. Даже не удивительно, что на коляску никто не обращал внимания – Гарри Поттер находился в самой настоящей школе волшебства, где каждый имеет свои странности, и герои картин за свое время насмотрелись и более необычных вещей. Погруженный в мысли, которые наконец, к большой радости Гарри, свернули обратно на заклинания, мальчик оказался резко выдернут из них остановкой коляски. Вцепившись в подлокотники мальчик удержал себя, чтобы не выпасть вперед. Опустив взгляд вниз, волосы на голове мальчикам встали дыбом – Гарри увидел глубокий обрыв и внизу коридор первого этажа. Надо же, он и не заметил, как спустился из башни Рейвенкло. Подняв наверх, мальчик проводил взглядом отодвигающуюся лестницу. – Вот не могла ещё подождать? Камень, блин, разумный, – Гарри развернулся, собираясь пойти обратно. У ближайшего поворота до мальчика долетел собачий лай. Повернув в сторону звуков, Гарри поехал, прислушиваясь. Ещё раз, но уже ближе. Новый поворот. Одновременная волна собачьего воя, рычания и лая оглушила мальчика. Пока он приходил в себя, заметил ещё один звук – топот тяжёлых ног. "Наверное, если лай слышен через весь замок, то не стоит идти в его сторону? Из соображений..." – мысль мальчика была прервана вылетевшим из-за угла человеком. Коляска чудом устояла, слегка завалившись назад, несколько рун засветилось, стабилизируя положение, в то время как внезапно появившийся парень сидел на полу. Тряхнув рыжей головой, парень вскочил и уставился на Гарри. – Ты кто? – только и смог спросить студент. Новый лай не дал ответить Гарри, напомнив обоим об опасности. Развернув коляску Гарри, студент побежал вперёд, толкая мальчика. – Я сам могу, – Гарри снова провел пальцем по подлокотнику, зацепив ещё несколько рун и коляска начала ехать чуть быстрее, чем ее толкал рыжий. – Ого, – рыжий отпустил ручки и побежал рядом. Несколько поворотов и они вновь оказываются у обрыва, где отсутствовала лестница. – Мы ведь по другой дороге шли? – удивился Гарри, уже собираясь развернуться обратно. – Это третий этаж. Здесь все пути ведут либо выше, либо на эту лестницу, – объяснил рыжий, поглядывая на лестницу, которая так и не определилась, где ей хочется быть. – Какого хрена Хагрид притащил в Хогвартс эту зверюгу?! – Хагрид? – Гарри уставился на рыжего. Мальчику вспомнился разговор директора и лестничного о чем то, что планируется на третьем этаже, что Дамблдору нужна помощь Хагрида и он общал привезти... – Цербер, – выдохнул Гарри, когда из-за поворота показались три головы, а за ними огромное тело. Увидев преследуемых, змеиный хвост трехголовой собаки задергался из стороны в сторону. Гарри поймал за руку рыжего, который собирался попытаться проскачить мимо собаки. – Не стоит, – тихо произнес мальчик. Рыжий круглыми глазами уставился на мальчика. – Повторяй. – Jingle bells, jingle bells, – начал петь Гарри. Рыжий открыл рот в немом вопросе, но увидев, как цербер прикрыл глаза, а левая голова сладко зевнула, подхватил песню. Гарри медленно двинулся по стенке мимо пса, продолжая петь, а рыжий следом. Когда двое практически поравнялись с собакой, из-за поворота выбежал лесничий, густым басов выкрикивая имя своего питомца: – Пушо-ок! – Хагрид завернул за поворот и замер. На него уставились две пары глаз, готовые проклясть на месте, а через пару секунд ещё шесть жёлтых точек внимательно разглядывали уже детей. – Пушок, нельзя! Они дети, Пушок, это свои! – Хагрид загородил собой ребят и протянул руку к центральной морде цербера. Одна из голов жалобно проскулила, в то время как ещё одна смотрела на лесничего, а третья провожала немигающим взглядом медленно двигающихся назад Гарри и рыжего. Скрывшись за поворотом, они на полной скорости пустились наутёк, как можно дальше от лесничего и его любимой твари. Через пару минут они остановились и несколько секунд смотрели друг на друга, прежде чем коридор заполнился смехом. – Ты как его вообще подцепил? – немного успокоившись, спросил Гарри. – Я с братом был, мы Хагрида увидели и решили последить за ним. А он с этой огромной собакой! Этот одну голову повернул, принюхался, дёрнулся, мы палочки выронили от испуга. Джордж дёрнулся, а я от страха замер. И пёс за нами помчался, а Хагрид с криком за ним. Брата моего он за шиворот выдернул, а вот мне пришлось удирать. Ну и вот, я тут, – развел руками рыжий. – Я кстати Фред. Рыжий протянул руку. – Гарри, – мальчик пожал протянутую руку, мысленно радуясь, что рыжий не назвал фамилию. Смех продлевает жизнь и видимо Гарри будет жить вечно, потому что воспоминания от прочтения книг с упоминанием Гарри Поттера, все ещё ходили за мальчиком по пятам, вызывая истерический смех. Такого напридумывать в книгах – Гарри сомневался, что это заслуга только лишь богатого воображения. – А ты откуда? Я тебя раньше не видел в замке. – Недавно здесь появился. М-м... – Гарри задумался. – Меня привез директор Дамблдор и теперь я, можно сказать, здесь живу. – А как ты... – Фред замялся, не зная, как спросить и лишь взглядом указал на коляску. Гарри мотнул головой, как бы говоря, что не хочет говорить об этом. – Коляска не обычная, зачарованная, – Гарри прокрутился на месте. – Очень удобная вещь. Профессора постарались, чтобы я не чувствовал себя ущербно в замке. Гарри грустно улыбнулся. – Н-да, – Фреду стало немного неловко от его любопытства. Попытавшись это скрыть, он улыбнулся и перевел тему: – А я из Гриффиндора. Тебе сколько, лет десять? – Одиннадцать, – поправил Гарри. – В следующем году будешь поступать? Ты же маг? – вдруг решил уточнить Фред. – Маг. – А почему без палочки? – Дак я не студент. – Но ведь уже в Хогвартсе, – возразил рыжий. – Рано ещё. Не просто так же в Хогвартс в двенадцать поступают. И палочку даже в чистокровных семьях дети получают если не в этом же возрасте, то буквально на год раньше. – И в чем же причина? – Где ближайший кабинет кого-то из профессоров? – вместо ответа спросил Гарри. Он устал и возвращаться своих ходом до комнаты не хотелось. – Мы на первом этаже Восточного крыла, рядом должен быть кабинет профессора Спраут. Хотя ты ее вряд-ли найдешь там, в основном она в другом кабинете, который находится рядом с теплицами. А зачем тебе? – Фред был горазд поболтать, а потому очень легко переключился на другую тему, если не забыв о вопросе, то отодвинув на задний план. – Ты же не думаешь, что я сам пойду в свою комнату? – улыбнулся Гарри. – Она в башне Рейвенко. Гарри опередил вопрос собеседника. – Покажешь? – Фред кивнул и пошел, стараясь слишком сильно не вырываться вперёд. – А на счёт того вопроса: палочку волшебник получается с началом обучения потому, что к двенадцати годам все, за очень редкими исключениями, маги достигают более менее устойчивого ядра, это раз, и способны пропускать через себя магию, достаточную для простейших заклинаний, это два. Обучение для всех стандартно, а вот палочку в семьях, знакомых с магией можно получить и раньше, если организм готов к этому. – И откуда ты всё это знаешь? – покачал головой Фред. – Книги, – улыбнулся Гарри. Спустя пару минут они дошли до кабинета профессора Спраут. Короткий стук в дверь и подростки приготовились ждать ответа. – Я же говорю, нет ее здесь, – через минуту сказал Фред. – Все нормально, – Гарри не выглядит напряжённым. Ещё через минуту они услышали шаги и увидели их обладателя. – Здравствуйте, профессор МакГонагалл, – поздоровался Гарри. – Здравствуйте, профессор, – удивлённо сказал Фред. – Мистер Уизли, Гарри, – профессор легонько улыбнулась мальчику. – Решил погулять по замку? Мы кажется обсуждали, что для этого хорошо бы попросить кого-то из преподавателей. – Профессор, со мной был студент, думаю, в замке его помощи было бы более чем достаточно, – Гарри кивнул в сторону Фреда. – Он меня и привел к кабинету профессора Спраут. Профессор МакГонагалл скептически осмотрела Фреда. Шел второй год обучения близнецов Уизли в Хогвартсе, и за это время эти двое зарекомендовали себя как отъявленные проказники и нарушители спокойствия. – Хорошо, Гарри. Тебе в комнату попасть нужно? Гарри кивнул. МакГонагалл взмахнула палочкой, создавая яркого, светящегося, белого кота, который умчался сквозь стены. – Это заклинание Патронуса, – пояснила профессор. – С его помощью можно защищаться от темной магии и злых существ. Оно является единственным известным способом противостояния дементорам, а так же, с его помощью можно передавать сообщения. Через минуту к компании прилетел белый енот и голосом профессора Спраут сказал: – Конечно, Минерва, вы можете воспользоваться моим камином. МакГонагалл кивнула и потянулась к ручке дверь и вновь посмотрела на Фреда. – Мистер Уизли, вы можете идти. Больше спасибо за помощь Гарри. Скоро отбой и вам нужно успеть в общежитие, – МакГонагалл смотрела, как Фред вздохнул, кивнул и развернулся, собираясь пойти. – Ах, да, Мистер Уизли. Пять баллов Гриффиндору за помощь Гарри, – слабо улыбнулась профессор. Уже более радостный Фред побежал в гостиную своего факультета.