От судьбы не убежишь, Поттер!

      Запертая дверь кабинета профессора Спраут легко распахнулась, как только преподаватель трансфигурации коснулась ручки. – Гарри, пожалуйста, в следующий раз зови кого-то из преподавателей, если ты захочешь погулять, – все же немного упрекнула мальчика МакГонагалл. – Братья Уизли не самая лучшая компания. И как вы вообще познакомились? – Это вышло совершенно случайно, профессор. На почве общих интересов. – И каких же? – Ну... – Гарри замялся. Минерва прищурив глаза наблюдала за мальчиком. Сейчас он сильно напоминал ей Джеймса в те моменты, когда она его ловила на какой-то шалости и тот пытался придумать, как выкрутиться. – Я встретил Хагрида, когда гулял, а Фреду было просто интересно, что он делает в замке. "И ведь не соврал ни капли." – подумал Гарри. – То есть мистер Уизли следил за ним? – Я не знаю. Но в любом случае, ничего плохого он не сделал. Минерва хотела дальше продолжить расспрашивать мальчика, но они как раз подошли к камину и взяли по щепотке летучего пороха. Разговор можно было продолжить и потом. Гарри подъехал к камину: – Комната Гарри Поттера, – четко сказал он и кинул порох в огонь. Пламя вспыхнуло зелёным светом и Гарри уверено двинулся вперёд. Огонь подхватил его, утаскивая по трубам в сторону нужной комнаты. С небольшой инерцией выехав из камина в своей комнате, Гарри тряхнул головой, разбрасывая сажу. Следом за ним из камина вышла профессор МакГонагалл, привычным движением очищая себя, Гарри и следы на ковре от черной грязи. – Гарри? – МакГонагалл замерла, уставившись на выбитую дверь и беспорядок в комнате. – Точно... – вспомнил мальчик и краем глаза посмотрел на суровую МакГонагалл. – Что это такое? Магический выброс? – Очевидно, что очень некрепкие двери, – сказал Гарри, но стушевался под сердитым взглядом Минервы. – Профессор, мне опять снились кошмары, – признался Гарри через несколько секунд под тяжёлыми взглядом профессора трансфигурации. Минерва ему нравилась и он доверял ей хотя бы немного. Больше нее с мальчиком общались только профессор Флитвик, который был в восторге от ещё даже не студента, интересующегося его предметом, и Дамблдор. Старый маг стремился наладить отношения с Гарри, как будто стараясь исправить все те одиннадцать лет ада, на которые обрёк мальчика своим поступком. Рассказывал о магическом мире, показал Хогсмид, лично проверил, насколько комфортно устроился Гарри в замке. Быть может, мальчику и было приятно внимание, но он сильно сомневался, что Дамблдор сможет исправить свои ошибки. О чём недавно и сказал директору. – Гарри, мой мальчик, как тебе волшебная деревня? – спросил Дамблдор, подцепив маленькой ложечкой арахисовое мороженое, и с удовольствием отправив его в рот. Конец ноября в этом году выдался холодным, но старого директора это не волновало – он расхаживал в своей ярко-фиолетовой мантии, расшитой звёздами, и неизменно напевая себе под нос незамысловатую мелодию. Сейчас же Гарри и директор сейчас сидели в трактире Три метлы после долгой прогулки по Хогсмиду. – Это невероятно, профессор! Целая деревня и полностью из волшебников, – Альбус улыбнулся на слова юного Поттера. – Я рад, что тебе понравилось. Ученики школы могут приходить сюда почти каждые выходные, начиная с октября и по май. Именно поэтому мы здесь в будний день, мы же не хотим стоять в длинных очередях? – усмехнулся директор. – Профессор... – Гарри замялся. Ему не давало покоя настойчивое желание директора принимать участие в его жизни. Он не мог найти этому объяснение. С чего вдруг? Почему именно сейчас? Дамблдор смотрел на Гарри и чувствовал, что оживает. Перед глазами маячил Силоворот со своим проклятым туманом, а по ночами снились артефакты и поиски Темного Лорда. Дамблдору давно казалось, что Том не умер, но этому все ещё не было точного подтверждения. Недавно отправленный Квиренус Квиррел в леса Албании должен был проверить новую точку предполагаемого нахождения призрака темного волшебника. Такую же, как и десятки до нее. Впрочем, сейчас Темный Лорд это было последнее, что интересовало Альбуса. Директор чувствовал, как утекает время. И стартом к этим ощущениями послужил мальчик перед ним. Давно забытое чувство тепла, исчезнувшее вместе с умершей Арианной, осторожно проклевывалось где-то глубоко внутри. Старик вдруг четко осознал, что он может быть нужен кому-то, нужен, как нужен был сестре, которую так неосторожно потерял. Не как великий светлый волшебник, Верховный Чародей Визенгамота и даже не как участник Международной Конфедерации Магов, где готовился стать ее президентом. Он был нужен как простой человек. – ... вас не понимаю, – Дамблдор вынырнул из мыслей, пропустив начало монолога Гарри. – Если вы действительно считаете, что спустя одиннадцать лет можно просто прийти и "все исправить", то ваша вера в лучшее в людях вновь вас подводит, профессор. Как я могу считать вас надёжными людьми, если вы пришли только тогда, когда я чуть не умер? Мне сложно доверять вам, конкретно вам, директор. Я понимаю, что все остальные профессора не могли ничего сделать, поэтому вся вина за произошедшее на ваших плечах, профессор Дамблдор. Я совру, если скажу, что рядом с вами мне комфортно, пусть я и не считаю вас злом, но и другом назвать не могу. – Гарри... – Дамблдор замолчал. Возможно, старому магу лишь казалось, что он кому-то нужен...       Северус Снейп был в полнейшем шоке. Зайдя в кабинет директора после того, как напуганный домовик оказался в его комнате и начал что-то неуверенно лепетать о профессоре, странном поведении и отсутствии инструкций, зельевар уже как десять минут не мог прийти в себя. Он наблюдал за Дамблдором, со стаканом огневиски в руке и полупустой бутылкой на столе. Директор напился, а Снейп хотел использовать Обливиейт на себе, лишь бы забыть это и не вспоминать. Мерлиновы подштаники, это, черт возьми, будет сниться ему во сне! Он был очень осторожен и не знал, как отреагирует светлый маг на свидетеля его положения в лице бывшего Пожирателя смерти. Да и элементарная логика подсказывала, что нахождение в опасной близости с пьяным могущественным магом чревато... последствиями и, возможно, тяжёлыми. А Дамблдор впервые за последние десятки лет решил выпить. К сожалению, пить он не умел, как и трезво оценивать возможности своего немолодого организма. Он наконец понял, что ещё он чувствовал, когда смотрел на Гарри. Страх. – Понимаешь, Северус, – исповедь директора все время скакала с темы на тему, но вот после минутной паузы Дамблдор как будто собрал свои мысли в кучку чего-то оформленного. – Время идёт. Пять, десять, да даже двадцать лет, и меня не станет. Я не боюсь Смерти, ни в коем случае. Я не Волдеморт и не буду бежать от неизбежного. Только лишь... Не хочется уходить с пустой душой. – Пустой душой? – переспросил Снейп, приподняв одну бровь. – Да, мой мальчик. Гарри помог старческому разуму выйти из колеи погони за темным магом и осмотреться вокруг. И думаешь, что я увидел? – невесело хмыкнул директор. – Пустоту. Вся моя жизнь это борьба Света и Тьмы, добра и зла, погоня за всем плохим ради всего хорошего и это... грустно, Северус. Дамблдор сделал большой глоток, опустошив стакан. – С школьных лет и моего знакомства с Геллертом Гриндевальдом я постоянно был в поисках. В поисках лучшего мира, Всеобщего Блага, затем в поисках Геллерта, потом способов уничтожить его. Потом другие темные волшебники. По всему миру! Моя жизнь была положена на весы добра и зла, чтобы они наконец пришли в равновесие. И все из-за этого артефакта! – Дамблдор злобно покосился в сторону широкой колбы на кованых золотых ножках, что стояла на одной из полок ближайшего к директору шкафа. Снейп аккуратно достал палочку. Он не ожидал от Дамблдора вообще никаких внятных действий, поэтому уже был готов ко всему, к примеру, что будет спасать непонятный артефакт, на котором его директор захочет выместить свою злость. – Это Силоворот, Северус. Артефакт Древней Греции неизвестного происхождения. Его нашли исследователи из Америки, изучая многочисленные руины и пещеры, которые не смогли обнаружить магглы. И в одной из них они наткнулись на огромную статую древней богини с весами в одной руке и мечом в другой. У ее ног был скелет в дряхлой робе, стоящий на коленях. А в его руках это, – Дамблдор указал на ту самую колбу. – Стоило магам забрать ее, как труп осыпался в мелкую труху, а статуя заскрипела. Склеп начал разрушаться, заваливая огромный зал острыми глыбами и исследователи сбежали, прихватив с собой Силоворот. Догадываясь о его назначении, один из исследователей, лично знакомый со мной, убедил остальных отнести артефакт мне. – И что этот Силоворот, как вы выразились, делает? – Снейпу было одновременно и любопытно, и немного страшно. – Он показывает баланс сил. Всегда есть более важные и глобальные события, те, которые сильнее всего повлияют на этот мир. Именно их и отслеживает Силоворот. Как он это делает – мне не известно, лишь могу предположить, что каким-либо образом артефакт ощущает колебания в магии достаточной силы и отображает их. – Но ведь магия не имеет стороны, – возразил Снейп. – Она ни темная, ни светлая. – Но она несёт намерение, – Дамблдор пронзительным взглядом поверх очков посмотрел на Северуса. – И это намерение может быть любым. Кто знает, на что были способны маги древности, а быть может, Силоворот создали боги. Не нам отрицать их существование, – усмехнулся директор. Он немного протрезвел и уже намного яснее мог думать. Все таки, напиться магу очень сложная задач. Огневиски специально изобретено, чтобы решить эту проблему, но директору, по всей видимости, недостает концентрации определенных ингредиентов в напитке, чтобы побороть его магию. – Любой из нас мог выйти к людям древности и быть назван богом, – медленно проговорил Снейп, серьезно задумавшись. Не были ли боги обычными, пусть и невероятно сильными, магами? – Это разговор на отдельную встречу, мой мальчик. Возможно, даже с глобальным исследованием и проверкой. – Директор, вы говорили... – Снейп на секунду замолчал, собираясь с мыслями. Спрашивать было некомфортно, но и оставлять Дамблдора было опасно, он не мог допустить, чтобы его сейчас выпроводили. На второй раз Альбус не забудет запереть дверь и тогда зельевар уже никак в кабинет не попадет. И кто знает, что может случиться, оставь директора с бутылкой огневиски одного. – Вы говорили о пустоте и страхе. Как с этим связан этот мальчишка Поттер? – Он, как я уже говорил, напомнил мне, что в этом мире есть не только возвышенное, но и людское, о чем я стал постепенно забывать. А осознав это, понял, что в этом мире меня ничто не держит и никто не вспомнит. – Вы же понимаете, Дамблдор, что это не правда, – раздражённо возразил Снейп. – Отнюдь, Северус, – директор грустно улыбнулся. – Меня знают и будут помнить как достаточно великого светлого мага, победителя Гриндевальда, борца с тьмой, но... Разве этого хочет простая душа человека? Обо мне забудут через десяток лет. Как только этот пост займет другая фигура. Быть может, это будет кто-то из вас, профессоров или нынешние студенты, кто знает, кто знает. – Вы намекаете на Гарри? Но ведь!.. – Северус, – прервал зельевара Дамблдор. – Чтобы стать великим волшебником не нужно сворачивать горы, обладать атлетическим телом и сражаться с полчищами нечисти, – пожурил директор. – Ты ведь это прекрасно знаешь. Главное в любом маге – это его воля. С твердой волей и безоговорочной уверенностью в своих силах творятся такие чудеса, что не снились ни Волдеморту, ни любым другим магам. А Гарри очень уверенный в себе мальчик, с твердым характером. Вот только, не верит он людям. – У него есть хороший пример почему так делать не стоит, – резонно возразил Снейп. Дамблдор грустно вздохнул. – Тут ты прав, мой мальчик. Я совершил большую ошибку, поверив в совесть тех людей и мне ее предстоит платить. И все же, не стоит терять верю в людей несмотря на неудачи. Ведь всегда есть те, кто искренне готовы помочь. – Вот только, дотерпишь ли ты до их помощи? – Гарри, ты должен был сразу сообщить об этом кому-то из профессоров! – возмутилась МакГонагалл. – Это ведь обычные сны, – попытался съехать с темы Гарри. Что, в прочем, заранее было обречено на провал. МакГонагалл была достаточно дотошна, чтобы не выпустить из своих цепких лап подростка. – Которые приводят к таким разрушениям. Либо это не обычные сны, либо что-то не так с твоей магией и это нужно выяснять. Если твое ядро нестабильно, это может стать большой проблемой, – профессор махнула палочкой, убирая беспорядок в комнате. – Репаро. МакГонагалл указала на дверь кончиком волшебной палочки: та резко поднялась, словно солдатик, создавая ещё одно облако пыли, и встала в проем, петли сами засчелкнулись на ней, а трещины заросли. – Пойдем к мадам Помфри, – МакГонагалл хотела взять коляску за ручки, но мальчик поехал сам. Поджав губы, профессор двинулась рядом с Гарри в тишине.       Два часа и ровно семь минут спустя Гарри и МакГонагалл слушали мадам Помфри и Северуса Снейпа, который всем своим видом показывал, что он находится в глубочайшим возмущении от того, что его оторвали от любимых котлов. Где-то спустя сорок минут бормотания и обходов вокруг Гарри с палочкой в руках колдомедик и позвала профессора зельеварения помочь. – Вы, мистер Поттер, очень интересный экземпляр, – в своей резкой манере начал Северус. – Постепенно ваше тело свыкается с плотным контактом магии, которая буквально срослась с вами и это приводит к определенным последствиям. И вы, по вашем же словами, уже пробовали управлять своей магией? Снейп скептически посмотрел на мальчика. – Да, профессор. У меня неплохо получается, я не знаю, толкать магией, – Гарри задумался. – Я как будто толкаю свою магию, но сделать я могу за счёт этого разное: двигать, тащить и хватать различные предметы. Буквально на небольшой промежуток времени. – Это называется импульс магии, Поттер, – произнес Снейп так, будто эта информация известна даже ежу. – Вы выталкиваете определенное количество магии через свое тело и направляете на определенное, нужное вам, действие. Достаточно простая техника... для взрослого специалиста в чарах. – Я думаю, что это происходит на интуитивном уровне. Что-то на подобии контролируемого магического выброса, – предположила мадам Помфри. – Минерва, за Гарри можно не переживать. Конечно, с полной уверенностью говорить о его состоянии невозможно, слишком мало волшебников, полностью слившихся с магией, чтобы медицина имела точные и проверенные заключения. Но не смотря на отличия, базовые принципы сохраняются и отличить проявления обскура от полуконтролируемой магии я могу, – нахмурилась колдомедик и слегка повысила голос, когда Минерва что-то хотела возразить. Профессор, секунду подумав, кивнула. – Нужно сообщить об этом директору Дамблдору. "Опять к нему." – пронеслось в голове Гарри. – "Любые события в этом мире проходят через него?" Как оказалось, событий без участия директора не существует. Уже через пять минут – оперативно работают, когда нужно, – Гарри рассказывал о своих снах и небольших возможностях директору. – Хм, – выслушал директор и задумался, предложив, не надеясь на ответ: – Лимонную дольку? – он подставил вазочку с кислыми конфетками к краю стола, ближе к Гарри. – Почему нет, – пожал плечами мальчик и взял одну конфетку. Снейп и МакГонагалл, сидящие в креслах в глубине кабинета проводили взглядом жёлтую конфету от стола до рта Гарри скривившись, точно от горького лимона, когда мальчик спокойно стал жевать кислую карамельку. Диалог продолжился, в то время как руки директора и Гарри поочередно доставали конфеты из вазочки. – Твои способности поражают, Гарри. Они действительно уникальны и могут быть очень опасны при неверном использовании. Но, я так понимаю, просить тебя отказаться от своих экспериментов бессмысленно? Гарри, отведя взгляд и слегка покраснев, кивнул. – Более чем понимаю тебя, мой мальчик. Молодость, энергия, жажда знаний, в твоём случае, – добавил Дамблдор, улыбаясь. – Прямо сейчас у меня нет возможности, но буквально через месяц мы сможем начать экспериментировать и улучшать твои магические способности. Пока же, почитай книги, которые я выпишу мадам Пинс, завтра тебе их принесут домовики. Тома по беспалочковой магии, наговорам и прочим проявлениям магии без проводника. Прочитай внимательно, эти знания могут нам понадобится.       За Гарри закрылась каменная горгулья, отгораживая лестницу в кабинет директора от коридора. – Отлично, меня тупо выставили, – Гарри только сейчас успел удивиться, настолько быстро он оказался вне кабинета. – И как всё легко у этих магов: разнёс пол комнаты, взмах палочкой и никаких последствий. А потом люди удивляются, почему волшебники так быстро многое забывают и не воспринимают всерьез – какой смысл, если это вопрос нескольких секунд, – тихо ворчал Гарри, двигаясь по пустому коридору. – Хоть бы камином отправили. Неприятное ощущение легонько кольнуло грудь, из-за чего мальчик слегка скривился. Более оно не повторилось и Гарри, не обратив внимания, вернулся в свою комнату к еще ранним утром оставленной книге по заклинаниям. За почти два месяца в Хогвартсе Гарри, в его новом состоянии, настолько отвык от такого количества событий в один день, что ему казалось, будто и книга, и древний маг, и окно с играющими в снежки студентами были вчера, а то и вообще несколько дней назад. Монотонные, пусть и наполненные интересными знаниями, дни вновь пошли друг за другом и лишь возможные занятия с директором Дамблдором маячили впереди как что-то, что способно развеять скуку. Удивительно, как сильно может измениться жизнь, думал Гарри, лёжа на кровати и рассматривая потолок своей комнаты. Буквально пол года назад он никогда бы не подумал, что каждый новый его день будет похож на предыдущий. Постоянное чувство опасности, словно стая голодных собак вгрызалось в спину многие годы, превращая каждый новый день в череду испытаний, создавая безумный калейдоскоп из всевозможных событий. Сейчас же... Гарри иногда терялся в днях недели, несколько раз сбивал свой режим и лишь проверки и лечение помогали вносить конкретику в течение времени. Он был в безопасности, хоть и не чувствовал этого. Просто не умел. Люди вокруг, их слова, действия – все откладывалось в голове Гарри, ведь мозг стремился анализировать буквально все 360 градусов пространства на наличие возможной опасности. Хотя стоит признать, что страх в его апогее, не считая кошмаров, уже давно не приходил к Гарри, оставшись в мозге сильной паранойей и нервозностью. Мерно тикали часы, луна маленьким лучиком света пробилась в щель между штор, чтобы сразу пропасть, когда плотная ткань сама немного сдвинулась, закрывая ее.