Особенности эволюции в параллельном мире-3. Яд исцеления.

      Предрассветный лес безмолвствовал, словно затаив дыхание, отчего тишина казалась недоброй. У границы с отравленными магическим экспериментом землями сам воздух казался густым и тяжелым, как в промышленных городах моего старого мира. Мы с Найрином выдвинулись немного раньше – природнику понадобится время для оценки обстановки и создания мобильной защитной сферы. Сигнал к началу спасательной операции от Атавитайли застал нас уже на исходной точке. Слабый, как шепот до предела истощенного разумного, в котором едва узнал мыслеголос своего ребенка. Покосившись на Найрина, сосредоточенно осматривающего границу Мертвого леса, идеальной линией отделяющую буйное разнотравье от покрытой белесым пеплом земли, я прикусил губу. Спрашивать спутника, правильно ли поступил, было по меньшей мере глупо. Хотя червячок сомнений точил. Перед уходом из трактира я сделал две вещи, которые показались важными. Отдал Хару наспех написанное на клочке пергамента послание для Вайлера, объяснил, как добраться до Бриша и где найти дом клана Эйри, и предупредил старого друга о возможном визите необычных гостей. Юный оборотец безнадежно покачал головой, однако письмо принял, тщательно пряча в кармашек на поясе. Вдобавок, поразмыслив, я все же отверг предложенный Наем план оставить Сайлариса спать в трактире под магическим внушением. Пророческого дара за собой не замечал, однако нечто в подсознании твердило, что это неправильно. Най же, выслушав встречное предложение, сдержанно кивнул и согласился, мол, в таком месте даже врага оставлять беспомощным слишком жестоко. С помощью того же Хара мы вынесли бывшего Главу Стражи через неприметный ход на задний двор. Подозреваю, этот путь использовался, чтобы избавляться от тел безвременно почивших посетителей и не беспокоить еще живых. Поблагодарив оборотца за помощь и наказав за нами не ходить, мы углубились в лес. Старый тополь в три обхвата с бугристой корой согласился стать временным убежищем для продолжающего спать Сайлариса, скрыв его своими ветвями… - Я разобрался, - Найрин выглядел предельно собранным и напряженным. – Это поле представляет собой единую конструкту, разрушить ее извне крайне сложно. Я проделаю вход. Тан Сильванестри, держитесь рядом со мной и не действуйте без моей команды. - Принято. Активируем связь. Кайрин с Тайри так же немногословно подтвердили свою готовность. Им предстояло, не привлекая лишнего внимания, добраться до выхода из кланового дома и выйти наружу под предлогом охоты в горах – для гостей подобное развлечение считалось вполне приемлемым. Им главное - переступить порог и выти из зоны действия клановой защиты, усложняющей свободную телепортацию. А аварийный портал – решение на крайний случай, и точка выхода зафиксирована в штаб-квартире. - Тан Сильванестри, воздух внутри может быть ядовитым, - Найрин говорил непривычно сухо, не глядя на собеседника. Словно наскоро обдумывал, как подать неприятную новость. – Не знаю, спасет ли в таком случае сфера. Вынув из бокового кармана рюкзака защитные повязки, протянул одну спутнику, вторую повязал на шею, чтобы быстро надеть при необходимости. - Есть что-то еще, что я должен знать? С Найрином мы хорошо общались в быту и на научные темы, однако никогда не участвовали в совместных миссиях. Кайрин не привлекал брата-ученого к оперативной работе, Най выполнял функции аналитика и консультанта. Потому я плохо представлял, чего ожидать от спутника в экстремальной ситуации. Най производил впечатление сдержанного, уравновешенного и немного меланхоличного разумного, не склонного поддаваться панике и не проявляющего излишней агрессии. Но, зная склонность троих братцев подставлять себя под удар ради близких, ни с кем не посоветовавшись, я испытывал закономерное беспокойство. - Я могу выглядеть… непривычно, - Най будто не мог подобрать слов, чтобы объяснить. – Не бойтесь и постарайтесь мне не мешать. Я справлюсь. - Най, насколько это опасно для тебя? - Это не имеет значения, - Найрин покачал головой, и я почувствовал себе дураком. Рискнуть жизнью ради любого из своих соклановцев было естественным для Эйри, и обсуждению не подлежало. Вытянув развернутыми ладонями вперед руки, Най шагнул к границе. Я ожидал чего угодно, но все равно оказался не готов. Вот узкие ладони коснулись невидимой поверхности и утонули в ней, как в вязком прозрачном киселе. Лицо Ная посерело, по виску скатилась капля пота. Он словно с усилием продавливал барьер, и тот сопротивлялся. Внезапно тело Найрина дернулось, явно увлекаемое чужой волей, и впечаталось в нечто невидимое глазу, однако внятно ощутимое даже на расстоянии. Недоброе и будто обладающее собственным сознанием. Влипший, как мотылек в паутину, Найрин выгнулся с хриплым мучительным криком. Дернулся следом я на чистых рефлексах – помочь, спасти, защитить младшего. И замер, пригвожденный к месту чужим взглядом, наполненным решимостью. Сейчас я мог только положиться на напарника и не мешать. Сжав зубы до скрипа, продолжал наблюдать, чтобы не пропустить нужный момент. Как понять, все ли идет по плану или Ная все же нужно спасать? Тем временем по прозрачной стене поползли лиловые сполохи, собираясь вокруг слабо вздрагивающей фигуры и обвивая ее лентами. Лицо Ная исказилось от страшного напряжения, из уголка прикушенной губы потекла струйка крови. С видимым усилием разведя руки в стороны, Найрин сжал пальцы и дернул вниз, словно разрывал невидимую ткань. Разряды сгустившейся магии сменили цвет на лимонно-желтый и прыснули во все стороны, истончаясь и тая по мере удаления от источника. - Будьте готовы, - просипел Найрин, чуть повернув голову. – Держитесь за мою руку… Не отпускайте ни в… коем случае. Каждый шаг по мертвой земле напоминал нереальный, фантасмагорический сон в постапокалиптическом антураже. Перекрученные, утратившие цвет ветви деревьев рассыпались под подошвами как сухие кости, издавая тихий хруст, белые облачка легкого пепла взлетали вверх, оседая на коже липкой пудрой. Пепел забивался под веки, налипал на защитную повязку. В этом метрвом мире не ощущалось запахов, вылиняли все краски, а единственным внятно слышимым звуком оставалось наше дыхание и учащенный стук сердца Найрина. Мне казалось, мы идем по огромному кладбищу с наспех присыпанными землей или вовсе брошенными без погребения мертвецами, и их души окружают, шепчут жалобно и недоуменно прямо в мозг. Скорее всего я улавливал остаточные эмнации погибших растений, а может, просто воображение разыгралось, вызывая фантомные ощущения. Первые метров двадцать преодолел, практически повиснув на плече Найрина. Даже мерцающий приятной лазурью пузырь защитной сферы не мог полностью оградить от влияния Мертвого Леса. Что случилось бы, сунься внутрь без него, думать не хотелось. Идущий осторожно, словно по минному полю, Найрин остановился, над повязкой встревоженно блеснули глаза. Коснувшись моей ладони, окостеневшей на чужом плече, природник нахмурился и послал короткий импульс силы, щекотно вонзившийся под кожу как тонкая игла. - Побереги резерв, - заставив себя встряхнуться, отвел руку спутника. Хватит раскисать. Мертвый лес пока больше давил на психику, чем причинял реальный вред организму. – Давай двигаться, Най. Минуя участок с сохранившимися остатками деревьев, мы едва не попали в непредвиденную ловушку. Напоминающие скелеты доисторических животных деревья, некогда бывшие столетними кленовниками и тополями, преграждали дорогу сплошной ажурной стеной высотой в три наших роста. Обходить ее было бы слишком долго, потому рискнули идти напролом. Помня, как рассыпались в пыль от одного прикосновения отдельные ветви, я тронул ближайший участок стены, задерживая дыхание. Спасли моя скорость реакции и сообразительность Найрина, успевшего выставить мощный магический щит. Затрещавщие остатки ветвей распались как разбитое мощным ударом стекло, острые осколки устремились вниз с хищной целеустремленностью. Словно уже мертвые деревья мстили потревожившим их покой. Подхватив Ная под локоть, я ломанулся вперед, инстинктивно пригибая голову. Протяженность бурелома оказалась сравнительно небольшой, щита хватило, чтобы его преодолеть, отделавшись несколькими царапинами. Зато теперь уже мне приходилось практически нести спутника на себе – мертвая земля поглощала не только жизненные силы, но и вытягивала магию, а Най удерживал сферу и вдобавок выложился на щит. Зато мы преодолели большую часть пути за отведенное время, чего не получилось бы, пойди в обход. Чуть отдышавшись, сунул руку за пазуху и протянул Наю маленький кулек из вощенной бумаги. - Съешь парочку, станет легче. Неловко развернув кулек, Най перевел полный изумления взгляд с содержимого на меня. - Вит постоянно их в карманах таскает, хотя сам не слишком любит, - пояснил, стараясь дышать размеренно и не раскашляться. – А сладкое помогает от магического истощения. Прихватив пару медовых леденцов губами прямо из пакета, Най улыбнулся и вдруг скривился, будто с трудом удерживал слезы. Впрочем, эта смена эмоций заняла пара мгновений, и лицо природника вновь стало сосредоточенным. До условленной точки оставалось около пятидесяти метров. Судя по царящей вокруг и в физическом и в магическом планах тишине, прогноз Найрина подтвердился, и отступники не засекли вторжения. Значит, Мертвый Лес все же был магической аномалией, а не специально созданным охраннным контуром. Но дальше такого счастья нам не будет, вход в подземные лаборатории наверняка основательно защищен. После перекуса Найрин немного ожил, не пугая больше мертвенной серостью. Указанный Витом резервный вход найти удалось легко и быстро, и спинномозговая чуйка, тихо попискивающая все время марш-броска по мертвой земле, взывыла корабельной сиреной. Най тоже что-то чувстововал, озираясь и держа руки чуть на отлете, готовый снова выставить щиты. - Кай, Тайри, мы на месте, - отчитался тихо, поднося амулет к губам. Единственным ответом стала тишина. Попытка Найрина также не увенчалась успехом. - Может, поле блокирует связь? – спросил, сам не веря. Найрин качнул головой, окутанным силой пальцем выводя руны на поверхности камня в амулете. - Канал стабилен. - Най, попробуй связаться с Витом, - оставалась надежда, что поблизости от объекта отсекающий барьер ослабнет. Брачная татуировка на предплечье природника вспыхнула мертвенным зеленоватым свечением, взгляд стал далеким. От ощущения надвигающейся беды загорчило во рту, затокало молотом в виски. Похоже, нас провели, позволив самостоятельно зайти в ловушку, как глупым иррикам. Най зашипел сквозь стиснутые зубы и начал оседать на землю. Подхватив его, прижал к себе одной рукой, свободной выхватывая нож и сканируя окружающее пространство. Вскрикунув, Найрин забился в хватке, вскинул голову – глаза парня стали двумя озерами боли. - Тайри… Ему очень страшно… «Отец. У нас проблемы…» - призрачный шепот рефреном влился в мозг. Да кто бы, блядь, сомневался! Продуманный план стремительно летел в Бездну.

***

В обычный день поручение сходить на охоту и не возвращаться без добычи Хар счел бы наградой похлеще сокровищ градоправителя Кашмира, но сегодня ноги сами несли к трактиру, хотя солнце едва поднялось в зенит. Юный оборотец едва ли способен был внятно объяснить, откуда взялась эта тревога, граничившая с паническим страхом. Его семья была в порядке – насколько возможно в их ситуации. Дядька Рарк поправлялся и, сцепя зубы, согласился вновь ковать оружие и подковы для рыыхов. Зули наверняка проклятый Харуш приставил к чистке котлов и вертелов и мытью посуды. Вредить девочке напрямую он все же опасался – за такое Лунная Богиня может проклясть так, что и спустя десять жизней помнить будешь. По отношению к Хару трактирщик подобной осторожности не проявлял.       Короткие вылазки в Лес позволяли хоть ненадолго отрешиться, поднять голову над зловонной трясиной, в которую превратилась его жизнь после смерти отца. В объятьях силы создателя этого мира слабел поводок, незримой удавкой захлестнувший горло четыре года назад. Эх, если бы не кровное родство, хоть и дальнее… Что теперь жалеть о том, чего не изменить. Хар растер грязной ладонью грудь и, забросив на плечо связку упитанных земляных птиц, припусти со всех ног. Десяток холенных рыыхов в дорогой сбруе на привязи возле крыльца сразу привлекла внимание. И завсегдатаи трактира, и случайные путники редко могли похвалиться и парой серебряных дархамов в кошеле, а тут одна сбруя потянет на пару сотен. Обойдя трактир, Хар проскользнул на кухню. - Явился, отродье, - Фарха единственным зрячим глазом зыркнула на парнишку, заметила связку птиц в руках и скривила губы в подобии улыбки. – Ощипай и выпотроши, да поскорее. У нас важные гости. Бросив добычу на разделочную колоду, Хар взялся за нож. Фарху лучше не злить – впадая в приступы ярости она становилась пострашнее Харуша. Поговаривали, Лунная Богиня прокляла ее за убийство сестры, отняв один глаз и способность обращаться зверем. Однако проклятье старой кухарки волновало его в последнюю очередь. Разноголосый шум из главного зала нарастал, а Зули нигде видно не было, хотя обычно сестренка день напролет помогала Фархе, изредка даже подкармливающей девочку. - Луноликая Фарха, вы не видели Зули? – не отрываясь от работы Хар принюхивался. Разило застарелой кровью, заставляя дыбиться на затылке несуществующую шерсть. Словно в трактир забежали бешенные кширы. - С гостями она, - Фарха оторвалась от котла с кипящей похлебкой и сплюнула на грязный пол. – Пришла пора дармоедке отрабатывать. Предводителю она глянулась вроде. Колода отлетела и опрокинулась, зацепив мешок с объедками. В спину неслись проклятья, брань и обещания освежевать заживо… Хар летел по лестнице на второй этаж, слыша лишь бешенную пульсацию крови в ушах. Ведомый нутряным чутьем, доставшимся от отца-прародителя. Ноздри трепетали, ловя родной молочный запах, замутненный густым флером страха. За стеной раздался тонкий вскрик и сразу умолк, будто задушенный грубой ладонью. Навалившись на запертую дверь всем небольшим весом Хар взмолился Богине и Лунному Волку. Небесные родители, где же ваша справедливость? Сколько же можно прощать беззаконие? Пускай он, но не Зули… - Возьмите мою жизнь в уплату, мою кровь и все отведенные мне годы, - ударяясь в дверь плечом Хар шептал слова самой страшной, самой потаенной клятвы, возврата после которой не будет. Незримый ошейник ослаб, клеймо кровной привязки на груди жгло хуже раскаленного железа, истаивая. – Наделите меня силой защитить свою семью. Дверь подалась, разлетаясь изломанными деревяшками. Прижимающий к постели девочку полуэльф обернулся, в разноцветных глазах мелькнуло недоумение. - Братик… Зули всхлипывала, тщетно пытаясь освободиться – полуэльф держал ее за волосы, намотав на кулак длинную косу. - Отпусти. Мир колыхался, заливаясь алым половодьем, вместо слов из горла рвался гневный рык. - А не то что? – разбойник с разноцветными глазами растянул губы в безумном оскале. Стоящего перед ним парнишку угрозой он не считал, даже будучи безоружным. Забавно будет потом распустить его на ленточки на глазах у стестры. Страх быстро делает других разумных послушными. - Беги, братик. Извернувшись, Зули впилась острыми зубками в удерживающую ладонь. Полуэльф досадливо хмыкнул, опуская кулак на черноволосый затылок. Не насмерть, просто чтобы не мешала. Хар не понял, почему зрение изменилось рывком, а пол вроде стал ближе. Стоящий перед ним не был ни полуэльфом, ни вообще разумным существом. От твари с разноцветными глазами воняло кровью, словно он искупался в ней с головой. Словно купается в ней долгие годы, так что намертво пропиталась одежда и сама кожа. Значит, смысла говорить нет. Мощные лапы бросили гибкое, одетое в палево-черный мех тело вперед. Предводитель одной из самых жестоких банд Траэса, Лиль-полукровка, давно отвык бояться. Страх был его оружием, от одного его имени трепетали разумные Траэса – от Лесного Королевства до поселений вархов на юге. Страх других был источником его силы, жестокость питала душу и ненадолго успокаивала разум. Спутников Лиль подбирал себе под стать, время от времени избавляясь от слабых духом или склонных проявлять сострадание. Он давно не получал отпора от своих жертв, не рискующих лишний раз вздохнуть стоило понять, в чьи руки угодили. Потому превращение худого парнишки в грозного зверя вызвало ступор. Мелкий оборотец должен был бежать со всех ног, обмирая от счастья, что удалось на время отстрочить свою гибель. Лиль давно не сражался с достойными противниками, и потерял несколько секунд на холодящее позвоночник осознание. С ним не собираются сражаться. Его пришли убивать. Аура страха, заставлющая всех иных трепетать как иррика в когтах хищника, не действовала на бешенного оборотца. Черный зверь метнулся влево, непредсказуемо меняя траекторию, отсекая путь к висящему в изголовье кровати мечу. И с непредставимой скоростью прыгнул снова. Сомкнутые перед собой в защитном жесте руки хрустнули сухими ветвями, инерция прыжка сбила с ног. Острые клыки сомкнулись на горле, расская как кинжалами. Лиль-полукровка, внушающий ужас путникам и жителям маленьких поселений, отправился в Бездну, захлебнувшись собственной кровью. В глазах – желтом и лиловом – застыло недоумение и предсмертный ужас, словно отражение страха всех его жертв. Зверь поднялся и брезгливо затряс головой, пытаясь избавиться от мерзкого вкуса во рту. - Братик, - маленькие теплые руки вплелись в шерсть за ушами, ласково поглаживая, и зверь заурчал, отходя от горячки короткого боя. Он не помнил, кто эта девочка, но тепло казалось таким родным, как и чистый детский запах. Младшая его стаи. Ее он должен защищать. – Нужно выбираться, братик. Лизнув девочку в щеку, зверь послушно потрусил следом за ней. Инстинкт толкал его поскорее выбраться из гиблого, пропитанного омерзительной вонью места. Инстинкт подавил разум, и зверь избрал самый короткий путь, напрочь забыв о потайном ходе в конце коридора. Девочка потянула за шерсть на загривке, оттягивая от лестницы и шепотом уговаривая не спускаться в зал и причитая об опасности. Зверь взрыкнул и растерянно потряс лобастой головой. Собравшиеся внизу разумные смердели не приятнее убитого разноглазого, заставляя рычание клокотать в горле. Увы, мгновения размышления дорого обошлись юному потомку Лунного Волка.