Особенности эволюции в параллельном мире-3. Яд исцеления.

      Зверь чуял кровь, упивался повисшим в воздухе тяжелым железистым духом. Не различая алую влагу, хлещущую из разорванных тел врагов и текущую из собственных ран. Зверь оборвал все цепи и поводки и жаждал лишь одного. Заставить захлебнуться в алом всех, по чьей вине терпел унижения, постепенно теряя себя, тех, кто заставлял его, потомка Великого Лунного Волка, стоять на коленях. Сила гибкого тела и скорость компенсировали отсутствие боевого опыта, позволяли уходить от острых клинков, тяжелых палок и ловчих сетей. Стол проломился под широкими лапами, прижав ноги не успевшего вскочить разбойника. Один взмах лапы, и зверь презрительно оскалился, оставив бесформенную груду дурно пахнущего мяса конвульсивно дергаться на полу. Пружинисто отскочил, уворачиваясь от брошенного короткого копья. Он не считал, сколько времени прошло с начала боя, больше напоминавшего расправу. Мотнув головой, зверь зарычал. И валяющиеся неподвижно, и кружащие по помещению не были невинными. От них всех разило застарелой кровью и чужими страданиями. Горький, как полыный дым, запах растравлял багровое пламя внутри, низким клокотанием теснился в глотке. Он отомстит – за себя, и за всех, кто уже не в силах вершить свою месть. Уйдя от удара шипастого шара на длинной цепи, зверь поднырнул под диковинное оружие и сомкнул зубы на толстом, словно древесный ствол, бедре мужчины. И тут же на мгновение ослеп от удара второго шара по голове. Извернувшись, отпрыгнул, полагаясь на слух. Произошедшее вызвало скорее азарт, чем злость – мало чести резать врагов как глупых перепуганных кумуш.       Следующий кинувшийся наперерез вел себя именно как кумуш, обезумевший от ужаса. Неловко зажатый в ладони нож лишь скользнул по густому меху, не зацепив тело. От этого почти не ощущался кровавый дух, зато страхом и отчаяньем разило до желания чихнуть. Мелкий, почти щенок. Лениво щелкнув зубами, зверь отшвырнул нападавшего к стене, где тот, выронив нож, свернулся, тихо скуля и зажимая прокушенную руку уцелевшей. Зверь был силен и не глуп, однако жажда боя размыла внимательности. Неожиданность первой атаки ошеломила врагов и позволила проредить их ряды, но оставшиеся успели прийти в себя. Дроу и варх, в начале боя отсупившие к стенам, пристально наблюдали, выжидая подходящего момента. Изучая напавшего, с достойным их командира равнодушием игнорируя вопли и призывы гибнущих товарищей. Они были костяком банды Лилеатори, разумными, сумевшими продержаться рядом с ним более трех десятков лет и даже снискавшими некоторое доверие чудовища, скрывающегося под личиной полуэльфа. А милость командира получали немногие – мало умения стойко терпеть любую боль и уметь мастерски причинять ее другим. Дроу и варх, забывшие свои имена, данные при рождении, были превосходными воинами – жестокими, осторожными и расчетливыми. И они видели, что нападавший совсем юн, и питающий его ярость внутренний огонь постепенно угасает под гнетом ран и усталости. Обменявшись взглядами, дроу и варх начали синхронно двигаться, обходя добивающего последнего неудачника зверя по широкой дуге.       Озадаченно фыркнув, зверь выворачивал уши вслед за звуком шагов двух пар ног – легким, едва слышным и грузным, тяжелым, будто в пол вколачивали гвозди. Инстинкт, говоривший сейчас громче разума, твердил об опасности, но разгадать хитрость врагов зверь пока не мог. Остатки былого «я» нашептывали отойти к стене, прикрыть спину, так чтобы нападающие оставались в поле зрения. Но сущности волка ограниченное пространство виделось не меньшей опасностью, чем наступающие мужчины. Враги были слишком спокойны, уверены в себе. От них совсем не исходило запаха страха, лишь холодная готовность убивать. Шерсть на загривке и вдоль хребта встала дыбом. Он не позвоит снова превратить себя в добычу, в жертву. Лучше погибнуть в бою, сжимая горло противника слабеющей хваткой. Зверь, некогда звавшийся Харом, напрочь забыл, ради кого воозвал к богам-покровителям, ради кого жег годы жизни. Запрокинув морду к закопченному потолку, он издал вой, от которого задрожали хлипкие стены, и прыгнул.       Дроу и варху не впервые случалось вместе загонять добычу, хоть двуногую, хоть четвероногую. И они не нуждались в словах, чтобы понимать друг друга. Кто-нибудь живущий вне их темного изломанного мира мог бы счесть их друзьями. И ошибся – умри сейчас один, другой испытал бы разве что легкую досаду. Однако действовать слаженно, как один, им это не мешало. Дроу шагнул вперед, держа легкую глефу двумя руками поперек груди, словно готовился принять вес противника на себя и не позволить добраться до горла, защищенного лишь высоким воротником кожанной куртки. Расчет сработал верно – зверь изготовился и прыгнул, мощно отталкиваясь задними лапами. Про второго врага юный оборотец позабыл, сосредоточившись на текущей цели. Потому не сразу понял, почему задние лапы и крестец обожгло болью, а легкий прыжок превратился в бесконтрольное падение. Ловкость позволила извернуться, едва коснувшись пола, и избежать удара лезвия глефы. Зверь зарычал и заметался, скребя пол передними лапами. Стряхнуть цепи никак не удавалось, они, словно живые, сжимались вокруг тела, сдавливали так, что начали трещать кости. Второй удар листовидного лезвия пропахал кровавую борозду вдоль лопатки. - Вот и все, звереныш. Странно, но в голосе варха, за мгновение до полыхнувшей под сводом черепа белой боли, слышалось нечто похожее на уважение. А потом белизна поглотила мир, стирая алое. В круговерти короткого и кровавого боя никто не заметил маленькой фигурки в одежде не по размеру, ящерицей проскользнувшей на кухню и оттуда к хозяйственным постройкам. Как и не почувствовал запаха дыма, все отчетливее доносящегося со второго этажа. Зули задыхалась от бега, прижимая ладошки к груди, откуда вот-вот должно было вырваться заполошно колотящееся сердце. Она понимала, что с братом происходит что-то неправильное и ему нужна помощь. Эта единственная мысль завладела разумом девочки. На лежащую посреди кухни бесформенной грудой Фарху она едва взглянула, не испытывая ни страха, ни жалости. Зули почти не помнила родителей и родной дом, однако хорошо помнила, как с ними обращались здесь. Через что раз за разом проходил брат, лишь бы защитить ее. И сейчас девочка бежала к единственному разумному, способному помочь. До заветной двери в конюшню оставалось несколько шагов, когда жесткая рука сгребла за шиворот, отрывая от земли. Своим чутьем на опасность Харуш гордился. Изгнанный из родного города, проклятый своим родом, он сумел не только уйти невредимым, но и прихватить сбережения, позволившие позже открыть собственный трактир. А спустя короткое время достойно отомстить, да так, что никто не догадался, откуда на успешного некогда купца свалилось столько бед. Ну, туда ему и дорога. Двухродный брат всегда был незаслуженно удачлив. Эх, следовало все же прикончить его мелких щенков. Пожадничал, и вот результат. Детишки обещали вырасти красивыми и выносливыми - не зря же их мать сравнивали с самой Богиней. За девочку, когда войдет в пору брака, можно было выручить два мешка серебра, равных ее весу. А кровная привязка обеспечивала покорность мальчишки… Грузно переваливаясь и утирая текущий по вискам пот, Харуш обернулся на трактир. Второй этаж окутвал шлейф густого дыма, в окнах мелькали языки чадного пламени. Кто же мог знать, что из-за бешенного юнца налаженное прибыльное дело в одно мгновение пойдет прахом! Чтоб ему вовек блуждать безлунной ночью! Злобно сплюнув, Харуш прибавил шагу. Деньги можно заработать, а быть выпоторошенным и подвешенным на ближайшем дереве ему не улыбалось. А если отродье ранило или убило Лилеатори, банда не ограничится подвешиванием - разрежет его на тысячи кусков и разбросает по всем Обитаемым землям в назидание другим. Судя по долетающему с первого этажа шуму, разбойники пока заняты добиванием звереныша, время еще есть. Прихватить припрятанный под стеной конюшни сундучок, взять самого быстрого рыыха и бежать как можно дальше. Мелькнувшая у входа в конюшню мелкая девчонка, закутанная в тряпье, словно навела морок, дубиной ударивший по затылку. Задавленная страхом за свою шкуру злость вдруг вырвалась наружу, рванула горло рыком. Его трактир, налаженная жизнь, стабильный доход… Все сгорело. По вине двоих мелких выродков! До мальчишки он не доберется, зато на его любимой сестренке никто отыграться не помешает. Ворот рубашки врезался под подбородок, не давая вывернуть голову и вцепиться в держащую руку. Зули захрипела, скаля мелкие клычки. Перед глазами расцветали черные цветы, сделать новый вздох становилось все сложнее. Все оставшиеся силы Зули вложила в надрывный крик. - Дядька Рарк! - Сдох ваш защитничек, - страх и отчаяние брыкающейся в его хватке девочки, опьянили Харуша как кшира свежая кровь. – И братец твой скоро сдохнет! Как и ваш отец, чтоб ему вовек не увидеть луны. Харуш не мог оборачиваться, под гнетом проклятья его зверь превратился в безумное трусливое существо, забившееся в глубины разума. Мучения беззащитной жертвы тешили его, затмив голос рассудка. Планы на побег и новую жизнь не казались уже столь же привлекательными, как разорвать, насладиться кровью той, в которой виделся источник всех бед. Безумие и стало его погибелью. Хлипкая дверь конюшни вывались вместе с куском стены. Снять кандалы Рарк не мог, но и особой надобности в этом не было. Годы, проведенные во тьме, обострили слух, позволяя ориентироваться не хуже зрячего. Раны и голод ослабили тело, однако, чтобы преодолеть расстояние от своей добровольной тюрьмы до злобно хрипящей твари, сил хватило вполне. Натянутая между ручными кандалами цепь обвилась вокруг дряблой шеи, хрустнули, ломаясь, позвонки. Харуш ушел вечно скитаться в безлунную степь, не успев осознать своей смерти. На руке повисло маленькое теплое тельце, дрожа как иррик в когтях совы. Опустив свободную ладонь на пушистую макушку, Рарк потрепал густые спутанные волосы. - Ты как, цела? Сердечко девочки билось словно загнанное, вместо слов из горла вырывались всхлипы пополам с обрывками слов. - Дядька Рарк… Там… братик… Его убьют… Подхватив девочку, весящую не больше того самого иррика, Рарк бросился к трактиру. Крики, треск и запах дыма подсказывали, что Зули паникует не зря и в трактире происходит не обычная пьяная драка загулявших постояльцев.

<center>***

</center> - Жаль, меч дома остался... Мне отец подарил. Сталь с горным серебром, легкий и прочный… Облизнув кровоточащие искусанные губы, Эймари улыбнулась и крепче сжала кусок железного прута. Вит отвернулся, делая вид, что проверяет состояние висящего на плече Травинки. Смотреть на улыбку спутницы не хотелось. Нельзя тратить остаток сил на бесплодный гнев. Шаркающие сбивчивые шаги приближались гораздо быстрее прежнего, коридоры наполнились мерзкой вонью антисептика, смешанного с запахом гниющей плоти. - Поищите выход, - Эймари скользнула вперед, держа импровизированное оружие на манер меча. – Я задержу их. Вит отрицательно покачал головой. Он не мог позволить ребенку защищать его. Раздраженно цыкунув, Эймари высунулась за поворот и тут же отпрянула. - Пятеро. Трое обычных и двое каких-то… таких мы еще не встречали. Кивнув, Вит осторожно опустил Травинку на пол и встал плечом к плечу с Эймари.       …Их загоняли. Неумолимо и грамотно, давая недолгую иллюзию, будто позволили обыграть врага. Повезло, что разум Эймари оказался поустойчивее, чем у иных взрослых. Потому что сам Вит, впервые увидев посланных за ними в погоню существ, едва сдержал рвотные позывы. Какая магия способна превратить разумных в такое? И сколько же ненависти ко всему живому в их творце? Атавитайли отправил предупреждение отцу, но не был уверен, что его услышали. Не осталось времени разобраться, управляла преследователями воля их создателей или они бездумно бросались на любого встречного. Невзирая на кошмарно-нелепый вид, передвигались существа довольно быстро, а способность частично изменять свои тела делала их непредсказуемыми противниками. Первую группу уничтожила Эймари, буквально сплющив нападавших сомкнувшимися стенами. Увы, эта победа обернулась проблемой – часть свода обрушилась, перекрывая прямой путь к выходу на поверхность. Со второй, состоящей из троих, они справились с трудом – куски разбитой двери были неважным оружием, а враг отличался нечувствительностью к боли и живучестью. - Отступаем, - бросив взгляд на приближающихся, Атавитайли отрицательно покачал головой. Боевой дух Эймари внушал уважение, как и мастерство фехтовальщика, однако в их положении прямых столкновений лучше избегать. Бег по узким тоннелям с ношей на спине выматывал, состояние спутницы внушало все большие опасения. Вит не мог просчитать действия отступников, и это тревожило. Откуда взялись искаженные создания? Вырвались из лабораторий нижних уровней из-за устроенных Эймари диверсий? Или оступники решили проверить свои творения в действии и натравили их на беглецов? В таком случае, их замысел давно раскрыт. Возможно, отступники даже сейчас наблюдают за смертельными догонялками, оценивая эффективность плодов своих экспериментов. - Кажется, оторвались, - Эймари привалилась плечом к стене, дыша со свистом и часто сглатывая. И зашипела на потянувшегося поддержать Вита. – Не трогай, придурок! - Не буду, - Атавитайли отдернул руки. - Извини, - застонав, Эймари согнулась, опираясь на свое оружие. – Мамин подарочек… похоже, устал ждать… На медальон Вит покосился почти с ужасом. - Не бойся. Я еще могу драться, - с трудом выпрямившаяся Эймари махнула в сторону одного из разветвлений тоннелей. – Знакомое вроде место. Я тут бывала. Дальше будет помещение для очистки воды. Можно было бы разрушить одну из стен, но на нем слишком мощная защита. - Давай проверим.       Идея затопить часть нижних уровней выглядела здравой. Это помогло бы задержать погоню и дало им небольшую фору. Главное, успеть самим подняться повыше. Назначения большинства тоннелей оставалось загадкой. Зачем создавать столь сложную систему коммуникаций? Слишком мудрено для ловушки для незванных гостей, слишком нефункционально. Видимое отсутствие логики в действиях отступников вызывало глухое раздражение. Или подземные лаборатории строили вовсе не они? К огроженному кольцом высокого бортика бассейну, занимающему большую часть помещения, не получилось даже приблизиться. От комплекса защитных плетений по коже и волосам проскакивали разряды, словно рядом ударила молния, воздух казался разреженным как возле горных вершин. Най или мэтр Элластари смогли бы разрушить такие чары, но повозиться, скорее всего, пришлось бы и им. Им с Эймари подобное в данный момент совершенно недоступно. Будь чуть больше времени, можно было бы попробовать взорвать потолок проходящего уровнем ниже тоннеля, хотя не факт, что защита не предусмотренна и на такой случай. Наверняка стоят магические ограничители и есть система отводных каналов. Только дурак станет обустраиваться рядом с озером над головой без должной заботы о безопасности. - Зал очистски находится примерно в половине пути к поверхности, почти посередине между резервным и основным выходом, - Эймари бросила на переливающиеся лазоревыми волнами слои защитного барьера недовольный взгляд. – Мы сильно отклонились. Бесконечные петли тоннелей… Давящее ощущение опасности, сжимающей кольцо, и равнодушно-изучающего взгляда в спину… Холод толщи мертвой земли, нависающей над головой… И постепенно замедляющееся, угасающее биение сердца в висящем на спине безвольном теле. Хриплое дыхание Эймари и короткие ругательства, скорее прилечествующее наемнику, чем юной девице, не давали провалиться. Покосившись на спутницу, идущую на шаг впереди, Вит бледно улыбнулся. Некогда удобный и красивый наряд девочки превратился в лохмотья, рукава рубашки Эймари оборвала, чтобы не мешали драться, волосы потемнели от пыли. Почувствовав взгляд, эльфиечка обернулась, заставив Вита захлебнуться горьким вздохом. Пыль, пот и чужая темная кровь сочетались в жуткую маску, сделали юное лицо старше и суровее. - Что?.. - Просто подумал, ты сейчас очень похожа на моего отца, - мысли о Сильванестри наполняли надеждой, позволяли удерживать рассудок. – Отца Силя. Эймари скептически фыркнула и взглянула обеспокоенно. - Эй-эй, не вздумай отпускать разум в свободный полет! Я вас двоих не вытащу. - Не буду, - Вит и сам понимал, что весь разговор отдает безумием. – Почему нас больше не преследуют, как думаешь? Пожав плечами, Эймари ускорила шаг, матеря под нос не вовремя порвавшийся сапог. Поспешность юной эльфийки позже спасла им жизнь. После, вспоминая, Атавитайли корил себя за невнимательность. Да, он ослаб и почти весь резерв завязал на поддержание жизни Травинки. Однако не почувствовать и пропустить такую ловушку было непростительно. Пустить ребенка, и так борющегося с ментальным давлением, вперед было непростительно.        Небольшой круглый зал ничем не отличался от полдесятка таких же, служивших своего рода перекрестками. Вит слишком поздно понял, что Эймари двигается уже не по своей воле – ее что-то тянет. Кристаллы на стенах вспыхнули ярче, на полу проступило несколько концентрических рунных кругов. На голову словно набросили плотное, липкое покрывало, утяжеленное булыжниками. - Стой!       Вит опустил Травинку на пол и рванул вперед, понимая, что уже опоздал. Стоило ноге Эймари переступить границу первого круга, нечто притаившееся во тьме под потолком выбросило с десяток черно-багровых щупалец, устремившихся к эльфиечке. Полупрозрачные, будто сотканные из густого дыма, они обвили тело, подтягивая к центру зала. Эймари выгнулась, раскрывая рот в немом крике. Взмах металлического прута не причинил щупальцам никакого вреда, будто они действительно не были материальными. Оценка расстояния до источника опасности, похожего на черного паука с крупным рубином вместо брюшка, заняла доли мгновения. Мозг заработал с предельной ясностью, выдавая вероятности успеха и степень риска подобно вычислительной машине, которую видел в памяти отца. Оскалившись, Вит растопырил пальцы, превращая плоть в укрепленные толстой корой лапы. Трогать самого «паука» слишком рисково, лучше просто отсечь от него его жертву. Прыгнув, Вит ударил по сплетению щупалец правой рукой, левой подхватывая Эймари и не позволяя ей коснуться рун на полу. Руки, несмотря на защиту, словно погрузились в концентрированную кислоту, удушающая ткань затянулась петлей на шее. Приземлившись на узкую полоску пола между двумя кругами рун, Вит тут же отскочил назад, ко входу в зал. Потерявшие добычу щупальца хлестнули воздух и обвисли, вяло и бесцельно шевелясь, будто в недоумении.