Особенности эволюции в параллельном мире-3. Яд исцеления.

- Кто здесь? Выйди на свет!       Голос остался знакомым, лишь слегка охрип, как у долго молчавшего разумного. А вот интонаций таких прежде не слышал. Точнее, прежде они ни разу не относились ко мне. Дразнить супруга, не оценив предварительно состяния его психики, не собирался, потому послушно шагнул в солнечное пятно посреди затененной кухни. Странно. Кай, как и все дроу, отлично видел в темноте, яркий свет ему скорее помешал бы. Может глаза еще не восстановились после боя с Грараем? - Здравствуй, Кай, - хотелось спокойно, но печаль все равно просочилась. – Прости, что задержался. Когда Кай вынырнул из полутьмы прихожей, стремительно и бесшумно переступая порог, не вздрогнуть стоило огромных усилий. На долю секунды показалось, обознался, и передо мной стоит Дарай. Неровно остриженые волосы собранные в неаккуратный пучок. Белесые грубые шрамы, избороздившие левую щеку и висок, сделавшие любимое и знакомое до последней черточки лицо старше и суровее. Легкая кожанная броня незнакомой модификации облекала тело чернильной темнотой, смазывая очертания. Однако, вопреки воинственному облику, от Кая фонило тоской на грани отчаяния и глубокой усталостью. Хотелось коснуться, обнять, вдохнуть наверняка немного изменившися запах. Позволить себе поверить, что действительно выбрался из-за грани. Я стоял неподвижно, не в силах ни отвести взгляд, ни сделать шаг, примороженный осознанием. Из-за меня. Кай стал таким в том числе и из-за моей неосторожности, из-за моей неоправданной веры в собственную неуязвимость. И это уже не исправить. Оно навсегда ляжет невидимыми шрамами на душу. Кай все решил за двоих. Я едва успел отследить движение, оставаясь стоять в открытой позе. И прильнул щекой к несмело потянувшейся навстречу ладони, чувствуя, как бешенно заходится сердце в груди. Шершавшие, загрубевшие от оружия пальцы щекотно мазнули под глазом, по виску, спустились на скулу. Кай словно изучал меня вслепую. Словно не был уверен, что может касаться так. Зрачки внезапно расширились, по лицу прошла судорога. Мой лиммаю тяжело рухнул на колени, будто лопнул внутри некий стержень, удерживающий все это время. - Кай, - подхватить мужа оказалось делом несложным, Кайрин показался мне ненормально легким. – Ты ранен? Где болит? Чуть заторможенное отрицательное покачивание головой не успокоило. - Давай снимем доспехи. Тебе не помешает освежиться и поесть. Усадив супруга на табурет и прислонив спиной к стене, принялся осторожно разбираться с креплениями и избавлять Кая от элеменотов брони. Кровью не пахло, хотя общее состояние организма явно оставляло желать лучшего. На попытку расшнуровать и снять рубашку, сидевший как в ступоре Кай внезапно активизировался, негрубо, но решительно перехватывая мои руки. - Не надо. Схожу в купальню, - на ногах он держался, похоже, исключительно на силе воли, взгляд блуждал, не фокусируясь ни на чем надолго. - Помочь? - Не нужно. Я быстро. Я смотрел в спину удаляющегося супруга, прикусив губу и давя рвущиеся наружу матерные конструкции. И нет, во мне говорила не обида за не слишком ласковый прием. Соклановцы приуменьшили проблему происходящего с Каем. Или сами не поняли, насколько все скверно. Выдохнув через нос, решительно поднялся. Аккуратно сложил на свободный табурет все части снятой брони, набрал чайник и бросил в заварник свежие травы, добавив большую ложку измельченной синь-травы. Чай как раз успел завариться, когда закрывающая вход в купальню ширма качнулась, пропуская черную тень. - Чай готов, садись за стол, - я сделал приглашающий жест. Чем больше наблюдал за безмолвно проследовавшим к столу мужем, тем к более неутешительным выводам приходил. «Железные двери» закрыли не только эмоции – за ними осталась большая часть того Кайрина, которого знал до путешествия на тот свет и обратно. Механическая скупость движений, появившаяся способность двигаться совершенно бесшумно, почти полное отсутствие мимики. Ладно, последнее можно объяснить недавними травмами. Но остальное… Сделав неуловимо-быстрое движение, Кайрин сунунул мне в руки пирожок. - Ты не ешь. - Спасибо, солнце, - кусок в горло не лез под пристальным, тоскливо-тяжелым взглядом золотых глаз, я откусил небольшой кусочек из вежливости. – Я немного устал. Думаю, ты тоже. Приляжем отдохнуть? Кай тут же поднялся, отставляя недопитый чай. Как солдат по тревоге. Вперившись взглядом в прямую спину супруга, я пытался поймать за хвост некую неправильность, царапавшую изнанку разума. Запах, осознал внезапно. От Кайрина практически не исходило его природного запаха, даже мой острый нюх его едва улавливал. Что же ты с собой сотворил, солнце? Или не ты, а с тобой? Спальня встретила родным и уютным зеленым полумраком, ароматами цветущих лиан, оплетших стены и потолок, и чуть ощутимым душком запустения. Судя по состоянию кровати, превратившейся в гигансткую мховую кочку, ею давно не пользовались. Кайрин рухнул на постель, не раздеваясь и игнорируя отстутствие подушки. Осторожно опустившись рядом, я легко коснулся обтянутого рубашкой не первой свежести плеча. Лежащий с открытыми глазами Кай вышел из своего странного оцепенения, свернулся клубком, подтягивая колени к груди. Тяжелая голова опустилась мне на колени, выскользнувшие из пучка влажные пряди волос рассыпались по бедрам. Кай задышал глубоко и ровно, явно проваливаясь в сон. Кровать послушно изменила форму, превращаясь в широкий диван с низкой спинкой. Устроившись в полусидящей позе так, чтобы не потревожить Кайрина, прикрыл глаза, стараясь настроиться и мыслить рацонально. Похоже, Тайри не соврал, и на кухне я наблюдал то самое состояния «затмения». Потому что мой супруг явно не осознавал до конца окружающую реальность. Хорошо хоть обошлось без агрессии – драться с любимым хотелось в последнюю очередь. Сможет ли восстановление брачной связи устранить эту проблему? И как именно ее восстанавливать? Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Сперва Каю действительно следует нормально отдохнуть. Буду пока охранять сон своего дракона. Недавно сотвореннное тело не чувствовало усталости, меня распирала жажда деятельности. Смиряя ее, сидел неподвижно, боясь разбудить лежащего на коленях супруга. Рука сама потянулась развязать нелепый узел на затылке. Пальцы вплелись в спутанные пряди, невесомо коснулись выбритого виска, осязая неровности кожи. То, что у Вайлера было данью моде, у Кая являлось последствием тяжелого боя – в местах ожогов волосы не росли. Кончик левого уха отсутствовал, словно срезанный острым лезвием, рубцы потянули вниз уголок глаза. Насколько же сильным было магическое воздействие отступника, если раны не поддавались лечению? Или Кай не захотел нормально лечиться? Вернул функциональность и порядок, да? А сколько всего скрывается под плотной не по сезону рубашкой? Убрав руки, для надежности сжав в кулаки, оперся затылком на мягкую спинку. Если от сына и Найрина ощущалось немного неприятное покалывание, сигнализирующее об истощении организма, Кайрин казался дремлющей на коленях шаровой молнией. Переплетение тяжелых физических и ментальных травм, прикрытых скорлупой сильной воли. Вокруг пояса вдруг обвились сильные руки, стиснули стальным обручем. Кая била тяжелая редкая дрожь, все мышцы окаменели, лицо исказила болезненная гримаса. - Все хорошо, солнце. Ты дома, - легонько погладил за ушами, стремясь прогнать кошмар. – Ты в безопасности. - Тебя здесь нет, Листик, - тихо и внятно произнесенные слова ударили, словно клинок под ребра, заставляя подавиться ставшим колючим воздухом. – Я отправил тебя в бой, и ты умер. Расперший горло шипастый шар мешал вдохнуть, резал гортань. Лучше бы Кай просто устал от ожидания. Лучше бы винил меня в своих страданиях. Чем вот так. Шипы проросли вдоль пищевода, впились во внутренности, вызывая тошноту. Сколько раз ты разговаривал с пустотой, Кай, оставшись в одиночестве? И что отвечал тебе мой сохранившийся в памяти образ? Хотелось верить, что успокаивал и выбивал дурь едкими фразами. Но, зная Кайрина, такое предположение вряд ли соответствовало реальности. - Я уже говорил - мы сражались вместе, - сочетая ласку и строгость, напомнил, не разрывая прикосновения. – Ты забыл, солнце? Я обещал, что постараюсь вернуться… - А я обещал ждать, - ломкая улыбка на изможденном лице с закрытыми глазами смотрелась жутко. – Даже, если пройдут века… - Да, - в носу горячо защипало, зрение начало расплываться. – Даже, если пройдут века. Мир качнулся, по лицу хлестнуло распущенными волосами. Кайрин взметнулся распрямившейся пружиной, оказался сверху, сжимая мои бедра коленями, упираясь ладонями в плечи. Улыбаясь совершенно ненормальной улыбкой, я не чувствовал дискофорта от проминавших чуть не до кости пальцев. Потому что впервые с момента сегодняшней встречи взгляд золотых глаз стал полностью осмысленным. Кай смотрел и видел. - Ты здесь, - в золотых озерах свозь пелену боли проступало нечто новое, чистое и яркое. Жесткие ладони лихорадочно зашарили по моему телу, прошлись по бокам, заставив задергаться. Хм-м, щекотки, выходит, я боюсь в любом воплощении. – Листик… Листик… Ты вернулся, да? Пальцы коснулись щеки призрачной, робкой лаской. Чистое и яркое вновь заволакивало туманной мглой. - Ты… навсегда? - Надеюсь, да, - потянулся навстречу, шепнул в приоткрытые губы мужа. – Я могу обнять тебя, солнце? Мы встретились на середине движения, столкнулись, как две штормовые волны. Первый поцелуй получился хаотичным, жадным и неловким. Будто мы пытались отнять друг у друга последний воздух. Будто захлебнуться в этом приливе было проще, чем остановиться. Не заметил, когда мы успели поменяться местами, когда успел опрокинуть Кая на постель, накрывая собой. Набат пульса в ушах заглушал все внешние звуки, кроме частого биения второго сердца под ладонями. Жесткие, как неполированное дерево, ладони с силой прошлись от лопаток до поясницы, вжали, будто хотели вплавить в горячее тело. Меня выгнуло, с губ сорвался протяжный стон. Сенсорная система будто обезумела, тактильная чувствительность разом скакнула в красное поле. Последствия долгого пребывания в бестелесной форме… Черезмерно острые реакции… - Силь… Листик… - Кайрин категорически не желал лежать спокойно, словно и для него любое прикосновение ощущалось слишком остро. Горячие губы невесомо прошлись вдоль ключицы, стык плеча и шеи царапнули острые клыки. Жадные пальцы зарылись в волосы на затылке, на лице мужа отразилось легкое недоумение. - Волосы отрастут, - пообещал, наклоняясь ниже и срывая с любимых губ еще один короткий поцелуй.       Оторваться от Кая сейчас виделось невыполнимой миссией. Мною овладела полузабытая подростковая жадность, желание заставить мужа полностью сосредоточиться на мне, на моих действиях. Любовно исследовать, доставить удовольствие и утонуть в нем самому. И чтобы осуществить свое желание, следовало вернуть часть самообладания, тонущего в горячем киселе любовного дурмана. Потому что Кай все еще был не в порядке. Тянулся навстречу, и останавливал себя на середине движения, отвечал на поцелуи с исступленным отчаянием, каменея на доли секунды. Попытку забраться под рубашку с хитрой шнуровкой вновь попытались пресечь, Кай застыл подо мной, тяжело дыша и прижав руки к груди в каком-то незнакомом, застенчиво-защитном жесте. - Не надо, Листик, - вопреки уверенному тону во взгляде проступала уязвимость. – Весь настрой собъет. Сердце дернуло острыми крючками, холодным комом сбросило в желудок. Я не собирался давить на супруга или принуждать его к чему-либо. Но одна мысль, что он думает, будто я испытаю отвращение, сбивала настрой гораздо вернее. Неужели в прошлом дал повод считать себя настолько эгоистичной сволочью? - Я тоже изменился, если не заметил, - ответил с кривоватой улыбкой. Впервые закралась тревожная мыслишка, а понравится ли Каю мой новый, более мужественный облик. Ответная улыбка леденила горечью. - Ты стал взрослым, - от наполненного густой печалью взгляда вдоль позвоночника прошел колкий холодок. Кай смотрел как несбыточную грезу, нечто запредельное, до чего нельзя дотянуться. – Сильным и совершенным… М-да, подзабыл, что мой лиммаю не хуже меня умеет взращивать и культивировать отборных тараканов в голове. Придется разубеждать. Последовательно, неспешно и без нажима. - Скажешь тоже, солнце, - какой там «совершенный» в самом деле. Сдавшись смущению и нежности, затапливающими сердце солнечным медом, опустил голову на плечо мужа. Шепнул доверительно в ухо. – Я так скучал… Там нет времени, и каждый день тянулся бесконечно. Не отталкивай меня, Кай, прошу. Мне все равно, как ты выглядишь. Для меня ты всегда ты. «Железные двери» в подсознании нельзя грубо взламывать, это чревато ментальным шоком. Зато можно позвать скрывшегося за ними, вывести на свободу. И я звал, чередуя слова с поцелуями и ласковыми прикосновениями. Пока инстинктивная оборона не ослабла, не расслабились натянутые стальными канатами мышцы. Шнуровка рубашки путалась в неловких пальцах, тоже потихоньку сдаваясь и обнажая скрытое. Завязки на рукавах затянулись намертво, пришлось потянуть зубами, нанавязчиво проведя язком вдоль линни вен. Кай придушенно вздохнул, делая неосознанное движение бедрами. Х-ха, я еще помнил, как пробудить любовный интерес супруга. - Ты сильно огорчишься, если я ее порву? – спросил, нарочно понижая голос. Кайрин выглядел так, будто я мог и его на ленточки распустить вместе с рубашкой, и он не стал бы возражать. Нет уж, никакого садизма. - Ресурс артефакта уже исчерпан, - не совсем понятно заметил Кай и добавил на выдохе. – Рви, Листик. Плотная ткань затрещала, расходясь по швам, рубашка рассыпалась на лоскуты, оставяляя моего лиммаю голым по пояс. Не дав Каю времени снова впасть в сомнения и самоедство, прильнул губами к центру груди, прошелся цепочкой поцелуев до шеи. Вернулся, прикусывая правый сосок и тут же зализывая. Переключился на левый, обходя свежие бугристые шрамы. Кай рвано вздыхал и вздрагивал. - Говори, если где-то будет неприятно, - попросил, не отрываясь от своего увлекательного занятия. Рассеянный свет из-за полузакрытых ставней не давал тщательно оценить ситуацию, однако и его хватало, чтобы удвоить осторожность. Рубцы от когтей отступника, кляксы давних химических ожогов, отмеченные участками более светлой кожи, паралельные двойные шрамы, тянущиеся от подвздошной кости и уходящие на поясницу… Проследив губами последние, взялся за ремень штанов. Плещущееся в крови возбуждение пригасло под гнетом беспокойства. У Кая сильно просела регенерация. Если остались такие шрамы, раны были очень глубокими и заживали дольше положенного. Восстанавливать брачную связь самым простым и приятным способом с пребывающим в настолько нездоровом состоянии любимым казалось неправильным. Хотя Вит с Наем же закреплили свою без физического контакта. Не обязательно идти до конца сразу. - Я же говорил, настрой пропадет, - Кай понял мое секундное замешательство по-своему и совсем неправильно. От братца заразился – прятать за злым весельем и ядом душевную боль?Приподнявшись, так чтобы оказаться лицом к лицу, вперился в мужа строгим взглядом. - Так хочется тебя сейчас треснуть, лиммаю, чтобы не говорил глупостей, - заметив мелькнувшее в глазах напротив недоумение, коварно улыбнулся. – Но у меня есть идея получше. Обладая спокойным и неагрессивным нравом, Кайрин оставался довольно гордым. Любое проявление жалости лишь обидит и укрепит его в сомнениях. Я и не испытвал жалости. Я гордился своим лиммаю, сумевшим выстоять против бури и с малой поддержкой предотвратить настоящее мировое бедствие. И ощущал бесконечную вину, за то, что оставил его сражаться в одиночку. Что не был рядом, когда нужно. Пережитые травмы невозможно отменить, прошлое не изменишь. Но можно помочь поверить, что все позади. Что мы выбрались, пережили и победили. Расслабившийся от поцелуев и ненавязчиво-дразнящих прикосновений, Кай вновь сжался, стоило сдернуть с него-таки штаны и избавить от белья. - Это не потому, что я не хочу тебя, - резко приняв сидячее положение и едва не стукнув лбом, Кайрин вцепился мне в плечи, сжимая и поглаживая рваными движениеми. – Со мной… не все в порядке… С тех пор, как ты ушел, ничего не чувствую… Как раз все закономерно. Обрыв брачной связи и смерть супруга вызывают резкое снижение либидо. Добавить к этому еще и постоянный стресс, и истощение организма… Но Кай явно пребывал на грани паники в столь неприятной для любого мужчины ситуации. - Это поправимо, солнце, - несильно нажал на плечо мужа, понуждая лечь обратно. – Доверишься мне как целителю? Торопливо кивнув, Кай раскинулся на постели, чуть отвернув лицо и прикрыв глаза. Чисто жертва на алтаре. Эх, солнце-солнце. Тайри не оставил инструкций, а в книгах по целительству ни разу не попадались рекомендации касаемо восстановления разорванной брачной связи. Возможно, наш случай вообще был уникальным, потому действовать приходилось по наитию. Связь между супругами формируется путем взаимного принятия, частичного переплетения аур и слияния энерегетических каналов. Правда, последнее более характерно для тандема двух магов. Проще говоря, это физическое воплощение взаимной любви. Как лучше показать любовь, чем заботой о комфорте и удовольствии любимого? Кай вздрагивал от каждого поцелуя, которые я щедро рассыпал груди и животу, обходя шрамы. Кожа под губами казалась ненормально горячей даже для дроу, Кайрина явно лихорадило. Он сильно похудел, словно пройденные испытания оставили один стальной костяк, удерживаемый несгибаемой волей. И когда с приоткрытых губ сорвался тихий, будто удивленный стон, я почувстовал себя победителем. Мы словно вернулись к началу, поменявшись ролями. Настала моя очередь быть терпеливым и сдержанным, ласково и без напора помочь любимому раскрыться для наслаждения. Судя по неосознанным реакциям, удовольствие от происходящего Кай получал. Я хорошо знал, где и как прикоснуться, прикусить или поцеловать так, чтобы сделать приятно, и пользовался этим знанием на полную. В неспешной, почти невинной нежности была своя прелесть. Словно мы действительно родились заново, и отныне все время мира принадлежит нам. Некуда и незачем спешить. - Не честно, - хриплое замечание сорвалось на выдохе, пальцы прочесали ежик волос на затылке. – Почему только для меня?.. Я тоже хочу… - Успеешь, солнце, - пообещал, прикусывая тазовую косточку и тут же зализывая. – Позволь мне насладиться тобой… Позволь вспомнить… С каждым прикосновением тело Кая становилось податливее, возвращалась нормальная чувствительность. На языке оставался горьковатый привкус, втянув носом воздух, впервые ощутил отголоски знакомого запаха. Немного изменившегося, ставшего более холодным, но по-прежнему оседающего томительной щекоткой в легких. Принимая правила игры, Кайрин почти не двигался, глубоко зарывшись пальцами в моховую подушку и чуть запрокинув голову. Я исследовал тело любимого от кончиков ушей до щиколоток, впадая в своеобразный транс. Казалось, снимаю, слизываю покрывшую кожу невидимую ледяную корку, сковавшую моего лиммаю. Раньше Кай не стеснялся проявлять эмоции во время занятий любовью, теперь же редкие, приглушенные стоны, срывающиеся с губ, казались слишком болезненными для любовной игры. - Солнце, все в порядке? – прижав ладонь к щеке мужа, заглянул в глаза. – Если тебе тяжело, можем сперва отдохнуть и продолжить с новыми силами. Зная упрямство Кайрина в некоторых вопросах, догадовался, что о дискомфорте он не скажет, если не спросить. Да и если спросить, не факт. Однако на сей раз искренний ответ вытягивать не пришлось. - Жжет… Будто после мороза окунулся в кипяток, - говорил Кайрин медленно, с трудом оформляя в слова испытываемые ощущения. – Сильнее всего здесь и здесь… Слабая рука коснулась солнечного сплетения и правого предплечья. На груди ничего подрзрительного не обнаружил. Обхватив правую руку за запястье, острожно развернул внутренней стороной, осматривая. Брачный узор, блеклый, как у недавно овдовевшего, наливался едва видным свечением и казался слегка припухшим, словно только что нанесенная татуировка. - Думаю, это реакция на восстановление связи, - не удержавшись, прижался губами к серебристым извивам плюща. – И мое предложение об отдыхе все еще в силе. Между бровей Кая залегла складка. - Возьми меня, Силь, - продолжил упрямо, прижимая ладонь к моим губам, запечатывая возражения. – Мне будет приятно, не сомневайся. Я хочу тебя чувствовать. Говорить, что заниматься любовью с партнером, не испытывающим возбуждения – не правильно и вообще ненормально, не стал. В Кайрине не впервые проявлялась эта черта, когда он считал себя виноватым. Подсознательное желание расплатиться собственной болью за боль, якобы причиненную близким. И я не собирался идти на поводу. - Есть предложение поинтереснее, - растянув губы в хищной усмешке, сел на пятки и любовно огладил длинные ноги мужа от бедра до подколенных впадинок. – Положи ноги мне на плечи и расслабься, солнце. Раньше такое провернуть не получилось бы – Кай был тяжелее меня. Теперь же без особого труда удерживал мужа почти на весу, широко разведя ноги и вылизывая тщательно и бесстыдно. Мелькнула безумна мысль, лучше бы Фарн не с волосами моими экспериментировал, а сделал язык чуть длинее. Хотя, тогда бы возникли другие проблемы… Способность мыслить связно покидала медленно, но верно, растворялась в надрывных стонах и обрывках горячечных просьб. Ухватившись заведенными за голову руками за спинку кровати, Кай пытался извернуться, насадиться сильнее на ласкающий язык, однако я держал крепко. Похоже, он не осознавал, что сигналы разума дошли до организма, выдающего нужные реакции. - Потерпи, лиммаю. Сейчас станет лучше, - пообещал, обхватывая губами полувставший член. Вопреки ожиданиям, много времени не понадобилось. Кая выломало с жалобным вскриком так, что хрустнули позвонки. Густое семя на языке горчило как полынный сок. Горящее, напряженнное каждой мышцей тело в руках обмякло, безвольно разметавшись по постели. Проверив дыхание мужа и с неудовольствием отметив выступившую на нескольких рубцах сукровицу, убедился, что причин для тревоги пока нет, и скатился с кровати, попутно возвращая ей более привычный вид. Штаны напоминали пыточное приспособление, держась больше на каменном стояке, чем на поясе, в глазах плавали багровые облачка тумана. Совершенный организм, как же! Бесшумно покинув спальню и прикрыв вход травяной ширмой, заставил себя сосредоточиться. Купальня, потом кухня. Набрать таз воды, взять полотенце. Варить укрепляющий настой нет времени, ограничимся кувшином воды. Накапаю своей крови, в крайнем случае. Смазку искать вряд ли есть смысл, в аптечке должны были оставаться масло или заживляющий бальзам. Стоит прихватить и то, и другое. Легкий тремор рук мешал, едва не выронил тазик на обратонм пути. В доме словно становилось все меньше воздуха, приходилось вдыхать открытым ртом в тщетных попытках остудить закипающие мозги. Я забыл, что в прошлом по-настоящему первый раз, закрепивший брачную связь, произошел у нас не дома на мягкой постели, а на лесной поляне. И насколько сильно мы оба тогда были не в себе, тоже подзабыл. Правое предплечье жгло и пульсировало, сквозь кожу, будто сквозь разломы в земной коре, проступало серебро. Сердце токало где-то в горле, низ живота окаменел. Стены дома шевелились, чувствуя мое состояние. Лианы извивались, свешиваясь с потлка и осыпая душистой пыльцовой пудрой. И деликатно страховали, не давая споткнуться и уронить свою ношу. Попросив дом закрыть все входы и не впускать посторонних, оставив приоткрытым лишь окно в спальне, поспешил к спящему Кайрину. Вскоре нас снова потянет друг к дуругу. И чем больше будем сдерживаться, тем сложнее будет остановиться потом. Ритуал восставновления связей начался.