Nightmare

      Сердце колотится, словно сумасшедшее. Кажется, Феликс еще никогда не был так сильно напуган самым обычным ночным кошмаром. Сколько бы он ни пытался, вспомнить, что именно ему приснилось, не получалось — вся голова была забита мыслями о том, что нужно скорее бежать подальше, а следом утешающими словами о том, что это был лишь сон, и Ликс находится сейчас в своей постели в полной безопасности. Но кончики пальцев все также неприятно покалывает, дыхание и не собирается приходить в норму, а в груди лишь нарастает тревога.       Выпутавшись из скомканного одеяла, Ли поднялся с кровати, чувствуя дикую слабость, и сразу включил ночник, нервно осматриваясь по сторонам. Внутри разум кричал ему о том, что это глупо — бояться самого обычного сновидения и думать, что кто-то резко нападет на него из темноты, но его тут же заглушала паника, граничащая с животными инстинктами самосохранения.       Покинув свою комнату, Феликс направился на кухню с четким намерением выпить прохладной воды, которая, определенно точно, заставит его почувствовать себя лучше после удушающего жара пухового одеяла. Стараясь ступать как можно тише, боясь потревожить сон друзей, блондин добрался до крана, наполняя стакан чистой водой и тут же жадно прилипая к нему губами, опустошая полностью. Приятная прохлада скопилась под ребрами, а затем растеклась по всему телу, отчего оно непроизвольно расслабилось, позволяя Феликсу отпустить волнение.       Страх, захвативший его в свой плен, сошел на нет, но желания возвращаться в жаркую постель не было никакого. Ли уверен, что после испытанного возбуждения ждать спокойного сна не стоит, но и выбора, куда податься, у него особо не было.       Вздохнув, парень сполоснул стакан, возвращая его на место, и направился обратно к своей комнате, только сейчас замечая, как у очередной светлой двери на пол падает нежный фиолетовый свет. Чан опять не спит, несмотря на довольно позднее время. Вздохнув, Феликс тихонько постучался в его дверь, через пару секунд открывая ее и замечая хёна в наушниках. Он явно не слышал его стука.       Брюнет сидел, склонившись над компьютером, и хмурился, глядя на его экран. Подойдя поближе, Ликс различил на нем очередные дорожки со звукозаписью, и вновь обреченно вздохнул — ну нельзя же работать днями и ночами напролет. То, как Чан мило вздрогнул от аккуратного прикосновения к его спине, заставило Феликса улыбнуться, заглядывая в удивленные глаза.       — Ликси? Ты чего не спишь? — спросил Крис, стягивая с себя наушники и поворачиваясь к нежданному гостю.       — Могу спросить у тебя то же, — укоризненно посмотрел на друга Ли.       — Я скоро лягу, тут немного осталось. У тебя все хорошо? Как-то зашуганно выглядишь, — горячие ладони легли на талию блондина, совсем невесомо поглаживая ее.       Касания Криса всегда ощущались по-другому — не так, как касания даже самых близких людей. Вместе с приятным теплом они приносили еще и желание податься ближе, забравшись в кокон сильных рук, и уткнуться носом в крепкую грудь, что довольно часто Ли и делал, нагло пользуясь тактильностью парня.       — Плохой сон, — отмахнулся Феликс, в свою очередь опуская руки на плечи Бана, борясь с желанием залезть на его колени, прижавшись всем телом. Это выглядело бы, как минимум, странно.       — Хочешь поговорить о нем? Обычно после этого становится легче, и кошмар кажется уже не таким страшным, — в ответ на его предложение Ликс помотал головой из стороны в сторону с неловкой улыбкой на лице. — Тогда, может, посидеть с тобой?       — Я не ребенок, — усмехнулся парень в ответ, невольно пробегаясь пальцами по непослушным темным кудрям. — Но ты мог бы оставить уже наконец работу и лечь со мной. Помнишь, как мы раньше засыпали вместе, когда становилось совсем неуютно? — с теплой улыбкой произнес Феликс, погружаясь в воспоминания.       Еще пару лет назад Чан был для него единственным спасительным островком посреди этого шумного Сеула. С ним Ли мог не задумываться о том, правильно ли подбирает слова, не слишком ли у него странное произношение. С ним он мог говорить на родном языке, а еще от Чана почему-то так и веяло океаном, а его объятия были схожи с горячим песком бесконечных пляжей Австралии.       — Помню, — с той же теплой улыбкой ответил Крис. — Ладно, наверное ты прав, все равно ничего в голову не приходит, — вздохнул он, сохраняя очередную измененную версию трека и выключая компьютер. — Пойдем, нам нужно хорошо отдохнуть — завтра утром тренировка.       — Боюсь, что за пять часов, которые до нее остались, сильно не выспишься, — кинув взгляд на часы, отозвался Ликс, послушно следуя за Чаном к кровати.       — Ну, мы постараемся, — лучезарно улыбнулся брюнет, падая на кровать и широко раскрывая свои объятия, выжидающе смотря на гостя. — Как же мне этого не хватало, — протянул он, когда Феликс забрался на постель следом и прильнул к горячему телу.       Улыбнувшись краешками губ, Ли нагло закинул на парня ногу, оплетая его широкую спину руками. Ему тоже этого чертовски не хватало — он буквально таял в чужих руках, наконец-то чувствуя, как последние крупицы тревожности покидают его, и на душе становится так легко, будто он парит в облаках, мягко обхватывающих его со всех сторон и поддерживающих, не давая оступиться и упасть. Совсем как Чан.       — Мы давно с тобой никуда не выбирались, — заявил вдруг Кристофер, прерывая наслаждение блондина разорванными объятиями.       Протестующе промычав, Феликс вцепился в чужую руку, возвращая ее на свою талию, и, кинув парню предупреждающий взгляд, зарылся лицом в изгиб его шеи. Пусть только попробует еще раз отстраниться.       — Завтра же это и исправим, — промычал он, невольно касаясь губами светлой кожи, которую по непонятным причинам так и хотелось зацеловать. — Спи, надо как-то восстанавливать твой режим.       — Если бы это было так просто, — усмехнулся Бан, поглаживая Феликса по волосам.       — Тогда я не буду спать, пока ты не заснешь, — пожал плечами парень, все же выпутываясь из крепкой хватки и откидываясь на подушку, чтобы заглянуть в теплые глаза Криса.       — Эй, ну что это еще за условия? — возмутился Чан, перемещая ладонь на по-прежнему закинутую на него ногу, покрытую мягкой тканью очередной милой пижамки, коих в гардеробе Феликса было неприлично много. — У тебя ведь уже глаза слипаются.       В абсолютной тишине голос Чана был подобен колыбельной. Такой нежной и уютной, что глаза Ликса и правда то и дело закрывались, а сам он мыслил совсем заторможенно, мечтая лишь о том, чтобы навсегда остаться в этом моменте, когда его обнимает человек, которому он мог бы доверить все на свете, его замечательный голосок звучит совсем рядом, а комнату вокруг покрывает приятное фиолетовое свечение.       — Ну и пусть. Все равно раньше тебя не засну, — упрямо ответил Ли, заставляя вновь потяжелевшие веки приподняться.       Умиротворенное лицо перед ним выглядело просто идеально — светлая кожа, не обрамленная тонной макияжа, казалась такой гладкой и мягкой, что Ликс не отказал себе в удовольствии устроить ладонь на щеке Бана, его карие глаза смотрели с такой теплотой и заботой, что блондину хотелось плакать от счастья испытать на себе такой взгляд. Все в парне перед ним выглядело идеально, и Феликс не понимал, почему в последнее время так часто думает об этом.       — Ты очень красивый, — сказал вдруг Чан, когда Ли уже было подумал, что поздний разговор окончен.       Смущенно простонав, он зарылся лицом в свежей наволочке, одним глазом все же подглядывая за Чаном, расплывшемся в широкой улыбке.       Ему далеко не раз делали комплименты, да и сам он не слепой, чтобы разглядеть в зеркале привлекательного парня, но отчего-то эти простые слова в тишине глубокой ночи прозвучали так внезапно, что заставили сердце Феликса трепетать, а дыхание затаиться.       — Кто бы говорил, — ответил он, когда неожиданная волна смущения отступила.       — Можно тебя сфотографировать? — еще более неожиданно спросил Чан.       — Да, — неуверенно ответил Феликс, слегка нахмурившись.       — Хей, я даже в фиолетовом свете вижу, как сильно ты покраснел, — рассмеялся брюнет, потянувшись за своим телефоном. — Только посмотри на себя, — сделав пару снимков, он повернул экран к Ликсу. — И больше никогда не стесняйся моих комплиментов. Ты же знаешь, что я готов засыпать тебя ими хоть каждый день, и все они будут правдивы.       И вот опять. Опять Чан произносит такие приятные слова, из-за которых по телу пробегается слабая дрожь, а губы дергаются в умиленной улыбке.       — Так нечестно, — заявил Феликс. — Ты постоянно говоришь всем комплименты, а сам их отвергаешь.       — Просто не разделяю восторга, — мягко улыбнулся Крис, устраивая ладонь на чужой щеке, аккуратно проводя большим пальцем по скоплению веснушек, так отчетливо виднеющихся в неоновой подсветке.       — А ну дай сюда, — потребовал Феликс, и до того, как Бан успел понять, что ему нужно, выхватил из его рук телефон.       Прежде, чем Ли успел осуществить задуманное, Чан смог лишь глупо улыбнуться, надеясь, что это хоть как-то приукрасит фото, но, ожидаемо, ошибся. Оно, как и любое другое, было не очень.       — Только посмотри, какой ты милый! — воскликнул тем временем Феликс, явно не собираясь мириться ни с единым возражением.       Отложив чужой смартфон, он удивленно распахнул глаза, наткнувшись взглядом на лицо Чана, находящееся гораздо ближе, чем секундой ранее. Прежде, чем он успел понять, что происходит, чужое лицо оказалось буквально в паре сантиметров от его собственного, а пухлые губы спустя мгновение прильнули к его.       Касание невероятно мягких губ было совсем невинным. Это и поцелуем-то назвать сложно, но Ликс вдруг почувствовал, как все мысли покидают его голову, и среди этой пустыни медленно, подобно перекати-полю, мелькает лишь одна: помимо всего прочего у Чана еще и губы идеальные. Ровные, нежные и прекрасно подходящие к губам Феликса.       — О боже, — выдохнул Крис, испуганно отстраняясь и тут же садясь на кровати. — Прости пожалуйста, я… — язык Бана не слушался его, заплетаясь, и он так и не смог придумать оправдание своим действиям, оно и не было нужно.       Феликс вдруг сделал для себя еще одно открытие — он безумно сильно хочет поцеловать Чана, ведь уверен, что и полноценный поцелуй был бы идеальным. Не найдя ни единой причины отступать от своей цели проверить это, Ли тоже сел на кровати, устраивая ладонь на плече брюнета, заставляя его повернуться.       Встретившись взглядом с растерянными и моментально погрустневшими глазами, он обхватил пальцами подбородок Бана, требовательно прижимаясь к нему губами. Удивленно выдохнув, парень открыл рот в немом протесте, но тут же забыл о нем, когда в образовавшуюся щель юркнул горячий язык Феликса, принявшись оглаживать его десна изнутри.       Стон наслаждения, который Чану не удалось сдержать от такого напора, прошелся вибрацией по губам Ли, отчего тот вздрогнул, с громким причмоком отстранившись, будто только сейчас осознал, что происходит. Его щеки совсем раскраснелись, а дыхание сбилось. Слизав со своих губ чужую слюну, Ликс вдруг почувствовал, как внизу его живота растекается жар возбуждения от того, как жадно карие глаза напротив наблюдают за его действиями.       — Прости, — вторил Чану блондин, сам не понимая, что на него нашло.       Он правда пытался заставить себя отстраниться. По-хорошему, ему бы сейчас следовало подняться с чужой кровати и отправиться в свою комнату, но собственное тело его совершенно не слушалось, лишь предательски подрагивая, выдавая волнение.       — Тебе лучше сказать, если ты против, потому что я безумно сильно хочу поцеловать тебя еще раз, — почти прошептал Бан, сжимая в руках края простыни.       Вместо ожидаемого отказа, который был бы самым правильным исходом этой ночи, учитывая все обстоятельства, Феликс самостоятельно потянулся к манящим губам, рвано выдыхая в поцелуй, когда Чан развернулся в его объятиях, легким напором укладывая на кровать, словно давая понять, что он в любой момент может отказаться.       Поцелуй был таким медленным, тягучим, словно жвачка, и таким же сладким. Ликс сминал губы Чана, поочередно обхватывая то верхнюю, то нижнюю, краснея все сильнее от тихих причмоков, эхом отражающихся от стен комнаты. Руки Бана невероятно хорошо ощущались на талии, но их было так мало. Хотелось, чтобы они были везде, чтобы язык парня перестал легко оглаживать его губы и наконец проник глубже, но Крис не торопился. Наверняка для того, чтобы дать Феликсу время обдумать все происходящее, но он не собирался этого делать.       Сейчас ему было так хорошо, что он решил оставить все проблемы и смущение на Феликса из будущего, а пока наслаждаться любыми ласками, что ему готов дать этот идеальный парень.       — Чанни, — вздохнул он, оторвавшись от сладких губ и переводя дыхание, заглянув в помутневшие глаза напротив. Ликс хотел было сказать, что он не фарфоровый, не разобьется от более уверенных касаний, но вдруг понял, что Чан хотел поцелуев. О большем никто не говорил.       — Мне остановиться? — обеспокоенно спросил он, приподнимаясь на локтях и мягко оглаживая светлые волосы, раскиданные по подушке. — Прости, я не знаю, что со мной такое...       — Все в порядке, — остановил его тираду Ликс, двумя руками обхватывая лицо парня, не позволяя ему отстраниться. — Просто… Мне мало, — выдохнул он, не зная, как выразить свои желания.       — Скажи мне, чего ты хочешь, — попросил Чан, нежно проводя кончиком носа по скуле Феликса. — Я не хочу нарушить твои границы и сделать что-то не так, — влажные губы прикоснулись к шее, и Феликс непроизвольно вздрогнул, заставляя Бана расплыться в мягкой улыбке.       Чужие губы продолжили блуждать по его шее, от чего тело Ликса покрывалось мурашками снова и снова. Чан не оставлял следов, не выпускал язык, он лишь прижимался к чувствительной коже губами, но и этого было достаточно для того, чтобы Феликс тихонько простонал, когда они добрались до места за ушком.       — Просто не останавливайся, — выдохнул Ли, вплетая пальцы в короткие темные волосы. — Я скажу, если что-то пойдет не так.       — Хорошо, — прошептал Чан совсем рядом с ухом Ли, все же убрав свои руки с его талии.       Непроизвольно подавшись навстречу желанным касаниям, блондин едва ли сдержал рвущийся наружу стон, чувствуя, как ладони проникают под футболку, оглаживая его пресс и переходя к груди. Крис вновь вовлек его в неторопливый поцелуй, исследуя изящное тело ладонями. Сколько бы они ни обнимались, так близко он его еще никогда не ощущал. От осознания того, что он может касаться этого прекрасного парня где угодно, постепенно терялся рассудок, оставляя лишь горячее желание и пульсирующее в жилах возбуждение.       Отстранившись от губ блондина, Чан задрал его футболку, открывая себе прекрасный обзор на худощавое крепкое тело, в мягком освещении казавшееся еще более рельефным. Разбрасывая по груди такие же целомудренные поцелуи, Чан то и дело смотрел наверх, поражаясь красоте извивающегося под ним парня и не имея ни малейшего предположения, чем он заслужил возможность касаться его так.       Долгое время тишину разрывало лишь тяжелое дыхание двух парней и тихие причмоки, но, стоило Чану обхватить губами розовый ареол соска, приласкав его горячим языком, как по комнате разнесся приглушенный стон. Вновь бросив взгляд на Феликса, брюнет усмехнулся его попыткам заглушить себя своей же ладонью. Слегка отстранившись от разнеженной груди, он аккуратно подул на нее, поддерживая руками изогнувшееся дугой тело.       — Чан, — вздохнул Феликс, чувствуя, как мурашки от внезапной прохлады вновь пробегаются по коже, на этот раз задерживаясь подольше. — Еще, — короткие пальчики в требовательном жесте потянули волосы Чана, беспрекословно подчинившегося их напору.       «Что мы творим?» мелькало алым цветом в голове, но Ликс не мог ухватиться за эту мысль. Ему и за реальность то было сложно ухватиться, когда широкие ладони так правильно оглаживали его тело, уже очень давно не ощущавшее на себе чужих ласк. Крепко держась за темные кудри, он только и мог направлять голову Чана, постепенно опуская ее все ниже.       Когда горячее дыхание опалило влажное пятнышко на пижамных штанах, к Феликсу резко пришло осознание, а следом за ним и стеснение. Поэтому, когда длинные пальцы подцепили резинку штанов, он перехватил чужие запястья, встречаясь с затуманенным взглядом.       — Мне стоит притормозить? — Крис вновь навис над блондином, и ему резко захотелось провалиться сквозь землю от стыда.       — Я не знаю, — вздохнул он, крепко держась за края чужой футболки. — Просто это так странно…       — Не думай об этом, — прошептал Чан, зарываясь лицом в изгиб хрупкого плечика. — Позволь мне помочь тебе отдохнуть.       Прежде, чем Феликс успел что-то ответить, Бан подался бедрами вперед, проходясь своим возбуждением по чужому и заставляя Ли еще крепче стянуть его волосы в руке, второй ладонью впиваясь в широкую спину. Худые ножки зажали его бедра в немой просьбе остановиться, и Чан терпеливо ждал, чувствуя, как член пульсирует от желания вновь вернуть необходимое трение. Ликс весь сжался под ним, цепляясь за Чана, как за спасательный круг. Он шумно дышал ему на ухо, плотно стискивая зубы, и боялся пошевелиться, ведь знал, что такими темпами, в постели с самим совершенством, он долго не продержится.       Переведя дух, Ли ослабил хватку, самостоятельно подталкивая чужие бедра и издавая несдержанный стон, ощущая, как вся длина члена Бана проходится по невероятно чувствительной коже его возбуждения. Это казалось таким неправильным — вот так касаться своего близкого друга, стонать под ним и, что самое страшное, желать большего. Им нельзя этого делать, в их группе все рамки четко определены, и сейчас они, определенно точно, за них заходят.       Но мягкие губы так хорошо ощущаются на шее, ладони так приятно ласкают его талию, а тяжесть чужого члена чувствуется так ярко, что Ликс не может удержаться. Они все равно уже нарушили все, что только могли. От того, что они сейчас остановятся, лучше не станет. Поэтому его ладошка скользит ниже по широкой спине и подцепляет края футболки. Чан тут же отстраняется от разнеженной кожи и позволяет стянуть с себя ненужную ткань, опаляя жаром своего тела.       Феликс жадно смотрит на рельефный торс и не может насытиться. Раз уж сегодня они нарушают правила, значит он может делать все, что вздумается. Приподнявшись на локтях, он мягко поцеловал острую ключицу Чана, уставившись на него с немой просьбой, слабо надавливая на крепкую грудь. Послушно перевернувшись, Бан придержал забравшегося на него парня за бедра, с неприкрытым восхищением смотря на него.       — Такой красивый… — повторил Чан свои же слова, но его тут же заткнули поцелуем.       Нечего смущать его еще больше, он и так уже на пределе. Сминая и осторожно прикусывая податливые губы, Феликс исследовал торс Чана руками, проводя пальчиками по каждому кубику напряженного пресса. Бесчисленное количество раз мысль об этом проскальзывала в его голове совершенно неосознанно, но разве он мог просто подойти к своему другу, задрать его футболку и провести наконец по притягательным мышцам? А сейчас он целиком и полностью в его власти.       Повторив движение Чана, Ли качнулся на сильных бедрах, ловя губами сладкий стон их обладателя. Смакуя на вкус нежные губы, Феликс двигался все быстрее в погоне за наслаждением, но этого было так чертовски мало. Парень совсем не отдавал себе отчета, когда отодвинулся, рукой пробираясь под резинку шорт брюнета, а затем залезая и под кромку боксеров. Твердый член ощущался в руке на удивление правильно, словно ничего странного сейчас и не происходило. Это позволило ему увереннее сжать ладонь, большим пальцем проводя по влажной головке.       Столкнувшись взглядом с горящими от возбуждения глазами, Феликс в очередной раз задался вопросом, что, мать вашу, они творят. Но как только Чан, невнятно проскулив что-то, толкнулся в его кулак, вопрос выветрился из головы.       — Иди ко мне, — прошептал Бан, протягивая руку к лицу Феликса, и тот беспрекословно подался ближе.       Когда их губы соединились в очередном мокром поцелуе, брюнет приподнял бедра, стягивая с них мешающуюся ткань, позволяя Ли беспрепятственно скользить по горячей коже ладонью. Вцепившись пальцами в штаны друга, он замер на мгновение, не решаясь повторить то же и с его одеждой.       — Можно? — прошептал он прямо в раскрытые губы.       Уверенный кивок послужил для него своего рода зеленым светом, и Бан сдернул пижамные штаны, чувствуя, как чужой член с тихим шлепком опускается на собственный. Мягко накрыв рукой ладонь Ликса, убирая ее со своего члена, Чан обхватил своей оба. Благо, его ладонь была шире, а пальцы длиннее, что позволило осуществить задуманное.       Стоило руке сдвинуться с места, как комнату рассекли два протяжных стона, и парни тут же приняли негласное решение припасть друг к другу губами, иначе такими темпами они разбудят остальных мемберов, и вот тогда станет по-настоящему неловко. Нахмурив брови, Ли уперся ладонями в крепкую грудь, толкаясь в теплый кулак все чаще, чувствуя, как капельки их смазки смешиваются и стекают на бедра Чана.       Спустя всего пару мгновений Феликс понял, что теряет связь с реальностью. Контролировать собственное тело становилось все сложнее и сложнее, губы отказывались слушаться, поэтому он уже открыто стонал прямо в рот Крису, поочередно прикусывающему то верхнюю, то нижнюю его губу. Движения руки ускорились, и Ликс совсем забыл, что такое стеснение, откровенно дрожа и извиваясь на парне. Он жадно оглядывал его тело, выстанывал его имя, сжимал пальцами грудь до побеления и совсем не мог остановить себя, когда почувствовал приближающийся оргазм.       Пока он дрожал, навалившись на Чана всем телом, брюнет лишь ласково поглаживал его по спине, шепча на ухо что-то, что Ликс был не в состоянии разобрать. Пока перед глазами все еще мерцали яркие звезды, а член пульсировал в испачканной ладони у Феликса была причина оккупировать тело Бана, неподвижно распластавшись на нем, но как только легкость оргазма сошла на нет, на него обрушилась суровая реальность, заставившая перекатиться на свободную часть кровати и прошептать неловкое «Прости».       — Хей, все хорошо, — успокаивающе прошептал Чан, осторожно прикасаясь к его плечу.       Глаза Феликса метались из стороны в сторону, он не знал, за что зацепиться, но взгляд непроизвольно возвращался к низу чужого живота, на котором виднелась россыпь белесых капель, принадлежащих сразу двум парням. Ли правда старался отвести взгляд, не смотреть на следы их преступления, не пялиться на расслабленный член, на головке которого также виднелось несколько капель спермы, но по-настоящему смог оторваться лишь когда пальцы чистой руки приподняли его голову за подбородок.       — Феликс? — позвал его Чан, и по щекам Ли моментально растекся румянец.       — Боже, что мы только что сделали? — вздохнул блондин в ответ, стыдливо прикрывая глаза.       — Ничего такого, из-за чего стоило бы так переживать, — мягко улыбнулся Крис. — Посмотри на меня. Если тебе есть в чем признаться, то, правда, лучше сделать это сейчас.       — Мы не в сопливой дораме, хён, — рассмеялся Феликс. — Мне не в чем признаваться, я правда не знаю, почему это случилось. Постой… Ты ведь не…       — Нет, — рассмеялся в ответ Чан. — Вероятно мы просто оба устали, и нам был необходим этот… отдых.       Не найдя в его глазах ничего кроме искренности, Ликс согласно кивнул, стараясь прогнать остатки смущения и больше не опускать взгляд ниже пояса Чана.       — Тогда мы все еще друзья? — уточнил он.       — Конечно. Предлагаю замести все следы, спокойно лечь спать, а наутро постараться забыть об этом.       — Отличный план, — кивнул Феликс, натягивая на себя штаны.       Так они и сделали — прибрав кровать и поочереди сходив в душ, они вновь легли рядом, но что-то не давало Феликсу покоя. Сперва он несказанно обрадовался, услышав от Чана эти слова, но затем почувствовал, как нечто непонятное начало противиться их договоренности.       — Чан, — позвал он, когда это нечто уж слишком сильно начало мешать его попыткам провалиться в сон. В ответ послышалось вопросительное мычание. — Если мы договорились забыть обо всем утром, могу ли я поцеловать тебя еще раз сейчас?       Ему не было оправданий. Он сам не знал, почему говорит это, но губы уже начало покалывать от нехватки прикосновений, а Чан выглядел так хорошо, что он не мог в очередной раз не поддаться соблазну.       — Можешь. Но только один раз.       Стоит ли говорить о том, что этот раз был далеко не последним? Что они заснули лишь за пару часов до будильника, всю ночь медленно смакуя друг друга на вкус? Что, когда Феликс наконец заснул на крепкой груди, их губы припухли от обилия ласк? И что события этой ночи повторились не раз и были оправданы той же усталостью?