Роза Конотопа

Серед ліса, ліса лежить шмат желіза – Ні втять, ні взять, ні сокирою врубать. Народная загадка.

В субботу после обеда Адриана обнаружила в комнате письмо. На конверте тонким маминым каллиграфическим почерком значилось: «Адриане Добромировой, Украина, школа волшебства, планетництва и характерництва Конотоп». Адри распечатала конверт. «Здравствуй, милая. Как ты там, не обижают тебя украинские мальчики и девочки? Как учёба? Надеюсь, ты помнишь всё, о чём я тебя предупреждала, и попробовала найти себе друзей на новом месте. Газеты пишут много тревожного о ситуации в украинском обществе, поэтому я прошу тебя быть осторожной. Если выйдешь вне школы, избегай подозрительных людей, ни у кого ничего не бери. Ты писала мне, что поступила на факультет характеров…» «Характерников, мам» – поправила Адриана в уме. «…Разве это не боевой факультет? Все источники говорят, что да. Я не собираюсь останавливать тебя, но попробуй обговорить ситуацию с директором и деканом, может быть, распределительный процесс прошёл неверно. Я не хотела бы, чтобы ты получила новые проблемы или чтобы вернулась с травмами. Тем более, ты сама понимаешь, что тип личности у тебя совсем не воинский. Я до сих пор помню, как ты плакала, когда в сказках умирали герои, даже отрицательные. Как ты просила не убивать комаров и жуков, как уносила с дороги дождевых червей, чтобы тех не раздавили. В тебе нет ни капли жестокости, увы, необходимой для учёбы на таком факультете. Я очень за тебя беспокоюсь. Как бы не повторилась старая история. Мы с папой передаём привет. Прикрепляю открытку с живописными теремами сибирских магов, пусть напоминает тебе о доме. Твоя мать, Дарина Добромирова». Адриана упала на диван, взяла в руки начатый красный шарф для Крука и продолжила работать над петельками, размышляя над ответом. И как рассказать маме про скрытый дар, талант к огню и молчаливого характерника внутри? Она, конечно, верит, что в Украине тоже есть хорошие маги, но не настолько же, чтобы видеть то, чего никто не мог углядеть. Как бы не посчитала она учителей шарлатанами... А про успех с "пломiнь" рассказывать тоже не хотелось - ещё переоценит её и будет ожидать каких-то невероятных результатов... Через некоторое время примерный план ответа всё же пришёл девочке в голову. «Привет, мама. У меня всё хорошо. Меня не оби...» Вспомнила про Тимоша. Пишем заново. «У меня есть подруга Юля и друг Нико...» Нет, если напишу, что дружу с мальчиком, вдруг подумает, что я влюбилась? Или не подумает? Что лучше и что хуже - когда думают, что ты влюбилась, или когда думают, что ты мальчиков избегаешь? «У меня есть друзья. Вне школы я не выхожу. Факультет характерников правда боевой, но пока ничего со мной не случилось. Я обязательно поговорю с директрисой, если вдруг случится. Не волнуйся за меня». Жестокости... Необходимой жестокости. Глупости всё это. Пан Крук же характерник – и совсем не жестокий. И Юля тоже. И Николай... Вспомнилась сектумсемпра. И хоть пояснил он всё ясно, до сих пор мурашки по коже. Адриана коснулась сперва брови, потом губы... В тот день, когда ей пустили кровь, как будто весь рот наполнил этот металлический привкус... Казалось бы, крови было мало, но ощущения были, словно она от неё никогда не отмоется. А сектумсемпра – это же в сто раз больнее и кровавее... «Э, Добромирова, чё хлюпаешь? Если попрёшься к медикам и начнёшь на нас ябедничать, в другой раз точно тебя порежем на ленточки. Поняла, стукачка безмозглая?» ... Ну, возможно, в чём-то мама и права. Но всё равно. До жестокости Колдовстворца характерникам расти и расти. Точка. И больше Адриане не хотелось об этом думать. «Я напишу, если старое повторится. Пока не повторилось». Надеюсь, Тимош сектумсемпру не знает. Или что-то такое. «Терема красивые. Папе привет». И на всякий случай нарисовала в углу листа сердечко – чтобы не волновались слишком. Если сердечки присылает – значит, всё хорошо. Адриана бухнулась на кровать и потянулась. Снова взяла шарфик. Из стены комнаты просочился серебристый лис и заговорил голосом Четвертинского. – Адри, извини, пожалуйста! Очень хотел сегодня показать тебе сад во внутреннем дворе замка, но не могу! Декан вызвал, по поводу ученического проекта на год. Это надолго, так что ждать меня нет смысла. Сходи сама, ну, или Юлю возьми. Вечером встретимся за вязанием! Удачи! Юли рядом не было, ушла куда-то. Впрочем, даже без компании, было бы неплохо выйти на воздух. Может, там даже лучше будет работать над шарфом. А то в четырех стенах ещё насидишься во время учёбы. Адриана поднялась, взяла в сумку своё рукоделие, захватила письмо. По пути заглянула в совятню и передала своё послание пухлому рыбному филину, похожему на старичка. После направилась в сад. Сад был огромен. Вообще, Адриана уже поняла, что крепость внутри намного больше, чем кажется снаружи, но этот сад... Девочка поняла, почему Николай в шутку порой называл его "Садом Расходящихся Тропок". Здесь было всё. Было множество деревьев, в основном плодовых – яблони, груши, вишни, персики, сливы, абрикосы, и, разумеется, калина; но и не только, ведь были тут и дубы, и вербы, и клёны, и много других, всех названий Адриана, жившая хоть и не в маггловском, но всё же городе, не смогла бы и вспомнить. Были тут просторные лужайки, и фонтанчики, и речушки с симпатичными белокаменными мостиками, и увитые плющом и виноградом беседки, и много-много всего, аж глаза разбегались. И, разумеется, тут были тропки. Расходящиеся, разбегающиеся, разлетающиеся во все возможные стороны, пересекающиеся, переплетающиеся, сходящиеся и расходящиеся, свитые в клубок и одиноко уводящие неизвестно куда. На ближней к ней яблоне Адри увидела белку, и совсем не удивилась. Наверняка здесь есть и другие животные, и не только обычные, но, конечно, и волшебные, а может и не только животные, но и существа. Во всяком случае, она совершенно не удивилась бы, узнав, что здесь водятся, например, русалки. – Иди сюда... – зашептала она, подманивая белочку, – У меня орешков с собой нет, но ты просто подойди, ты же красивая такая... Кис-кис-кис... Или как там вас надо звать... Белка умчалась – только хвостом махнула. Девочке показалось, что она при этом фыркнула. – Ну ладно, – пожала плечами Адриана и пошла дальше, выискивая место, где можно будет присесть и продолжить вязание в приятной атмосфере. Девочка долго блуждала по саду, и наконец, увидела издалека место, которое ей понравилось – небольшая лужайка у самой крепостной стены. Она быстро нашла нужную тропинку, но когда пришла туда, увидела, что место уже занято. Это была Домонтович. Девушка сидела, откинувшись назад и опершись на руки, запрокинув голову, подставляя лицо солнцу. Адриана хотела было уйти, как девушка... зашипела. И только когда раздалось шипение в ответ, Адриана поняла, что Домонтович была не одна. Рядом с характерницей на камне свернулась, греясь на солнце, змея. Адриана где-то читала, что у змей нет слуха, но проверять этого не хотелось. Поэтому вместо того, чтобы закричать, она приблизилась настолько близко, насколько позволяла ей смелость, и громким шёпотом позвала: - Све... Светлана... Света... Света, беги скорее, змея... Укусит... И опасливо достала палочку – может, в самом худшем из случаев, инсендио сможет отпугнуть гадину. А немного сожжённой травы не стоит человеческой жизни. Ведь бедный пан Снейп погиб как раз от одной из них... Когда об этом рассказывали, у Адри щемило сердце. Как, наверное, это было больно. Змея подняла голову и посмотрела на Свету. Девочка открыла глаза и как-то странно шикнула, повернувшись к змее. – Ки-ки-ки-ки-ки, – издала та странный звук. Если бы Адриана не была так взбудоражена, то могла бы поклясться, что змея смеялась. – Не укусит, – улыбнулась Света, – Меня – не укусит. Да и тебя тоже. Софочка вообще мирная. Ты садись, не бойся. – Она же хищник... Света, не надо. Пожалуйста, встань, они же непредсказуемые... – недоверчиво дрожал голос Адри. – Она поела уже. Выползла погреться и со мной поболтать. Не нервничай ты так, Софа беззлобной души существо. Она и на обычного-то человека никогда не нападёт, если он ей угрожать не будет, не то, что на змееуста. – Змее... Света... Так, спокойно. Это ещё ничего не значит. Вон, у Гарри получалось тоже, хотя... Плохой пример. Адри же терпеть не могла Гарри. Ладно, сектумсемпра. Но такое – это же точно как говорила Анна Ивановна! Так хотелось ей не верить, но, похоже, она оказалась права. Но пути назад нет. Надо спросить напрямую. – Света, ты змееуст? Свет, а тебя... Тебя не накажут за такое? Тебе не страшно прямо на территории школы так... Делать? – Эээээ... чего? Девушка недоуменно смотрела на Адриану. – Тебе не страшно говорить со змеями? Ведь это тёмная магия... Если учителя узнают, они тебя могут отчислить, а то и твоих родителей начать обыскивать, – осторожно подбирала слова Адриана. Светлана рассмеялась. Между смехом она что-то прошипела удивлённо глядящей на неё змее, и та тоже закикикала. – Прости, – отсмеявшись, сказала она девочке, – Я совсем забыла, что ты не из Украины, ничего не знаешь ни о наших волшебных семьях, ни о наших законах. – Так это... Правда? – протянула Адриана. С её губ будто упал замок и она начала задавать неудобные вопросы. – Мне говорили, что у вас любят тёмную магию и злое колдовство... Что запрещённые заклятия у вас учат уже на старших курсах школ в обязательном порядке. И даже что вы... Что во время войны большинство из вас поддерживало Волдеморта, летали в Англию воевать за него, и много газет писало ему похвалу. Но я не верила. То есть, получается... Это действительно так? – Глупей ничего в жизни не слышала, – фыркнула Света, – Волдеморта у нас никто не поддерживал... хотя бы потому, что не до него нам было. Своих проблем полон рот. Где он, а где мы. Профессор Крук вон в Англию в восьмидесятых действительно воевать ездил, но он вообще по миру хорошо поколесил, много где воевал. Там он, помнится, был наёмником на службе у… как это у них называется? Аврората? Вроде нашей Варты. Кажется, аврорат. А что касается тёмной магии... её по-разному везде классифицируют. В странах, подписавших Орлеанскую Конвенцию – Англии, Франции, Испании, Бельгии… ещё нескольких других, не помню точно, но Россия тоже была в этом списке, – под это понятие попадает «любая магия, которой можно причинить существенный вред человеку». И это, как по мне, редкостный бред. Почти любой магией можно причинить существенный вред человеку, было бы воображение и желание... И, кстати, непонятно, как под это определение подпадает змееустость, если, конечно, ты не психопат, который будет натравливать ни в чём неповинных змеек на людей. – Вот я и не верила, – Адриана опустилась на землю рядом с ней, уже не так боясь змеи, – Когда пан Крук сказал, что воевал там, я ещё меньше стала верить в эти истории про Волдеморта. Впрочем, у нас и не говорили, что все были за Волдеморта, ты меня не пойми неправильно. Просто что вы хотели быть... ну, всем хорошим вопреки. И русским вопреки, потому что у нас тогда все были против Волдеморта. А про тёмную магию я сама не очень знаю. Я думала раньше, что сектумсемпра – это тёмная магия, оказалось, что не особо. Змееустость, наверное, тёмная, потому что змеи ядовитые и очень больно убивают. После этого так трудно человека спасти. Я... Я любила придумывать, когда маленькая была, как попадаю к пану Снейпу, когда он умирал, залечиваю ему раны, перевязываю обрывками одежды, а он смотрит на меня своими глазами добрыми-предобрыми, говорит: «Спасибо, дочь моя, у тебя благородное сердце, да пребудет с тобой моё слово, да хранит оно тебя в пути»... Тут Адри покраснела – вот в этом признаваться, наверное, не стоило, особенно перед старшей. Засмеёт ещё. – Да-да, я знаю, глупо, но я тогда совсем кроха была! Ну, в общем... Но потом я узнала, как сложно на самом деле отсосать яд, как быстро он проникает в рану, как некоторые говорят, что его вообще отсасывать не надо, и что без сложного волшебства уже ничем не помочь. Короче, что змеи убивают почти всегда до самого конца. И я перестала эту историю у себя в голове придумывать. Ну, ты поняла, Света. Страшные они, змеи. С такими и общаться могут только страшные люди. Вот, как-то так, наверное. – Так не все ж змеи ядовиты, Адри! Да, ты не против, если я тебя буду так называть? – Нет, конечно, не против, – Адриана улыбнулась, – Не все. Но отличить сложно. Особенно, когда змея прямо на тебя ползёт. – Ну, смотри. Я со змеями давно общаюсь, и вся наша семья с ними давно общается. Даже кузен мой, он обычный человек, не волшебник, и тот их любит. Короче, я хорошо их знаю. Что я тебе скажу – нормальные они. Ну, то есть, обычные нормальные животные, и ведут себя так же. Понимаешь, змея – она ведь на человека не нападает просто чтоб напасть. И не охотятся они на людей, особенно те, что в наших широтах водятся – великоваты мы для них. Она напасть может, если опасность от тебя чувствует. Ну, то есть, как и все животные. И то – скорее уползти предпочтёт. А так... вообще, в норме, она с человеком просто в разных мирах существует. У человека свои дела, у неё свои, – тут Света улыбнулась словно бы какому-то воспоминанию, – Знаешь, вот мне как-то кузен мой, тот, который обычный человек, его Тарас зовут, рассказывал. Пошёл он на рыбалку. Сидит, удит рыбу. Выползает такая вот красавица, – тут она погладила Софу по голове. Выражение морды у змеи было при этом максимально довольное, – на берег и давай заглатывать рыбу, которую выловила в воде. Они же как – в воде охотиться могут, но едят на берегу. И сидела рядом совсем, может, в метре от него. И так раз десять. Вот так они вместе и рыбачили. Змея наелась и по своим рептильим делам уползла. Кузен посидел ещё немного, и тоже домой ушёл – он уж долго там был. – А по поводу тёмной магии... – немного помолчав добавила Света, – Знаешь, у нас тёмной зовут магию, для которой нужно зло в душе взращивать. Как круциатус или авада – ничего не получиться, если не хотеть мучить и убивать. Так вот, такого мага животные не любят. Никакие. И змеи тоже. Если он наделён змееустостью – они его, конечно же слушаются, не могут по-другому. Змеи так уж устроены, что подчиняются змееусту. Только вот для самой змеи служить такому магу – страшное мучение. Непрекращающаяся пытка. – Значит, змея, которая убила пана Снейпа, была не так уж и виновата. А я так на неё злилась. Понятно... Адриана покосилась на Софу, потом на Светлану. – Свет, а можно... А можно я её потрогаю? Ну, просто поглажу, как ты делала. Светлана что-то прошипела Софе. Та ответила ей. Девушка повернулась к Адриане: – Она не против. Адри слегка коснулась головки змеи – чешуйки были холодные на ощупь. Потом уже раскрыла руку и погладила всей ладонью. – Как будто улыбается... – хихикнула девочка, – И упругая такая. Забавная. Я слышала, что когда змеи по коже ползают, это может быть полезно. Кровообращение разгоняется. Не верила раньше, а теперь, может, и в это поверю. Софочка... Хорошая ты малышечка... Какая принцесса, ну ты посмотри на меня... Змея ненадолго высунула язык, а потом что-то прошипела. – Ты ей нравишься, – перевела Света, – Она говорит, ты пахнешь мирно. – Надеюсь, это приятный запах, – улыбнулась Адриана ещё шире, – Спасибо, Софочка. – Конечно, приятный. Софа мирных людей любит. А ещё она умная и собеседница интересная. Я её потому и назвала Софой – от имени София, мудрость. Она, конечно, молодая ещё, ей года три где-то, а гадюки от пятнадцати до тридцати лет живут. Я её иногда в комнату приношу. Дембровский ругается, конечно, – Света хихикнула, – Но не сильно. Махнул рукой, наверное. – Понятно, – пробормотала себе под нос Адриана, – Как же всё тут... По-другому. На каникулах мне придётся так много скрывать от мамы. Чувствую себя хулиганкой какой-то. – Ну, – легкомысленно пожала плечами Света, – по крайней мере, ты можешь абсолютно честно сказать ей, что не встретила ни одного тёмного мага. Адриана подумала, что это, несомненно, утешает.