Вижу цель, не вижу препятствий

Вульфвуд пристально следит за ловкими длинными пальцами: разглядывает чужой, но знакомый до последнего движения ритуал. Вэш, подержав полотенце на лице еще пару минут, откладывает его в сторону, снова берет помазок и неторопливо наносит взбитое мыло. Он не спешит, все степенно и основательно, и мягкая кисточка бережно гладит белую кожу. Стрелок несколько раз тщательно проходится по подбородку и, откинув голову назад и показывая горло, ласково проводит по адамову яблоку. И бросает на Николаса хитрый взгляд, мол, так и будешь смотреть. А тот даже дышать перестал – не отрываясь смотрит, как легко Ураган держит бритву, в изящном волнующем жесте чуть отставив мизинец и прижимая рукоять инструмента безымянным пальцем. Вульфвуд слышит мягкий шуршащий звук сбриваемой щетины и видит на полотенце тонкие белые шерстинки, когда Вэш вытирает лезвие о ткань. Он смотрит, смотрит как завороженный, и тихо шепчет: - Ты неправильно делаешь. Дай покажу, как надо, - и Вэш протягивает ему бритву. Он заходит стрелку за спину, прислоняясь плотнее и захватывая в кольцо рук, и, коснувшись указательным пальцем подбородка, приподнимает ему голову, открывая себе доступ к горлу. Он держит бритву похоже, но все равно неуловимо не так, и похоронщику кажется, что она не для всякой руки, она только для Урагана. Николас едва прикасается к коже, ведя от гортани снизу-вверх, он больше наслаждается оказанным доверием и ловит в зеркале потяжелевший взгляд стрелка. Тот поворачивает голову, чтобы было удобнее, и едва заметно поводит задом, гладится о Вульфвуда, вжимаясь. Он упирается руками в край туалетного столика и чуть прогибается назад, тихонько вздыхает, стараясь не мешать. И хитро улыбается, ощутив ответ от Николаса. На что похоронщик многозначительно фыркает. Он откладывает бритву, закончив, и аккуратно вытирает чистое лицо стрелка теплым полотенцем, любуясь своей работой. И тут же приникает грудью к его спине, обнимая. Ураган льнет к нему, выгибается навстречу, просится в ладони и ластится как кот. Вульфвуд обхватывает его обеими руками и сильнее притирается бедрами в однозначно узнаваемом движении, подтягивая к себе. Он заводит одну руку в тесноту между ними, резко вжикая молнией брюк и приспуская резинку спортивок Вэша ему под задницу, и пропихивает свой член между полукружиями, осторожно подаваясь вперед и еще медленнее назад. - Сожми бедра, - тихо просит он и упирается лбом стрелку в загривок, с удовольствием вдыхая его знакомый запах, смешанный с тонким ароматом мыла. Вэш плотно сводит ноги и, довольно жмурясь, откидывает голову тому на плечо. - Ты дверь не закрыл, - вспоминает Николас. - Это ты не закрыл, - фыркает ему в ответ Ураган. - Если щас кто-нибудь войдет, я помру со смеху. С членом у тебя между ног, - Вульфвуд говорит тихо, будто боится спугнуть и развеять зыбкое волшебство, возникшее между ними. - Я сегодня в штанах, заметь, - Вэш чуть наклоняет голову, слегка оборачиваясь. - Поправимо так-то. Едва Вульфвуд успевает дотронуться до спортивок и на пробу потянуть их вниз, как Вэш тут же перехватывает его руки, сплетает их пальцы и, не выпуская из захвата, прижимает к столешнице по обе стороны от себя. Николас наваливается на него, а тому только это и нужно: Ураган плавно, будто танцуя, водит задом из стороны в сторону, дразнится, потирая член сжатыми бедрами. Николас тут же вцепляется зубами ему в плечо и кончает, глухо рыкнув. Переведя дух, он поднимает лицо, смотрит на их отражение в зеркале, и, касаясь влажным виском щеки Вэша, спрашивает: - Верхушечку погладить, да? – он помнит, такая ласка понравилась в тот раз. Ураган облизывается и поворачивается лицом к похоронщику, и тот валится перед ним на колени. Обхватывает ладонью розовую потекшую головку и просовывает кончик языка между своими пальцами, сжатыми в неплотное кольцо. Он быстро и мелко лижет, как животные лакают воду, не размыкая пальцев и не двигая кистью, и слышит, как сверху сдавлено скулит Ураган. Тот хватается обеими руками за столешницу позади себя, запрокидывает голову, выламываясь дугой и приподнимая от затопившего его удовольствия одну согнутую в колене ногу, насколько позволяют так и не снятые штаны, поджимает пальцы и с тихим выдохом кончает. Вульфвуд кладет его головку себе на язык и осторожно облизывает губами, слегка прижимая, как недавний леденец. Вэш ловит его хитрый взгляд, сыто улыбается, и большим пальцем стирает с его подбородка свое семя. *** Роберто торопится вернуться в редакцию и засесть за обработку собранного материала, но Мэрил все упорствует. Ей категорически не хочется торчать в офисе и заниматься бесполезной бумажной работой, когда можно не заниматься вообще ничем. У них на руках по-прежнему нет никаких доказательств вины Найвза, ни одной путной фотографии, в записях диктофона одни идиотские путевые заметки и подсчет расходов для отчетности, ничего вообще, за что можно было бы зацепиться и сделать хороший материал, и она хорошо понимает, что в статью они нальют откровенной воды. А потому кипит и негодует, стоя на пирсе и наблюдая, как Ураган с Вульфвудом идут на посадку. - Роберто, почему мы вдруг едем в редакцию, а Вульфвуд едет дальше с Вэшем? - Потому что наша работа закончилась, а его – еще нет. Но тебе вообще-то рано о таком знать, молодняк, - но Мэрил не ждет ответа на свой вопрос, она просто стоит и злится. Девушка изо всех сил провоцирует старикана и все-таки уговаривает его следовать за Ураганом. *** Посадка на пароход проходит штатно, по ногам никто никому не топчется, все ведут себя более чем благоразумно. Кому необходимо пройти досмотр, того вежливо ведут, без ругани, а у некоторых и всякий спецдопуск имеется, позволяющий избежать ненужного внимания охраны. По гулким коридорам марширует жандармерия, народ, всякий разный, расходится по своим каютам, знакомится с попутчиками, идет за горячим чаем, устраивается провести в недрах металлического монстра много дней пути. Вэш с Вульфвудом, минуя свою каюту, выходят сразу на открытую палубу и смотрят, как пароход, отчаливая, поднимает столбы песочной пыли. Смотрят на удаляющийся Терминал и каждый из них знает, что Июль – конечная для них обоих. Ураган хорошо понимает неизбежность встречи с братом – это всего лишь вопрос времени, - а потому спокоен и безмятежен, Вульфвуд – что его миссия подходит к концу и ему не хочется расставаться. Тем более так. Он понимает, что это свое задание с треском провалил, и шипит на Вэша, пытается вывести его на эмоции. Но Ураган спокоен. Как будто штиль. Он и голову едва поворачивает, когда Николас орет на него и велит убираться к чертовой матери. Ливио с двух рук палит по сорвавшейся с тележки кастеляна простыне, а стрелок уже заходит сбоку и ловит его на мушку. Они танцуют всего минуту, сцепившись в перестрелке. Вэш отшвыривает его и видит знакомую униформу с крестами. Ему ясно, кто перед ним. А вот Вульфвуд растерян, в смятении, он помнит того, кто звал его братом, видит его пустой бессмысленный взгляд и понимает, что для Ливио уже поздно, он ему уже ничем не поможет, разве что прекратит его пустое существование. Вэш не слушается его и лезет под руки. Он не сдается, в отличие от Вульфвуда, и идет в полный контакт с Двуклыком, пытаясь вытащить его наружу, подставляется под пули. Только бы дотянуться. Николас вынужден встать между ними, и его рвет на части между необходимостью защищать своего подопечного и желанием не навредить брату еще сильнее, чем уже есть. Убедив стрелка отойти, Вульфвуд сходится с братом уже серьезно. Он уже принял решение и не щадит его больше. Двуклык мощнее, Николас видит это и понимает, что не выстоит против него. И его единственный козырь – достать до его сознания, заставить его открыться, только так есть шанс. Но Ураган мешает, вертится рядом, отвлекает, перетягивает внимание Двуклыка на себя и не дает похоронщику закончить задуманное. Старается сохранить чужую жизнь. Но, открывшись, Ливио видит перед собой не брата, а своего наставника и свое второе я и выбирает другой путь. И у Вэша закладывает уши от крика Николаса, рвущего душу. *** Вульфвуд, все еще стоя у палубного заграждения, сквозь летящий клубами песок видит знакомую машину своего мучителя и понимает, что еще не все. Блусаммерс обязательно придумает для него еще какое-нибудь развлечение. Или для себя. Никак не простит, что его однажды покусала дворняга. У него нет плана, нет списка дальнейших действий, он не знает, за что хвататься, а потому в слепом отчаянии палит по огромному подъемному механизму ионной пушки. А когда видит, что калибр Карателя не оставляет даже крошечной царапинки, надеется на свою мускульную силу как на последнее крайнее средство. К этой невероятной глупости присоединяется и Ураган. Но им удается. Правда, ценой целостности протеза стрелка. Николасу до слез жалко брата, он скорбит, и когда Вэш напоминает о нем, тут же щетинится и огрызается, не подпускает ближе. Ему больно, и он никому не хочет показывать эту боль и отталкивает стрелка от себя. В запале гнева, горечи и обиды раскрывает свой позывной, пытаясь прикрыть неожиданную душевную наготу жестокой личиной Карателя. Но ему не достается и этого, потому что Вэш его давно раскрыл и теперь тепло и грустно смотрит ему в поникшую спину.