Вижу цель, не вижу препятствий

В сумерках они стоят на импровизированном балконе. Всего лишь разломанные остатки шлюза, но Луида запретила курить на космолете и показала им это место – вроде уже не космолет, курите, пока не посинеете. Вульфвуд плюхается на еще теплый металл, нагретый солнцами, и с удовольствием закуривает. Ветер от маскировочной песчаной бури почти не тревожит здесь, так что можно сидеть и любоваться закатом, не давясь при этом песком. Вэш стоит рядом, привалившись плечом к обшивке, и держит ладонями горячую кружку с чаем. Греется на солнышке, жмурится. - Давно догадался? – спрашивает похоронщик, когда молчание затягивается. - Да вчера буквально, - отмахивается Ураган. - Лохматый! – Николас уже легко различает, когда тот ему врет. - Да как только увидел, а когда Роберто доковырялся до Карателя, в черве, так вообще все сомнения отпали, что ты случайно посередь пустоши оказался, - Вэш как ни в чем не бывало отпивает из кружки и довольно мычит. Да! Не может быть у наемника, работающего по контракту, добрых глаз. Никакие темные стекла солнечных очков не спрячут и не помогут скрыться от проницательного взгляда Вэша Урагана. Он слишком давно живет среди людей и без труда распознает, кто перед ним, зачем пришел, чего хочет, и с чем уйдет. - Правда, думаешь, что я непроходимый кретин? Твой Каратель – не первая модификация, которую я вижу. Вы, ребята, слишком заметные, чтобы просто так мимо пройти, - стрелок делает большой глоток и добавляет, - ты молодец, хоть запонки додумался снять, а то ваше око только на лбу осталось нарисовать. Ливио вон вообще не палился, рожа кирпичом, уверенно так, от бедра по всей палубе. Вот это, я понимаю, дефиле. Вульфвуд, пряча глаза, сидит у его ног с видом побитой собаки и страшно молчит. Он едва держит лицо, и сейчас как никогда угадывается его биологический и эмоциональный возраст. Ураган раскрыл его мгновенно, но виду не подал, продолжил играть с ним, как страшная зубастая кошка с крошечным мышонком. - Что будешь делать, Лохматый? – он тихо бубнит себе под нос. - С чем? - Со мной! – рявкает на него Вульфвуд и с вызовом спрашивает, – пристрелишь? - Мы привязались друг к другу, и, поверь, это самое страшное, что могло с тобой случиться на такой работе. Потому что теперь ты сам себя не простишь, а мое прощение тебе не нужно, не имеет смысла. Мимо них с ревом проносится рой червей, и спустя пару минут по коридорам гулким эхом разносится сигнал тревоги. Ясно, что маскировка раскрыта, Дом обнаружен. Вэш кидается вглубь корабля на поиски Луиды. Николас срывается было за ним, но из темноты закутка его хватают огромные лапы Брэда: - Ты парня нашего не обижай, слышь, святой отец! – он угрожающе наседает на Вульфвуда. – Он крепкий, но все-таки хрупкий цветочек. - Этот цветочек кадык тебе во сне вырвет, если ему плохое что приснится, а ты рядом случайно окажешься. И без левой шедевральной руки. Брэд еще секунду сверлит похоронщика подозрительным взглядом и нехотя отпускает. Николас тут же торопится следом за Вэшем. *** Они добираются до Июля на томах. Вульфвуд еще долго клянет их на чем свет стоит и потирает отбитую о жесткое кожаное седло задницу. Они торопливо крадутся по городу, пробегая через темные неприветливые кварталы, идут ближе к центру, к самой высокой башне. В центре светло как днем от неоновых мачт ночного освещения, кругом ярко расцвеченные огнями лавочки, ароматно пахнущие закусочные, разномастные магазины, рестораны с живой музыкой, красиво одетые люди, роскошь и богатство. И жандармы. Патрулей на улицах много, но они больше болтаются без дела, зевая, и не придираются к прохожим. Есть шанс проскочить. Но тут Вэш чихает как в последний раз в жизни, и именно в этот момент их замечает его старый знакомый - усатый командир жандармского отряда. И в следующую секунду они уже несутся по узким улицам, с трудом уворачиваясь от кидающихся им под ноги прохожих, поднимается крик. Хотели пройти тихо, но вышло как всегда. Жандармы загоняют их на колесо обозрения, там Урагана узнает и младший член патрульной команды. У него-то и сдают нервы – он открывает огонь без приказа. Вэш всего секунду смотрит на них сверху-вниз как лис на открытый курятник, и сникает тут же, потухает, он устало отворачивается и тянет Николаса за собой прочь от них. Щеку Вульфвуда нестерпимо печет от горячих капель чужой крови, и он едва сдерживается. Они забираются в сточный рукав. Вэш тяжело оседает на холодный пол и прикрывает глаза, сидит, замерев. Испарина выдает его – ему больно, по крайне мере, пуля доставляет ему определенное неудобство. Похоронщик не отходит от него ни на шаг, он понимает, что стрелка расстраивает не факт ранения, его расстраивает то, что в нем снова видят чудище непонятное и сперва палят по нему, на всякий случай, а потом спрашивают. - Почему никогда не выходишь против тех, кто в тебя стреляет? – хмурясь, спрашивает Вульфвуд. У него-то один ответ на все вопросы, очень удобно. Вэш не отвечает, сидит и грустно таращится на воду закованной в камень неглубокой речки. - Потому что не в этом смысл, - он поднимает голову и серьезно смотрит на Николаса, - не в том, чтобы дать сдачи. Хотя бы потому, что мою сдачу никто не унесет. Я хочу попробовать убедить всех, что мы можем жить в мире друг с другом. Попробовать спасти всех, и вас, и нас. Такой генетический код планта – жить для того, чтобы помогать всем, чем можешь. Не могу ж я об коленку сам себя сломать и убить тех, кого создан защищать и беречь. - Что-то твой злобный брат не горит желанием спасать наше человечество, наоборот, как раз, сидит и прикидывает, как бы половчее всех укокошить, - ворчит Вульфвуд, - или, может, есть еще такие как ты? - Такие как ты, - стрелок передразнивает его, отворачиваясь. – Вот слышишь себя сейчас? Сам-то сильно человеком остался после всех посещений доктора Конрада? Похоронщик скалит зубы и не отвечает, а в висок бьется вопрос: из чего делают сыворотку, что колют так называемым сверхлюдям. - Все про меня понял, да, – тихо говорит он стрелку. – Неужели думаешь, что одна твоя жертва сможет спасти человечество? Пулю давай доставай, идиотина! Так и будешь с ней сидеть? А то щас я тебе помогу, не обрадуешься. Ураган осторожно, морщась, стаскивает пальто, мокрую от крови водолазку, и умело, как сто раз уже так делал, ловко достает пулю, презрительно разглядывает ее, вертя в окровавленных пальцах, и швыряет в темную воду. Достает левой рукой, хотя явно правша. Молча терпит привычную боль, о помощи не просит. И кровь красная, на вид самая обычная, как у всех. - Думаешь, ведешь меня на заклание в когтистые лапы ужасного монстра? Нет, Вульфвуд, едва ли это так. Рано или поздно я бы сам пришел к брату. Потому что ему без меня никак. Он не без труда надевает водолазку, переводя дух и вытирая мокрый лоб, щадит раненый бок, впихивается в рукава пальто и снова откидывается спиной назад, приваливаясь к стене и надеясь неподвижно посидеть немного. - Когда мы с ним были еще детьми, мы нашли нашу старшую сестру. Это случайно вышло, нам и в голову не могло прийти, на что мы наткнемся. Медицинский персонал проводил над ней опыты. Еще бы, первая независимая Станция, устоять сложно. Ее тело не выдержало бесконечных надругательств и стало разрушаться. Ей не смогли помочь и оставили в амниотической жидкости. Они разобрали ее на части, Ник. Система ее жизнеобеспечения показывала, что она еще жива. И она кричала так, как не может кричать ни одно живое существо. В тот момент Най и отъехал кукухой и зашкерился в анабиоз. Он стал бояться людей. Бояться до икоты, будучи стократно сильнее любого человека. Меня Рэм тогда вытащила из этого дерьма, наша приемная человеческая мама, хоть я и напал на нее и в общем-то попытался убить, - Вэш тяжко вздыхает, это ему вспоминать больно. - Хочешь, скажу тебе, зачем Най грохнул весь колониальный флот о первую попавшуюся планету? Чтобы спасти одну единственную жизнь, которую хотел – мою. Он испугался, что однажды увидит меня в таком же аквариуме, разорванным на куски и способным только ментально орать от боли. Он стоял и ржал как ненормальный, глядя, как горят в атмосфере падающие космолеты, я до сих пор это в кошмарах вижу – все небо в огне. Это был второй раз, когда я захотел тупо лечь и сдохнуть, но люди снова убедили меня жить дальше. Именно люди. А теперь перевари это и подумай, имею я право вообще жить. Най не монстр, Ник, совсем нет, он маленький спятивший от страха ребенок, забившийся в угол и готовый рвать насмерть любого, кто к нему полезет. Он принес в жертву тысячи жизней, погибли не только люди, но и наши сестры, и даже сейчас он хочет ценой всего только одного – запихнуть меня в рай, где меня никто не тронет. - А ты, такой-сякой глупый брат, никак не хочешь оценить масштаб подарка. - Как-то не в состоянии, - говорит Вэш уже гораздо тише, как будто разом выдохся. - Да еще и к людям сбежал от него. Наверное, я его даже понимаю, - Николас делает попытку разрядить обстановку. - Вы не виделись с тех пор? - Виделись. Но не смогли помириться. Хуже только стало, я остался тогда без руки.