Alessio
12 июня 2026 г., 17:57
Мы с отцом вошли в камеру, и Грета посмотрела на нас с благодарной улыбкой на лице. Я вытащил из кожаной кобуры на поясе свой трёхгранный кинжал из дамасской стали. Амо опустил ноги Греты и поднялся во весь рост.
— Полагаю, у тебя есть разумное объяснение этому, — пробурчал отец.
Не сводя глаз с Амо, я подошёл к Грете и протянул свободную руку, а другую, с ножом, всё ещё держал направленной на Амо. Грета позволила мне поднять её на ноги, и, не отпуская, я оттащил её от Амо. Рубашка соскользнула с её плеч, упав на пол, и я пристально посмотрел в её глаза.
— Грета, он что‑то сделал? — Я даже думать не хотел об этом.
Её брови сошлись на переносице.
— Он отдал мне свою рубашку.
— Ты не ранена? — спросил отец; его взгляд по‑прежнему был устремлён на Амо, хотя ни один из них ещё не достал ни ножа, ни пистолета.
Грета потянула меня за руку, и я отпустил её.
— Мне холодно, — произнесла она.
Я осмотрел её руки и горло, затем одежду. Не найдя ничего тревожного, успокоился.
— Никаких следов или разрывов, — констатировал я.
Амо вздохнул и скрестил руки.
— Ничего я не делал. Я Витиелло — мы не обижаем женщин. Я столкнулся с ней в саду, когда выходил на свежий воздух, и она попросила меня помочь поймать собаку. Та убежала в подвал, и мы пошли туда. Потом сработала сигнализация и заперла нас, а я пытался согреть Грету своей рубашкой. Конец истории.
Отец подошёл к Грете и, как он привык делать, обхватил пальцами её запястье.
— Так всё и было? — уточнил он.
— Да, — ответила она.
Отец удовлетворённо кивнул, задержал на ней взгляд ещё на несколько мгновений и отпустил запястье.
— Я советую тебе надеть рубашку, — обратился он к Амо.
Тот покачал головой, пробормотав проклятие, затем наклонился и поднял с пола свою рубашку, прежде чем надеть её.
Я сделал шаг к Амо, одновременно поворачивая кинжал в руке.
— Витиелло, тебе чертовски повезло, что не Невио нашёл тебя в таком виде. Он бы не стал дожидаться объяснений.
Амо застёгивал рубашку уверенными движениями; его холодные серые глаза смотрели на меня почти со скукой. Я был на несколько дюймов ниже Амо: хотя в свои семнадцать лет мой рост уже составлял метр восемьдесят один, а этот человек, вероятно, был ростом метр восемьдесят пять и явно возвышался надо мной. Он ничего не ответил, лишь ухмыльнулся.
— Пойдём наверх и сообщим всем, что мы тебя нашли, — сказал отец и указал на Амо. — Иди.
Я подошёл к Грете: мне нужно было точно знать, произошло ли здесь что‑то, о чём нам следует знать.
— Пойдём, Грета, — произнёс я. Она шагнула ко мне, и мы двинулись медленнее.
— Он сказал что‑нибудь неподобающее? — спросил я.
— Например? — поинтересовалась Грета, пока мы поднимались по лестнице.
Я остановился на ступеньке ниже неё, так что мы оказались почти на одном уровне глаз.
— Что‑то сексуальное, — пояснил я.
Она поджала губы.
— Вы с Невио и Массимо постоянно говорите о сексе рядом со мной.
— Не с тобой, — возразил я.
— Конечно, мы родственники, но Амо и я — нет.
Я покачал головой, приблизился к ней и произнёс низким, предупреждающим голосом:
— Не говори ничего подобного Невио, слышишь меня?
Она моргнула, глядя на меня.
— А что, если он задаст тот же вопрос, что и ты?
— Тогда придумай ответ получше. Скажи, что вы вообще не разговаривали или говорили о сахарной вате. Мне всё равно, но не повторяй то, что сказала мне.
— Ты хочешь, чтобы я солгала Невио?
— Грета, — сказал я умоляющим тоном, схватив её за плечи, чтобы она поняла, насколько это серьёзно. — Невио ищет повода, чтобы убить Амо. Поверь мне: если ты дашь ему такой ответ, он это сделает. Или, хуже того, представь, что будет, если ты скажешь ему, будто Амо сидел рядом с тобой полуголый, массируя твои ноги, пока ты обнимала его рубашку.
— Ты искажаешь факты, — заметила она.
— Невио не станет заботиться о точных фактах. Он возьмёт те, что его устраивают, и поступит соответственно. Он не сможет — и не захочет — себя контролировать.
Она вздохнула и кивнула. Наш разговор прервался, когда над нами появился Савио.
— Твоё присутствие необходимо, куколка, так что прекрати болтать, — бросил он.
Мы направились к Римо и остальным членам семьи. Я пропустил Грету вперёд вместе с Савио, а сам шёл следом. Чем ближе мы подходили, тем громче из общей комнаты доносились повышенные голоса. Когда мы вошли, атмосфера в помещении была крайне напряжённой.
Увидев нас, Римо подошёл к дочери, чтобы поговорить.
— Нино рассказал мне, что ты сказала, — начал он.
Грета молчала, видимо, подбирая слова, чтобы ещё больше не разозлить Римо.
— Поговори с Киарой, — велел он.
— Зачем? — удивилась она.
— Римо, — прозвучал твёрдый голос отца.
— Она не подаёт никаких признаков. Успокойся, — добавил он.
«С мамой? Зачем Грете разговаривать с мамой? Какие признаки?» — размышлял я. После слов Римо и отца я заметил, как изменилось выражение лица Амо — оно стало таким же, как у его отца. Оба были в ярости.
«Что, чёрт возьми, происходит? Что знают они — и, видимо, члены моей семьи, — о чём не знаем мы? И какое отношение ко всему этому имеет моя мать?» Я анализировал каждое их слово, каждую мимику. Что бы это ни было, я должен был это выяснить. Мне надоели секреты моей семьи, особенно если они касаются меня.
— Мы уходим, пока это не закончилось очень неприятным образом, — заявил Лука Витиелло. Его рука была вытянута перед грудью Амо, словно он боялся, что ему придётся его удерживать. Всё это выглядело крайне запутанно.
Отец держал Римо за плечо и что‑то бормотал ему на ухо. Римо пригласил Грету вперёд; его взгляд был напряжён.
— Я в порядке, папа, просто замёрзла, — сказала Грета с ободряющей улыбкой.
— Ты можешь идти, — разрешил он.
— Я не спрашивал твоего разрешения, — резко бросил Лука Витиелло.
— Лука, я думаю, что мы должны продолжить нашу встречу завтра, когда все успокоятся, — предложил отец.
Витиелло‑младший был явно недоволен — это стало очевидно, когда он рассмеялся. Его смех прозвучал слишком резко и насмешливо.
— И ты думаешь, что завтра это произойдёт? Я очень сомневаюсь.
— Мир вам нужен больше, чем нам, Витиелло, — прорычал Римо.
После этого Савио, отец и я проводили Луку с сыном. Как только они покинули нашу территорию, я замедлил шаг и обратился к отцу:
— Папа, почему Витиелло так взбесились из‑за того, что Римо предложил Грете поговорить с мамой? И почему именно с мамой, а не с Серафимой? И что это за «признаки», о которых ты говорил?
Отец на мгновение замер, будто обдумывая слова, затем слегка нахмурился и посмотрел на меня с лёгким недоумением.
— Признаки? — переспросил он, словно действительно не понимал, о чём речь. — Ты, должно быть, не так понял, Алессио. Я всего лишь имел в виду, что Грета не выглядела так, будто Витиелло повёл себя с ней неподобающе. Она находилась в закрытом помещении с незнакомым человеком, это могло испугать её. Ничего больше. Просто заметил, что ей стоит отдохнуть и поговорить с Киарой — она умеет поддержать.
Я пристально посмотрел на него, пытаясь уловить хоть тень искренности.
— Но Амо и Лука отреагировали так, будто речь шла о чём‑то гораздо более серьёзном. Они оба пришли в ярость. Ты же видел их лица.
Отец мягко положил руку мне на плечо и слегка сжал его. Его голос стал тише, почти отеческим:
— Алессио, порой мы видим то, чего нет. Витиелло всегда напряжены рядом с Римо — это давняя история, корни которой уходят далеко в прошлое. Их реакция — не более чем эхо старых разногласий. Не ищи тайного смысла там, где его нет.
— Но ты сказал «признаки»… — настаивал я.
— Я говорил о самых обычных вещах, — перебил он меня. — Бледность, усталость, рассеянность. Разве не такие «признаки» мы замечаем у близких, когда волнуемся за них? Грета провела несколько часов в холодном подвале — неудивительно, что она замёрзла и выглядит не лучшим образом.
Он сделал паузу, а затем добавил уже твёрже:
— Сынок, не стоит копаться в чужих словах и искать загадки там, где их нет. Доверься мне: всё не так сложно, как кажется. Лучше позаботься о Грете — ей сейчас нужна поддержка, а не допросы.
Я хотел возразить, задать ещё вопросы, но отец уже ускорил шаг, давая понять, что разговор окончен. Его ответ был гладким, выверенным — и в то же время пустым. Он не сказал ничего по существу, ловко уйдя от темы, оставив меня с ощущением, что я ступил на зыбкую почву, где правда ускользает сквозь пальцы.
