Мечта темного

- Ма, ну, мамуля? - Что опять удумал? — старший омега насторожено выгибает бровь, понимая, что не просто так сыночек "запел" свою заунывно-просящую песню. - Мамуль, ну зачем омеге нужен брак? — и глазками своими красивыми хлоп-хлоп, улыбку, больше похожую на оскал, старается скрыть, но какую мать собственное дитя обманет, император уже все ужимки своего сыночка выучил. - Вот выйдешь замуж и узнаешь! Ты же любишь сюрпризы, Тэхени? – ехидно улыбается омега и спешно покидает покои сыночка. - Вызов принят, мамуля… - Тэхен натягивает теплые штаны для верховой езды, плащ потеплее и обувку поудобнее, шмыг к окну и облизнувшись, всегда так делает, когда немного нервничает, полез на подоконник. Мама и брат хороши, ни в грош не ставят. Ну не хочет омега замуж, не хочет! Не нагулялся еще, Мира не повидал. А то он их не знает, как же. Сегодня они принцу сосватают, а завтра карапуза стребуют. Потом еще убеждать будут, что где один, там и второй. Нет уж, на такое Тэхен не подписывался. - Огогошеньки-ого-о — протянул, открывая оконце. — Высоко-то как... Не смотровая башня, конечно, всего второй этаж. Но попа, если сорвется, землю почувствует. Проверив ножку платяного шкафа на предмет “нельзя сдвинуть с места”, Тэ быстренько привязал к ней свою импровизированную веревку из туго связанных простыней и резвенько пополз задом в окно. Ну, не головой же вниз ползти, в самом деле? Правильно и не зря, завис, до подоконника уже не добраться, а до земли… Полет длился недолго, но кусты мамкиных акаций пострадали основательно. Омежка попытался скрыть сей вандализм, но не очень-то и преуспел. - Ай, ладно! Так сойдет! — махнул рукой, закутался плотнее в плащ и побрел к конюшням. Только один вопрос: начерта надо было высаживать этот цветник именно под окном Тэхена? Что, в замке окон больше не нашлось? Ладно, забыли про акации, вспомнили про брак. Хорошее дело браком не назовут, а в плохие дела батя велел настрого не лезть. Кто Тэ такой, чтобы обещание отцу не сдержать? Не собирается омега замуж, а если не собирается, то никто и не соберет! Сватались, многие сватались, но первый принц улепетывал из замка без штанов, потому как с него требовали представить товар лицом. Нет, ну должен же Тэ знать, на что соглашается? Кто коня не глядя зубы покупает? Второй жених, герцог того же королевства, кузен первого жениха, чтоб ему пусто было, сбежал ночью после праздничного пира, который закатили по случаю скорой помолвки. С огромным испуганным взглядом он наблюдал, как в омеге большими кусками исчезают сначала цельная запеченная курица и поднос с картофелем, а потом, собственно, праздничный пирог, рассчитанный на всех. Нет, ну а он как думал? Содержать принца в наше время – дело хлопотное и довольно-таки затратное. Редкий цветочек, а цветочки кушать ой как любят. Ну, где первый и второй, собственно, подошел черед женишка номер три. На пир этот мерзавец явился без опозданий, да и в замок вступал уверенно, бесстрашно оставив охрану во дворе. Этого не брало ничего… Свадьбе быть! Собственно, именно поэтому сегодня вечером принц Тэхен и выпал из окна. И по этой же причине выпив столько медовухи, что крепкого альфу свалит с ног, Тэхен развязно, но очень притягательно выплясывал на столе трактира. Горе у омеги! Не нужно осуждать! По залу разлетелся булькающий звук, будто из ванны пробку вытянули и вода такая бульк-бульк-бульк. - Ему больше не наливать! — послышался мягкий и вкрадчивый голос за спиной трактирщика. Слишком знакомый. Тэ ли его не знать, заноза подлючая, дружок братцев, вторая сила империи, чтоб ему, эрцгерцог Чон, принц богатейших земель империи Ким. Уууу, козлина дикая! Опять он! Хочется стукнуть чем-нибудь, чтоб не мучился, но ничего под руку не попадает. - А че-й-то ты тута раскооомандыыывался? — путаясь в собственной речи проговаривает Тэ. И добавляет икая: — Я эт… дом-ой хотцу… - А если верну, то выйдешь замуж за меня, пьянь моя? — и разворачивает к себе, по-свойски так. Тэ вперед подался и губы в трубочку свернул. - Маменька все равно заставит, уж лучше ты, чем Чехва, увалень ползучий… Ух…Ничем подлюку не отвадить. Предлагаю взаимную сати...сати...саа… — какие трудные слова на придумывали. - Чего ты предлагаешь, заикающийся мой? — и ухмылка такая сальная, и глазки в вырез чуть распахнутой от жары блузки ныряют, и ручки-то тянутся, тянутся. Тэ опасливо отскочил в сторону. - Сатисфакцию! — с перепуга выговорил — Давай договоримся как деловые люди? - Ооо, это уже интересно… — И снова этот тон. Ну вот будто с ребенком разговаривает! - И что ты предлагаешь? - Я не буду тебя травить, когда мы с тобой поженимся. - Нет, звучит, конечно, интересно, заюш, но ты же знаешь, что злых и страшных колдунов яды не берут? — деловито поинтересовался принц, будто из воздуха материализуя два кресла. Одно для себя, второе, напротив, для омеги. - Злых и страшных, может, и не берут. А тебя возьмут, ты, шельма, красивый как грех — безапелляционно заявляет омега. Чонгук улыбается от такого откровения и сгребает все еще стоящего на столе Тэхена к себе на плечо. - Ик… а мы куда? – спрашивает Тэ у красивой такой, крепкой, мускулистой альфьей попы. - Брак консумировать! – доносится откуда-то сверху. - Консу…чего? *** Утром Тэхен просыпается на измятых простынях съемной комнатки трактира. Один… Как так вышло? А вот вышел Чонгук в портал по зову Юнги и забыл откуда вышел. Смотреть надо по сторонам, когда из портала выходишь по зову друга в беде, тогда и не получишь по голове дубинкой! *** Стоит поговорить с матерью, только дождаться когда Джун уедет на охоту… - Опозорил! Имя отца-императора покойного опозорил, дедов опозорил! Это ж надо, перед свадьбой дитя нагулянное в утробе принести! – император заламывает руки и закатывает театрально глаза – Только посмей жениху сказать, что не чист. Замуж и без взбрыков, Тэ! Честь! *** Первый раз очнулся Тэхен от лучей восходящего солнца. Били они прямо в лицо, и омега инстинктивно прикрыл мгновенно заслезившиеся глаза. Хотелось пить. Хлопнула дверь, и раздраженный голос спросил: - Не сдох еще? - Нет, господин. Ночью-то совсем вроде как худо стало, задыхался весь, стонал, сгорит он у нас тут родами. Что сын Ваш потом нам скажет? - Сыну моему, как его отцу славу военную подавай, муж его не заботит совсем. Подохнет, нам же лучше, внука главное пусть родит. Тэ с трудом поднял руку, пытаясь стереть слезы и защитить глаза от яростно бьющего света, который даже сквозь сомкнутые веки резал глаза. Болело все: голова, тело, даже мышцы ног и рук. Но если обычная мышечная боль в конечностях, которая бывает при сильных нагрузках, не пугала, то вот спазмы внизу живота - это что-то с чем-то и запахи витали странные, непривычные, чужие и неприятные. Пахло горелым деревом и дымом, чем-то дурманно-сладким, а еще пахло сыростью, холодом и камнем. - Пить… - прокаркал Тэхен – Пить… - Рожай давай, ущербный, а то и сам помрешь, и ребеночек! Ребенок? Точно, он же беремен от этого куска камня именуемого его мужем… точнее не знает от кого... Тэ прислушивается к себе и осознает вдруг с ясностью провидца, что ребенок в его утробе уже мертв и это не Тэ своим бессилием убивает малыша, а погибший в нем ребенок, пытается ухватить мать уже костлявой ручкой за собой… В глазах темнеет, живот обжигает лавой боли, губы трескаются от сухости, силы заканчиваются и омега испускает последний вздох.