Бобры - твоя слабость, как ты - моя

Всё воскресенье просто пролежал в кровати, листая соцсети и в частности «Ютуб». Как было непонятно, так и осталось. Только стало ещё страшней. Как не подумаю о том, что может произойти, если я попробую такое заявить, то все сюжеты идут самым ужасным сценарием. Правда долго терзать себя не получается, родители то с одним достанут, то с другим. Да и вообще у меня же учёба и эта ненужная секция. Вечером перед понедельником лежу и смотрю в потолок, слушая музыку, чтоб немного отвлечься и дать своим чувствам самим сказать, что они и зачем. Но ничего не выходит толком. Утром проснувшись, вижу, что и солнце уже нет, только облака и тучи. На улице полно луж, но ветер всё ещё не настолько сильный. Хоть что-то хорошее. Теперь приходится одеваться теплее. К неисчисляемому количеству луж теперь прибавились падающие листья, разукрашенные будто красками. Пока ещё большая часть остаётся на деревьях, но... Эта погода порой делает только хуже. Чувствую себя побитым, но я цел. Правда внешне только. Внутри будто всё умерло. Всё умерло, пока я не увидел его на остановке, от чего внутри всё сжало и перевернуло, будто скоростные горки. Та песня про пришельцев заела в голове, что теперь не избавиться. И при взгляде на него она только становится громче. — Привет, всё в порядке? – смотрит на меня и по взгляду вижу, что беспокоится. Замечаю, что у него красивый цвет глаз, когда в одном цвете присутствуют оттенки другого. Тёмно-зелёные, в середине которых кто-то пролил банку с шоколадным цветом краски. — Да, я в порядке. Просто родители иногда достают. Кивает и всё смотрит на меня. — Понимаю... Ам, не знаю поднимет ли это тебе хоть немного настроения, но вот, – достаёт из кармана небольшого бобра, сшитого из разных тканей. Тело у него в мелкий цветочек, как на бабушкиных платьях или шторах, не знаю точно. А вот хвост внутри с картоном и из коричневой ткани, и глаза бусины. – Он немного всратыш, конечно. — Но очень милый, – перебиваю его, ведь это милый подарок от него. — Угу, первый в коллекции, которого я сделал сам. Поднимаю взгляд на него, а он улыбается и смотрит на меня, немного смущаясь. А я даже не знаю, что сказать. Внутри всё сжимается, сердце бьётся быстрее. А в голове только и крутятся его слова по кругу, заставляя сердце биться быстрее, а от этого мысли крутятся ещё быстрее. Замкнутый круг. Улыбаюсь в ответ, произнося неловкое: — Спасибо. И что это было? Именно с его стороны. Убираю этого бобра в безопасное место в рюкзаке, когда подъезжает автобус. Вся дорога и первая пара как в тумане. Ничего не помню, всё время крутил в голове это утро на остановке, пока по окнам здания начал медленно и ритмично отстукивать свой бит дождь. И под это грустное отстукивание становится более грустно, пока в голове прокручивается песня, заевшая до чёртиков. И вот надо было ему эту песню полюбить же. Второй парой физ-ра, на которой может хоть усталость поможет избавиться от этих мыслей. От мыслей может и да, а вот от песни даже гроб не спасёт, кажется. Выходя из раздевалки, ловлю взгляд сидящего бобролюбителя, но не отворачиваюсь, а вот он взгляд отводит. И, скорее всего, я мог закосплеить помидор. Но хорошо, что можно будет списать на занятия, ведь всё оставшееся время я всё ещё ловил его взгляды. Но самым убийственным стало то, что мы сегодня должны сдать пресс. И не сам норматив страшен, а то, что нас не хватало, а потому держать мои ноги попросили Игната. Неужто я смог за сегодня назвать его имя? Имя, от которого внутри всё сжимается, сразу же отпуская. Имя, от которого хочется улыбнуться. Имя, которое сломало меня. Имя, которое может быть моей погибелью или... самым приятным на слух и вкус. Имя, которое я хочу, чтоб он заставлял меня называть. — Начали! – как только слышу команду, сразу же начинаю поднимать корпус, держа руки в замке на затылке, когда глазами встречаюсь с его. Оба просто смотрим друг на друга в эту секунду. В следующую я опускаюсь вниз, видя лишь серый потолок и где-то на фоне скрип матрасов, режущий слух, если прислушиваться. Но слух отключился у меня после фразы преподавательницы, командующая ему держать мои ноги. Работают только зрение и мозг, генерирующий тупые мысли, помогающие не сойти с ума. Продолжаю подниматься, намеренно заглядывая в его глаза, а между нами в это время настолько короткая дистанция, что хочется не назад податься. Но норматив сдать надо, от того подаюсь назад, понимая, что держит очень крепко мои ноги. — Стоп! Проносится сзади, когда чуть не подался назад, застывая на месте и заглядывая в глаза этого бобра. Приходит время озвучить результаты, чтоб поставить оценку. Слышу, как все падают на матрасы, а я лишь опираюсь руками, не сводя глаз. И первыми решают узнать мои результаты. — Шестьдесят три, – озвучивает, подняв голову на преподавательницу. Кажется, с тем как долго я на него смотрю, скоро пойдут шутки про жениха и... жениха, получается. Хоть нам и больше пяти лет всем, но некоторые в развитие всё ещё дети. Я их не виню, но это просто раздражает. Хотя одного взгляда на него хватает, чтоб забыть обо всём. И когда другие начинают озвучивать свои результаты, то снова опускает свой взгляд на меня, чувствуя как пальцами начинает настукивать что-то по моим щиколоткам, от чего вопросительно гляжу на него. Но будто он ответит. И когда заканчивают, то меняются местами, а вот мне и не надо. Хоть и даже будто грустно, что не смогу поиздеваться над ним также, постукивая пальцами по его щиколоткам. Хотя, когда сажусь рядом с ним, чтоб отдохнуть, сжимаю его колено в отместку. — Ай! За что? – хмурится, а я лишь поднимаю брови. — Чтоб не использовал меня, как музыкальный инструмент. — Ой, какие мы грозные, – сжимаю ещё раз, – Ай! Ладно, понял я, понял. И вот что это было? Меня это даже не так сильно раздражало, как это было с другими. Будто он пользуется запретной магией, чтоб меня раздражало от него меньше. Ебучий Гарри Поттер. Только Игнат Бобров. Вернувшись домой уставшим от бесконечных конспектов по БЖ, ставлю чайник себе, заглядывая в телефон, где он мне продолжает рассказывать о том как появилась его коллекция. Точнее о том что ему в голову ударило. И ударяло ли вообще. Может у него особая болезнь? Бобромания называется. «Бобры - моя слабость» Так и хочется в ответ написать о том, как и он моя, но не могу. Точно не так. Мало того, что похерю всё что только можно. Так ещё будет не совсем романтично что ли? В ответ набираю лишь: «Диагноз: бобромания в тяжёлой степени. Необходимо потрогать траву» И чайник закипает, когда убираю телефон в карман, ведь воды в нём совсем кот наплакал. — Чёрт, – ругаюсь себе под нос и расстроенный иду в душ, потому что после такого дня, а особенно физ-ры, хочется смыть с себя всё. Да и вода поможет привести немного мысли в порядок. Закидываю рюкзак в комнату, достав бобра  сделанного этими раздражающими руками, которые лезут к тебе, чтоб настучать на тебе новый хит Моргенштерна. Кривой в некоторых местах, но от того более милый, кладу его на полку у ноутбука, отправляясь в душ, прихватив чистую одежду. И было бы всё хорошо, но как только включаю тёплую воду, - а не кипяток или того хуже ледянющую воду, будто сранный айсберг в жидком состоянии, - слышу как приходит сообщение на телефон, который оставил на стиральной машине, до которого рукой подать. И, вытерев руку, вижу, что сообщение от него, а потому решаю посмотреть, а там голосовое, в котором он смеётся над моей шуткой. Настолько пробирает, что сердце бьётся быстрее, и, кажется, краснею не только от воды, но и того, что над моими шутками смеются, а также от тянущего чувства внизу. И я знаю точно, что это за чувство, что за желание. И когда голосовое заканчивается, то зачем-то нажимаю послушать ещё раз. Он точно маг. Колдун блять. Кладу телефон обратно, закрыв дверцу душа, чувствуя каждую каплю на себе, как стекает и уже сам рукой прикасаюсь к плечу, которое холодное, несмотря на то что вода должна была согреть. В голове снова начинает крутиться припев песни, в перемешку с его смехом, дополняя воспоминанием, как мы смотрели друг на друга на физ-ре. И тут с каплями вниз начинаю вести руку, прижав затылок к стене, да и плечами облокотившись, понимая, что только усиливаю своё сердцебиение, а с ним и тянущее внизу чувство. Чувство, что окрашивает меня в цвет вареного рака с соусом из помидор. Прикусываю губу, чувствуя как почти прокусываю, когда сжимаю себя под воспоминания о нём, что в голове слышу только три слова: — Ебучий Игнат Бобров.