Flashes of intimacy

Уже поздно, когда дверь спальни скрипит. Эндрю шевелится, потому что он всегда шевелится, когда слышит скрип двери, хотя этот звук уже не вызывает столько беспокойства. Кевин дверью хлопает, так что скрип означает приход Нила. Его силуэт движется по комнате, как в немом кино — он ставит свою сумку на пол, медленно открывает ящик, чтобы взять одежду для сна, и прокрадывается в коридор. Затем звук возвращается: скри-и-ип, и дверь снова закрывается. В ванной начинает течь вода. Нил, Кевин и Ваймак были в отъезде, подписывая контракты с новыми игроками. Эндрю не хотел ехать. Он не хотел летать шесть раз за три дня. «Тогда не езжай», — сказала Би. Все было хорошо. Каждый вечер Ники затаскивал Аарона и Мэтта в комнату Эндрю, чтобы опустошать запасы выпивки Кевина. Эндрю закончил с бумагами на неделю раньше, затем полностью вычистил кухню и ванную. (Обе комнаты были в отвратительном состоянии. Возможно, Нил и провел половину своей жизни в бегах, но вторая половина определенно проходила при наличии домработницы. Они с Кевином были бесполезны.) Каждую ночь Эндрю ложился спать в тишине, нарушения которой он не переставал ожидать. За окном была весна, достаточно ранняя, чтобы ночи все еще были холодными, но слишком теплая, чтобы общежитие включало отопление. Эндрю не произнес ни слова с тех пор, как они уехали. С ним все было в порядке, ему просто нечего было сказать. Шум воды затихает. Металлические кольца занавески для душа обычно скрежещут о трубу, но в общежитии тихо до тех пор, пока дверь спальни не открывается снова. Скрип, конечно, означает Нила. Эндрю приподнимается на локте, и Нил замирает. — Привет, — шепчет он. — Я не хотел тебя будить. Эндрю прижимается спиной к стене, оставляя Нилу ровно столько места, чтобы забраться под одеяло. Общажные кровати не были рассчитаны на двоих, даже если эти двое были относительно невысокими людьми. В том, чтобы делить постель с Нилом, было много преимуществ, но большинство ночей в Лисьей Башне не стоили таких хлопот. Однако отдых не всегда должен заключаться в том, чтобы как следует выспаться. Нил так близко, что кажется, будто комната наполнена звуком его дыхания. Одна рука Эндрю спрятана под подушкой. Другая обвита вокруг талии Нила, и Эндрю чувствует обжигающий жар его кожи сквозь тонкую рубашку. Подушка намокла от его мокрых волос. Пахнет эвкалиптом. Нил проводит большим пальцем по подбородку Эндрю, и тот вынужден закрыть глаза от сенсорной перегрузки. — Кевин? — спрашивает Эндрю таким же скрипучим голосом, как дверь в спальню. — У тренера. Мы поругались, поэтому он разлучил нас на ночь. Эндрю открывает глаза, приподнимая бровь. Нил ухмыляется, поэтому он решает, что об этом не стоит беспокоиться. — Я расскажу завтра, — зевая, говорит Нил. Он утыкается носом в подушку Эндрю и закрывает глаза, глубоко вдыхая. — Хорошо быть дома.