Flashes of intimacy

На улице не тише, но его клаустрофобия здесь ослабевает. Разочарованные болельщики пробираются к машинам, кто-то злится и кричит, кто-то просто уныло плетется. Никто из них не видит Нила, когда он сползает по стене рядом с командным входом. Он в своей экипировке, кулаки сжаты, запах пота усилился во влажной августовской ночи. Нил подтягивает колени к груди, обхватывает их руками и опускает голову. Дверь открывается. Нил готовится к худшему, но слышится только едва уловимый звук шагов ботинок по асфальту и тихий шелест ткани. Легкий порыв ветра доносит знакомый запах тела и пряного дезодоранта, подтверждая присутствие Эндрю. Нил поднимает голову. Эндрю приседает перед ним на корточки, как всегда спокойный и уравновешенный. Мгновение они пристально смотрят друг на друга, и Нил чувствует, что расслабляется, зная, что Эндрю не заговорит первым. Он не будет подвергать сомнению действия Нила, не будет требовать ответов, не будет судить его. Он просто здесь, освещенный рядами огней на парковке, живое доказательство того, что Нил не одинок. — Я проебался, — говорит Нил. — Ага, — говорит Эндрю. Он полностью садится на землю, скрещивая перед собой ноги. Одной рукой он тянется к бедру, прежде чем он вспоминает, что в карманах его форменных шорт нет сигарет. Нил упирается щекой в ​​предплечья и невидящим взглядом смотрит вдаль. — После этого они никогда не пойдут за мной. Поражение его первой игры в качестве капитана огорчает, но этого они с Кевином ожидали — им нужно адаптироваться к игре, а это требует времени. Но Нил не ожидал, что вывести его будет настолько легко. Красная карточка последовала за ударом — реакцией на брошенное: «Как уместно, что «лисы» могут побеждать только под руководством проститутки». Эндрю твердыми холодными пальцами берет Нила за подбородок и оборачивает его лицо к себе. — Это даже близко не худшая игра Лисов, — говорит он. — Ты никогда не получал полноценного опыта игры за Лисов до того, как мы начали выигрывать. Нил пожимает плечами. — Я не могу вести, если я на скамейке запасных. А если я не могу вести… Они оба знают, что на кону. — Знаешь разницу между моим первым курсом и твоим? — спрашивает Эндрю. — Сет? — хмурит брови Нил. Эндрю использует свою хватку на подбородке Нила, чтобы медленно покачать его головой: нет. — Кое-какой идиот присоединился к команде и отказался затыкаться или не лезть в гребанные чужие дела. — Эндрю опускает руку. — Ты разберешься с этим. Нил моргает. — Я думаю, это самое приятное, что ты когда-либо мне говорил. Уголок рта Эндрю дергается. Он встает, протягивая руку, чтобы поднять Нила на ноги. К этому моменту остальные уже должны были собраться в холле на унылую послематчевую встречу. Нил стискивает зубы, глядя на дверь. Он разберется. Он всегда разбирался раньше. Эндрю дергает его за руку, достаточно сильно, чтобы боль пронзила ноющее плечо, и это еще одно напоминание: ему не нужно разбираться с этим в одиночку.