Flashes of intimacy

Эндрю ненавидит, когда Нил улыбается. Особенно вот так. Они вдвоем сидят в машине в заведении быстрого питания за много миль от кампуса. Это ошеломляюще — быть тем, кто получает такую уязвимость. Потому что эта улыбка именно она и есть: уступка, оливковая ветвь, приглашение. Даже фальшивая улыбка говорит: «Чувствуй себя комфортно рядом со мной», а Эндрю знает, на что способны люди, когда им слишком комфортно. Улыбка Нила не фальшивая. Это просто легкий изгиб уголков его губ. Остальная часть его лица в сговоре: брови слегка приподняты, глаза опять делают это — излучают что-то, что Эндрю не может точно описать, с интенсивностью, от которой у него щемит в груди. Все, что Эндрю сделал, это украл один из куриных наггетсов Нила. Он меняет свое мнение и вместо этого подносит наггетс ко рту Нила. Нил издает полусмешок. Он прикрывает рот, пока жует, но в уголках его глаз все еще виднеются морщинки. Улыбки Нила всегда редки и обычно они или жестокие, или дерзкие, или издевательски-вежливые. Иногда он позволяет себе что-то искреннее с другими своими товарищами по команде. Иногда он улыбается вот так, а Эндрю об этом не просил. Ни о чем из этого. На его плечи ложится непосильная ответственность быть человеком, которому Нил улыбается чаще всего. — Надеюсь, ты подавишься, — бормочет Эндрю, крадет второй наггетс и смотрит в окно. В ту ночь они закуривают сигареты и сидят, опустив ноги в бассейн мотеля. — Хочешь, я научу тебя плавать? — спрашивает Нил. Эндрю усмехается. — Как ты собираешься защищать нас всех во время апокалипсиса, если тебя делает бессильным глубокая вода? — Я буду решать проблемы по мере их поступления. Нил тушит сигарету, затем бросает ее куда-то им за спину. — Будет слишком поздно, — говорит он. — В этом весь смысл. Нил уворачивается от цепких пальцев Эндрю, ныряя в бассейн. Брызги пропитывают половину рубашки Эндрю. Когда Нил показывается из воды, он с немым вопросом протягивает свои мокрые руки. Эндрю кивает, и Нил скрещивает предплечья на голых коленях Эндрю, кладет на них подбородок. Эндрю смахивает мокрые пряди волос с лица Нила, и у того дергается уголок рта. Это предупреждение, к которому Эндрю не прислушивается. Он тянет Нила за волосы, и вот она: в полную силу, зубы блестят в лунном свете. Будь Эндрю другим человеком, возможно, именно в этот момент он улыбнулся бы в ответ. Он не может вспомнить, когда в последний раз улыбался по собственному желанию. Он не может вспомнить, как это сделать не жалко и не неловко, и он навряд ли вынесет цирк, который устроят окружающие, если попытается. Нил бы так не отреагировал. Его глаза сделают то, что Эндрю ненавидит, но без чего он не может жить. Эндрю мог попробовать, если бы захотел. Вместо этого он проводит большим пальцем по растянутым в улыбке губам Нила, ожидая, исчезнет ли она когда-нибудь.