immortality or resurrection

За окном царила не самая приветливая погода: голые ветки деревьев медленно покачивались на ветру и с каждым разом становились все беззащитнее... С каждым порывом уже засохшие листья покидали своих хозяев, отправляясь в долгое путешествие: под ноги людей и в мокрые лужи на асфальте... Но этих джентльменов не волновал ни шум проезжавших мимо машин, ни мелкий дождик. Даже на дворника, который так старательно собирал мусор, им было наплевать. Какое тебе дело до всей этой внешней суеты, если ты сейчас находишься в теплой кровати и мирно спишь... Точнее! Федор уже бодрствовал, лениво открывал глаза, смотря на белый потолок и погружённый в свои совершенно отрешенные мысли. Его не волновало, что сосед явно находится в полудреме уже как четверть часа, но по какой-то причине никак не может окончательно проснуться... Хотя его не в чем обвинять, ведь будильник прозвенит еще не скоро. Несмотря на все обстоятельства, хозяин квартиры так и не убрал чужую руку, которая непринужденно лежала на его груди, да и не было смысла идти на такие жертвы и нарушать чужую гармонию. Все равно Осаму уже сонно открывал глаза, пока что непонимающе хлопая ресницами, словно пытаясь понять: до сих пор ли ночь или это настолько темно по ноябрьским утрам? — Федя, давно не спишь? Минут сорок уже? — зевая, и даже не удосужившись прикрыть рот, заявил парень. — Сорок одну минуту. — холодно ответил тот, довольно прикрывая глаза. — В полудреме уже пятнадцать минут? — послышался тот же холодный, как и погода в ноябре, голос. — Шестнадцать минут. Шестнадцать, Федя... После недолгой паузы послышался ответ: — Значит, счет на сегодня 1:1. — хрипло заметил давно не спящий, нерасторопно садясь на кровать, а потом и совсем вставая на холодный пол босыми ногами и будто заново исследуя комнату своими глазами: залежавшаяся пыль на полках, старый сервиз в стеклянном шкафу, большое количество книг, которые просто-напросто стопками лежали на деревянном полу, небольшая клетка с белой крысой внутри, стоящая прямо в углу рабочего стола, разные безделушки и мусор — совсем ничего нового, но глядеть на этот хаос почему-то совсем не надоедало. Утренние раздумья не продолжались долго, и достоевский прошел в ванную комнату, без чьего-либо на то согласия. У него были свои планы на утро: хорошенько попариться в кипятке! Горячая вода расслабляла и от нее не было такого странного, зябкого чувства. Вода уверенной струей наполняла керамическую, уже давным-давно потерявшую свой истинный, белоснежный цвет ванну, пока мужчина так же неторопливо и спокойно снимал с себя одежду. Только... Одна деталь привлекла особое внимание — браслет! Старый и неуклюже сплетенный из бисера, который уже сдавливал кожу руки, вызывая некий дискомфорт... Феде он был уже мал. Обычно парень не заострял своего внимания на таких мелочах, да и вообще было мало вещей, к которым он относился с особым трепетом, но у этого браслета была целая история... И залезая в наполненную почти крутым кипятком ванну, тот окунулся в воспоминания… С тех пор прошло много лет, но несмотря на это, тот день Федор помнил почти досконально: на улице стояла теплая погода, середина лета. Дети бегали по площадкам и что-то искали в кустах, кто-то качался на качелях, пару девочек рисовали цветочки мелом на асфальте, мальчишки играли в мяч... в общем обычный день для такого места. И он оставался бы таким же невзрачным, если бы не один момент... Федор тоже вышел в тот день прогуляться, ему было уже 12 лет! Поэтому играть со всякой мелкотней было уже давно не интересно, из-за этого мальчишка бесцельно бродил по улицам и непринужденно пинал крупный щебень ногами, пока на его пути не встали ровно начерченные и длинные классики. Только вот цифры на них были не римские или, например, арабские, как бывало обычно... а японские! Школьник сразу узнал их без всяких затруднений, наверное поэтому он не прошёл мимо и решил пропрыгать эти замудрëные классики, где были не только квадраты, а всякие линии, кружки и много различных фигур... как будто это целая полоса препятствий! Несколько клеточек были нарисованы даже в виде кувшинок, а рядом с ними плавали устрашающие крокодилы, нарисованные бледно-зеленым мелом. Наверное, кто-то потратил очень много времени для того, чтобы создать такое... для 12 летнего мальчика можно сказать, что это было неким впечатлением, а впечатлен он был тем, что кто-то потратил уйму своего драгоценного времени на такую ерунду, которая смоется первым дождем. И вот он уже был на финишной прямой, перепрыгнул с одного треугольника на другой и рисунок был закончен. Только надписи «финиш» не было, а вместо этого небрежным почерком было написано «死» (в переводе с японского — «смерть»). Даже тогда Достоевский знал японский, он вообще очень хорошо дружил с языками и быстро усваивал новую информацию, но какой идиот в конце всех испытаний напишет «смерть»? Точнее, лучше сказать: «какой гений?». – Привет, инопланетян! Ты первый кто дошел до конца! – на плечо Феденьки легла чужая рука, из-за чего всезнайка невольно дернулся и повернул голову к собеседнику, а следом и вовсе встал лицом к новому, странному.. знакомому? — Почему в конце ты написал «смерть»? – пятиклассник сложил руки на груди и сделал шаг назад, осматривая незнакомца: такого же роста, как и сам Федя, с каштановыми волосами и в какой-то яркой, даже кислотной футболке в комплекте с короткими шортами... его колени были в ссадинах, как и ладони. Казалось, ничего примечательного не было в этом японском чудаке. — Потому что после всех жизненных трудностей наступает смерть. Для нее мы и живём! — улыбаясь чуть ли не во весь рот, послышался ответ от мальчугана, – Я — Осаму! Не хочешь составить мне компанию? — протягивая руку и по-прежнему улыбаясь, спросил приветливый мальчик. Обычно русский не знакомился на улице, но это было неким исключением из правил. — Я

***

Федор, приятно познакомиться. — пришлось пожать грязную от мела руку чудака, чтобы показаться вежливым и учтивым. Тишина повисла всего на несколько секунд, пока брюнет снова не заговорил: — А ты примеры решать умеешь? — уже с ехидной улыбкой поинтересовался творец и наклонился, дабы взять мелок белого цвета. — Хм.. типо 2+2? – с такой же усмешкой ему ответили. Но мальчик уже не реагировал... а молча писал длинный пример из высшей математики! Это был пример, в котором нужно было найти неопределённый интеграл... но кажется Федора это совсем не пугало, лишь немного удивило то, что он с такой лёгкостью нашёл единомышленника. И без лишних слов мальчик взял у Осаму мел, присев на корточки и начиная писать решение... долгое решение... ноги уже практически затекли, да и мелом писать было не очень удобно, но надо же было показать новому знакомому, на что он способен! Через какой-то период времени он наконец-то закончил и гордо встал, смотря на проделанную работу. Только вот Дазай не был доволен, а смотрел на длинный пример, щуря глаза и недовольно постукивая левой ногой. — Ты минус потерял. — строго, будто учитель, заметил тот, недовольно фыркая. — Быть такого не может. Посыпались возмущения и началась дискуссия. Бурное обсуждение примера было слышно на всю округу. Каждый упрямо стоял на своём и спор явно продолжался бы долго, если б его не прервал смех... смех того, кто убеждал Федьку в том, что ошибка все же есть. — А ты умный, Феденька! Так и знал, что не клюнешь! – встав в позу «руки в боки», парень продолжал хихикать, смотря на недовольного нового друга. Как бы там ни было, они просидели за примерами несколько часов. Иногда обсуждали какие-то странные темы: физику или химию. Болтали даже об истории и остроумно шутили. В тот день было и правда весело. Как будто они нашли единомышленника. Того, кто как две капли воды похож на тебя самого. — А давай завтра тоже погуляем?! Я принесу сборник примеров и задач! — раздался голосок кареглазого, пока он небрежно кидал мелки в свое ведерко, явно собираясь уходить. — До встречи. Завтра в 12:00, Осаму. Но воспоминания резко прервались из-за того, что дверь в ванну громко хлопнула, заставляя мужчину вздрогнуть от неожиданности. Что ж, у соседа получилось застать Феденьку врасплох. Покой был теперь надолго нарушен, ведь дверь открыл Дазай. Да и некому больше было ее открывать, тем более так нагло и совсем без всякого смущения. Осаму глядел на отдыхающее тело в ванной с неким возмущением на лице: можно и помереть в ожидании, пока Федя наконец-то отмокнет! Морща нос от пара, который ударил прямо в лицо, бинтованный сразу задал глупый вопрос: — Купаешься, Феденька? Черт, ну ты, конечно, долго! Я думал, ты уже тут утопился в одиночестве. — усмехаясь, уже более осторожно наглец прикрыл дверь в ванную комнату, начиная стягивать свою футболку, – Я к тебе! А то с тобой ничего не успеешь. – без какого-либо упрека, а наверное больше с шуткой, продолжал возмущаться тот, уже снимая свое нижнее белье и небрежно кидая его в кучу, где уже лежала чужая грязная одежда. Начиная разматывать большое количество бинтов и, чтоб вы знали, это занимало немалое количество времени! Слава Богу, Дазай уже давно приловчился, и это не заняло больше двух-трех минут. — Вода вытечет. – сделал довольно логичное умозаключение лежащий в ванне, с облегчением откидывая свою голову на холодный бортик, все же смирившись с неизбежным. — Вытрешь. — снова послышалось от Осаму, который уже сунул ногу в ванну и съежился от горячей воды, но все же перетерпел такую резкую смену температур, садясь прямо напротив и жмурясь. Было даже покалывающе больно! Казалось, что этот безумец вертит кран до упора и наливает самый кипяток. Настоящий садист. Вода, конечно, расплескалась на кафель, как и предполагалось... «Эврика!», — как бы наверное крикнул Архимед. – Так и свариться не долго! — протягивая, снова возмутился приятель, вытягивая ноги на встречу к Фёдору, который и без того сполна лишился личного пространства. Конечно, даже ноги он вытянул не просто так! В жизни ничего не бывает случайно! У него была миссия: в этом кипятке нащупать чужие булочки... и все проходило успешно. Мягкую ткань он пытался сжать своими пальцами, ну или хотя бы игриво потыкать в них. Как вы уже, наверное, поняли, в их отношениях нет никакого смущения. Можно сказать, что их "дружба" даже вышла за грани дозволенного. – Осаму, прекрати трогать мою задницу своей ногой. — спустя томительную минуту таких странных приставаний, Достоевский просто не мог сохранять молчание, но и препятствовать подобным шалостям тоже не стал. Лишь вздохнул и поправил мокрую чёлку, прилипшую ко лбу то ли от пота, то ли все же от воды и температур в ванной комнате. — Ну Феденька! Так я проявляю свою безграничную любовь... Чего тебе стесняться? – поместив руки за голову заявляет японец, прикрывая глаза и явно о чём-то задумываясь... – Даже если у тебя член встанет — ты не смущайся, я привык! — и даже не пытаясь сдержать усмешки, расплывается в улыбке. — Ты сейчас отсюда вылетишь. — с явным недовольством в голосе проговорил Достоевский. Хотелось пнуть этого невежу прямо меж его раздвинутых ног, дабы показать, где раки зимуют! А то слишком в себя поверил, видите ли. Но этого Федя тоже делать не стал, лишь недовольно фыркнул и посмотрел на своего спутника с презрением. – Ты тоже не стесняйся. Аналогично, подобное мне не впервой. – как-то не очень дружелюбно прозвучали эти слова... И приятели остались в полной тишине еще на несколько минут. Правда, воду из ванной потом пришлось смыть, дабы помыть тело и голову уже свежей водой. Когда тебе помогают, конечно же, процесс шел немного быстрее. Дазай стоял неприлично близко, так, что их тела соприкасались. Но это, кажется, не смущало ни одного из мужчин в этом маленьком помещении. Оба сейчас были заняты тем, что мыли головы друг-другу. Возможно, это не было так практично и быстро, как я говорила ранее.. зато это было приятно! Чужие пальцы массировали кожу головы. Так нежно и так расслабляюще чувствовать массаж вперемешку с шуршащим звуком пены и журчанием воды, которая со стуком падает на керамическую поверхность ванны. Даже температура воды не так отвлекает... — Ты случайно не ходил на курсы массажа? Чувствую себя псом, которого чешут за ухом. — прикрывая глаза брюнет, несмотря на свои слова, спокойно принимал ласки рук и только поддавался им. Ответ был ему не нужен. Осаму прекрасно знал, что никакие курсы Феденька не посещал. Да и вообще никогда не был заинтересован в этом деле. Наверное, именно поэтому ему так и не ответили. Фёдор лишь хмыкнул в ответ, направляя на голову пёсика лейку душа. В скором времени водные процедуры подошли к концу. Дазай уже щеголял по квартире в полотенце на бедрах, хотя это было лишь формальностью, от которой если избавиться — всем в этой квартире будет наплевать. А Федор тем временем сидел на кровати и сушил феном свое каре, не обращая внимания ни на уже новые бинты, которые валялись по всей квартире, ни на кипящий чайник. Возможно потому, что его просто не было слышно из-за посторонних шумов. Кто знает… Сборы наконец-то закончились, оба джентльмена были полностью одеты. Дазай в пальто песочного цвета, а Федор был похож на человека, который решил выйти на улицу в пятидесяти градусный мороз: на голове красовалась ушанка, а образ украшало пальто, только не осеннее, а с большим количеством меха на воротнике. Осаму уже устал шутить на эту тему, пришлось привыкнуть к такому странному образу товарища. Да и в общем-то это не особо мешало... только дети иногда оборачивались и тыкали пальцем. Да и черт с ними! Куда же все таки в такую рань направляются эти двое? Они идут прямиком в школу, которая находится через пару районов от их совместной квартиры. А идут они туда не потому, что второгодники, а работать учителями! Признаться честно, эта работа не была их основным заработком, да и у Фёдора сегодня первый день. Осаму устроился туда просто для того, чтобы не было так скучно. Все же подростки не предсказуемы, за ними интересно наблюдать, слушать разные сплетни или например смотреть на хулиганов, которые вновь и вновь не учатся на своих ошибках и вытворяют всякие глупости: доводят учителей, что-то ломают, дерутся... можно бесконечно перечислять, что могут вытворять эти незрелые демоны в надеждах найти приключений на свою пятую точку. — Мы уже опаздываем, и это все из-за твоей утренней ванны! Неужели хочешь испортить мою репутацию прилежного педагога? — поправляя ворот рубашки и звеня ключами проговорил "прилежный педагог". Дазай открыл дверь перед чужим носом, выпуская приятеля наружу, в вонючий и старый подъезд с обшарпанными стенами и уже давным-давно перегоревшей лампочкой. — У тебя репутация прилежного педагога? Насмешил. — уже медленно спускаясь по лестнице съязвил юноша, пытаясь нащупать пачку сигарет в глубоком кармане. Федор понятия не имел, как этого олуха взяли учителем? Еще и обществознания с историей! Хотя было предельно понятно: он слишком умный и хитрый, и если эта плутовка что-то захочет — то обязательно это получит. А устроиться в школу.. это было легче легкого и не стоило почти никаких усилий. — Ещё увидишь, я настоящий авторитет, – наигранно, как бы обиженно хныкая, тот садится на перила спорной чистоты и с ловкостью скатывается по ним, все больше и больше отдаляясь от своего спутника, который еле волочил ноги по ступенькам. Но с какой ровной осанкой и серьёзным видом! Это надо было видеть! — если ты будешь так ковылять, мы дойдем до школы к концу первой смены. — посмеиваясь, брюнет потянул свои аристократические пальцы к пачке сигарет соседа по квартире и вынул оттуда одну. Сам он эту гадость никогда не покупал, только часто стрелял у Достоевского. О, а ещё посасывал отобранные у старшеклассников ашкьюдишки. Это было просто развлечением, не более того! Поэтому сейчас он прикуривал с сигареты своего давнего друга, держа свою папироску между зубов. Легче было зажечь зажигалкой, но это слишком скучно! Погода так и не разгулялась: так же дул противно-холодный ветер, до сих пор было не очень-то светло и тускло светили фонари, которые вот-вот погасят. Под ногами хлюпали холодные лужи, а грязь так и напрашивалась испачкать чистую обувь. Нет ничего прелестного в поздней осени. Только разговоры ни о чем по пути в пункт назначения как то скрашивали ужасную погоду. Даже путь за этой глупой болтовней казался намного быстрее, и "парочка" даже не успела оглянуться, как оказалась близ учебного заведения. — Покурим? — спросил чудак в ушанке, и не дожидаясь ответа снова опустошил пачку еще на одну. Покурят по очереди. С этим делом тоже перебарщивать не стоит. Будет неловко болтать с каким-то мальчуганом, прекрасно понимая, что пасет от тебя исключительно табаком. И вот тонкую красавицу пускали из рук в руки, будто распутную девицу, не произнося ни слова. Каждый был занят своими мыслями... А может на эту тишину повлиял пасмурный день? Перекур закончился так же быстро, как и начался, но идти внутрь соседи не спешили, пытаясь вытянуть все соки из этой мерзавки. Плевать на то, что они уже курят фильтр. — Думаю, ты понравишься детям. Если конечно ты собираешься сделать лицо чуть более... Эм... Улыбчивым? — Осаму все же потушил табачное изделие об мусорку и вошёл в открытую нараспашку калитку. Кроме их самих тут были еще и опаздывающие на урок по разным причинам ребята. — Я просто задумался. — послышалось сзади от мужчины, который не спеша перебирал ногами и рассматривал здание школы. Старое... Видно, еще советских времен. Где-то слезает шпаклёвка, а где-то видно старый слой краски. Всего-то пять этажей, пару деревьев на территории, окна, завешанные жалюзи. А, ну и конечно вывеска прямо у главного входа. Что-то по типу: «тянись к знаниям!» или «знание — сила!», — ну и бредятина... и несмотря на прискорбный вид снаружи, внутри было довольно чисто и уютно. Помещение было светлое, как и его стены. И было очень, очень тихо. Первые секунды. — Доброе утро, Михаил Степаныч! Как дела ваши? Я вот сегодня не один, с новым коллегой — Федором Михайловичем! — постукивая ладошкой по спине своего приятеля, тот приветливо улыбнулся охраннику, толкая учителя литературы к раздевалке. — Надеюсь, ты не будешь сидеть на уроках в своей ушанке? — снимая на ходу пальто, кареглазый уже спешил к вешалке, пока его товарищ напротив смирно стоял, явно не собираясь снимать головной убор и верхнюю одежду, наплевав с высокой колокольни на правила этикета. Ответа так и не послышалось. Видимо, собеседник не хотел пререкаться. Ему просто было удобно и тепло в своем наряде... Да и нельзя было заставлять снять его свою недо-дубленку и излюбленную Осаму шапочку. Он вечно пытался стащить ее с чужой головы. Скорее всего, баловства ради. А может ему просто хотелось позлить Федора. Этого он не знал, но прекрасно понимал, что несмотря на все эти насмешки, глупые шутки и пустые разговоры, Осаму нравилось все. Даже этот дедовский кафтан и высокие сапоги по самые щиколотки. Как говорится: «подлецу все к лицу»! — А Богам свойственно пахнуть клубничным шампунем? Ладно я, простой смертный... –посмеиваясь, тот впритык подошел к учителю литературы и почти уткнулся носом в чужие волосы. Хоть запах сигарет был явно острее, все еще можно было различить эти ягодные нотки. Да! Достоевский будет преподавать именно литературу на пару с русским языком. — Все божества пахнут клубничным шампунем. Я думал, вы знали об этом, достопочтенный учитель истории. — усмехнувшись, тот явно хотел отстраниться от своего странноватого товарища. Даже не знаю, что могут подумать об учителе, который нюхает чужие волосы. – Я богохульник. — кареглазый наконец-то пошёл к лестнице и уже поднялся на пару ступенек, — Мы и так уже сильно опаздываем, я провожу тебя до кабинета. Слава Богу класс, в который Достоевский должен был попасть, не был слишком высоко: на третьем этаже. Сейчас по расписанию у него был 11-й «Б». Осаму часто рассказывал разные истории про этих старшеклассников. А особенно про одного парнишку, которому тоже повезло быть тезкой великого писателя — Коленьку Гоголя! До класса достопочтенный учитель истории Федора все же проводил, даже вежливо открыл дверь, как будто это не его очень хороший... Эм... Друг? А самая изящная и хрупкая дама. Правда, это был всего-то манёвр, дабы вновь украсть головной убор, который ему тоже, вообще-то шел. Все же, это довольно элегантный аксессуар. Например, вон тому громиле она точно не подойдёт. — У меня тоже урок, так-то! Позови, если тебя будут обижать, Феденька.. А вы! Не доводите Фёдора Михайловича! Я за вами слежу, ироды. — сам же кидая взгляд на школьников, которые были заняты чем угодно, кроме выполнения или же повторения заданного материала, проговорил мужчина. Кто-то о чём-то спорил, девочки фоткались на свои гаджеты и о чём-то хихикали. Некоторые, кажется, устроили свой Кибер турнир, а задние парты и вовсе играли в карты. Только вот быстро их спрятали, когда увидели, что учитель вошёл в класс. Видно, им не хотелось, чтобы у них изъяли запрещенный предмет. Как-никак это — азартная игра. Шапку у историка все-таки забрали, и он быстро скрылся из виду за поворотом на лестнице, пока преподаватель русского зашёл в класс и встал возле своего рабочего места, снова пробегаясь по всей малышне глазами. — Итак, черти, я надеюсь, Дазай упоминал обо мне. Если нет — будем знакомы. Меня зовут Федор Михайлович... – делая недолгую паузу и меж ней вздыхая, прекрасно понимая что сейчас произойдет, мужчина все же договорил. – Достоевский. Класс на какое-то время находился в полной тишине, пока не раздался смех и всякие переговоры. Многие оборачивались на белобрысого парнишку за последней партой. Сразу было ясно, о ком раньше Федору рассказывал Дазай. — Я — ваш новый учитель литературы и русского языка, на моих уроках прошу вести себя прилично и не разводить цирк. — стуча чьей-то ручкой по первой парте, мужчина пытался обратить на себя внимание будущих выпускников. И на удивление, это получилось. После, Феденька окончательно прошёл к своему рабочему месту, садясь за стул на колесиках и выпрямив спину. — Пробежимся по списку и начнем урок. Коленька, имей хоть капельку уважения. — бросая взгляд в конец класса, выдал тот. Началась обычная перекличка. Ничего необычного. Мужчина пытался запомнить всех в лицо, дабы потом не ошибаться с именами, как делают многие его коллеги. Это, кстати, у него получалось с особой лёгкостью — у Фёдора прекрасная память на лица. Первые парты даже позаимствовали ему учебник и сказали, на какой странице они остановились в прошлый раз. Поэтому сейчас учитель был немного занят чтением оглавления учебника и перелистыванием тонких страниц.