immortality or resurrection

Лëгкие для Федора темы, мелькающие знакомые имена и произведения, фотографии и иллюстрации, которые он видел явно не впервые. И сейчас выпускники, кажется, проходили лишь биографию известных писателей, все нюансы жизни самых известных личностей того времени. Сколько в этих учебниках сказано об одном лишь Александре Сергеевиче Пушкине! Правда, ничего интригующего и нового здесь учитель не нашел, пробегая глазами по тексту. Все знакомо настолько, что он может рассказать это наизусть, и так было с каждым писателем, что находился в учебнике.. хотя чего он ожидал от школьной программы? Каких-то загадочных теорий? Глупо. Именно из-за их отсутствия, наверное, школьники и не очень любят этот предмет. Дети любят интригу, тайну.. страшную тайну. Многим совершенно плевать на то, где учился светило литературы. Намного интереснее послушать о дуэлях! О крови! О любви и загадочных личностях. — Потише. — кидая взгляд на те же последние парты, сказал педагог. Кажется там открылось подпольное казино! Пришлось даже немного покашлять, лишь бы привлечь внимание увлеченных игрой мальчишек, которые то хмурились и цыкали, забирая карты со стола в свою колоду, то улыбались, когда побивали чьи-то карты или, наоборот, заставляли противника взять. Игра явно не была серьезной. В том смысле, что противники были совсем уж глуповатые, ведь кое-какую деталь с довольно приличного расстояния заметил даже Федор! Он любил карты и азарт, поиграть с достойным противником всегда было честью. Сейчас у него лишь один такой соперник, и потертости на картах не смогут помочь ему победить. Приходилось играть слепо, доверяя своей памяти и умению разрабатывать стратегии. Достоевский наконец-то отвел от компании свой любопытный взгляд и достал листок в клетку из небольшой стопки бумаг на столе, явно предназначенной для детей, которые забыли тетрадь дома и не имеют возможности найти даже банальный огрызок, на котором можно писать. Хоть он все же и не школьник, но небрежно вырванная бумажка ему пригодилась. Пригодилась для того, чтобы написать на ней следующие слова своим каллиграфическим, будто графским или каким-нибудь королевским, но при том понятным почерком: «тот, кто собирается сдавать литературу — пишите свои фамилии». — Передайте назад. — коротко разъяснил учитель, отдав свою писанину девочкам на первой парте, которые так надоедливо перешептывались в надежде на то, что мужчина не слышит. Будто ему интересно, какой рыжий, немного кудрявый и красивый, но, в том проблема, что низкий мальчик из их класса пригляделся этой блондиночке! Нет, Федору совершенно нет до этого дела. Мужчина наконец-то встал со своего места и медленно прошелся между рядов парт, где сидели ученики. Ну или почти сидели: многие неуважительно повернулись в пол-оборота и без умолку болтали о всякой ерунде. Кто-то рисовал, некоторые без какого-либо стеснения смотрели в свои гаджеты, только вот когда учитель литературы приближался — стыдливо убирали свои телефоны в карман или на колени под парту. Наверное, предполагая, что вместо человека он вдруг стал незрячей курицей. Проходя в конец помещения тот встал прямо подле играющей компашки, сложив руки за спиной и немного наклоняясь, дабы подсмотреть чужие карты. Все замерли прямо как по команде в ожидании того, что запрещённый предмет вот-вот изымут и они останутся без развлечения на весь рабочий день. — Продолжайте, я посмотрю. – выпрямляясь в спине и оставаясь позади, ответил Федор Михайлович. Его интересовал один единственный мальчик с пепельно-белыми волосами, со странной одеждой, да и как не посуди он выделялся из толпы: несмотря на внешний вид, больно ярко он улыбался. Но даже не совсем это привлекло педагога. Даже не то, что он тоже тезка великого писателя, это лишь формальности и этому уделяют слишком много внимания. Нет.. мужчину заставило подойти то, что Коля единственный мухлевал и, сказать честно — уверенно мухлевал. Он понял это еще с самого начала партии, ведь именно Николай так рвался помешать колоду и делал это довольно искусно. Естественно, для отведения глаз. Целью было не удивить аудиторию, а подмешать себе самые хорошие карты. И наблюдая за этим всем становится даже забавно от того, что его "друзья" даже подумать не могут о жульничестве, а сами играют честно и верят всему слепо. Они не пытаются запомнить карты, их глупая цель — просто побить чужой ход или перевести его на другого человека, вот и все! Просто и без каких-либо мудростей. Партия наконец-то закончилась и победитель был очевиден — вышел из игры первый, без всяких трудностей на пути, что заставляло всех соседей по парте злиться, но продолжать играть между собой, пока Федя фальшиво, медленно похлопал победителю очередного раунда. — Впечатляет. Это ведь не первая твоя победа? — не пожалев лести он задал вопрос мальчику, и проявляя интерес приложил палец к подбородку. — Конечно! Я уже «трехкратный чемпион»! — заулыбался паренёк, опрокидывая голову назад, дабы разглядеть новенького, ведь он не особо обратил на него внимание. Ну, сначала. А сейчас присмотрелся. Конечно, вверх тормашками было все слегка иначе, но в любом случае можно было сказать, что русичка у них «ниче такая». С красивым и ровным каре, а еще с пронзительными аметистовыми глазами.. Когда им говорили о новом преподавателе, Коля думал о ком угодно: о толстой тетке или о строгой бабульке, а возможно о додиковатом мужчине с противным голосом.. но точно не о таком как Федя! Кажется, все девчонки смотрят на него, словно на восьмое чудо света. Да и не только девчонки… — Федор Михайлович, а вы не хотите сыграть? Один на один! Партия уже окончательно была проиграна и ребята с удовольствием ставили щелбаны проигравшему. Только Гоголю сейчас совсем не до этих детских игр! — Я бы с удовольствием, только совсем не умею играть в карты. – обреченно пожимая плечами, сказал мужчина. Конечно же он нагло врал и безупречно играл почти во все карточные игры, но «не выигрывай каждый раз — потеряешь партнёров». Так ведь? Кто захочет позориться снова, играя с таким профессионалом? А хитрецу очень хотелось посмотреть на неумелый по его мнению мухлеж. — Не волнуйтесь, я буду поддаваться! — снова послышалось от школьника. Он жестом показал ребятам, дабы те убирались со стульев и дали сесть его новому конкуренту. И никто не стал протестовать, ведь игра против учителя у них лишь вторая. Первым был, конечно же, Дазай. — Играй в полную силу. — обходя вокруг стол, тот сел на стул, который стоял по другую сторону парты, и положил ногу на ногу. К счастью, тут не было этой дурацкой перегородки, и ноги свободно могли принять, так скажем, любое положение. — Прозвучит странно, но тоже самое мне сказал Дазай. — улыбаясь, сказал мальчуган, и ловким движением собрал все карты со стола, также ловко складывая их в одну стопку и начиная мешать. Красиво мешать, — так, как всегда поступают шарлатаны, делая веера и исполняя различного рода трюки, просто пытаясь отвлечь противника и пошатнуть его бдительность. Зная все секреты интересно и забавно наблюдать за тем, как человек старается подтасовать карты незаметно от остальных. Многие видели, как мастерски летают и перекладываются карты в руках профессионала, превращаясь в захватывающее действо, а конечный результат сулит раздающему победу, ведь во время отвлекающих карточных манипуляций легче вытащить из колоды именно те карты, которые станут решающими в игре. А использовать он их будет незаметно: вытащив из рукава или аккуратно подняв с пола. Коля действовал именно так, ничего интересного.. но глупые школьники даже этого не в силах заметить. Поэтому, прежде чем играть с малознакомым человеком, следует оценить его умение игры, наблюдая за раздачей карт. В мухлеже есть пару хитростей, которые Достоевский читал уж слишком хорошо. Он видел насквозь человека, который пытался его надурить, но собравшейся публике об этом знать было абсолютно не обязательно. — Неужели Вы правда совсем не умеете играть в карты? Вы столько потеряли.. азарт — это настоящее удовольствие! — ещё одна хитрость, которую использовал этот маленький обманщик! Отвлекающий манёвр... Коля без капли смущения заговаривал противнику зубы, дабы он упустил из виду карты и тот заснул козырь себе в рукав. Публика из потных подростков, конечно, и это пропустила мимо своего носа, в отличие от самого учителя литературы. Такую наглость он стерпеть не мог, но и полностью растоптать репутацию этого мальчугана тоже не мог. Приходилось подыгрывать и стоить из себя неопытного дурачка! Ну почти. Мужчина дотронулся своим остроносым сапогом до ножки товарища по картам, как-то неестественно ухмыляясь и всем своим видом крича, что его аферу раскрыли. — Меня мало интересуют азартные игры. — и снова ложь. Но ложь эта, наверное, во благо фокуснику, который раздавал карты. Конечно, вся мелочь досталась Достоевскому. Совершенно не удивительно. Даже не удосужившись вскинуть брови или наоборот стиснуть их, смотря на свой скудный улов, парень все же сделал ход. Выбирать было особо не из чего, да и его атаку, что тоже неудивительно, быстро отбили. — А Вы с Дазаем друзья? — прозвучал странный вопрос, который был совершенно не к месту, когда гоголь уже кидал свои карты. Естественно, все было у него на руках: и валеты, и дамы.. всю мелочевку он скинул на соседа. — Похоже на то, что мы друзья? — и снова до чужой ноги докоснулись, а Коленька, кажись, наконец-то понял хронологию действий... Кажется его засекли.. но что же он сделал? Чтобы скинуть карты, он держал их двумя руками, а в ладонь незаметно спрятал те, которые нужно сбросить, предварительно переместив их в конец своего веера. Этой рукой накрыл отыгранные карты, которые убираются в отбой, незаметно сбросив к ним и свои. парни играли уже какое-то время, так что карт было в утиле довольно много и риски того, что его засекут, были минимальные.. ну, Гоголь именно так и думал. Выдержав паузу и нервно улыбнувшись, школьник поднял голову, смотря в чужие глаза. Он знал.. явно знал.. но почему не говорил об этом вслух? Или это просто совпадение? – Ну да! Дазай часто о Вас рассказывал... — пытаясь перевести тему и стараясь продолжить партию, мальчик решил чуть повременить со следующим трюком. Тем более, когда на тебя смотрят люди, стоит быть осторожнее... Мальчик любил публику и ему нравилось внимание, только сейчас это слегка напрягало. — Не удивлён. — снова сдержанный ответ. Федя вообще был похож на очень сдержанного человека. Таким он был, когда не находился в компании этого чертового шатена. — Никогда бы не поверил, что вы друзья! С первого взгляда и правда мало кто поверит, что эти двое — друзья. Даже, наверное, больше, чем друзья... друзья с привилегиями! А возможно даже больше этого. Как могут сойтись человек с почти всегда полуприкрытыми глазами, что придает ему усталый вид, и совершенная его противоположность, которая на людях редко показывает свою серьёзность и часто ведет себя странно и даже глупо? Ну... Ответ известен только самому Богу. И очередной мухлеж... Гоголь, кажется, не стеснялся, даже несмотря на негласные знаки Достоевского. Ведь когда все увлечены игрой — можно сбросить ненужную карточную мелочь или вытащить козыри из кучи с картами отбоя. Выбывшие из игры карты практически никто не помнит. Практически никто, кроме Феди, который прекрасно понимал то, что некоторые карты так и не были задействованы к концу игры. Ну или то, что его противник два раза походил козырной дамой. И каждый раз, когда мужчина замечал подобное, он вновь толкал мальчишку ногой. Не сильно.. просто немного задевая его штанину подошвой. Но выпускник все равно лишь ухмылялся, хотя осознание того, что его рассекретили, оставляло некий осадок. Фокусники не любят раскрывать своих секретов. Еще было не понятно, почему его жульничество так и не раскрыли и дале Коле выиграть без всяких возмущений. — Кажется, я проиграл. — как бы печально проговорил учитель, пожимая плечами. Он вновь кинул странный взгляд на паренька, которого по плечам стучали его "товарищи", как бы гордясь тем, что он обыграл уже второго учителя.. но радоваться искренне Коленька не мог! Гоголя теперь не покинут эти навязчивые вопросы: «зачем?» и «почему?». Федор мог выиграть и понравиться многим детям, показав свое мастерство или, например, пристыдить мошенника за вранье. Врать же не хорошо! Да и вообще, Федя первый, кто так быстро все распознал. Это вызывало сильный интерес и хотелось помучить учителя: порасспрашивать его как следует! Народ все же разошелся по своим местам. Кто-то вообще даже не подходил, а те, кто был — рассосались за первые пять минут. Смотреть было уже не на что... девочки так же хихикали, кто-то вновь о чем-то спорил. Некоторые особи смотрели какие-то видео на телефоне — школьные будни! А вот учитель уже хотел удалиться, осторожно вставая с места, дабы не зацепиться за что-то плащом, элегантно его поправляя. Только его остановили, схватив за рукав. — Зачем Вы..! — сорвался голос Коли, который тут же подскочил с места, словно кузнечик, и вцепился в препода, — Зачем Вы поддались? — уже довольно тихим шепотом послышалась фраза, дабы никто из одноклассников не услышал этот странный вопрос. Как бы то ни было — терять остатки своей репутации не хотелось. Гоголь и без того местный шут и объект насмешек! — Я совершенно не понимаю, о чем ты. — мягко убирая чужую руку, хотя избежать этого странного прикосновения, чудак поправил свою ушанку, которая слегка наклонилась на бок, и снова проел мальчика своим уставшим взглядом. — Но Вы же выделили, что я... — опять послышался шепот, только теперь более громкий, да и белобрысый склонился над партой, роняя на нее свою длинную косу. Ответа не послышалось. Федор просто молча удалился в другой конец класса, не хотя возиться с мелким картежником. А начал играть с ним педагог сугубо из интереса, желая посмотреть на его трюки вблизи. Обыгрывать учителей было довольно весело! Ну.. когда Коля играл с Дазаем. Тот хотя бы был неумехой по его мнению, а сейчас над ним просто сжалились?! Нет-нет-нет! Так не пойдёт. — Федор Михай-... — только хотел возразить что-то троечник, как увидел странную картину: Проходя мимо третьей парты, педагог взял в руки чей-то пенал прямо со стола, на ходу его открывая. Парень, который оказался владельцем, явно закопошился! Но было уже поздно.. слишком поздно. Из этого пенала изъяли ашкьюди. Феденька еще во время игры боковым зрением следил за этими передачками. — Это я, пожалуй, оставлю себе. — электронку забрали, а пенал, наполненный уже только канцелярскими принадлежностями, аккуратно кинули обратно в чужие руки. Федор уже не слушал какие-то возмущения или просьбы отдать. Не стал обращать своего внимания на фразы «это в последний раз!» или «такого больше не повторится!», да и на шепот с матом мужчине по барабану. Ему было все равно на устав школы. Педагог забрал парилку не из моральных принципов, а для того, чтобы сделать Осаму небольшой подарок. Поэтому находку надо приберечь, положив ее в карман. Прошел практически целый урок, а немного мятая записка до Коленьки дошла только сейчас. Ну естественно! Он сидел на третьем ряду самым последним, да и, кажется, кто-то просто время от времени забывал передавать ее дальше. Пробежавшись по тексту глазами, а потом и вовсе поднимая взгляд на мужчину за учительским столом, мальчик расторопно взял ручку, написав на листке «Николай Васильевич Г.». Николаю Васильевичу было совершенно плевать на то, что просили написать лишь фамилию... и, кажется, бумажку придется отдать самостоятельно, раз ему выдалась честь оказаться последним. Встав с места и держа записку в руках, ученик пробежался по классу и остановился у рабочего стола учителя русского языка, который уже что-то тыкал в компьютере, сосредоточенно и неосознанно хмурясь. Ему легко давалась вся эта школьная система, просто компьютер был древнее динозавров и работал очень медленно. Ох, да и тем более, интернет в этом здании не летал, а ждать — даже для Достоевского не такое уж и удовольствие. Но мужчину отвлекли топотом, и положив бумажку на стол, кажется, его опять о чём-то хотели спросить. Правда, Федя нагло перебил, не дав мальцу даже рот открыть, чтобы издать хотя бы банальный писк. — Спасибо. — коротко и ясно ответил учитель, беря листок в руки и мельком пробегаясь по фамилиям, которые он раньше уже видел в журнале. И конечно же, среди них педагог увидел и Гоголя, который отказался пользоваться своей известной фамилией и решил подписаться именем и отчеством. Что ж, сути дела это не меняло. Белобрысый тоже сдавал литературу, а значит, стоит обратить внимание на эту персону. В принципе и на всех остальных, кто оказался в этом проклятом списке.. ведь пощады не будет. Николай снова только открыл рот и решил что-то сказать, как прозвенел звонок, заглушая его. А педагог явно не собирался дослушивать ребёнка и просто встал, уходя уже из своего личного кабинета. Да, по крайней мере ему его выдали и не надо толкаться по классам. Это теперь к тебе будут бегать... По-хорошему надо бы выгнать всех этих шалопаев, лишь бы они не разнесли весь класс.. только вот у Феди не было на это времени. Все же, заставлять даму ждать — дурной тон. Его догадки, конечно же, оказались верны — возле кабинета парня уже поджидал шатен, постукивая ногой по кафелю, явно нервно чего-то ожидая. — Я тебя уже заждался! — заявил бинтованный, увидев своего приятеля и подходя к нему на пару шагов поближе. — Держи, отвоевал. — с усмешкой проговорил Достоевский, протягивая приятелю электронку какого-то фиолетового цвета. Она, наверное, черничная! — Не знал, что ты у меня такой романтик, мышонок! У нас начался конфетно-букетный период? — охотно принимая подарок, кареглазый продолжал паясничать, довольно щурясь и хитро улыбаясь, — Спасибо! Да ты, я вижу, ради меня готов на подвиги. – не опуская уголков губ, он усмехнулся и взял с чужих рук это детское баловство, подкидывая его в руках, а потом и вовсе запихивая в карман брюк. Еще два урока пролетели на удивление быстро, в отличие от первого. Эти два урока хотя бы были более продуктивными и приходилось объяснять материал, тем более у мужчины было два русских языка подряд, а как известно — русский язык нужен везде и всюду! Поэтому отлынивать он не позволял никому. Поставить двойку Феденьке не составит труда, если его не захотят слушать. Все же преподавателя надо уважать и «ловить» каждое его слово, чтобы потом не ныть из-за плохих оценок. Если ты не хочешь учить — то хотя бы умей слушать. Ну или не мешай проведению урока. Следующие классы были чуть младше, так что командовать ими было легче. Наверное потому, что не было ощущения, будто сейчас какой-то здоровяк вскочит с места и рассечет тебе лоб за очередное замечание. Тут хоть и были не менее наглые дети, но как минимум не выше тебя на голову... И очередной звонок. Фёдор также выходит в коридор в поиске знакомой фигуры, но вместо радушного приветствия его нагло толкают в плечо по направлению в лестнице. — Федя, не тормози! Сейчас столовая! Ты же не хочешь стоять в очереди вместе с детьми? Поднажми, старичок, — улыбаясь, говорил Осаму будто на полном серьёзе. Но оба они знали, что историка просто-напросто забавляли такие ребяческие игры и поведение в целом. Не в репертуаре Дазая стоять с кислой миной весь день. — давай! — хватая за руку коллегу, тот тянет его за собой к лестнице и, кажется, Федор решил смириться с этой судьбой, уже не отпираясь и следуя за Осаму по пятам. Конечно, Достоевский был совершенно не голоден, но даже несмотря на это покатился по перилам вслед за историком, не хотя быть черепахой. А делал он это довольно ловко, невзирая на свой сдержанный вид! Плащ свисал вниз и даже слегка развевался, а мужчина уворачивался от школьников, в попытках догнать своего резвого товарища, который решил устроить настоящий форсаж в стенах школьного заведения. Дазай был похож не на учителя, а на обычного старшеклассника, который осторожно отодвигает руками малышей и скачет по ступенькам, перепрыгивая сразу несколько штук. Вместе с тем, эти двое совершенно игнорировали замечания дежурных, стоящих на этажах, и даже не обратили внимания на завуча, которая выпучила глаза, смотря на стремящихся вниз мужчин и потеряв дар речи от удивления. Она даже не успела выкрикнуть замечания молодым людям... Когда же гонщики достигли плоской поверхности, они ни на секунду не останавливались, делая разные маневры, лишь бы избежать столкновения со школьниками или даже своими коллегами. Наконец-то учителя достигли своей цели! Историк поправил чёлку, тяжело дыша и уже медленно проходя в столовую, когда же его приятель согнулся и положил ладони на колени, пытаясь привести дыхание в порядок. — Зачем же.. зачем же мы так спешили? — нервно выдыхая и наконец проходя следом, спросил Достоевский. Его, вообще, никто не заставлял бежать, просто парень привык вместе с Осаму влезать в различного рода неприятности. — Феденька, мой дорогой друг! Как же ты не понимаешь? Сегодня на завтрак запеканка! Мы просто не могли опоздать! — еще немного отрывисто говорил бинтованный из-за недавних нагрузок. Он схватил своего приятеля, который явно пожалел, что сейчас в ушанке и в теплом плаще, за запястье, подходя к месту выдачи запеканки. Прекрасной запеканки! — Добрый день! — обращался он к поварихе, которая была занята разрезанием творожного блюда, но услышав знакомый голос, на несколько секунд отвлеклась. — Выглядите просто чудесно! У вас новый фартук? Вы смотритесь в нем просто обворожительно. Очень подходит под ваши глаза... Федора подобным поведением было не удивить. Шатен часто кокетничал с девушками и даже дамами за пятьдесят. И не важно, были они тощими, словно спичка, или немного пухленькими. От этого они не остановились менее очаровательней, верно? Женщина лишь отмахнулась от комплиментов и положила по порции льстецу и его спутнику, которого уже успели представить. Запеканка и правда вызывала доверие. По крайней мере запах от нее был сладкий и вызывал аппетит. Да и, наверное, не набежало бы в столовую столько школьников ради невкусной еды. — Чай бери. Ну, если его, конечно, можно так назвать. – взяв мутноватый стакан, кареглазый даже не стал ставить его на поднос, а пил прямо на ходу. Этот напиток не был похож на то, что они обычно распивают с Федей. Здесь не было ни трав, ни каких то ягод, его не надо было заваривать. Это просто дешёвый пакетик на неприлично большое количество воды.. поэтому он такой светлый. Но для Дазая это не было проблемой, это можно было пить, а если ничего больше нет, то пить даже с наслаждением. — Мышонок, я тебе говорю: вкуснее запеканки ты и представить не можешь. Эта женщина настоящая волшебница! — присаживаясь за самый дальний стол, Осаму поставил свой поднос и положил локоть на деревянную поверхность, подпирая свою голову. — Охотно верю твоему персональному мнению. — садясь напротив своего собеседника, опять поправляя пальто, которое иногда все же доставляло неудобства, Федя взглянул на Осаму. Вскоре он отломил небольшой кусочек от кулинарного шедевра, осторожно накалывая его на вилку. Но даже здесь его опередили... Чужая вилка с куском запеканки из тарелки Осаму уже находилась прямо у рта Федора. Сам же Осаму совсем немного наклонился, стараясь быть ближе. — Ну же, Феденька, не стоит капризничать как маленький ребёнок. Открывай ротик! — этот историк явно издевался, корча такую нежную улыбку. Ему было совершенно плевать, что дети, которые уже смотрят со всех углов, могут подумать об учителях и какие сюжеты всплывут в их головах. Сейчас это совсем не важно... Даже внезапно повисшая тишина в столовой не могла отвлекать этих парней друг от друга... — Ну что? Ты же не хочешь меня расстроить? — это просто кривляния, ничего больше. Бинтованный просто издевался, не собираясь отступать в ожидании того, как сам Федор Михайлович преодолеет свою гордость и наконец-то съест этот проклятый кусочек. Слова эти Дазай говорил специально громко, кажется играя на публику. Достоевский это прекрасно знал. Этим двоим было совершенно плевать, ведь между ними не было ни капли неловкости или смущения. А выступать на людях было даже каким-то особо приятным развлечением. — Осаму. — с недовольством в тоне и смотря прямо в глаза, произнёс новенький учитель. Федя привык к таким концертам. В какой-то степени ему даже нравилось это, но в подобном он признаваться не собирается. Мужчина просто не в силах устоять перед такими соблазнами, и дело тут было совсем не в голоде или блюде, а в самом приятеле. Эти парни и без того все прекрасно знают и не нуждаются в словах подтверждения. — Ты мне не мать. — выгибая бровь и чуть пяча голову назад, недовольно пробурчал тезка писателя. Он не смущался, нет! Просто перешагнуть через свою гордость было слегка затруднительно. И кажется, все в столовой замерли в ожидании, а взгляды были направлены исключительно на эту странную парочку... — Разве можно говорить такие плохие слова? Конечно не мать, но это не значит, что моему мальчику не нужна забо-ота! — нежно протянув последние слова, историк продолжал ждать реакции этого вредного ребенка. Федя никогда не останавливал Осаму в разных шалостях, позволяя вытворять даже самые глупые вещи. Дазай понимал, что его другу это нравилось, поэтому он всегда рано или поздно соглашался. И скорее всего даже получал от этого удовольствие, хоть и очень это скрывал. — Слушаюсь. — хитро щурясь и улыбаясь, съязвил "мышонок". Почему-то ему показалось забавным поведение спутника, и он решил подыграть этому маленькому представлению, послушно съедая угощение с чужой вилки и принимая свое обычное выражение лица — такое уставшее, но уже не безразличное, а скорее даже заинтересованное. — Хороший мальчик! Так бы сразу. — чуть ли не промурчал японец, уже тиская коренного русского мужчину напротив за одну из щек. На эту фразу, естественно, недовольно хмыкнули, но никто противостоять не стал. Пусть немного побалуется, если ему так хочется. Уже довольно продолжительную тишину в столовой Осаму успешно игнорировал. Игнорировал даже пристальные взгляды детей всех возрастов. Кто-то снимал кружочки в телеграм друзьям, которые заболели или не смогли появиться по другой причине в учебном заведении, другие фоткали.. некоторые девочки пищали и смотрели на этих двоих как на самое дорогое сокровище. — Ещё пару кусочков и ты будешь свободен. О, и у меня окно. Пожалуй, я посижу у тебя на уроке. Если Вы, Федор Михайлович, не возражаете. — отламывая еще один небольшой кусочек запеканки и протягивая своему другу, сказал тот. На этот раз не было никаких капризов и все съели в ту же секунду. Феденька даже зажмурил один глаз и послушно жевал уже второй ломтик творожного изделия. Вкусно. — А липнуть ты не будешь? — заранее зная ответ спрашивает он у Осаму. Конечно будет! В этом даже нет сомнений.. он просто не может сидеть без дела. Тем более, в одном помещении с таким красивым мужчиной. — Хочешь сказать, что ты не хочешь, чтобы я лип? Какой же ты лжец! И не стыдно? — просто на лице его Феденьки было все написано. Ему нравилось клевать на чужую удочку и даже прогибаться под Осаму, забавы ради и на пару мгновений забывать о том, кем он себя считает. — Я — лжец? Не смеши. — и снова его кормят. Кормят так, будто Феденька не в состоянии справиться с этой простой задачей сам... — Ты же понимаешь, что я все понимаю, Феденька... разве ты сам этого не ощущаешь? Я вижу тебя насквозь, прямо, как и ты меня. У нас друг от друга точно нет секретов. Мм? Точно не хочешь мне ничего сказать? — Федор лишь молчит в ответ. На то было две причины: во-первых, парень до сих пор жевал очередной кусочек запеканки, как-то не особо торопясь проглатывать. Ну, а во-вторых, длительные монологи Дазая его утомляли. Ты слишком много болтаешь, Осаму. Поднимаясь и опираясь на локти, историк прижался губами чуть ли не к самому уху товарища, медленно, спокойно шепча: — Или не тебе нравится быть на моем поводке? Разве я ошибаюсь? — вряд ли Достоевский признается, но почему бы не напомнить святому о своих грехах и странных желаниях? Холодком обдавая бледную спину, мурашки пробежались по спине то ли от горячего шепота прямо в ухо, то ли от удивительной мерзлявости парня в совершенно любую температуру, то ли вовсе от прикосновений, ведь Федор не любил прикосновений — избегал их. Они казались парню грязными и неприятными, но Дазаю он позволял все. Даже слишком много он ему позволял.. похоже, этот плут слишком избалован. Иначе, почему прямо сейчас он касается какой только захочет части лица учителя? Губы, подбородок.. наверное, ответ даже слишком прост. И оба его знают: Достоевский позволяет ему это делать. — Браво. Но к чему говорить обо всем этом, если все и без того понятно? Тебе уж точно. — проговорил Федор, устремляя взгляд прямо в карие глаза. Хорошо, его раскрыли. Но и ежу было понятно, что творится в голове Бога, который решил вкусить плод простой людской жизни. И что теперь, Дазай? — Так нравится разгонять крыс по клеткам, Осаму? — такие очевидные вопросы... кажется, эти двое и не нуждались в диалоге, ведь знали друг друга вдоль и поперёк и с особой лёгкостью могли прочесть мысли оппонента. По крайней мере так казалось, но с каждой секундой, проведенной вместе, ты сомневаешься в своих познаниях и узнаешь что-то новое и захватывающее.. то, что заставляет твое сердце замереть на несколько секунд. Улыбка снова появилась на лице парня в ушанке. Даже не совсем улыбка.. больше это было похоже на ухмылку. Федор Михайлович утих в ожидании ответов на свои вопросы. — Мне нравится смотреть на то, как по твоей коже бегают мурашки от моих слов. Так я получаю ответ на все свои риторические вопросы.. а, ну и естественно, мне приносит это удовольствие. И тебе тоже. А мне, как ты знаешь, очень нравится приносить тебе удовольствие. Правда, иногда за него надо чем то отплатить... — завороженный этой редкой улыбкой, учитель прикоснулся рукой к чужой ладони, которая бесцеремонно лежала на столе. Своими тонкими пальцами мужчина начал выводить всякие фигуры: круги и зигзаги... Возможно, Осаму влюблен по уши в этого странного мужчину в ушанке, ведь мысли от и до заполнены одной фамилией — «Достоевский». Кажется, все его знания, все извилины сходятся именно на этом моменте. Именно из-за этого держится Дазай, именно из-за этого он не уходит в мир иной. Это единственное, что его держит... Но будет ли Федя тосковать? — Мя-яу~ – игриво протянул историк и сжал чужое запястье в руке, опуская ресницы в немом спокойствии. Так, будто парень заковал Федю в свои несъёмные оковы и его принц в ушанке никогда не убежит. Возможно. Все возможно. Через несколько секунд прозвенел дотошный и оглушительный звонок. Дазай, кстати, чем-то и правда был похож на кота. Например, своими повадками: сидеть в разных местах и позах, передвигаться почти бесшумно и спокойно, тем более.. ох, как же он ласков и хитёр одновременно! Воспринимает людей как подстилки, которые должны приносить хоть какую-то выгоду. Совсем как котик! Его даже в теле человека подкармливают, что уж тут говорить. А еще он терпеть не может собак! Слюнявых и громких.. кто в здравом уме заведёт себе такого глупого друга? «Собака — самое умное животное!», — пфф! Это потому, что подчиняется командам человечишки? Вот коты.. их кормят не за выполнение команд, а лишь потому, что они красивы, грациозны и просто не оставляют глупых людей в одиночестве. — Кажется, нам уже пора, мышонок. — медленно и нехотя убирая свои "оковы" из длинных пальцев с чужого запястья, парень поднялся с места и медленно поплелся с ярким подносом к знакомой буфетчице, которая уже стояла и кидала отходы по разным ведеркам. Какая мерзость. Несмотря на это, Осаму кокетливо улыбнулся и поблагодарил женщину за прекрасную запеканку, — Поторопись! Опаздывать очень нехорошо. – хмыкая и постукивая ногой по кафелю, историк наблюдал за своим дружком, который проделывал почти те же самые действия, только намного медленнее. Ну и, конечно же, аккуратнее. Что ж, приходилось ждать.