На пересечении трех линий

В забытом месте ветер бродит,

Кружит листва и птиц здесь визг,

Но слышно вдруг, что кто-то ходит,

И пред глазами пролетает миг.

      Последний раз когда Скарамучча так чего-то боялся — защита диплома. Он тогда заканчивал институт экономики и с холодными от страха ладонями рассказывал свою тему, попутно перелистывая слайды презентации. И его страх был не в том, что выступает, а перед теми, кто слушает. В комиссии были те преподаватели, которые на протяжении всех лет его испытывали на прочность нервной системы. Конечно, до буллинга не доходило, но сам факт «особого» отношения присутствовал.       Возможно, дело было в том, что парень — сирота, которого нашёл и воспитал Чжун Ли, возможно — лично в преподавателях, возможно в чëм-то другом. Сейчас, спустя столько лет Скарамучча уже и не вспомнит даже тех лиц. Однако он вновь ощутил тревогу и потеющие ладони от новости, которую узнал.       — Что ты сказал? — скорее для собственной уверенности, что друг сейчас скажет, мол, пошутил, хаха, посмейся. Но Хэйдзо повторил слова, и на этом моменте у Скара провалилась под ногами земля, а сердце пустилось в истерический пляс. — Кто?       — Там было двое детей, подростки кажется. Один такой в шляпе цилиндре, перчатках и макияже клоунском, или около того, да и костюм тоже сложно назвать обычным, и девушка в таком же стиле одетая. А, ещё у парня...       — Были белые волосы? — закончил за него Скар, и быстрыми длинными шагами поднялся на второй этаж, забегая в свой кабинет, чтобы быстро сгрести в рабочий портфель все нужные бумаги. Благо, они в хаосе были раскиданы по столу.       — Стоп, так это тот самый паренëк, о котором ты мне рассказывал? — было слышно, как голос на той стороне трубки ломается и становится тише, а после этого следует: — Блять... Скар, я даже не понял сразу, что это он.       — Да я всё понимаю. Только я бы смог узнать его среди толпы. Вопрос в другом, что нам теперь делать? — темноволосый падает на кресло и голову откидывает на подушку, прикрыв глаза.       В голове сразу же созревают множества планов, как можно найти, или хотя бы с кем можно связаться, чтобы попросить помощи. Однако ни одной дельной мысли в голову не приходит.       Синьора не была знакома с Арлекино даже близко и даже не смотря на свои обширные связи, среди её знакомых нет тех, кто мог бы что-то знать.       Чжун Ли.. Возможно, он бы что-то мог хранить в тайне, но во-первых, он и был тем, кто поручил Скару задание со взрывами, которые, как оказалось, были напрямую связаны с Арлекино, а во-вторых, его парень принимал как родного отца. Не стал бы этот человек скрывать нечто настолько серьëзное.       Остаются двое. Камисато Аято и Коломбина.       Какова вероятность, что кто-то из них будет обладать какими-то сведениями о местонахождении Арлекино или её планах?       Зная Аято, у него вполне могла быть вторая, третья или даже десятая папка, о которой знает только он, и в которой могут находится все ответы.       А Коломбина. Это просто самая тëмная и загадочная фигура на доске, видящая всё, знающая всё.       Значит..       — Эй, Скар, ты где?       Придется подключать его.       — Я здесь. И у меня к тебе важное задание, — пусть Скарамучча и чувствует сильную неуверенность в своём решении, но по-другому никак нельзя. Да и вряд ли Коломбина попытается что-то предпринять против него или Хэйдзо.       — Что ты хочешь узнать?       — Где сейчас находится Коломбина. И ещё мне нужно связаться с ней.       Хэйдзо на том проводе замолчал. В вещах, касающихся людей, которые однажды чуть не разрушили его жизнь, Сиканоин предельно внимателен. Лишний шаг влево, вправо и к твоему виску приставлена пушка. Тем более, он живёт в мире, среди таких людей, когда даже твои соседи могут оказаться врагами.       — Понял. Считай, она уже у тебя на ладони, — и звонок завершился.       Скарамучча же, крепко сжав телефон и кусая костяшку согнутого пальца, уставился в сторону выхода из кабинета и стал думать куда более интенсивнее. Для него сейчас прежде всего важно узнать, где скрывается Арлекино и каковы её планы. Не верится парню, что она объявилась спустя аж десять лет, чтобы поквитаться за старые обиды, да и были ли они таковыми. Думать об этом пока что не хочется.       Вторая проблема — Аято. С ним необходимо встретиться, так как плавают в одной лодке. И пока старший из Камисато не знает всего, но, вероятно, он либо на пути к этому, либо уже в курсе и теперь выжидает подходящего момента. Для Скарамуччи этот человек самая настоящая проблема, загадка и головная боль, но не сотрудничать с ним никак нельзя, потому что это также ценный источник информации. Свои агенты, шпионы, хвосты тут и там. У Аято есть глаза почти по всему городу, собственно, поэтому он быстро прознал про деятельность парня под прозвищем Сказитель.       «Пора выдвигаться.»       Прихватывая важные документы и спускаясь вниз, Скарамучча покидает дом, чтобы отправится к, пожалуй, второму самому ненавистному ему человеку на Земле.

***

      — Вы сейчас прямо-таки искритесь счастьем. Что-то случилось? — подмечает заинтересованный в чужом «окрылëнном» настроении охранник, складывая руки на столе и наклоняясь поближе к стеклу, которое разделяет его с коридором.       — У меня просто великолепное настроение, — играя бровями и стреляя глазками, заявляет Камисато, заполняя попутно несколько бланков, — На днях я поймаю одного разгульного маньяка и скоро у меня на руках будут координаты его местоположения, — мужчина вложил листки в папку и захлопнул её, сунув к коллеге. — Пожелайте мне удачи!       — Удачи вам! — тот улыбается, забирая папку, — Попахивает премией, да?       — Ну, я на это надеюсь, — Аято смеëтся. — Кстати, сюда должен прийти один мой друг. Он скажет, что ко мне, так что пропускай спокойно.       — Так точно!       И после этого Камисато уходит, впервые в жизни так воодушевлённый. Сегодня или завтра, но всё будет в его руках, а потом, возможно, он задумается о личной жизни.       Спустя около нескольких часов в кабинет зашёл тот самый гость, которого мужчина только и ждал с самого утра. Не столько обсудить насущные дела, сколько просто увидеть. Да, они встречались буквально недавно, но этого чертовски мало, и Аято это понимает каждый раз, когда Скарамучча оказывается в его поле зрения.       Это граничит чуть ли не с безумием. Видя чужие приведëнные в порядок волосы, их хочется стиснуть в кулаке или растрепать. Смотря на чужие губы, их хочется покусать до кровоточащих болючих ран, которые долго будут заживать. Оглядывая фигуру, Аято желает лишь сорвать с чужого тела ëбаные тряпки и разложить парня прямо на этом столе, по которому Камисато сейчас проводит ладонью, как будто смахивая невидимую пыль, а на самом деле витая где-то в своих больных фантазиях. Там он причиняет жгучую боль наравне с сладостным наслаждением. Там он забывает обо всём мире.       — Пока ехал сюда, тысячу раз успел подумать, нужна ли была эта встреча, — прямо с порога заявил Скарамучча, садясь в кресло напротив Камисато. — Не нравится мне здесь.       — Доброе утро, — мужчина улыбается тому, но в ответ этому жесту видит лишь выражение лица «давай уже к делу». Как всегда. — Не хотел ехать, потому что просто тут не нравится? — он открывает нижний ящик, закрытый на ключ, выуживая оттуда небольшую завязанную папку, и кладёт её на стол.       — Потому что не нравится всё, включая и тех, кто здесь работает, — Сказитель взял папку без какого-либо разрешения, открывая и бегая глазами по текстам, прикреплëнным фотографиям. Информация мало чем отличается от той, что ещё в первый раз предоставили на флешке, но всë же есть новые моменты.       Первое и что самое броское — Аято вычислил всех лиц, которые когда-либо были замешаны во всех преступлениях, связанных с публичными взрывами или же тех, кого замечали за странными действиями. Также тут есть и незарегистрированные поставки медицинского оборудования, препаратов, в том числе и имена с фамилиями людей, на которых, видимо, всё это применялось.       — Какой ты грубый, милый, — замечает с каким-то придыханием Камисато, меняя свою позу на более заинтересованную, упирается локтëм о стол и подпирает голову ладонью, принимаясь тихонько стучать пальцами по скуле. И внимательно смотря на человека перед собой. — Может, устроим сегодня вечер встреч?       — Нет, — тут же отрезает парень, даже не имея никакого желания смотреть на ходячую головную боль, не то, что с ней разговаривать. Он продолжает листать документ, стараясь запомнить как можно больше, потому что уверен, что после их «посиделок», в руках больше не окажется никаких столь важных бумаг. По крайней мере, Скарамучча сделает всë для этого.       Потому что он уже сыт по горло. Манипуляциями, давлением, обыкновенным присутствием Камисато Аято в его жизни. Если бы у парня была возможность стереть его упоминание со всех источников на планете, то он бы обязательно это сделал, не задумываясь. Может быть, самому бы мужчине тоже стëр память, а потом с превеликим удовольствием наблюдал, как тот мечется как загнанный в угол зверëк, не зная куда податься. Звучит волшебно вкусно.       — У тебя кто-то появился? — внезапно спрашивает Аято, а у Скарамуччи замирают все внутренности, хоть внешне он и не показывает этого. Поэтому молча листает лист за листом, не отвечая. Если ответит, то его точно поймают, и тогда всем деловым отношениям придёт конец в следующую секунду. И не потому, что он скажет правду, а потому, что его сдаст собственный голос.       Ладони вновь начали потеть и холодеть от гнетущих мыслей, отчего с трудом удавалось собраться. Паскудство.       В это время улыбка с губ Аято моментально спала, а взгляд помрачнел.       Молчит, делает вид, что не слышит, занятый делом, или специально игнорирует?       Собственническая натура кулаками бьëт по башке и оба здесь сидящие это прекрасно понимают. Один лишь не хочет лезть наражëн, а второй подавляет в себе безумство и нездоровое видение касательно людей вокруг. Они все — игрушки в его руках.       — Скара-       — Мне кажется или тебя это не касается? — нагло перебил Сказитель, закрывая папку и обращая в кои-то веки своё внимание на человека рядом, однако у того уже успело испортиться настроение.       Да, его не касается, они друг другу — никто, просто удобные знакомые, да их даже друзьями или любовниками назвать трудно. После того неудачного расставания всё покатилось в тартарары, и этот момент один из единственных, о которых мужчина жалеет.       Он тогда в лицо сказал, что Скарамучча ему нужен чисто для удовлетворения своих потребностей, включая развеивание скуки.       По итогу, неудачной оказалась и сама идея вступления в отношения.       Скарамучча тогда не стал закатывать никаких истерик, не начал выяснять отношения, лезть с кулаками. Он молча кивнул и ушёл, этим поступком заставляя Аято не только задуматься о чëм-то важном, но и ощутить чувство полного одиночества.       — Ты прав, — вновь улыбаясь, говорит мужчина и расслабленно откидывается на спинку кресла. — Нашёл для себя что-нибудь интересное?       — 50/50, некоторые сухие факты мне и так известны. Интересно лишь, откуда ты нарыл столько информации о давних людях, их по идее даже в базах не должно быть просто потому, что все они скрылись из поля зрения, — парень открывает свой рабочий портфель, вытаскивая имеющиеся на руках бумаги и протягивая их. — Здесь всё то, что ты мне давал расследовать. В основном это места, в которых проводились некие исследования, а также их спонсоры.       Камисато принял документы и положил те на колено, следом отъехав от стола, чтобы удобно сесть, закинув ногу на ногу. Щëлкая ручкой в руках, он задумчиво бегал глазами по предложениям, особое внимание уделяя фотографиям и заметкам, прикрепленным отдельно в уголках.       — Финансирующие лица? — протянул он, прислоняя кнопку ручки к своим губам и слегка крутясь в кресле, — Кому они так хорошо помогали? — Аято усмехается, видя кругленькие такие суммы.       — К сожалению, счета всех этих людей были тотчас заблокированы, как только деньги с них снимались, а прочие данные стирались отовсюду. Каким, правда, образом, не понятно.       — Просто у них был свой хакер, вот и всё. Очень полезно, знаешь ли.       — Как-нибудь сам разберусь, что мне полезно, а что нет, — улыбнувшись не без натянутости, заявляет парень, возвращая бумаги на место, когда их кладут на стол, видимо, изучив. Правда, показалось странным, что Аято не сделал ксерокопию или хотя бы не сфотографировал.       — Каков твой дальнейший план? Вообще, ты мне не рассказывал, что тебя связывало с Арлекино. Она когда-то давно отняла твою любимую игрушку? Перебила всю твою семью? — полностью пропуская мимо ушей сказанное в свой адрес с издëвкой, начал размышлять мужчина, предоставляя какие-то теории или просто глупые догадки. Видимо, ему уж слишком хотелось разболтать собеседника.       «Если бы.» — слушая всё это, думал Скарамучча и невольно вспоминал события будто столетней давности.       — К счастью, я не знаю своих родителей, — ответил на последнее он, поднимаясь с кресла и пододвигая его к столу, где оно и стояло.       — Ты мне не рассказывал..       Скарамучча нахмурился, глядя на чужое лицо, полное..печали? Интересный спектакль.       — А ты и не спрашивал, — бросает парень, разворачиваясь и убираясь как можно дальше от этого кабинета, и в целом — здания.       А Аято мрачнеет пуще прежнего. Даже будучи когда-то в отношениях при нëм никогда не упомянули слова «родители». Не было этого неловкого разговора за просмотром фотоальбома, где смешные старые фотки тëтушек, бабушек с девушками или же прабабушек с прадедушками. Хотя даже если бы мужчина захотел это показать, то не смог, так как подобных фотографий у него не было столь много. По одной простой причине — сжëг практически все.       У Скарамуччи же нет даже чего-то крошечного. Ему совершенно нечего вспомнить.       Наверное, ему чертовски одиноко.

***

      Скарамучча спешит в дом Хэйдзо со всех ног, попутно обзванивая всех своих подчинëнных, чтобы узнать, не нашли ли они чего-нибудь нового, но все как один отвечали «нет». Парень позвонил и Чжун Ли, но тот оказался на работе и сказал, что перезвонит потом. Что ж, тут спорить нельзя. Занят, так занят, всë-таки судья.       Простецкая квартира встречает как всегда бардаком и разбросанными тут и там стаканчиками из-под кофе. Когда-нибудь детектива это кофе доканает и он сляжет в больничку с сердечными проблемами. Скарамучча ему потом гостинцы носить не будет, больно много чести. И жалеть тоже не будет — предупреждал ведь.       Вообще это пристрастие у него как будто было всегда, начиная ещё с тех пор, как начал работать в полиции, возможно, даже раньше, при институте. Сиканоин не углублялся, ну есть и есть, и отмахивался от каждого, когда ему говорили так много не пить. Кто-то из его друзей пошутил, что лучше бы Хэйдзо так на секс подсел, но тот шутник был послан далеко и надолго.       Скарамучча прекрасно осведомлëн, что с отношениями у его друга не ладилось никогда. Сначала он мог просто влюбиться в кого-то, а потом быстро забыть о чувствах из-за постоянной занятости (да, у него такое бывает), потом он вступал в отношения, чувствовал, что не способен уделять партнëру достаточно внимания и расставался, хотя потом ныл о том, что ему надоело быть одному. А потом появилась Коломбина.       — Привет, ты закончил? — расслабляя галстук и падая на широкое мягкое кресло, сразу начинает Скарамучча. Конечно, он мог бы и не спрашивать, учитывая, что Хэйдзо ему сам написал с просьбой прийти. Но кто знает, хочет ли тот сообщить плохие новости или же хорошие. Как будто бы сейчас хуже и быть не может.       — Мне пришлось обзвонить все станции поездов и авиакомпаний, — весь растрëпанный, как будто его засунули в огромную стиральную машину, детектив смотрел на вошедшего а-ля «ты мне должен всё своё состояние и двухэтажный дом сверху», причём взгляд этот был максимально серьëзным, — ты хоть представляешь, на какие я шёл риски? — делая особый акцент на слове «какие», произнëс Хэйдзо.       — Не беспокойся, я отплачу тебе за все твои труды. Но сейчас важен результат, — да, Скарамучча отплатит как следует, но всё будет потом. Поднимаясь с кресла, он подходит к столу и обходит его тут же.       — Да, знаю. Я нашёл её и она согласна с тобой поговорить, но, к счастью, я не буду присутствовать на вашем мероприятии, — парень, хлопнув по столу ладонями, с готовностью поднимается и отдаляется подальше от рабочего компьютера, — Знаешь, мне абсолютно плевать на все ваши с ней дела, но я тебя много раз предупреждал на счёт этого человека и насколько она может быть опасна. У тебя есть голова на плечах, я надеюсь, и ты не пойдёшь на бездумные риски, чтобы чего-то добиться. А теперь отвалите от меня все, я спать, — и он, кивнув и гордо задрав подбородок, ушёл, вдобавок хлопнув дверью со злости.       А Скарамучча только усмехнулся, свистнув. Всё же, как бы Хэйдзо не хотелось, влияние Коломбины на него это будто оплетающие крылья, которые точно тюрьма, из которых не выбраться никогда. И однажды он сможет это просто принять, а не стараться избегать.       Правда, было бы это так легко.       Парень нажал на иконку видеозвонка, перед этим полистав немного переписку Хэйдзо с бывшей, и что удивительно, ничего кроме деловых моментов там не нашёл.       — Добрый день, — послышалось по ту сторону экрана, после чего Скарамучча принял максимально дружелюбный вид, на какой только был способен.       Самое важное правило игры при общении с Коломбиной — выстрели с первого раза. Это более усложнëнная версия рулетки и права на ошибку у тебя нет. Отношение девушки полностью зависит от чужого поведения или как себя подаст, и ей всегда нравилась простота характера, спокойствие и способность развеселить. Жаль только, что почти всё из списка к Скарамучче не относится.       — Здравствуй, — поприветствовал её в ответ он. — У меня есть-       — Я слышала, что Арле нашла тебя. Поди голову ломаешь, как быть дальше, — перебивая, Коломбина подпëрла голову кулаком, одаривая собеседника мягкой улыбкой.       — Она позволила себе слишком многое, — лицо Сказителя вмиг помрачнело, а взгляд стал тяжëлым. Однако это бы подействовало на кого-то другого, но не на ту, упоминания которой большинство боятся.       Этот человек как волк в овечьей шкуре. Создаёт вид невинности, лëгкости на подъëм, той, с которой будто можно поговорить обо всём на свете. А потом она, найдя все твои слабости, умело начинает на них давить, чтобы получить то, что хочет. Именно поэтому Хэйдзо ушёл, он банально не вынес контроль, манипуляции, в некоторых местах даже жестокость. Не в физическом плане, конечно же, но вот в промывке мозгов Коломбину можно смело поставить на первое место.       — Неужели больше, чем десять лет назад? Или сколько там прошло.. Двенадцать? — будто издеваясь, она без интереса в разговоре смотрела, как играется с ручкой на столе, крутя её двумя пальцами.       — Она похитила моего любимого человека. Тебе ли не знать, что такое — любить кого-то и сделать ради него всё.       И в этот момент взгляд чужих глаз поднимается к экрану, а тело замирает. Ручка, делая последний полуоборот, стукается о палец девушки.       Скарамучче всё равно на слова, которые он произносит, потому что он знает, что Коломбина не сможет ему ничего сделать, как бы не хотела.       В этом мире никто никому не друг, все либо враги, либо используют друг друга. А слово «друг» всего лишь прикрытие, чтобы сделать что-то по блату или по дешëвке.       — Я тебя слушаю, — не похожим на свой привычный голос сказала Коломбина.       — Прекрасно, — парень улыбнулся, придвигаясь ближе. — Итак, для начала мне известно, где ты сейчас находишься и даже конкретная квартира, так что не думай спрятаться. Если я узнаю, что ты меня обманула или..       — Неужели ты мне угрожать вздумал, Сказитель? — Коломбина отвела взгляд от экрана куда-то в комнату с каким-то благоговейным лицом. Она знает, что серьëзного ей ничего не сделают, хотя бы просто потому, что не за что.       — А это не угроза, скорее дружеское наставление. Я надеюсь, что мы поняли друг друга. С тебя правда, а с меня всё, что захочешь, в пределах разумного, конечно же.       — То есть тебе интересно узнать местоположение Арлекино или места, которые она могла бы временно использовать для..заложников? — девушка переложила свои длинные волосы через плечо, расчëсывая их худыми пальцами, и продолжила, — Есть одно здание за вашим городом, заброшка. Там должно было быть что-то вроде базы механизированной техники, но потом средств на дальнейшую реализацию не хватило и лавочку прикрыли. Вообще, эта постройка, что минус, находится довольно далеко от города. Думаю, это также стало причиной её выбора.       «Ну да, как в её стиле.» — Скарамучча усмехнулся, пока внимательно слушал.       — И она прямо-таки сама тебе рассказала об этом? Сомневаюсь, — парень положил руки на подлокотники, похлопывая по ним ладонями, и упëрся пяткой в пол, вместе с тем покручиваясь тихонько в кресле.       — Естественно. Мы не поддерживаем связь так, чтобы делится секретиками, я просто слежу за ней, за всеми.       «И это вполне логично. Сколько её помню, Коломбина, как только приобрела власть, начала копать под всех и раскидывать своих людей тут и там. Пожалуй, это та самая личность, которую нужно держать и рядом и вдали одновременно.»       — Что ты хочешь взамен? — озвучивает самый главный вопрос Сказитель, теперь только надеясь, что ему назовут божескую сумму.       — Хэйдзо.       Темноволосый нахмурился, заиграв желваками.       — Хочу знать, что он будет в безопасности и не пострадает из-за наших дел, — поясняет дальше она, но легче от сказанного не становится.       — Он не станет принимать твою опеку или охрану, ты понимаешь это? — Скарамучча действительно не понимает, почему спустя столько времени Коломбина продолжает держаться за свою любовь, как за спасательный крючок. Думает, что тот к ней вернëтся, когда увидит заботу, но, к сожалению, Хэйдзо лишь попытается уйти как можно дальше. Он нахлебался всего этого в своё время.       — Мне всё равно на его мнение, но я не позволю, чтобы он пострадал, даже если потом меня возненавидит, — девушка совсем не улыбалась говоря всё это и, видимо, не испытывала угрызения совести вовсе. Да, она прекрасно понимала, что хочет лишить человека выбора, хоть тот и не догадается, что тоже под вопросом, но всё же она не могла пойти против себя же.       — Он уже тебя ненавидит.       Коломбина замолчала, смотря на Сказителя совершенно не читаемым взглядом. Как будто хочет выплеснуть все накопленные эмоции и в то же время не желает говорить ничего.       И только лишь ей известно, насколько сильно она скучает и мечтает прикоснуться хотя бы кончиками пальцев до чужой руки. Ограничена, пусть и имеет огромную власть. Далеко, пусть и имеет много денег, благодаря которым может попасть в любую точку мира.       Её мир с его никогда больше не пересечëтся.       — Сделка заключена, — говорит Сказитель и отключается первым.       Подойдя к спальне Сиканоина и тихонько приоткрыв дверь, как и ожидалось, обнаруживает того крепко спящим с раскиданными по подушкам руками и пускающим слюни. Скарамучча улыбается, оставляя друга в покое.       Собирая свои маломальские вещи и закрывая квартиру, он думает, что лучшим решением по отношению к Хэйдзо будет исчезнуть из его жизни и в кои-то веки позволить жить так, как тот хочет.

***

      Дорога, в целом, занимает около часа езды, но по времени парень всё равно успевает. Зная координаты, высланные Коломбиной после видеозвонка, найти нужное место не составляет ровно никакого труда.       И вот, он там, где ему положено быть.       Пустая земля, кое-где неровная, с перевëрнутыми асфальтными кусками, а из-за покрывающей всё глины тут почти ничего не растёт, лишь редкие сорняки пытаются выбраться наружу, чтобы увидеть свет.       Крепко сжимая пистолет, Скарамучча выходит из машины и буквально сразу же видит два приближающихся силуэта с других дорог. Арлекино среди них узнать проще простого, а вот второй..       — Какого...       Останавливаясь все на одном месте, ровно на пересечении трëх линий они смотрели так, будто пришли сюда лишь за одним — убить.       Теперь же вместо одного, Сказитель смотрел на двух самых ненавистных для себя людей. Если бы здесь была хотя бы Арлекино, можно было бы спросить, почему Кадзуха, а если бы он оказался бесполезным и прочее. Но ситуация выбрала другую сторону.       — Весьма неожиданная встреча, да? — женщина, сцепив руки в замок за спиной, осмотрела каждого из присутствующих. А от её низкого тембра голоса у Скарамуччи по спине прошлись мурашки. Он и забыл, какого это, спустя столько лет услышать голос «отца». Он и другие дети только так её и называли всегда.       — Очень, я за тобой гоняюсь уже очень давно. И теперь моя мечта, наконец, сбылась, — последовало от Аято и он без раздумий направил на Арлекино оружие. Тот час среагировали и остальные, поднимая руки. И теперь они стояли друг напротив друга с направленными во лбы пистолетами.       Пожалуй, так бы выглядел идеальный напряжëнный момент между двумя врагами, которые столкнулись по воле судьбы здесь, которые нашли что хотелось здесь.       Однако их здесь трое.       И каждый ненавидит другого всеми фибрами души.       Обычно так бывает, когда наоборот — любишь. До умопомрачения, до искр перед глазами и до бешено стучащего сердца.       Но сегодня всё иначе.       Холодный ветер ловко подхватывает волосы каждого, кто делает сейчас короткие вдохи с устремлëнными взорами в глаза, преграждая как может поле зрения. А в глазах чужих они видят лишь свои искажëнные отражения. Ни больше, ни меньше. Кто-то видит предательство, кто-то жажду убийства, кто-то всепоглощающую боль, а кто-то неправильное чувство справедливости.       Холодный ветер пытается унести вместе с дыханием трëх людей и их обиды, воспоминания, их желание исправить что-то в этом мире, хотя это бесполезно. Никто и никогда не сможет повернуть стрелки часов назад, изменить своё прошлое и создать личный хэппи энд. Никто не подчинит время, никому не удастся ему противостоять.       Холодный ветер забирается под воротники одежд, обрезая словно острым лезвием, будто надеясь, что это отрезвит и заставит думать головой. О, присутствующие здесь и сейчас очень даже думали. Днями, неделями, целыми годами. Делали выводы, пускали корни, строили планы, реализовывали их. И допланировались до этого момента.       У Скарамуччи внутри что-то то и дело тикает, будто стрелка часов очень громко идёт свой путь в голове, заглушая прочие звуки, прочие эмоции, заглушая даже страх перед теми, кого и видеть не хочет рядом с собой, не то что смотреть на них. Он хочет как можно скорее разобраться, забрать Кадзуху и уехать домой, где объяснит ему всё.. По крайней мере то, что сможет из себя выдавить.       И конечно же он готов к тому, что Кадзуха уйдёт, выбирая жить без страха быть украденным и что ещё хуже — убитым из-за Скарамуччи. И даже трудно сказать, жалеет ли он о том, что приютил фамильяра у себя. Наверное, да.       Но лучше уж так, чем знать, что возможно этот милый парень умер бы где-то в мучениях от холода или голода.       — Не думала, что меня найдут аж сразу двое. Я приятно удивлена, господа, — женщина крепко держит два пистолета в руках и оба направлены на врагов. На её губах не играет ровно ничего. Ни оскала злобного, ни улыбки, ни победной ухмылки. Лишь чëрствая серьëзность и холод в глазах, от которых стынет кровь в жилах.       Обратив свой взгляд на Сказителя, Арлекино прищурилась и оглядела того с ног до головы, будто давно уже не видела. Собственно, это было правдой.       Скарамучча помнит её как саму жизнь, которую она ему дала. Нашла также на улице, всеми брошенным, никому не нужным, приютила в своём детском доме.       Детском доме, в котором растила самых настоящих кровожадных убийц, работающих по её указке.       Детском доме, в котором Скарамучча в кои-то веки перестал бояться проходящих людей, что могли пнуть. Он рос быстро, играл с другими, даже не подозревая, что его ждёт потом, потому что сначала всё было как в сказке. Добрая мать, дружные братья и сëстры. Они много веселились, читали друг другу, ели угощения и получали самые тëплые слова и объятия, на которые Арлекино была способна.       А потом однажды к ним нагрянул мужчина, чьего лица не было видно за маской. Тогда Скарамучча ощутил небывалый страх. Тогда он впервые подумал, что это не его дом, это словно тюрьма, лагерь, где выращивают тех, кого не хватает.       Над ними всеми ставили опыты. Тот человек, Доктор — Скарамучча отчëтливо помнит — имел в своём арсенале много каких лекарств, сывороток и прочего, и всё это он вводил детям в кровь и следил за реакцией. К сожалению, все записи об экспериментах были сожжены, но парень навсегда запечатлел в своей памяти одно лишь два предложения. «День 34: подопытный номер 6 отвергает геном фамильяра-кота. Далее ввод в кровь генома может привести к гибели.»       Доктор пытался создать новое создание — человека фамильяра, который бы был лучше как первого, так и второго в физическом и умственном плане. Но эксперименты не удалось завершить, так как их базу нашли госслужащие. И в конечном итоге, что детский дом, что подземная лаборатория — всё было сожжено руками Арлекино и Доктора.       Практически всë оборудование.. Огонь коснулся даже ни в чём не повинных детей, которых усыпили и подожгли заживо. Спаслось жалкое колличество, и Скарамучча был в их числе. Он не помнит, как долго шёл, куда он шёл, помнит лишь как над ним, мокрым из-за сильного ливня посреди прохладного дня, навис чёрный зонт, а после он оказался в чьем-то доме с чашкой чая в руках.       — Ты в курсе, что навела огромную шумиху не только в этом городе, но и во всей стране? Думаю, пожизненное тебе обеспечено, — можно сказать плюëтся в неё словами Камисато, не сводя дула пистолета. Он планирует закончить всё здесь и сегодня, хотя перед этим ему хотелось бы услышать объяснения. — К чему были эти смерти?       — Тебе ли говорить о смерти, Аято? — и вот женщина позволяет себе усмехнуться, смотря полицейскому прямо в глаза, не отрываясь, — Тому, кто ходил по головам, ради получения желаемого. Тому, кто жертвовал близкими ради своей выгоды. Ты жадный как и все те известные людям боги.       Мужчина нахмурился, сглатывая спутанный ком из своих же противоречий. А потом еле подавил желание посмотреть на Скарамуччу. Нет. Сказителя.       Когда-то он был Скарамуччей.       А потом изменился. Если быть точнее, его изменили чужие руки.       Но Аято жаждал их обоих. Хотел обладать, хотел подчинить своей воле, хотел сделать своим раз и навсегда. И реализовывал свои методы весьма грязным, гнусным способом. И за всё это определëнно заслужил ненависть и пренебрежение, которыми Сказитель одаривал его каждый раз при встречах. Никогда больше в его тëмно-синих глазах не вспыхивало желание и трепета от простых взглядов, прикосновений.       Аято собственноручно убил в этом человеке всё хорошее, а потом забрал как трофей.       Было ли правдой то, что Аято его любил?       Или это действительно была на самом деле обыкновенная жадность?       Деньги, должность, влияние, внимание — вот что он хотел. Да, это правда, что он ходил и продолжает ходить по головам. Поэтому чужие слова никак не задели. Да и здесь нет людей, которые бы могли подслушать или записать на камеру. Так что смысла отнекиваться нет.       — А ты, мой милый Скарамучча, или, вернее сказать, ныне Сказитель. Ты добился таких высот, большой умный мальчик. Молодец, хвалю, — Арлекино впервые за всё время теперь уже улыбнулась, оголяя ровные белоснежные, словно снега, зубы, — Но ради чего? Чтобы стать марионеткой в руках какого-то ублюдка? Ты не можешь его ни задавить, ни поставить на колени. Ты не можешь сделать ничего, — делая особый акцент на последнем слове, сказала она, после вновь меняясь в лице и принимая бесстрастный вид.       — Неужели? А твои, я смотрю, действия можно назвать подвигами Геракла, — язвит в ответ, собрав себя по частям даже в такой ситуации, собрав мысли в единый механизм и насильно заставив его работать. — Пытки детей, преследование каких-то своих целей, чëрт, да ты сделку с психопатом заключила, только чтобы что? — парень чувствует, как у него зубы скрежещут от злости и полного негодования. Всю прошлую жизнь он думал, что знает этого человека как самого себя.       По факту он не знал абсолютно ничего. Перед ним был клоунский костюм и улыбающаяся маска. Больше ничего.       — То были дела минувший дней, сейчас я не делаю всего этого, но и о своих планах рассказывать тебе не намерена. Кто ты такой? — её всегда строгий голос в конце стал столь нежным и ласковым, что можно было бы подумать, что она ангел, который только-только ступил на твëрдую почву земли, но издевательские нотки Скарамучча всё равно уловил. И это единственное, что не заставило давнившим воспоминаниям выбраться через кожу на поверхность. Они остались заперты где-то глубоко внутри, они скребутся рваными ногтями о металлическую крышку гроба и воют ужасающе.       — Мне кажется, ваша сопливая драма тут совершенно не к месту, — подаёт внезапно голос подозрительно притихший Аято, крутя подушечкой пальца на курке, будто играясь. Нажимать или нет.       Но к сожалению, все трое тут под прицелом, и также все трое не уйдут отсюда целыми и невредимыми. Аято и не рассчитывал на тëплый приëм и уж тем более не рассчитывал, что на его теле останутся хотя бы порезы.       — Мне кажется, не к месту здесь только ты, — хладнокровно отвечает Арлекино, даже не смотря на того, и выстреливает так быстро, что никто из присутствующих даже не успевает осознать. Дымка из дула пистолета рассеивается под потоками разгоняющегося ветра, а в ушах свистит после столь оглушающего звука.       Оружие из рук вываливается быстро и бесшумно падает на землю, успевшую немного нагреться за день. Запах пороха забивается в нос, а другую её часть уносит ветер.       Холодный ветер... Уносит чужую жажду, неправильное чувство справедливости и навязанную себе же любовь.       Дрожащая ладонь прижимается к ране на груди, ковыряет одежду, что-то рвëт, словно пытается добраться до раны и выковырить пулю, пробившую лëгкое. Но только кровь потихоньку заливает тело, сантиметр за другим пачкая всё вокруг.       И казалось бы, Камисато Аято должен молить о помощи, просить прощения за всë.       На него смотрят две пары глаз, одна из которых не понимает, почему он лишь нагло смеëтся, захлëбываясь и кашляя кровью, мучительно медленно умирая. Он смеëтся так, будто даже такой момент был просчитан до чëртовой секунды. Будто всё шло по его плану. Значит, успел предупредить? Дать сигнал?       — Вы...все думаете, что самые умные, да? Кх-х, — мужчина кривит красное лицо, перебарывая в себе сильную боль и находя силы говорить дальше, пока кровь, пузырясь на кончиках губ, стекала вниз, заливаясь в уши, — не стоит...недо..оценивать... нас.       И после затихает, выдыхая вместе с последним словом.       Тучи на небе больше сгущаются, всё вокруг темнеет за считанные секунды. Кажется, вот-вот польëт мокрый и противный дождь, закрывающий глаза мутной пеленой.       Скарамучча снова обращает внимание на Арлекино, так и держа пистолет на уровне её головы, а та, в свою очередь, свой опускает, чем теперь окончательно застаëт врасплох.       — Не опустишь? — усмехаясь, спрашивает она, подходя ближе и замечая, как рука чужая на это реагирует лëгким дрожанием. Боится или сомневается? Немного забавно, учитывая, насколько сейчас парень перед ней стоит с серьёзным как никогда лицом.       — Нет, — твëрдо говорит Сказитель, унимая быстро колотящееся сердце, которое рвëтся туда, куда хочет, к кому хочет.       А здесь ему больно, здесь его режут на маленькие кусочки и с удовольствием жуют, глотая соки.       Арлекино делает последний шаг вперëд, упираясь лбом в дуло.       Улыбается.       Прямо как тогда, когда ещё всё было хорошо. Когда она любила. По-настоящему. Так думал лишь один Скарамучча. Так думали все, кроме самой Арлекино.       Капля. Вторая, за ней ещё и ещё. Холодный ветер успокоился наконец, но на его место стеной пошёл дождь, заглушая прочие звуки кроме одних лишь потоком слов, слетающих с чужих губ.       И Скарамучча слушал всё. От начала до конца. Не столь длинный рассказ, сколько краткое изложение чего-то...личного. Будто откровение.       Он слушал с замиранием сердца, будто тоже словил пулю, но в него. И возможно он позволил себе малую толику жалости и ничтожного сочувствия. Каких-то хороших эмоций к человеку напротив. Но дождь скрывал всё — ему плевать.       Притаптывая грязь, пыль, кровь и боль, ему плевать. Здесь и сейчас он чистильщик печали, горя, счастья. Хорошего и плохого. Он невидимыми руками обнимает, принуждая закрыть глаза.       А потом..пространство разрезает выстрел.

***

      Ускоряющиеся в сторону заброшенной постройки шаги, почти что бег. Но единственное, что не позволяет это сделать — грязь вперемешку с глиной, по которым как по катку. Одежда уже давно насквозь промокла, прибавляя дополнительной нагрузки, только это всё были пустяки.       Ради чего он здесь?       Скарамучча забегает внутрь и оглядывается. Благо, найти Кадзуху не составляет труда, он сидит чуть ли не на видном месте, связанный по рукам и ногам, с каким-то грязным мешком на голове. У темноволосого сжимается сердце и он тут же бросается помочь.       — Прости, прости, что так поздно, прости, — бормочет как мантру он, развязывая тугие узлы верëвок и снимая мешок. — Кадзу.. — но фамильяр не реагирует, и в этот момент стук сердца Скарамуччи будто звучит даже в голове, вообще — во всём теле. Всë ещё не веря, он дрожащей рукой тянется к шее, чтобы проверить пульс, пока в мыслях происходит чëрти что.       Не может потерять.       Не хочет терять. Только не его.

Пожалуйста.

      На шее еле-еле что-то прощупывается, и у парня мигом гора с плеч спадает.       — Господи, ты жив, — но почему-то у Скарамуччи так паршиво на душе. Даже от осознания, что всё закончилось, всё позади. Он опускается на холодный бетонный пол на колени, роняя свою голову на чужие и кое-как набирает Хэйдзо, прося приехать раньше наряда полиции.       Сам бы, конечно, с удовольствием поднял своего фамильяра на руки и увёз домой, но, к сожалению, ноги теперь уже не слушаются. Вряд ли парень сможет встать без чьей-то помощи.       Он с щеки перекатывается на лоб, уже спокойно бесшумно дыша и не издавая больше никаких звуков, просто чтобы убедиться в реальности чужого дыхания. Но его также практически не слышно.       Найдя руки блондина, Скарамучча осторожно их обнимает двумя своими и дует, в попытках согреть. Такие холодные, и Кадзуха тут сидит в каких-то лëгких вещах, наверное, поэтому он и отключился..       «Даже в Аду вы будете прокляты», — думает Сказитель, смотря куда-то в сторону столь злобно, что под таким взглядом можно стать скелетом. А потом он нежно целует каждую костяшку и прислоняет чужие ладони к своим щекам, накрывая для тепла сверху. Сколько бы не хотелось сейчас организовать нежностей, как бы не хотелось уберечь, согреть, напоив горячим чаем, в первую очередь им нужно дождаться Хэйдзо и хотя бы просто сесть в машину.       А всё остальное успеется.