Завтра точно будет лучше, чем вчера

Антон открыл морозильную камеру холодильника, извлекая леденящий руки кусок мяса. В последнее время в доме Петровых было целое разнообразие продуктов – разные виды мяса, тушенка, колбаса и куча овощей. Да и карманных денег Борис стал давать больше. Антона это беспокоило, так как он начал подозревать, что его отец опять занимается какой-то нелегальной деятельностью. Иначе, откуда еще у не очень зажиточной семьи из глубинки могли появиться деньги на относительно дефицитные продукты? Петров положил кусок мяса на кухонную тумбу и подышал на руки, согревая их горячим дыханием. — Рома, — Антон повернулся к другу, который в это время сидел за столом, развалившись на стуле. Пятифан вместе с Бяшей читал раздел анекдотов найденной на тумбочке в коридоре газеты, — Поможешь? Нужно разделать мясо. Рома кинул взгляд на большой кусок промерзшей говядины. — Говно вопрос, — Пятифан откинул газету в сторону и, поднявшись со стула, подошел к кухонной тумбе. — А мне чего делать, на? — Бяша подпер подбородок рукой. — Можешь картошки принести, — Антон одной рукой облокотился о тумбу, а другую поставил на пояс, — Она в погребе – в конце коридора. Бяша спрыгнул со стула и скрылся в проеме кухонной арки. — Так, что делать? — Рома сложил руки в замок и вытянул их ладонями от себя, отчего раздался хруст нескольких суставов. Антон достал из ящика небольшой металлический топорик. — Нужно отсечь примерно полкило, а потом порубить на небольшие кубики, — сказал Петров, схематично показывая траекторию разреза, и протянул орудие Пятифану. В кухню влетел Бяша, прижимая к себе металлический тазик с картошкой. — Ой, на, — воскликнул он, увидев Рому с топориком в руках, — Кого собрался убивать? Хулиган медленно повернулся к другу и, выпучив глаза и растянувшись в кривой улыбке, протянул: — Тебя! Пару секунд в комнате стояло молчание, а потом кухня наполнилась шумом убегающего от Пятифана Бяши, который кричал сквозь смех. — Рома! — тянул Игорь, уворачиваясь от притворных размахов топора, — Хватит, я щас задохнусь, на. Бяша небрежно бросил таз с клубнями на кухонный стол и спрятался за Антона, который тоже умирал со смеху, схватившись за живот. — У меня есть щит, на, — выкрикнул Игорь, схватив Антона за плечи из-за спины и прикрывая себя. Рома подбежал к друзьям, занеся руку с орудием над головой. — Так не честно, — прыснул смехом Пятифан, опуская топорик, — Такой щит я атаковать не буду… Но у меня тоже есть секретное оружие! Ромка с грохотом откинул топорик на пол, высвободив руку, и потянулся к бокам Антона. Пальцы дотронулись до ребер и забегали вверх-вниз. Петров начал извиваться, задыхаясь от смеха. — Рома, блин, — сквозь выступившие от смеха слезы, вскрикнул Антон. Пока Бяша держал его за плечи, прячась за спиной, Рома продолжал щекотать друга. Петров сильно дернулся, вырываясь в сторону. Очкарик отскочил от друзей подальше, оперевшись руками о проем кухонной арки. Антон наклонил голову и пытался отдышаться. Он с задором поднял взгляд на Ромку, лицо которого выражало неописуемую наглость. — А если я? — выпалил Петров и рванул к другу. — Оп, — Ромка успел увернуться от рук Антона, так что пальцы очкарика лишь слегка скользнули по ребрам Пятифана. Бяша в это время согнулся и не мог перестать смеяться. — Ладно, — со смехом сказал Антон, — Давайте готовить. — Чего состряпаем, на? — поинтересовался Бяша. — Тушеную картошку с мясом, — ответил Петров. Все друзья потихоньку успокоились и занялись каждый своим делом. Бяше выпало чистить картошку, Рома с грохотом на всю кухню пытался отрубить кусок мяса нужного размера, а Антон, поставив на газовую плиту большой чугунный казан, резал морковь и лук. — Фух, — выдохнул Рома, закончив разделывать мясо. Он протер лоб тыльной стороной ладони и взглянул на Антона, который рядом активно работал ножом. Послышался тихий всхлип Петрова, а по его щекам текли редкие слезы. Волна адреналина ударила Рому куда-то в область желудка. — Т-ты чего, Тоха? — обеспокоенно спросил Пятифан. Антон оторвался от резки овощей и поднял глаза на Рому. Его брови были немного собраны домиком, а глаза казались стеклянными. Сердце хулигана заколотилось от волнения и он был готов в следующую же секунду заключить друга в объятия и начать утешать, не важно, что стало причиной его слез. — Лук режу, — сказал Антон, указывая ножом на кучку белых кубиков, перемешанных с нарезанной морковью. Петров продолжил резать овощ, периодически сжимая глаза от неприятного пощипывания, — Теперь закидывай мясо в казан. «Бля, ты, Ромка, дебил» — подумал хулиган. Пятифан дрожащими руками собрал мясо с разделочной доски и кинул его жариться. Говядина, оказавшись на горячей и смазанной маслом поверхности, зашипела. На душе у Ромы появился осадок, ведь на пару мгновений он поверил в то, что Антон плачет из-за чего-то. Пятифан даже немного удивился от того, как сильно его взволновали слезы друга. Антон бросил к мясу лук и морковь, посолил и поперчил блюдо, размешал и немного убавил огонь. Рома, закончив свою часть работы с мясом, стоял, облокотившись спиной о стену, и наблюдал за Петровым. Антон приподнял очки и, вытерев слезы рукавом рубашки, кинул взгляд на Рому. Глаза очкарика снова стали ясными и приветливыми, и больше не казались такими стеклянными и опечаленными, как несколько минут назад. Антон слегка улыбнулся, глядя на друга, и внутреннее напряжение Ромы как рукой сняло. — Я закончил, на, — сказал Бяша, откидываясь на спинку стула. Перед ним стоял таз с начищенной картошкой, а мусорное ведро, расположившееся у ноги Игоря, было до краев наполнено кожурой. — Отлично, — Антон переставил тазик с клубнями на кухонную тумбу и принялся резать картошку кубиками. Спустя тридцать минут, ужин был готов, и Петров наполнял тарелки едой. Аппетит у парней разыгрался не на шутку – вся кухня была наполнена ароматом тушеного мяса. Антон поставил тарелки перед друзьями, и они тут же принялись употреблять пищу. Раздался телефонный звонок. — Это, наверное, Оля, — Петров оставил друзей на кухне и отлучился в коридор. — Алло, — радостно произнес Антон, подняв трубку. — Сын, — послышался голос Бориса. Петров нахмурился. Он не ожидал услышать отца. — Да? — безучастно ответил Антон. — Тебе нужно будет пожить одному. Справишься? — голос отца был таким же как всегда — холодным и спокойным. Однако Антон уловил нотку волнения в его словах, — Если будет не хватать денег – возьмешь у меня в комнате. Под матрасом. Петров насторожился и аккуратно спросил: — А что… что случилось? — Ничего. Командировка на работе. Вернусь в следующий понедельник. Далее послышались гудки — Борис сбросил звонок. Антон замер на пару секунд со сжатой трубкой в руке, устремив задумчивый взгляд прямо. Как-то ему не нравилась эта внезапная командировка на работе у отца. Постаравшись отбросить тревожные мысли, Антон положил телефонную трубку на место и вернулся на кухню. — Все нормально, на? — спросил Бяша с набитым ртом. Он заметил слегка поникший вид друга. — Да… — в полголоса ответил Петров, — Отца не будет дома до следующей недели. Рома и Бяша прервали поедание картошки и взглянули на друга. Антон сел, начиная перебирать вилкой содержимое тарелки. — Дак это ж афигенно, на! — обрадовался Игорь, хлопнув друга по плечу, — Получается, в пятницу весь дом наш! Антон грустно улыбнулся и кивнул головой, не отрывая глаз от тарелки. Рома смотрел на Петрова, который печально опустил голову и оперся щекой на кулак. — Точно все нормально? — спросил аккуратно Пятифан. Антон поднял на него вгляд и несколько секунд смотрел в глаза хулигана. Рома настороженно ожидал ответа. — Да, просто… — Антон замялся и отвел взгляд на лес за окном. Снег на улице перестал, — Что-то у меня предчувствие плохое. Петров прикрыл веки и смотрел, сквозь покрытые морозными узорами, стекла. — Не знаю, как объяснить… — Все будет в порядке, на! — заключил Бяша с ободряющей улыбкой на лице, — Если че случится, команда Вольтрона всегда будет готова прийти тебе на помощь! Антон, не поворачивая головы, улыбнулся. После плотного ужина, друзья сели играть в карты за кухонным столом, и пили чай. Уже прилично стемнело, когда Рома и Бяша покидали дом Петрова. Антон, облокотившись о перила лестницы, наблюдал, как друзья облачаются в верхнюю одежду. Бяша распахнул входную дверь, впуская в коридор поток холодного воздуха, который заставил Петрова поежиться. Очкарик пожал руку Игоря, пока Рома, склонившись, завязывал шнурки. Бяша выскочил на улицу, в нетерпении закурить. Пятифан выпрямился и заглянул в лицо Антона, которое сохраняло на себе оттенок тревоги с того момента, как ему позвонил отец. — Звони, если вдруг случится что, — сказал Ромка серьёзным тоном. Антон благодарно улыбнулся. Он вытянул руку для прощального рукопожатия, хотя ему показалось, что Пятифанов отводит правую ладонь для объятия. Лишь через мгновение, когда подбородок очкарика уперся в плечо хулигана, скользнув о материал кожанки, он понял, что ему не показалось. Ромка обнял Антона правой рукой, левую спрятав в карман спортивок. До носа Петрова донесся слабый запах табачного дыма, которым были пропитаны волосы хулигана. Петров почувствовал смиренное спокойствие в объятиях Ромы и положил руки ему на лопатки. Парни стояли так, слушая дыхание друг друга. В этот раз, объятия не вызвали неловкости и смущения. Это был акт самой искренней поддержки. Рома был опечален состоянием друга – он не мог понять, что именно его тревожит и не хотел, чтобы Антон оставался один в доме ночью на протяжении всей недели. Мысли Петрова путались. Он и сам не мог найти причину своему беспокойству. У Тоши сосало под ложечкой и сердце сильно билось из-за ожидания чего-то плохого, хотя, казалось бы, что могло произойти? — Тебе не будет страшно одному? — прошептал Рома, чуть сильнее прижимая к себе Антона. Тот легонько помотал головой, из-за чего волосы защекотали ухо и шею Ромы, заставив его вздрогнуть. Спустя еще секунду, Пятифан отстранился, выпуская Петрова из объятий. Рома легонько улыбнулся – Антон ответил тем же. — Тогда бывай! — на прощание сказал Пятифанов и скрылся за дверью. Антон остался один. Он запер дверь и, погасив на кухне свет, поднялся наверх. Тишина в доме немного давила на парня. Антон до сих пор не привык, что из-за стенки не доносятся крики родителей или слова диктора со смешным гнусавым голосом, который озвучивал все мультики на Олиных кассетах. Вспомнив о кассетах, Антон направился не к себе в комнату, а к Оле. Мебель там находилась на прежних местах – отец решил ничего там не менять. Телевизор, кровать и шкаф стояли там же, где их оставила прежняя хозяйка комнаты. Только полки, ранее заваленные игрушками, кассетами и материалами для поделок, пустовали. Антон включил свет и подошел к тумбе, на которой стоял телевизор. Он отворил дверцы, которые издали характерный скрип, и посмотрел внутрь. Оля забрала почти все свои любимые кассеты, оставив в старом доме лишь пару мультиков и фильмов. Среди чёрных прямоугольников с записывающей лентой, Антон увидел сборник серий мультсериала «Черепашки-ниндзя». Петров взял кассету в руки и включил телевизор. Комнату наполнил шипящий звук, а на экране появились помехи. Антон вспомнил, как однажды наткнулся на жуткий репортаж о хозяине леса, и в памяти Петрова всплыли слова диктора. «А если однажды ночью, проснувшись, вы увидите глаза в окне, то скоро… Скоро… Скоро…» – как наяву, зазвучал в памяти Антона низкий и зловещий голос диктора. Петров помотал головой, отгоняя противные воспоминания, и вставил в видеомагнитофон кассету с «Черепашками-ниндзя». На следующий день в школе, Антон был невыспавшимся. Он долго не мог уснуть предыдущей ночью, ощущая липкое чувство тревоги, обволакивающее все тело. После схватки со зверьми прошлой зимой, тревога Петрова стала куда-более неподдающейся контролю. Приступы беспокойства настигали его в самое разное время, часто не имея для своего появления веской причины. Антон до глубокой ночи сидел на Олиной кровати, закутавшись в одеяло, и бессмысленно пересматривал одни и те же серии мультфильма, которые и до этого знал почти наизусть. Он вздрагивал от каждого порыва ветра, который ударял по раме окна, и поеживался от каждого звука, доносящегося с улицы – будь то падающий снег, треск сжимающихся от холода досок дома или далекое уханье совы. Лишь в четвертом часу ночи, сон одолел очкарика и тот отключился. Антон, прикрыв рот рукой, зевнул, доедая бутерброд с маслом. Ромка и Бяша сидели напротив, ерзая на неудобной скамейке. Столовая, в которой находились парни, была наполнена гудящими и суетливыми школьниками. Пятифан на протяжении всего дня наблюдал за состоянием Антона. Он видел, что друг ходит как зомби и смотрит на всех стеклянными глазами, и от этого печаль наполняла сердце хулигана. Он тихонько вздохнул, допивая холодный чай. — Пр-ривет! — раздался писклявый голос из-за плеча Ромы. Он обернулся и опять увидел перед собой миниатюрную восьмиклассницу, с которой познакомился в актовом зале. — Опять ты, — недовольно фыркнул хулиган, нахмурив брови. Бяша и Антон с интересом и удивлением разглядывали девчонку. — Это тебе, — Маша быстро вложила что-то в руку Ромы и, хихикнув, убежала, пряча покрасневшее лицо в ладони. Все члены банды замерли, пытаясь понять, что только-что произошло. — Это еще че за пигалица, на, — удивленно протянул Бяша. — Малолетка какая-то, — Рома разжал руку и увидел небольшой тетрадный листочек, сложенный в три сгиба, — Вчера в зале ко мне пристала. Антон впился в записку глазами и с нетерпением ждал, чтобы узнать, что она в себе скрывает. Пятифан небрежно развернул листок и, прищурившись, пытался прочитать послание, написанное неразборчивым почерком. — Че там? — поинтересовался Бяша, облокотившись рукой о плечо друга и заглядывая в листок. — Ты… красивый, — медленно прочитал Рома. Его глаза округлились, а губы скривились, образовывая гримасу отвращения, — Встретимся после школы у ворот. Секунду царило молчание, которое было прервано звонким смехом Бяши. — Нифига! — процедил он сквозь хохот, — Брат, да она в тебя втюрилась, на! Рома отпихнул друга и недовольно цокнул. — Вот мне не насрать! Пятифан оставил листок рядом с пустым граненым стаканом, и, бросив взгляд на Антона, встал из-за стола. Хулиган явно был смущен, но в плохом смысле слова. Его не устраивало то, что у него появилась четырнадцатилетняя поклонница. Спрятав руки в карманы, Рома направился к выходу из столовой. Антон с Бяшей переглянулись и последовали за другом. В этот же день, после школы, Рома как можно быстрее хотел свалить домой. Пятифан не горел желанием пересекаться с Машей, поэтому торопил друзей. Периметр от дверей школы до ворот, вроде, был чист, и Ромка засеменил к выходу, пока Антон и Бяша пытались успеть за главой банды. Как только команда Вольтрона покинула территорию школы, и хулиган хотел было выдохнуть с облегчением, из-за дерева появилась Маша. — Ты пр-ришел! — радостно вскликнула она, сложив руки у груди. — Нет, не пришел, — бросил Рома, проходя мимо восьмиклассницы. — Постой! Хулиган остановился и, закатив глаза, повернулся к девочке. Антон и Бяша, чувствуя, что назревает неловкий разговор, немного отошли от парочки. — Ты вообще-то… — замялась Маша, опуская взгляд вниз, — Ты мне нр-равишься… Я еще с начала учебного года за тобой наблюдаю… Антон и Бяша хоть и стояли в стороне, но все равно слышали слова девчушки. Игорь прикрыл рот, пытаясь сдержать смех, а Петров с интересом наблюдал за развитием событий. — И че? — бросил Рома. — Давай встр-речаться? — выпалила Маша, начиная сильно краснеть. Рома подавился воздухом. — Рехнулась? — грубовато ответил он и с легкой злобой посмотрел на девочку, — Не буду я с тобой встречаться. — Но… п-п-почему? — начала заикаться Маша, а ее глаза заблестели от слез. Она не ожидала такого резкого тона от предмета ее любовного интереса. — Ты еще маленькая, — махнул рукой Рома и стал разворачиваться, чтобы присоединиться к друзьям. — Моя мама говор-рит, что любви все возр-расты покор-рны, — настойчиво продолжала Маша, от волнения начиная перебирать подол шарфа. — Херню она говорит, — Ромка последний раз бросил взгляд на девочку, и поправив шапку, направился к друзьям, — А теперь – отстань. Слезы потекли по красным щекам Маши и ее нижняя губа запрыгала. — Дур-рак! — крикнула она вслед Роме и убежала обратно в школу, всхлипывая. — Ну и дела, — протянул Бяша, расплываясь в издевательской улыбке. — Жестко ты с ней, — сказал жалостно Антон. Друзья стали удаляться от школы. — Ничего, переживет, — на выдохе сказал Рома, смущенный тем, что ему не удалось избежать столь неловкого «спектакля». В Антоне проснулось чувство жалости к Маше. — Нет, ну представь, — завел разговор Петров, — Представь, что человек, которого ты любишь, ответил бы тебе также. Рома удивленно посмотрел на Антона, подняв одну бровь. Хулиган нахмурился и на секунду задумался. — «Относись к людям так, как хотел бы, чтобы относились к тебе»? — процитировал Пятифан золотое правило, которое вычитал давно в Новом Завете. Антон кивнул. — А ты бы как отреагировал? — сконфуженно спросил Рома. — Я бы… — Антон задумался и почесал подбородок. — Как бы ты отреагировал на признание, если бы знал, что у тебя нет чувств к человеку, и вы не можете быть вместе? — продолжил хулиган, начиная немного волноваться. Он сам не знал, что именно хотел узнать у Антона, задавая такие вопросы. — Я бы постарался как можно вежливее поговорить с этим человеком и объяснить ему, почему мы не можем быть вместе. Нужно всегда помнить о том, что слова ранят, — заключил Антон. — Ты бы так ответил, даже если бы вы дружили? — выпалил Рома, не подумав. Он, только задав этот вопрос, понял, насколько подозрительно все это звучит. К его щекам прилила кровь и он, быстро зашагав вперед, бросил через плечо, — Забей. Нафиг мне не нужна эта… Маша. Антон опешил и вопросительно посмотрел на Бяшу. Тот лишь пожал плечами и ускорил шаг, пытаясь догнать Пятифана. Игорь снисходительно улыбнулся. Конечно, он знал о том, что между Ромой и Антоном происходит что-то странное. Он буквально чувствовал, как порою неловкость и смущение между ними зависает в воздухе. Первое время Бяша думал, что у них какие-то контры между собой. Но потом, прочитав один из любовных романов, заданных в школе на лето, обо всем догадался. Игорь почувствовал себя так, будто ему сняли повязку с глаз и позволили ясно увидеть всю ситуацию, происходящую с его друзьями. По началу, Бяша не мог понять, что именно он чувствует, или, должен чувствовать, по отношению ко всему этому. Он понимал, что вроде как любви между парнями не бывает, а если и бывает, то это ненормально. Но потом, с течением времени, Игорь понял, что ему, вообщем-то, неважно, кого именно любят его друзья – Полину Морозову или друг друга. Бяша лишь хотел, чтобы их совместная дружба как можно дольше не заканчивалась и все были счастливы. Игорь решил для себя, что поддержит и Антона, и Рому, что бы не случилось, но вмешиваться в их взаимоотношения не будет. Бяша лишь наблюдал за химией между друзьями, которую, пожалуй, не замечали лишь они сами. Другие люди, одноклассники, учителя тоже этого не видели. Но они и не проводили столько времени в компании членов банды, да и сами Петров и Пятифанов старались это скрывать, как ото всех вокруг, так и от себя самих. Бяша же все равно видел их как на блюдечке, из-за чего иногда сам про себя посмеивался над ними. «Перетерли бы уже между собой, на, и решили все проблемы» – думал он. Антон, после последнего вопроса Ромы, плелся по дороге как в тумане. В его голове посеялось зерно подозрения. Пятифан как будто специально выспрашивал у Петрова, как бы тот отреагировал на признание от человека, с которым «ничего не получится». А с кем может ничего не получиться? С другом мужского пола, например… Петров пытался не накручивать себя. «Нет, это невозможно» – думал он, – «Рома не такой. Он с самого начала знакомства дал знать, что ненавидит пидоров. Хотя, с того момента много воды утекло…» Антон помотал головой, стараясь не обнадеживать себя зря. Надежда в его любви к Роме – это очень опасная вещь. Ведь если его надежды будут разбиты, то раны, которые оставят осколки, будут слишком глубокими. Лучше оставить все, как есть. Попрощавшись с друзьями на развилке, Антон пошел по направлению к дому. Он старался отвлечься от глубоких раздумий путем изучения леса. Вокруг было очень спокойно. Высокие сосны и ели тянулись к затянутому серыми облаками небу, снег приятно хрустел под ногами, и порою из чащи доносился стук дятла. Антон закрыл глаза и глубоко вдохнул свежий воздух, наполненный ароматом хвойных деревьев. Запах зимнего леса будто прогнал из головы все лишние и тревожные мысли, отчего на душе стало спокойнее, и уголки губ Петрова невольно поползли вверх. Однако картина, которая предстала перед Антоном, когда он открыл глаза, стерла с лица улыбку и заставила остановится посреди тропы. Перед Петровым, метрах в пяти, стояла лиса. К счастью очкарика, эта лиса была не странным существом, принявшим облик девочки в маске, а обычным животным, которое стояло на четырех лапах, а не на двух ногах. По спине Антона пробежали мурашки от неприятной ассоциации с Алисой. Он осмотрел плутовку. Ее хвост был немного подран, шерсть отливала грязно-оранжевым, а не ярко-рыжим цветом, а правое ухо изуродовано когтями другого неизвестного хищника. Петров вздрогнул и хотел было топнуть ногой или махнуть руками, чтобы отпугнуть животное, но заметил, что в зубах лиса что-то держит. Приглядевшись, Антон понял, что это была окровавленная тушка зайца-беляка, видимо, добыча лесной обитательницы. Страх ударил Петрову в виски, из-за чего закружилась голова. Он начал часто и прерывисто дышать, не в силах оторвать взгляд от трупа зайчика, шерстка которого была вымазана в крови. Все мускулы в теле Антона будто пережало железной цепью, из-за чего он не мог пошевелиться. Петров поднял взгляд на лисицу и посмотрел в ее глаза, которые, казалось, были наполнены злобой. Животное, заметив, что Антон смотрит прямо на нее, немного соскалилось, обнажая острые зубы, впившиеся в мясо зайчика. Антон охнул, невольно сделав шаг назад. Лиса, махнув хвостом, юркнула с тропы и скрылась в лесу между сугробами и деревьями. Слезы выступили на глазах Петрова и он, пару секунд простояв в оцепенении, рванул в сторону дома. «Это просто животное, это просто животное, это просто животное…» – проносилось в голове у Антона, пока он, иногда запинаясь, бежал по снегу. Ввалившись в дом и дрожащими руками заперев дверь, Петров начал хватать ртом воздух. Его сердце бешено колотилось от бега, но, по большей части, от страха. Перед глазами невольно встал образ Алисы, протягивающей парню горсть мармеладных угощений, которые, в последствии, оказались извивающимися червями. Антон судорожно разделся и вбежал в ванную, спешно открывая шкафчик под раковиной. Оттуда он извлек бутылек с экстрактом валерианы и, не растворяя в воде, вылил себе прямо в рот около пятнадцати капель. Резкая усталось навалилась на парня, и он сполз по стене прямо на холодный пол. Все еще тяжело дыша, Антон пытался понять, что именно его так испугало. Он часто видел в лесу животных, особенно летом, и лисы не были исключением. Однако эта лиса показалась Петрову какой-то жуткой. Он обессиленно уронил руку с пузырьком, после чего послышался тихий звон от удара стекла о кафель. Слезы потекли по щекам Антона, но лицо его оставалось безучастным, не в силах отобразить какую-либо эмоцию. — А я думал, что все-таки стал сильнее, — прошептал Петров дрожащим голосом. Отчаяние охватило его. Отчаяние от того, что в глубине души Антон все еще боялся возвращения зверей и не был уверен, что справится с ними снова, если это понадобится. Спустя какое-то время, успокоительное начало действовать, и Петров нашел в себе силы встать с пола и подняться к себе в комнату. Первое, что он сделал, это достал из ящика прикроватной тумбы маску зайчика и переложил ее в портфель. Он уже давно не носил ее с собой, так как не было необходимости. Но чутье подсказывало Петрову, что лучше пусть она всегда будет под рукой. Из последних сил Антон добрел до кровати и упал на подушку прямо в школьной форме, провалившись в сон. Разбудил его громкий стук в дверь. На улице уже было темно и Антон не мог понять, сколько времени он провел в отключке. Тоша нащупал очки. Стук не прекращался, поэтому Петров, с трудом вставая с кровати, поплелся вниз. Он отворил дверь и, сквозь заспанные глаза, увидел Рому с Бяшей. — Ты че, еще спишь, на? — спросил Игорь, увидев сонный и помятый вид друга. Волосы Антона были растрепаны и смешно торчали во все стороны. Рубашка помялась и выбилась из брюк, выглядывая из-под жилетки. На правой щеке Петрова отпечатался след от подушки. — Да, а чего?.. — спросил Антон, потирая глаза. Ему было как-то особенно тяжело говорить и соображать, а все тело ныло от глубоко сна. — Ну… Мы тебя ждали где-то десять минут, а ты все не приходил и мы подумали… — начал Рома, осматривая друга. — Стоп… — протянул Антон, — Уже утро?.. Рома и Бяша молча переглянулись и одновременно кивнули. — Бля… — выругался Петров, хлопнув себя по лбу, — Подождите немного. Дверь захлопнулась и двое друзей в недоумении остались стоять на улице. Антон не мог поверить, что все это время он спал. Кажется, стресс так сильно ударил по его нервной системе, что тело отказывались бодрствовать. Быстро умывшись ледяной водой, Петров сходил наверх и забрал рюкзак, из которого торчали уши неаккуратно убранной маски. Вспомнив вчерашнюю встречу с лисой, Антон поежился. Петрову в этот день в школе как-то особенно не везло. Именно сегодня, когда у него не было ни одного выполненного домашнего задания, учителя решили сконцентрировать свое внимание на очкарике. И если по литературе и русскому он еще смог что-то ответить, то по математике и физике он получил «неудовлетворительно». Нельзя сказать, что Антона это сильно напрягло. Он бы без особых проблем вытянул свои оценки на твердую четверку. Но состояние Петрова было просто невыносимым. Каждый громкий звук, будь то трель школьного звонка, стук учительских каблуков или крики учеников, доносящиеся из коридора, отзывались в висках парня неприятной волной головной боли. К концу учебного дня Антону стало лучше, но рассеянность все еще преследовала его, из-за чего на лабораторной по химии очкарик чуть не пролил серную кислоту на свою тетрадь. — Антон, у тебя все в порядке? — обеспокоенно спросила Полина под конец урока, — Ты сегодня весь день бледный какой-то… — Я в норме, — на выдохе ответил Антон, дописывая решение задачи, — Просто тяжелая какая-то неделя… — Сегодня ты звучишь как «Венский вальс», — пропустив мимо ушей ответ Петрова, сказала Морозова. Она поджала губы, посмотрела прямо в глаза очкарика и приставила указательный палец к щеке, — Только не тот, который написал Иоганн Штраус… А тот, который сочинил Франц Шуберт. Такой же печальный и беспокойный. Антон безучастно посмотрел на Полину. Ему всегда нравилось то, как она разбирается в музыке и задумчиво говорит о ней. Но сейчас он не хотел рассуждать на эту тему. Петров вообще не хотел ни о чем рассуждать. Он лишь хотел дотерпеть до конца учебного дня и оказаться дома. Прозвенел звонок и мимо Антона пронесся темный силуэт. Петров повернулся и увидел Ромку, который быстро скрылся за дверьми кабинета. — Куда это он так рванул? — спросил очкарик, повернувшись к Бяше. — Извиняться перед малолеткой пошел, на, — Игорь откинулся на стуле и завел руки за голову, — Видать стыдно ему стало от твоей вчерашней лекции про чужие чувства. Антону стало любопытно и он выскочил из класса вслед за Ромкой. Тот уже успел затеряться в толпе, поэтому Петров поспешил к расписанию, чтобы посмотреть где сейчас уроки у восьмых классов. Всего их было три в параллели, но Антон не знал в каком именно учится Маша. Посмотрев сразу три кабинета, очкарик направился к первому — на нижний этаж. Там ни Ромы, ни Маши не оказалось. На пути ко второму кабинету, Антон краем глаза заметил знакомые рыжеватые волосы. Он обернулся и увидел Машу, которая, сложив руки на груди, быстро шла в сторону рекреации, заставленную цветами. За ней с виноватым видом семенил Рома, что-то пытаясь объяснить. Кажется, он не заметил друга. Антон аккуратно протиснулся в толпе школьников и встал на углу, прислонившись к стене. Он напряг слух. — Отстань! — Петров услышал вскрик Маши. — Ну подожди ты, — с ноткой раздражения выпалил Пятифан. Далее оба ненадолго замолкли, а затем Рома, замявшись, продолжил, — Я хотел извиниться перед тобой… Маша молчала. Антон притаил дыхание. — Прости, что вчера так грубо ответил… — Ты опозор-рил меня! — прервала его Маша. В ее голосе слышалась глубокая обида. — Извини! — жалостливо продолжил Рома, — Просто понимаешь… Я влюблен в другого человека. Антон вложил все силы в попытку более четко услышать голос Пятифана. Сердце Петрова начало набирать темп. — Это Полина Мор-розова, да? — злобно кинула Маша. — Ч-чего? — удивлся Рома, — Ты всех в школе по именам знаешь? — Отвечай! Она или нет?! — переходя на крик, выпалила Маша. Пятифанов замолк. Антон не дышал, ожидая ответа друга. Кажется, в этот момент никакие органы чувств, кроме слуха, в его теле не работали. — Нет… — еле слышно ответил Пятифан, — Я… не могу тебе сказать. Ноги Петрова подкосились и по телу прошла волна адреналина. Он немного улыбнулся, сам не понимая чему и, отлипнув от стены, поспешил вернуться в класс. Маша, все еще недовольная, стояла перед Ромой. Тот, в свою очередь, стыдливо прятал руки в карманы и избегал зрительного контакта с собеседницей. Спустя пару секунд молчания, взгляд восьмиклассницы стал мягче. — Ты еще найдешь себе хорошего парня, — прервал молчание Пятифан, переводя взгляд на девчонку, — И уж точно получше меня. Он слегка улыбнулся. Маша опустила взгляд и обессиленно вздохнула. — Ты, навер-рно, пр-рав, — заключила она грустным голосом, — Я не могу заставить тебя меня полюбить. Как говор-рит моя мама – насильно мил не будешь. Маша подняла печальный взгляд на Рому и грустно улыбнулась. — И то верно, — что-то в этих словах было ему знакомо и перед глазами на секунду предстал образ Антона. В следующее мгновение Рома почувствовал толчок. Это Маша уткнулась ему в грудь, обхватив плечи парня руками. — Спасибо, что извинился, — сказала восьмиклассница Пятифану в олимпийку, — Я это ценю. Рома снисходительно улыбнулся и немного потрепал девчушку по волосам. — Хорошая ты все-таки, Машка. Девочка оторвалась от Ромы и весело улыбнулась, хотя в ее глазах еще был виден оттенок разочарования. Она махнула ему рукой на прощание и скрылась в толпе. На душе у хулигана стало спокойно и тепло. «И все-таки относиться к людям так, как ты бы хотел, чтобы относились к тебе, очень приятно» – подумал Рома и, удовлетворенный своим поступком, зашагал обратно в класс под шум школьного звонка. После школы Антон успокоился и его перестало трясти от воспоминаний о лисице. Он принял для себя, что это просто дикая природа, а она вполне жестока, так что в убитом лисой зайце нет ничего особенного. Однако Петров решил пока попринимать валерьянку, так как это помогало прийти в чувство и избавиться от тревожных мыслей. Дома очкарику позвонила Оля, и они разговаривали около получаса, что тоже помогло отвлечься. — Прости, что не позвонила в понедельник! — виновато произнесла сестренка в трубку, — У нас было чаепитие в школе, а потом было слишком поздно и темно идти до телефонного аппарата. — Да ничего страшного, — с улыбкой произнес Антон. — А вчера я тебе звонила, но ты не взял трубку… Петров вспомнил, что он проспал с самого вечера и до утра и удивился, что не услышал телефонного звонка. — Я спал — начало учебы меня вымотало. Закончив разговор с сестрой, Антон лениво поплелся делать уроки. Но от задач и упражнений его отвлекали всплывающие в голове слова Ромы. Петров никак не мог усмирить свой мыслительный процесс, анализирующий высказывания хулигана. Невольно в Антоне все-таки зарождалась надежда, что он может быть симпатичен другу, хоть и вероятность стремилась к нулю. Но не была равна ему. «Если бы он был влюблен в девушку…» – думал Петров, вырисовывая на тетрадных полях разные узоры, – «То он бы назвал её имя». В памяти очкарика всплыл момент, когда Рома настойчиво пытался узнать, как бы Антон отреагировал на признание в чувствах. «Ты бы так ответил, даже если бы вы дружили?» – в голове Антона зазвучал голос Пятифана. Петров откинулся на спинку стула и, начиная покусывать ручку, задумался. «Надо придумать что-то такое, что могло бы выдать чувства Ромы, если они есть» – подумал Антон. Но никаких идей в голову не приходило, и, спустя пять минут непрерывного мыслительного процесса, очкарик махнул рукой, решив пустить все на самотек. Четвертый день в школе прошел без происшествий. Восьмые, девятые и десятые классы снова были освобождены от последнего урока физкультуры для того, чтобы закончить подготовку актового зала. Во время работы, Рома снова пересекся с Машей, и они перекинулись парой фраз. Антон наблюдал за этим с умилением и ему было приятно, что Пятифан прислушался к его словам о важности чужих чувств. После уроков ребята собрались на заднем дворе школы. Они слепили снеговика, к которому Бяша в шутку приклеил снежный половой орган. Пока Игорь, хохоча, радовался собственному приколу, Рома вскликнул: — Смотрите! — он поднял указательные пальцы обеих рук, привлекая внимание друзей, — Как отпиздить снеговика! Пятифан встал в бойцовскую позу перед снеговиком. — Иди сюда! — крикнул Рома и сделал размашистый удар ногой, целясь в голову импровизированному противнику. Но на том месте, где стоял хулиган, под снегом притаился лед, и Пятифан с захлестом упал на землю. Снеговик стоял нетронутым, возвышаясь над упавшим Ромой. Бяша тут же взорвался смехом. Он упал на колени и бил кулаком о снег, не в силах прекратить хохотать. Антон тоже смеялся, но все же, для приличия, старался делать это не так открыто. Рома растянулся на спине, сначала пытаясь понять, что случилось, а потом прыснул смехом. При падении его шапка улетела куда-то в сторону и он чувствовал затылком твердый холодный лед. Левое бедро Пятифана немного ныло от удара о землю, но больше он ничего не повредил. — Рома, — протянул сквозь смех Антон и направился на помощь к другу, пока Бяша, опустив голову, пытался не задохнуться от приступа веселья. Петров подошел к другу и хотел протянуть ему руку, чтобы помочь встать, но тоже угодил в ледяную ловушку, полетев вниз. Приземление было мягким, так как он грохнулся прямо на Рому. Тот охнул — Петров угодил ему локтем прямо в живот и растянулся поверх друга. Бяша, увидев все это, засмеялся еще сильнее и тоже плюхнулся на землю, придерживая живот руками. — Ну вы и лохи, на, — кое-как выдавил Игорь, хватая ртом воздух. — Тош, — прокряхтел Рома, — Давишь… Антон слез с друга и лег рядом. Товарищи лежали и глядели в небо, продолжая смеяться. Немного успокоившись, они сели на земле, и аккуратно, придерживаясь друг за друга, встали на ноги. — С тобой мы потом разберемся, — издевательски кинул Рома, указывая на снеговика. Антон увидел улетевшую шапку Пятифана и поднял ее с земли. Хулиган повернулся к другу, и Петров натянул ее Роме на голову, отряхивая с нее снег. Бяша все еще валялся на земле, обессиленный продолжительным смехом. Антон и Рома подошли к другу и подняли его за локти, после чего все вместе покинули территорию школы. Наступила пятница — день, когда команда Вольтрона запланировала свои посиделки с пивом. Антон, перед выходом в школу, взял из отцовской заначки немного денег и, в предвкушении вечера, направился на встречу с друзьями. В пятницу было меньше всего уроков, так что день пролетел быстро, и товарищи направились к главному перекрестку, дабы успеть застать «тарантайку». — Точно Нинка продаст? — волновался Антон. — Точно! У меня есть план, на! — уверенно ответил Бяша, когда друзья подходили к магазину на колесах. Людей почти не было – все желающие купили что им нужно в первые часы работы газели. Дождавшись, пока последняя бабушка купит своим внукам конфет и удалится от магазина, парни подошли к газели. Бяша вышел вперед, а Рома и Антон наоборот попятились, чтобы не мешать другу воплощать свой план по покупке алкоголя. — Здравствуйте, теть Нин! — весело поздоровался Игорь. Лицо продавщицы растянулось в улыбке. — Игоречек! — сладко протянула она, в умилении прислонив руки к щекам. Антон и Рома переглянулись. Для них навсегда останется загадкой, почему Бяша так нравился продавщице, — Как поживаешь? — Все хорошо, на, — сказал Бяша, указывая на какую-то плитку шоколада, — Можно вот это? Игорь расплатился за товар, но, вместо того, чтобы принять сладость, сказал: — А это вам подарок, на! Нинка расплылась и, захохотав, сказала: — Ну, молодец, товарищ! Уважил! А теперь колись – чего надо? Абсолютно уверенно и даже не запинаясь, Бяша выдал: — Посоветуйте какое-нибудь пиво. Нинка чуть нахмурилась, но потом с хитростью посмотрела на стоящих поодаль Антона и Рому. Те встрепенулись и сделали вид, что не при делах. — Чойто вы, пацаны? — ехидно спросила Нинка, — Взрослые стали? Бяша состроил упрашивающую мордочку и сложил руки в молящем жесте, жалостливо смотря на продавщицу. — Ладно, — протянул женщина и махнула рукой, — На. Она протянула три стеклянных бутылки с этикеткой «Балтика 4». — Давайте еще три! — нагло выдал Бяша. — Не много будет? — звонко смеясь, сказала Нинка. Игорь в ответ радостно замотал головой. Звякнули еще три бутылки, — Чевой еще? — Пачку сигарет, кириешки пикантные три пачки и пакет, — Бяша расплатился за покупки, — А это у вас чего такое, на? Он указал на коробку, которая стояла на самом краю газели. — Это у нас кассеты, — ответила Нинка, указывая рукой, — В соседней деревне нам их отдали за ненадобностью. Бяша оживился. — Тоха, на, — крикнул он, — У тебя же есть кассетный проигрыватель? Антон кивнул. Игорь поманил его рукой. Рома и Петров подошли к другу. — Купим может какую-нибудь? Посмотрим сегодня как раз, — спросил Рома. Нинка раскрыла коробку, пододвигая ее к друзьям. В ней были кучей навалены кассеты с самыми разными этикетками. Друзья одновременно восхищенно ахнули. — Антоха, выбирай, — Бяша отступил в сторону, — У тебя лучше всех развито чувство прекрасного, на! Петров подошел к коробке, начиная перебирать кассеты одну за другой. Его выбор пал на фильм под названием «Курьер». Как и книги, Антон выбирал фильмы по обложке. В этом плане у него была очень хорошо развита интуиция. А обложка этого фильма выглядела очень стильно и притягательно. На ней был изображен парень лет семнадцати с опечаленным лицом. В руках он держал что-то наподобии копья, а слева от него стоял хищник, кажется, пума. Над парнем возвышалось лицо молодой девушки, за спиной юноши были нарисованы белые силуэты танцующих подростков. Вся обложка выполнена в сочетании голубого и красного цветов и обрамлялась геометрическими фигурами кубов. Антону очень понравилось визуальное оформление кассеты и он расплатился с Нинкой, положив покупку в пакет. После удавшегося закупа всего необходимого, парни направились к Петрову домой. Немного смеркалось, когда банда ввалилась в дом в предвкушении веселого вечера. Рома с Антоном пошли на кухню, чтобы подготовить закуски и открыть пиво, пока Бяша убежал куда-то наверх. Раздался характерный пшик, когда Пятифан орудовал открывашкой для бутылок, а Петров нарезал колбасу и хлеб. Он взял тарелку и выложил нарезку кругом, в середину высыпав сухарики. Со второго этажа донеслись звуки гитарных аккордов. Антон и Рома переглянулись. — Кажется, Бяшик добрался до музыкального проигрывателя, — сказал очкарик и улыбнулся. Друзья поднялись в комнату Антона и застали Игоря танцующим посередине помещения под голос Виктора Цоя. На кровати лежала черно-белая обложка от пластинки, на которой красовалась надпись «Кино 45». — Но зазвонит вдруг телефон, — напевал Бяша, кружась вокруг своей оси, — И будут в дверь стучать и с улицы кричать, что «хватит спать». Рома усмехнулся при виде танцующего друга. Игорь заметил друзей и, расплываясь в улыбке, пропел в унисон с вокалистом группы «Кино», протянув правую руку к товарищам, а левую положив на сердце: — Мои друзья всегда идут по жизни маршем! И остановки только у пивных ларько-о-о-о-в. Все члены команды Вольтрона одновременно засмеялись. Антон с любовью посмотрел на Бяшу и Рому, в душе благодаря судьбу, что у него есть такие хорошие друзья. — Надо будет выучить эту песню на гитаре, на! — радостно вскрикнул Игорь. — Не знал, что ты на гитаре играешь, — опешил Антон. — Играл раньше, — ответил Бяша, почесав затылок, — Да только забросил, на. Друзья переместились в комнату Оли и расположились на кровати, соорудив из табуретки импровизированный стол для закусок. Антон сел посередине, облокотившись о стену, а товарищи в пол-оборота плюхнулись по бокам от очкарика. — Ну! — Рома поднял пиво вверх, — Вздрогнем. Со звоном чокнувшись бутылками, парни сделали по глотку. Антон поморщился. Вкус оказался странным – в основном пиво было похоже на квас, только ощущалось немного спирта и, почему-то, карамели. — Невкусно? — поинтересовался Рома. — Да нет, — Петров помотал головой, улыбнувшись, — Просто непривычно. — А мне нравится, на! — Бяша сиял от удовольствия, закидывая в рот кусочек колбасы, — И совсем не как моча. Прежде чем начать смотреть фильм, у друзей завязался длинный разговор. Говорили о разном – о школе, о книгах и фильмах, о родственниках и, конечно же, о смысле жизни. — Я вот считаю, на, — лепетал Бяша, уже порядком окосевший. За два часа разговора он выпил первую бутылку и принялся за вторую, — Что смысл жизни в любви! — А я думал в еде! — издевательски намекая на страсть Игоря к различным лакомствам, усмехнулся Рома. — Брат, брат… — протянул Бяша, икнув, — Ты не понимаешь, на. Он мотнул головой, и его потянуло в сторону. Пытаясь не завалиться на бок, Игорь схватился за плечо Антона и притянул себя к нему. — Любовь – это основа жизни, — от опьянения Бяша размазывал слова будто кашу по тарелке, — Не важно, что ты любишь – маму, папу, друзей, музыку, еду, Родину! Главное любить искренне, на! Антон и Рома усмехнулись. Петров и Пятифанов чувствовали себя менее пьяными, поэтому умилялись словам друга. — Человек без любви – это животное! Для любви нет преград – любить можно кого угодно – хоть девушку, — Бяша сделал паузу на еще один глоток и у него развязался язык. Он, сквозь выдох, продолжил, — Хоть парня. Антон и Рома посмотрели друг на друга, тут же отводя взгляды от смущения. — Игорек, ты иногда бываешь очень милым, — сказал Рома и похлопал Бяшу по щеке. Пятифан чувствовал, как его щеки начинают краснеть, то ли от наступающего опьянения, то ли от слов друга, то ли от короткого зрительного контакта с Антоном. — Ладно, на, — протянул Игорь, откидываясь назад и опираясь на изголовье кровати, — Давайте смотреть, что за фильм Антоха там выбрал. Петров встал с кровати, чувствуя, как к голове приливает кровь, и движения становятся немного раскоординированными. Он подошел к телевизору, включил его и извлек кассету из коробки. Как только проигрыватель проглотил черный прямоугольник, на экране появилась заставка «Мосфильма». Антон выключил свет и вернулся на свое место между Бяшей и Ромой, которые уже устремили свои взоры на экран телевизора.