Завтра точно будет лучше, чем вчера

Рома проснулся от ощущения сильного тепла. Он открыл глаза и увидел перед собой лицо Антона, покрытое испариной. Его щеки и уши горели румянцем, а дыхание сбилось. Пятифан привстал на локте и легонько потряс друга за плечо. Кожа очкарика была настолько горячей, что это чувствовалось через одежду. — Тош! Тоша! — обеспокоенно шептал Рома. Антон слабо разлепил веки и взглянул на Пятифана, — Ты как себя чувствуешь? Петров поежился, и все его тело начало пробиваться небольшими судорогами. Рома потянулся ко лбу очкарика и дотронулся до кожи губами, проверяя температуру способом, которому его давным-давно научила мама. — Блять, да у тебя жар, — сказал Рома, вскинув брови. Антон начал дергаться, пробиваемый ознобом. Конечно, вчерашние «прогулки» по зимнему лесу без верхней одежды не прошли бесследно – простуда Петрова была неизбежна. Ромка вскочил с кровати и побежал искать аптечку. Интуитивно, он забежал в ванную и начал рыскать по ящикам в поисках лекарств. Отыскав какие-то жаропонижающие таблетки, Пятифан побежал обратно в комнату Петрова. Тот лежал на спине, с определенной периодичностью подрагивая всем телом, и тяжело дышал. Рома сел на кровать и аккуратно провел рукой по щеке Антона. Тот, сквозь прикрытые веки, посмотрел на хулигана, кажется, вообще не понимая, что происходит вокруг. «Блять, он даже сесть в таком состоянии не сможет, чтобы таблетку выпить» – подумал Рома и начал судорожно вспоминать народные методы, которые помогли бы понизить температуру. Пятифана озарило, и он снова метнулся вниз, открывая холодильник, в надежде найти там бутылку водки. Ее там не оказалось, но в дверце Рома увидел какую-то банку на пятьсот миллилитров с прозрачной жидкостью. Хулиган открыл ее и поднес к носу. В лицо Пятифана ударил едкий запах спирта, от которого защипало в ноздрях. — Пойдет, — восторженно резюмировал Рома и бросился наверх, прихватив с кухни полотенце. Вернувшись в комнату Петрова, хулиган аккуратно снял с него джемпер, заметив на левом плече синяк, повторяющий отпечаток пальцев вчерашнего нападавшего. В горле у Ромы пересохло, но он взял себя в руки и пропитал полотенце спиртом. Следующие пять минут Пятифан протирал торс, шею и руки очкарика влажной тканью. «Должно помочь» – подумал хулиган, присаживаясь рядом с другом. Рома стал наблюдать за реакцией организма на испарение спирта. Невольно Пятифан стал рассматривать торс Антона. Он не был сильно мускулист, но и тощим его назвать язык не повернется. Немного смутившись, Рома отвел взгляд, краснея. Судороги Петрова от озноба стали не такими сильными, и он поднял веки. Немного более ясными глазами он посмотрел на хулигана. — Ну как ты? — осторожно спросил Пятифан, заглядывая в лицо Антона. — Херово, — прохрипел очкарик, немного приподнимаясь. Рома придержал его за липкую от пота спину, помогая сесть. — Давай, пей, — сказал Пятифанов, протягивая таблетку и стакан с водой, — А-то скоро спирт перестанет действовать. Антон послушно закинул таблетку в рот и залпом выпил стакан воды. После этого он обессиленно упал на подушку и отвернулся к стене, почти моментально заснув. Рома вздохнул. Душа его болела за Петрова. «Он всего этого не заслуживает» – подумал про себя хулиган, спускаясь вниз. Рома начал хозяйничать в доме. Для начала он поднял с пола поломанные очки, выкинул их в мусор и подмел пол, избавившись от осколков. Пятифанов поднял сигареты с пола и сходил на улицу покурить, размышляя о всяких пустяках. В Ромке проснулась Золушка, и он прибрал почти весь дом – убрал последствия посиделок в Олиной комнате, до которых у Антона так и не дошли руки, и помыл посуду. Затем хулиган поставил чайник и заглянул в холодильник. Готовой еды не было. В дверь постучали. Пятифан посмотрел в глазок и увидел Тихонова. — Здрасьте, — бросил Рома, открыв дверь. — Здравствуй, Пятифанов, — сказал Тихонов, приветственно улыбаясь, — Как Антон? — Температурит, — ответил хулиган, почесав затылок, — Хотите чаю? Лейтенант утвердительно кивнул. Чайник как раз закипел, наполняя кухню свистом. Рома разлил кипяток по кружкам и сел за стол, пока Тихонов снимал верхнюю одежду. Не разуваясь, он прошел на кухню и осмотрелся. — Есть новости по мудаку? — размешивая сахар, спросил Рома. — Не ругайся, новости хорошие, — Тихонов сел за стол, и сделал глоток горячего чая, — Нашли мы его вчера, в обезьяннике сидит. Лейтенант достал что-то из кармана и положил на стол перед Ромой. Это был складной нож хулигана, очищенный от крови нападавшего. — Это разве не улика какая-нибудь? — опешил Пятифан. — Нет, — Тихонов сложил руки в замок, — Нападавший, по паспорту – Лобин Михаил Григорьевич – поступил в участок с открытой раной на ноге, но сказал, что напоролся на ветку. А нож мы нашли в паре метров от его машины. Не будем мы тебя впутывать. Ромка усмехнулся и взял в руки «бабочку», осматривая на предмет повреждений. — Стыдно стало, что какой-то пацан его уделал, — издевательски сказал Пятифан, с оскалом улыбаясь. Тихонов тихонько рассмеялся. — Раскололи мы его – выдал своих соучастников как миленький, — продолжил лейтенант, — Мы передали информацию о местоположении банды в тот регион, где они орудуют. Так что все налаживается. Может даже премию дадут. Тихонов мечтательно посмотрел в окно, пока Рома молча крутил нож в руках. Раздался звонок и Пятифан встал из-за стола, перемещаясь в коридор. Он поднял трубку. — Алло? — Ромка, ты, на? — это был голос Бяши, — Как там Тоха? — Заболел, — на выдохе сказал Ромка. — Ну дела, на, — протянул Игорь, — Я хотел прийти. Нужно что-нибудь? — Притащи апельсинов и рецепт куриного супа, — сказал Пятифан и положил трубку. — Ну, — сказал Тихонов, вставая из-за стола, — Я пойду. Спасибо за чай и за помощь в расследовании. Пока будем стараться связаться с Борисом. — Можно попросить вас об одной услуге? — запинаясь, спросил Рома. Мужчина внимательно посмотрел на хулигана, — Отпросите Антоху от школы. Он до завтра точно на ноги не встанет. Тихонов улыбнулся и кивнул. Рома попрощался с лейтенантом и поднялся в комнату Антона. Тот спал, отвернувшись к стене. Пятифан поставил на тумбу кружку с чаем, на случай если Петров проснется и захочет пить. Рома встал у кровати и посмотрел на друга, который свернулся клубочком и обнял скатавшееся одеяло. В душе Пятифана поселились теплые чувства умиления. Он, наконец, окончательно принял свою любовь к Антону, навсегда заткнув внутренний гомофобный голос. Уголки губ хулигана невольно поползли наверх. Он аккуратно дотронулся рукой до лба Петрова, проверяя температуру. От касаний хулигана, Антон встрепенулся и открыл покрасневшие глаза. Он перевернулся сначала на спину, потягиваясь и разминая затекшие ото сна суставы, а затем перекатился на правый бок. Пятифан улыбнулся. — Как самочуха? — спросил Рома, присаживаясь на край кровати. — Лучше, — Антон прикрыл глаза и улыбнулся, — Но хочу еще поспать. — Поспи, — ответил Пятифан, наблюдая за другом. Петров уже не выглядел таким больным – щеки больше не горели, кожа не была такой горячей, а судороги от озноба прекратились, — Мы пока с Бяшей тебе приготовим лечебный супец. Антон закрыл глаза и укутался в одеяло. Рома, немного подрагивающей рукой, дотронулся до волос друга. Хулигану нравились белоснежные мягкие локоны Петрова и он, с легкой ноткой смущения, начал поглаживать Антона по голове. Очкарик слабо улыбнулся, ощущая руку Ромы. Петров чувствовал себя умиротворенно, хотя сознание все еще путалось из-за болезни. «Пусть только это будет не сон» – с надеждой подумал Антон и, успокаиваемый поглаживаниями друга, крепко заснул. Рома еще пару минут сидел на кровати, перебирая локоны Антона, и смотрел в окно. Солнце было еще высоко – Пятифан не посмотрел на часы, поэтому предположил, что сейчас где-то два часа дня. Выражение лица Ромы показывало то, что он находится в глубоких размышлениях. Мысли слабо связывались между собой, но хулиган все-таки решил для себя: «Я ему признаюсь». Он перевел взгляд на Антона, который мирно сопел, уткнувшись носом в одеяло. «Я обязательно признаюсь». Рома встал и направился на улицу, чтобы покурить. Как только он вышел на крыльцо, вдалеке появилась фигура Бяши. Он заметил Пятифана, стоявшего на крыльце, и помахал рукой. Спустя пару минут, Игорь преодолел расстояние от леса до дома Петрова, и друзья поздоровались, пожимая руки. Ромка протянул Бяше оставшуюся половину сигареты и, спрятав руки в карманы, спиной облокотился на дверь. — Ну как он, на? — спросил Игорь, затягиваясь. — Спит, — ответил Пятифан. Друзья молча стояли, рассматривая лес, небо и сугробы. Когда Бяша закончил курить, товарищи ввалились в дом и начали рыскать в холодильнике в поиске нужных для готовки ингредиентов. Друзья стояли рядом у кухонных тумб, занимаясь своими делами – Бяша резал курицу, а Рома овощи. Пятифан кинул взгляд на друга и робко начал: — Бяш… Мне нужно тебе кое-что сказать. Хулиган отложил нож и всем телом повернулся к другу, опираясь одной рукой о тумбу. Игорь прервался и посмотрел на Рому. Выражение его лица было каким-то напряженным и немного виноватым. Язык не слушался и Пятифан не мог произнести ни слова, лишь прокручивая признание в голове. Он до безумия боялся реакции Бяши, да и вслух признаться было еще сложнее, чем самому себе. Хулиган сглотнул и, глубоко и громко вздохнув, процедил: — Я люблю Антона. Повисло молчание и Бяша смотрел на друга. Он ничего не отвечал, лишь в удивлении приоткрыл рот. — Люблю не как друга, — уточнил Рома, прерывая режущее уши молчание. Игорь часто заморгал и снисходительно улыбнулся. Он вернулся к разделке мяса и, с добротой в голосе, сказал: — Я знаю. Ноги Пятифана подкосились, и он отступил назад, скривив лицо в гримасе сильного удивления. — Че… — пролепетал он. — Я ж тебя как облупленного знаю, брат. Еще бы я не догадался, на, — усмехнулся Бяша, удивляясь, что Рома решился на такое признание. Ему стало приятно, что друг все-таки доверил ему свои чувства. Игорь не сомневался, что рано или поздно кто-нибудь из его друзей вывалит ему все свои мысли на этот счет, но не ожидал, что это будет так скоро. Отчасти он понимал, почему Рома это сделал. После событий, произошедших накануне вечером, хулиган сильно испугался за Антона. Пятифан задумался над тем, что жизнь слишком хаотичная штука и любой день может быть последним. Кажется, он больше не хочет медлить и следовать предрассудкам. Бяша еще сильнее зауважал товарища за смелость и решительность. — А Антон тоже догадался? — немного отойдя от шока, спросил Рома. — Не думаю, на, — пожал плечами Бяша. — Ты… — Пятифан грустно опустил взгляд, — Ты же никому не скажешь? Игорь отложил нож и повернулся к другу. Он внимательно посмотрел в глаза хулигана и немного удивленно протянул: — Обижаешь… — Прости, — виновато сказал Рома. Ему стало стыдно, что он усомнился в верности друга, — Я хочу как можно скорее ему признаться. Я вчера так… Так сильно испугался за него… Голос Пятифана дрогнул и в его глазах блеснули еле-уловимые слезы. Он почувствовал себя таким слабым, что ему стало тошно. Бяша положил руку на плечо друга, и хотел было сказать, что Антон тоже его любит, но замялся. Он отбросил эту идею, давая другу возможность услышать эти слова от самого Петрова. В итоге, Игорь сказал: — Послушай, на. Я всегда буду на твоей стороне, что бы не случилось. Рома посмотрел на друга. Бяша улыбался, заглядывая в лицо Пятифана, и одобрительно сжимал его плечо. Чувство глубокой благодарности и дружеской любви переполнило сердце хулигана. Он расплылся в улыбке и прильнул к товарищу, заключая его в крепкие объятия. — Спасибо, брат. Закончив с приготовлением куриного бульона, Рома поднялся наверх с тарелкой в руках, пока Бяша прибирался на кухне. Игорь не мог сдержать улыбку от осознания того, что его друг набрался смелости признаться в своих чувствах – гордость за Рому переполняла Бяшу. Пятифан вошел в комнату Петрова. День медленно уползал, уступая место сумеркам. Помещение было наполнено серым светом и духотой. Антон уже не спал в тот момент, когда Рома вошел в комнату. Петров сидел на кровати, все еще с голым торсом, и пытался найти в прикроватной тумбе футляр с запасными очками. Он повернулся на звук открывающейся двери и стал щуриться, пытаясь рассмотреть человека, стоявшего в проеме. — Рома? — тихо спросил Антон. — Да, это я, — ответил хулиган, приближаясь к кровати очкарика. Он поставил тарелку на тумбочку и помог другу найти очки. Как только новые окуляры оказались на немного ноющей от раны переносице, Тоша вздохнул с облегчением. Наконец-то ему больше не нужно стараться различать силуэты и тени сквозь размытую пелену. Антон посмотрел на Рому и улыбнулся. Ему было очень приятно, хотя, отчасти, неловко, из-за того, что друг так заботиться о нем. — Надо похавать, — сказал Пятифан, указывая на тарелку с супом, — Сможешь? Петров кивнул и аккуратно взял тарелку в руки. В нос ему ударил аромат специй и куриного мяса, из-за чего желудок слегка свело от голода. — Спасибо тебе, — сказал Антон, принимаясь за еду, — И Бяше. Рома улыбнулся, пододвигая к кровати стул и присаживаясь на него. — Тихонов приходил, — начал Пятифан, — Поймали этого придурка. — Хорошо, — сказал одобрительно Петров, не отрываясь от трапезы. Рома молча наблюдал за Антоном, рассматривая синяк на его плече. Конечно, он был рад, что уголовника поймали. Но он все еще не мог усмирить свою ярость и дикое желание пойти в участок и лично расправиться с мужчиной. С особой жестокостью. Когда дело касалось ревности или защиты своих близких, Рома пугал сам себя. Какие ужасные мысли у него возникали в порывах злости, когда красная пелена перед глазами застилала обзор. Пятифан даже вспомнил, как год назад был готов драться с Антоном за Полину, когда увидел, что они общаются. Он не мог поверить, что парень, которого он был готов избить, теперь является для него предметом большой любви, ради защиты которого он ударил человека ножом. Рома вспомнил ощущение, с которым нож входил в плоть нападавшего, и поежился, стараясь откинуть эти мысли. В комнату вошел Бяша. Он радостно развел руки и улыбнулся. — Дарова, Тоха! — сказал Игорь, подбегая к кровати, — Как ты, на? — Уже лучше, спасибо, — с улыбкой ответил Антон, заканчивая есть. — Нужно проветрить комнату и поменять постельное белье, — сказал Рома, почесав подбородок. Он удивился, что так хорошо помнит правила ухода за больными, — Сможешь внизу пока посидеть? — Да, — ответил Антон, спуская ноги с кровати, — Думаю, у меня хватит сил спуститься. Бяша подал Петрову чистую футболку, которую нашел в шкафу, и помог спуститься вниз, пока Рома рыскал в шкафу в поисках белья, перед этим приоткрыв окно в комнате Антона. Закончив все дела, хулиган спустился вниз. В коридоре все еще было немного прохладно из-за вчерашнего инцидента с открытой на протяжении нескольких часов двери. Мрак опускался на дом, из-за чего на кухне пришлось включить свет. Очкарик сидел за столом, грея руки о чашку с горячим чаем и слушал торопливую речь Бяши. — И уже во всем поселке ходят слухи, что команда Вольтрона поймала преступника, на! — заключил он, всплеснув руками. Рома усмехнулся. — Смотрите, что мне сегодня принес Тихонов, — сказал Пятифан, с размаху плюхнувшись на стул. Он достал нож и покрутил его в руках, сделав трюк. — Это разве не улика? — Антон задался тем же вопросом, что и Рома перед Тихоновым. Хулиган покачал головой. — Этот мудила, как его там… Лобин Михаил не признался, что рана ножевая, — ухмыльнулся Пятифан. — Ссыкло, на, — подвел итог Бяша. Друзья стали обсуждать вчерашнюю ситуацию, начиная шутить, не чураясь черного юмора. Антону сначала было не по себе от воспоминаний о прошлом вечере, но потом шутки друзей помогли ему отвлечься и он уже смеялся вместе с ними в полный голос. Вспомнив про купленные апельсины, Бяша разрезал два цитрусовых на дольки и поставил тарелку с ними на середину стола. Уминая фрукт, парни продолжили оживленно разговаривать. Антону стало уютно и тепло в компании друзей. Он с любовью смотрел на товарищей, не прекращая мысленно благодарить их за спасение. Раздался телефонный звонок. Рома хотел встать, но Антон его остановил: — Все нормально, я сам отвечу, — Петров медленно поднялся со стула и пошел в коридор, придерживаясь за стену. Он все еще чувствовал небольшую слабость после озноба и продолжительного сна. Антон поднял трубку и услышал голос Оли. — Тоша, привет! — радостно крикнула в трубку малышка, — Как ты? — Привет, Оля! — Петров почувствовал облегчение, услышав голос сестры, — Я немного приболел. Антон решил, что ни за что не расскажет о причине своей болезни. Не нужно Оле знать про то, что случилось. — Как же так? — грустно протянула девочка, — Ты там один? — Нет, со мной Рома и Бяша, — сказал Антон и почувствовал, как с двух сторон на него навалились друзья. — Здарова, Оля! — закричал, отбирая трубку Бяша. — Не боись, мы тут за Антохой приглядываем! — добавил криком Рома. Антон засмеялся, пытаясь отобрать у Игоря трубку. Друзья со смехом вернулись на кухню, а Петров продолжил разговаривать с Олей. — Хорошие они у тебя, — сказала малышка. Антон еще немного послушал о том, чего нового у сестры, и, повесив трубку, вернулся к товарищам. — Я пойду, на, — сказал Бяша, вставая из-за стола, — Еще домашку не сделал. Рома и Антон проводили друга. На прощанье, Игорь крепко обнял Петрова и сказал: — Я рад, что ты в порядке. Выздоравливай, на. Антон и Рома остались стоять в коридоре. — Ты останешься? — спросил очкарик, опуская взгляд в пол. Он резко вспомнил, как вчера нагло полез к Роме обниматься, а потом сразу уснул. Его радовало, что друг его не отверг, однако он не хотел снова себя обнадеживать и списал такое поведение на то, что хулигану стало жалко Антона. — А ты хочешь? — Рома посмотрел на Петрова в надежде на его соглашение. Он не горел желанием уходить. Антон помедлил, но кивнул. — Хорошо, — Пятифан улыбнулся, — Только предупрежу домашних. А-то меня и так две ночи дома не было. Петров направился наверх, позволяя хулигану поговорить по телефону без лишних ушей. Антон поднялся в свою комнату и увидел на тумбочке кружку с чаем. «Рома что ли принес?» – подумал очкарик и улыбнулся. Его умиляло видеть то, какую заботу к нему проявляет хулиган. Однако Антон все еще был в недоумении. Он помнил, с каким безразличием Рома попрощался с ним вчера, и в целом странно вел себя на утро после ночевки. Петрову было лень думать об этом и анализировать ситуацию. Он сел на кровать и сложил руки между колен. Рома ввалился в комнату и посмотрел на понурого Антона. — Все в порядке? — обеспокоенно спросил Пятифан. — Да, — Петров слабо улыбнулся и посмотрел на друга, — Просто пока слабость не отступает. Рома подошел к Антону и встал напротив него. — Я попросил Тихонова отпросить тебя завтра от школы, — сказал хулиган. — Не стоило, — удивленно сказал очкарик, — Я бы оклемался. — Не дури, — усмехнувшись, сказал Пятифан, и слегка потрепал друга по волосам. Антон вздрогнул, и его щек коснулся легкий румянец, — Отлежишься еще завтра и потом пойдешь дальше грызть гранит науки. Взгляд Ромы упал на рану на шее Антона. Пластырь уже отклеился и потерялся где-то в доме. — Нужно обработать порез, — сказал Пятифан и вышел из комнаты. Петров сидел в недоумении, ожидая друга. Что-то в Роме изменилось. Его взгляд стал таким нежным и добрым, и это радовало очкарика. В его душе поселилось ощущение, что обязательно произойдет что-то хорошее. Интуиция почти никогда не подводила Антона, так что он прислушался к внутреннему самоощущению и запасся терпением. В комнату вернулся Рома. Он держал в руках найденную в аптечке перекись водорода, ватку и кусочек пластыря. Антон протянул руку, чтобы взять медицинские принадлежности, но Рома его остановил: — Я помогу. Прежде чем Петров успел что-то возразить, хулиган пропитал вату жидкостью и наклонился почти вплотную к Антону. Рома коснулся шеи друга, обрабатывая место пореза. Очкарик почти чувствовал дыхание товарища на своей шее, и его сердцебиение участилось. Закончив с процедурой, Пятифанов заклеил рану пластырем и, выпрямившись, сказал: — Ну вот, готово! Болит? — Немного, — ответил Антон, слегка касаясь шеи, — Но уже меньше, чем вчера. Рома плюхнулся на кровать рядом с другом, расслабленно откидываясь назад и упираясь руками. — Рома? — тихо спросил Петров. — М? — хмыкнул Пятифанов. — Почему ты ко мне так внимателен? — Антон почувствовал волну наступающего волнения. «Зря я это спросил! Слишком подозрительно звучит» – мысленно поругал сам себя Петров. Рома молчал. Очкарик еще раз про себя выругался, перед тем как Пятифан ответил, растягивая слова: — Н-ну я… Я тебя… Хулиган запнулся. — Я тебя считаю своим другом, — на выдохе сказал Рома, — А друзья всегда друг за друга горой. «Великий и ужасный Пятифан, гроза поселка, главарь банды, «ровный» пацан испугался признания в любви» – саркастично подумал он. Антон улыбнулся. — Чем займемся? — неловко отвлек внимание Рома. — Можем посмотреть что-нибудь. Оля оставила пару кассет, — ответил Петров. Друзья переместились в комнату с телевизором. Они сели на полу перед открытой тумбой и стали выбирать, что посмотреть из небольшого количества фильмов и мультиков. Выбор пал на фильм «Маска» с Джимом Керри. Оля его никогда не любила, так как образ актера с зеленым лицом всегда пугал ее. — Ты смотрел «Маску» до этого? — спросил Антон, падая на кровать. Он укутался в одеяло и прижал ноги к груди. — Я только видел оттуда пару сцен, — ответил Рома, доставая кассету «Курьера» из проигрывателя и вставляя новую. — Тебе понравится, — улыбнулся очкарик. На улице совсем стемнело, но Пятифанов все равно выключил свет, чтобы было лучше видно картинку телевизора. Первое время Антон и Рома молча смотрели кино, смущаясь компанией друг друга. Но затем они расслабились и начали прикалываться над фильмом. — Что-то у меня голова кружится, — соврал Петров спустя примерно сорок минут просмотра, — Можно, я лягу? Пятифанов кивнул, и очкарик улегся, немного приспуская одеяло из-за наступающей жары. Он положил голову на колени Ромы и, как ни в чем не бывало, продолжил смотреть фильм. На самом деле, Антон немного нервничал и смущался, но не подавал виду. Пятифанов почувствовал волну мурашек, пробежавшую по спине. «Наверное, я никогда не привыкну» – подумал Рома про телесный контакт с Антоном. Однако, за последние дни, касаться Петрова стало не так страшно и неловко. Поэтому, почти не раздумывая, Пятифанов уверенно положил свою ладонь на плечо Антона. Парни продолжили смотреть фильм. — Твой отец возвращается завтра? — вдруг спросил Рома спустя минут пятнадцать. — Надеюсь, — сказал очкарик, вздыхая. Пятифанов со свистом выдохнул сквозь нос. Он был зол на Бориса. Рома считал, что Петров старший поступил как настоящий трус. Внезапно, очкарик добавил, — Ему пиздец. От неожиданного мата, услышанного от Антона, хулиган разразился смехом. Он содрагался всем телом, из-за чего Петрову пришлось привстать. Очкарик, увидев смеющегося Рому, заразился непонятным весельем и тоже прыснул смехом. — Т-ты чего? — процедил Антон сквозь улыбку. — Пр-прости, — схватившись за живот, ответил Рома, — Ты так неожиданно сказал «пиздец». Пятифан хлопнул себя по ноге, стараясь справится со смехом. Успокоившись после небольшой истерики, парни отвлеклись от фильма, поставив его на паузу, и стали разговаривать. — Что ты ему скажешь? — аккуратно спросил Рома. — Еще не придумал, — пожал плечами Антон, — Но точно ничего хорошего. Петров помедлил, прежде чем сказать следующее: — Ром… Я никогда не спрашивал, но… Какие у тебя отношения с отцом? Пятифан откинул голову назад, упираясь в стену, и сложил руки в замок, подтянув ноги к груди и оперевшись локтями о колени. Его взгляд стал грустнее и потеряннее. — П-прости, — обеспокоенно сказал очкарик, — Это не мое дело. — Да нет, все нормуль, — сказал Пятифан, — Сейчас все не так плохо, как было раньше. Из-за войны у отца развилась паранойя, он сильно пил и часто буянил. К счастью, я был уже достаточно окрепшим, чтобы не позволить ему поднять руку на меня или мать. Рома помедлил, устремив взгляд в потолок. Он поджал губы. — Сейчас он, вроде, оклемался, но отстранился – постоянно пропадает где-то на работе, — продолжил хулиган, — Но это лучше, чем постоянные скандалы и разборки. — Я могу тебя понять, — грустно ответил Антон. Парни посмотрели друг на друга с легкой печалью в глазах. «Сейчас?» – пронеслось в голове у Ромы. «Нет» – ответил он сам себе, но был не в силах отвести взгляд. Он смотрел в блестящие глаза Антона, еще более подробно изучая цвет радужки. Из-за оправы не было видно раны на переносице. — Как ты после вчерашнего? — тихо спросил Пятифан. Антон грустно усмехнулся. — Я… — он помедлил, — Я даже не знаю, что чувствую. Я только сильно устал от переживаний и… Петров отвел глаза и его губы скривились. — Я просто рад, что все закончилось не самым худшим образом, — заключил он. Рома с пониманием кивнул. — Я тоже. Парни сидели в тишине с минуту, а потом продолжили смотреть фильм. Рома придвинулся ближе к Антону, чтобы их плечи соприкасались. Обоим парням было спокойней, когда они чувствовали тепло друг друга. Спустя какое-то время фильм закончился, и они перебрались обратно в комнату Антона. Пока Рома рассматривал книжную полку над столом очкарика, Петров выпил еще одну таблетку от температуры, снял очки и улегся в кровать. Пятифан выключил свет и забрался под одеяло на матрасе на полу. Он не осмелился, как вчера, лечь вместе с Антоном. — Рома, — сказал Петров, прорезая тишину комнаты. Он лежал на спине и смотрел в потолок, сложив руки на животе, — Ты же не сделал домашку, да? — Мне не в первой – переживу, — усмехнулся хулиган. Слово за слово, между парнями завязался длинный ночной разговор. Рома лежал на боку, подперев голову левой ладонью, и активно жестикулировал правой, рассказывая разные теории о космосе. Когда он был в гостях у родственников и рыскал на чердаке, то нашел небольшую книжку, где были собраны самые безумные теории заговора обо всем на свете. — Знаешь, я иногда задумываюсь, — начал Антон, — Что на самом деле в масштабе вселенной мы всего лишь крупицы, которые ничего не значат. — Нихуя себе, Тошик, — усмехнувшись, сказал Рома, — Загрузил. — Да нет, — Петров повернулся на бок лицом к хулигану, — Это даже хорошо. Много мелочей, из-за которых мы переживаем, не стоят вообще ничего, если вспомнить, какая бескрайняя в действительности галактика. С этим осознанием даже жить легче. Пятифан задумался. — Наверное, ты прав, — улыбнувшись, сказал Рома, — Похуй на все? — Похуй на все, — согласился Антон, — Давай спать, тебе завтра в школу. Он закрыл глаза, не отворачиваясь к стене. Пятифан положил голову на подушку, продолжая смотреть на друга. Он задумался над высказыванием Антона. Решительность в том, что он признается очкарику в любви, усилилась после слов о том, что многое, на самом деле, неважно. Рома закрыл глаза и повторил про себя – «Похуй на все». Спустя несколько минут оба друга уснули. Пятифан проснулся от пронзительного звона будильника. Он нащупал кнопку отключения адской машины и разлепил веки. Еще пару минут Рома лежал, смотря в потолок и пытаясь прийти в себя. Затем он сел и потянулся. Хулиган бросил взгляд на мирно спящего Антона, который уткнулся в подушку. Вид друга был уже вполне здоровым, хотя лицо его все еще казалось немного бледным. Рома наощупь, не включая свет, спустился на первый этаж и умылся. Перед школой нужно было зайти домой и взять рюкзак с учебниками и тетрадями. Хулиган вернулся в комнату Антона за олимпийкой и сигаретами и задержался у кровати друга. Он немного помедлил, но склонился над ним, приближаясь к лицу Петрова. Осторожно, стараясь не разбудить, Рома поцеловал Антона в лоб. Затем, смущаясь сам перед собой, хулиган покинул комнату. Услышав звук закрывающейся двери и топот спускающегося по лестнице друга, Петров открыл глаза и расплылся в улыбке. «Это точно был поцелуй, а не проверка температуры. Я в этом уверен» – подумал Антон. Он проснулся еще от звона будильника и возни Ромы, но не подал виду, все еще находясь в дреме. «Вот теперь я ему признаюсь» – пришел к выводу Антон. Сон как рукой сняло, так что он медленно выбрался из-под теплого одеяла и спустился на кухню. Целый день Петров маялся от скуки. Он чувствовал себя здоровым, но все еще не рисковал заниматься чем-то сильно напряжным, так как иммунитет у него был не самый сильный, и болезнь могла вернуться. Антон пытался начать читать какую-то книгу, заданную по школьной программе, но перед его глазами все время возникал Рома. Его внимательный взгляд, сильные руки и широкие плечи. Петров улыбался и прятал лицо в страницы от постоянно возникающего ощущения немного потрескавшихся губ на коже лба. За окном послышался звук подъезжающей машины. «Отец» – пронеслось в голове у Антона. Он откинул книгу в сторону и вышел из комнаты. Когда Тоша спускался по лестнице, в дом вошел Борис. Петров остановился на середине лестницы, и отец и сын встретились глазами. Пару мгновений царило молчание. Затем мужчина виновато снял шапку и неуверенно начал: — Сын… Тихонов мне все рассказал. Борис рассматривал Антона – его рану на шее, залепленную пластырем и еле-виднеющийся из-под оправы ушиб носа. Едкое чувство вины стало пожирать отца изнутри. — Я… — мужчина не мог подобрать слов, — Я должен извиниться перед… — Ты меня бросил, — перебил Антон. Его голос звучал по-особенному грубо и холодно, — Раньше ты бы так не поступил. Петров вспомнил, как год назад отец бросился искать сына в лесу, когда Алиса увела подростка в чащобу. Ему стало горько, уголки губ поползли вниз. Борис смотрел на сына. — Мне просто… — процедил сквозь зубы мужчина, — Нужны были деньги. Я хотел уехать отсюда. Забрать тебя из этой дыры. Антон молча смотрел на отца с ноткой презрения в глазах. Но в основном в его душе бушевала обида. Сначала мать бросила его, забрав с собой Олю – его лучик света. Конечно, Карина обещала найти нормальную работу и сразу забрать сына к себе. Но она уже сама забыла об этих обещаниях. А теперь и отец целую неделю где-то скрывался, зная, что его сыну могла грозить опасность. Борис бросил шапку на пол и начал опускаться на колени. — Что ты делаешь? — растерянно спросил Антон. — Я извиняюсь, — ответил мужчина, сжимая кулаки, — Прости меня, сын. Тоша стоял в оцепенении, схватившись рукой за перила. В горле встал ком, а лицо стало гореть от надвигающихся слез. — Т-ты не представляешь, что я пережил, — дрожащим голосом, процедил Антон. Он скривился от горькой боли, которая сжала его сердце. По щекам потекли слезы. Борис продолжал виновато смотреть на сына. У Антона подкосились ноги и он сел на ступеньку лестницы, схватившись за голову, — Я думал, что умру! Я уже прощался с жизнью, пап! Голос перешел на крик, и он разразился плачем. Борис подорвался к сыну и сел рядом с ним, обнимая за плечи своими большими сильными руками. Он прижал голову Антона к своей груди, и лицо подростка уткнулось в немного царапающий материал драпового пальто. — Тише, уже все закончилось, — тихо сказал Борис, поглаживая сына по голове. Антон рыдал в полный голос, схватившись за воротник отца. Спустя какое-то время, плач утих и Борис повторил: — Прости меня. Его голос дрогнул от подступивших слез, но мужчина смахнул их, судорожно моргая. Антон отлип от груди отца и посмотрел на него усталым взглядом. — Я прощу тебя, — начал подавленным голосом Петров, — Но не скоро. Он встал, высвобождаясь из рук отца, и, вытирая слезы, направился к себе в комнату. Борис остался сидеть на лестнице, опустив руки. Медленно близился вечер. Все время с прихода отца, Антон лежал на кровати, уткнувшись взглядом в стену, и приходил в себя. Борис же сидел на кухне, пил чай и, подперев подбородок рукой, думал о том, что натворил и как теперь все расхлебывать. Да, с бандой, члены которой его преследовали, уже разбирается милиция. Но мужчине предстояло найти достойную работу, так как с должности бухгалтера его уволили, пока он скрывался от преследования в соседнем городе. Для него до сих пор оставалось загадкой, как Лобин Михаил по кличке «Бурда» смог найти адрес его сельского дома. Из размышлений мужчину выдернул стук в дверь. Он посмотрел в глазок. На пороге стоял подросток со смешной челкой. Борис отпер дверь. — Ой, здрастье, на! — прошепелявил Бяша, — А я это… К Антону. Борис молча отступил, впуская гостя в дом, и вернулся за кухонный стол. Игорь неловко разделся и быстро взбежал по лестнице. Он постучался к Антону в комнату и приоткрыл дверь. Петров слышал топот по ступеням, поэтому сел на кровати. — Дарова! — Бяша протиснулся в комнату. — Привет, — Антон слабо улыбнулся. Он откинул ранние мысли о том, что все его бросили и предали, когда увидел друга. — Ты как? — Игорь плюхнулся на кровать рядом с Петровым. Антон покрутил ладонью в разные стороны, показывая жест «Так себе». — Как дела в школе? — спросил очкарик. — Все нормуль, сегодня ничего такого не было, на, — ответил Бяша, раскачиваясь в разные стороны, — Только все спрашивали про этого уголовника. Столько слухов напридумывали, на! Антон усмехнулся. — Ромка, кстати, тоже скоро придет, — добавил Игорь, — Его мать попросила че-то по дому сделать. Петров вспомнил про Пятифана и, немного взволнованно спросил: — Бяша, а можно тебе… Кое-что сказать? — Валяй, на, — махнул Игорь. Он уже догадывался, о чем будет разговор. Антон был измотан недавней истерикой, так что у него не было сил на смущение или неловкость. Поэтому Петров просто выпалил: — Я люблю Рому. Бяша улыбнулся. Он был доволен тем, что не ошибся. Антона удивила моментальная улыбка друга. Он вопросительно посмотрел на Игоря. — Я знаю, на, — пояснил Бяша. Петров слегка усмехнулся. — Я так сильно себя выдаю? — Да, — рассмеявшись, ответил Игорь, — Но Ромыч не догадывается, я в этом уверен, на. Антон выдохнул с облегчением. Он бы хотел набраться смелости и сам во всем признаться хулигану, но не знал, как это сделать. — Я тебе не противен? — вдруг спросил очкарик. — Ч-че… — протянул Бяша, подняв одну бровь, — Ты дурак что-ли, на? Петров смутился, а Игорь почувствовал острую потребность поделиться своим опытом наблюдения за другом. Антон, кажется, реагировал на свои чувства спокойней, чем Рома, поэтому очкарику можно было вывалить часть своих мыслей и не смутить его этим. — Я уже давно заметил, что ты неровно дышишь в сторону Пятифана, — начал Бяша, — Сначала я вообще ниче не понимал, а потом ка-а-а-ак понял, на! Ну и думал, что это хня какая-то. Но ты же мне как брат. Как я могу тебя осуждать за твои чувства, на. Теплота наполнила сердце Антона. Он посмотрел на друга и сказал: — Спасибо. Большое… Спасибо тебе. Бяша был счастлив за друзей. Теперь он знал, что у них точно все будет хорошо. Петров благодарно положил руку на плечо приятеля. — Да ладно, иди сюда, на! — радостно вскрикнул Бяша и притянул Антона к себе, заключая в объятия и взъерошивая его волосы. Петров засмеялся. В дверь снова постучали. — Вспомнишь говно, вот и оно! — с дружеской издевкой сказал Игорь и побежал открывать Роме дверь. Он вылетел из комнаты, подошел к лестнице и увидел, что Борис его опередил. Бяша замер, слушая разговор мужчины и хулигана. — Роман, верно? — спросил Борис. Пятифан кивнул и со злобой в глазах смотрел на отца друга, — Спасибо за то, что спас Антона. Борис протянул подростку руку, но Рома не реагировал. Он окинул мужчину презрительным взглядом. Еще немного помедлив, Пятифанов, все-таки, пожал руку Борису, и, быстро раздевшись, прошел мимо него. На лестнице Рома встретился с Бяшей и шепнул: — Вот он мудак. Игорю было сложно не согласится. Он тоже питал к отцу Антона глубокую обиду за то, что тот оставил Петрова одного на произвол судьбы. Товарищи вошли в комнату Антона. Тот, все также, сидел на краю кровати, и смотрел в окно. Он перевел взгляд на друзей и улыбнулся. Члены команды Вольтрона все вместе сели на кровать, и Рома с Бяшей стали рассказывать Антону все нелепые слухи про поимку уголовника, которые успели придумать в поселке за выходные. — А Полинка вообще сказала, что слышала, мол, Ромка этому придурку ногу топором отрубил, на! — активно жестикулируя, рассказывал Игорь. Антон усмехнулся. — И откуда только люди это берут? — вопросил Петров. Друзья баловались и разговаривали еще около часа, прежде чем покинуть дом Петрова. Бяша рассказал Антону, какие задания им задали сделать ко вторнику, и, когда Игорь с Ромой ушли по домам, Петров сел за уроки. К следующему утру Антон чувствовал себя прекрасно. Он отдохнул, хорошо выспался и был готов к новым свершениям, а именно, к признанию в любви Роме. Очкарик пока не знал, как он это сделает, но думал дождаться подходящего момента. Он надеялся, что чутье подскажет ему, когда этот момент настанет. Антон встретился с друзьями на «месте силы» и добрался до школы. Раздевшись и сдав куртки в гардероб, члены команды Вольтрона направились к расписанию. У стенда толпились школьники и что-то живо обсуждали. Протиснувшись сквозь детей и подростков, друзья встали перед деревянным полотном, на котором вывешивали расписание. Краем глаза Антон увидел какое-то объявление в верхнем левом углу. — Твою налево, — побледнев, выругался Рома. Петров перевел взгляд на объявление, и у него упало сердце. Текст гласил «Пропал ребенок». — Только не снова, — прошептал Антон, отступая назад. С объявления на него смотрело лицо Маши, девчушки, которая на прошлой неделе признавалась Роме в симпатии. На черно-белом фото восьмиклассница стояла на фоне куста сирени, широко улыбаясь. «Мария Успенская, 14 лет. Пропала в понедельник, между тремя и пятью часами дня. Ушла гулять и не вернулась. Была одета в полушубок бежевого цвета, черную юбку и колготки, ботинки с мехом, разноцветный шарф и вязаную шапку. Просьба всем, кто располагает какой-либо информацией, обращаться по телефону…» В глазах Антона на секунду потемнело. Он не мог поверить, что в их поселке снова пропал ребенок, ведь после пропажи Кати Смирновой, дети больше не терялись. Как бы это ужасно не звучало, Петров надеялся, что Маша потерялась в лесу или что ее похитил маньяк. Он отказывался даже допустить возможность возвращения жутких монстров в облике лесных зверей. Антон вспомнил о маске зайчика, которая лежала в его рюкзаке и молился, чтобы никогда больше она ему не понадобилась. Прозвенел звонок и школьники начали разбредаться по кабинетам. Члены команды Вольтрона понуро поплелись в класс, каждый думая о своем. На лбу Антона выступил пот. Как только он вошел в кабинет, к нему подлетела Полина. — Антоша! — вскрикнула она, — Как ты? С тобой все в порядке? Морозова кинула взгляд на пластырь на шее Петрова и от ужаса прикрыла рот. — Все нормально, — бросил Антон, все еще отходя от шока после увиденного объявления. Школьники заняли свои места и в класс вошла Татьяна Сергеевна. — Дети, — грустно сказала она, — Все вы уже в курсе что ученица 8 «Б» пропала накануне. Поэтому я проведу для вас инструктаж по безопасности. — А праздник в пятницу отменят? — спросил кто-то с задних парт. — Нет, — ответила Татьяна Сергеевна, уткнувшись в свой блокнот с записями, — Его хотели провести в пятницу, после уроков. Но, в связи с последними событиями, руководство школы отменит занятия для проведения праздника, чтобы все школьники успели вернуться домой до темноты. — Какой-то пир во время чумы, на, — прошептал Бяша. Весь день в школе шептались. Поползли слухи, что маньяк, орудовавший в поселке в прошлом году, вернулся. Антон, конечно, знал, что тогда никакого маньяка и не было. Его периодически потрясывало от мысли о зверях. Петров, по дороге домой через лес, был максимально насторожен. Он смотрел по сторонам и прислушивался к каждому звуку, боясь увидеть за кустами рыжий хвост лисы. На следующий день все стало еще хуже. Рядом с объявлением о пропаже Маши появилось еще одно. «Пропал ребенок. Дмитрий Поповский, 8 лет…» Всех детей школы разделили на три группы и по очереди согнали в недавно по-праздничному обустроенный актовый зал, в котором свою лекцию о правилах безопасности прочитал лично лейтенант Тихонов. После уроков члены команды Вольтрона стояли за школой. Антон нервно топтался на месте, пока Бяша и Рома напряженно курили. — Так, без паники, бойцы, — махнув руками, сказал Пятифанов, — Будем держаться вместе, и тогда все будет хорошо. Хулиган пытался сам поверить своим словам, но это плохо получалось. Он видел, как сильно переживает Антон, и что на Бяше лица нет. Рома решил, что обстановка накаляется и каждый день может преподнести ужасные вести. Больше всего он боялся увидеть на доске объявлений фотографии своих друзей с припиской «Пропал ребенок». Поэтому Пятифанов твердо решил, что завтра, он признается Антону в своих чувствах. Наступил четверг, и трое друзей смотрели на третье объявление о пропаже…