Завтра точно будет лучше, чем вчера

«Пропал ребенок. Павел Тополев, 16 лет…» Это был одноклассник Антона, Ромы и Бяши, из-за чего друзья почувствовали, будто опасность подползает к ним все ближе и ближе и дышит в затылок. Когда в 10 «А» пришел лейтенант Тихонов для опроса учеников, у Полины случилась истерика. — Опять! Это опять происходит! — кричала она на весь класс, заливаясь слезами, — Будь проклят этот чертов поселок! Морозова выбежала из класса, громко хлопнув дверью. Тихонов и Татьяна Сергеевна переглянулись. Антон решил не оставлять подругу одну в таком состоянии и побежал вслед за ней. Коридоры учебного заведения были тихи и пусты, из-за чего Петров быстро нашел Полину в полутемках небольшого школьного закутка по раздающимся всхлипам. Девушка стояла у стены, обнимая себя руками, и плакала. Ее голова была опущена, из-за чего длинные темные волосы закрывали лицо. Антон аккуратно подошел к однокласснице и дотронулся до ее плеча. — Полин, ну чего ты… — начал очкарик. Полина подняла на него свои покрасневшие от слез глаза, — Все будет хорошо. — Ты и сам знаешь, что не будет, — сдавленным голосом отчеканила Морозова. Она вытерла слезы рукавом рубашки, — Сколько еще детей должно исчезнуть, чтобы это прекратилось? Антон промолчал. Он не знал, как поддержать подругу, ведь сам был на взводе. Полина смотрела на него стеклянными глазами, поджав губы. Помедлив, она бросилась ему на шею. Петров опешил, но не стал отталкивать девушку, чтобы не обидеть. Морозова молча обнимала очкарика. — Я думала, я тебе нравлюсь, — вдруг прошептала она, — Но ты вообще не обращаешь на меня внимания. Полина отстранилась и внимательно посмотрела в глаза Антона. Ему стало неловко, но он решил, все-таки, расставить все точки над «и». — Полина, ты… — начал он неуверенно, — Ты классная девушка, но… Морозова жестом руки показала, чтобы Антон замолчал. — Я знаю, — сказала она, опустив взгляд в пол, — Ты, наверное, любишь другую. «Ну, почти» – хотел ответить Антон, но вовремя прикусил язык и просто кивнул. Полина грустно улыбнулась и поплелась обратно в класс. Петрову было как-то не по себе от того, какой скомканный разговор получился в итоге, но он не хотел более тревожить и так расстроенную Морозову, так что просто пошел за ней. После школы члены команды Вольтрона шли, тихо обсуждая ситуацию. — Я же одного мудака ножом уже отделал, — говорил Пятифан, стараясь сделать как можно более убедительный тон, — Значит и с другим смогу справиться. — А если их несколько, на? — понуро ответил Бяша, — Если это целая банда? — Мы тоже банда, — усмехнулся Рома, ткнув друга в бок. Игорь старался не думать о плохом, поэтому слегка приободрился. Антон и Пятифан проводили Бяшу до дома и направились к развилке у леса, где должны были разойтись. Страх Петрова перед возможным возращением зверей понемногу сменялся на решительность и ярость. «В этот раз я их точно убью, пусть только попробуют сунуться» – думал очкарик, сжимая кулаки. «Нельзя больше ждать. Сегодня я признаюсь Роме в чувствах» – пришел к выводу Петров. Пятифан заметил, что друг почему-то закипает. — Все хорошо? — спросил хулиган. — Я пиздец как зол, — выпалил Антон. Когда он сильно злился, то начинал материться не хуже Пятифана. Хулиган видел Петрова в ярости всего пару раз. Рома удивился, но понимающе посмотрел на друга, позволяя ему выговориться, — Меня так заебало, что вокруг происходит какая-то хуйня. — Согласен, — усмехнувшись, ответил Рома. Друзья подошли к границе с лесом, — Так, кажется, нам нужна разрядка. — Чего… — протянул Антон. Пятифан взял друга за локоть и повел по лесной тропинке вперед, — Куда мы? Рома промолчал, лишь ухмыльнулся, и продолжил тянуть Петрова вперед. В определенный момент, Пятифан свернул прямо в лес. Антон напрягся, но решил довериться другу. Парни добрались до небольшого бурелома, и Рома остановился. Он достал из кармана нож бабочку и сказал: — Щас мы будем метаться. Антон смотрел на друга как на сумасшедшего. — Смотри, — восторженно воскликнул Рома. Он замахнулся правой рукой, левую вытянув для прицела, и метнул нож прямо в груду упавших деревьев. Нож пролетел где-то два-три метра и воткнулся лезвием в кору одного из поваленных деревьев. Рома выдохнул. — Пиздец как помогает сбросить напряжение, — сказал хулиган, с наслаждением прикрыв глаза, — Хочешь попробовать? Антон не очень любил ножи, да и оружие в целом. Но робко кивнул. Пятифан выдернул нож из дерева и подошел к другу. — Значит смотри, — начал объяснять хулиган, вложив нож в руку Петрова, — Держишь пальцы вот так. Рома дотронулся до немного холодной кожи Антона и поставил пальцы в нужную позицию. — Потом замахиваешься, — Пятифан сам замахнулся, показывая, как правильно делать, — И-и-и-и бросаешь! Только сильно не кидай, а-то нож может отскочить в тебя. Рома немного отошел, пряча руки в карманы. Антон посмотрел на оружие и замахнулся, как ему показал Рома. «Бабочка» полетела в сторону бурелома и, сделав пару переворотов в воздухе, воткнулась в тонкий кедр. — Вау, — Рома показушно похлопал, улыбаясь, — Неплохо для новичка. Антон усмехнулся. «А это не так страшно, как я думал» – пронеслось в голове у очкарика. Друзья еще пару минут по очереди метали нож, безжалостно дырявя поваленные деревья. — Фух, — вздохнул Рома, падая на бревно, — Ну как? Лучше? Антон сел рядом с другом, пока Пятифан доставал пачку сигарет. — Удивительно, но да, — пожав плечами и улыбнувшись, ответил Петров, — Чувствую себя не таким напряженным. Рома закурил сигарету и выпустил изо рта облако дыма. — Я сюда постоянно прихожу, когда мне нужно выпустить пар, — сказал Пятифан, осматривая лес, — Ты ж знаешь, я все эмоции провожу через агрессию. Рома усмехнулся. — Ну, это лучше, чем при любом поводе реветь, как это делаю я, — сказал Петров, неловко улыбаясь. Друзья молчали, каждый думая о своем. Начинало смеркаться. — Не хочешь… Зайти в гости? — спросил несмело Антон. Буря радости пронеслась сквозь сердце Ромы. Пока все шло по его плану. Он и сам хотел напроситься к другу, но то, что Петров первый предложил зайти даже лучше. — Буду рад, — ответил Пятифан, потушив сигарету о снег. Друзья встали и направились по направлению к лесной тропинке. Спустя пятнадцать минут они уже были в доме у Петровых. Бориса не было и оба парня вздохнули с облегчением. Антону вообще не хотелось пересекаться с отцом. Очкарик знал, что все между ними, по итогу, утрясется. Но для этого нужно больше времени, и чувство горькой обиды на мужчину все еще сидело в сердце. Ну а Роме просто было неприятно пересекаться с Борисом после недавних происшествий. Кажется, уважение к отцу друга у него совсем исчерпалось. Друзья поднялись в комнату Антона. Тот зажег настольную лампу и комната погрузилась в приятный теплый полумрак. Солнце за окном совсем скрылось, уступив место луне. Приятели принялись разговаривать о пустяках. Они оба чувствовали в себе нарастающее волнение, ведь хотели признаться друг другу в любви в этот вечер. Они внимательно следили за ходом беседы, пытаясь понять, как бы подвести к серьезному разговору. — Надеюсь завтра мы сможем отвлечься от всего плохого на празднике, — опустив взгляд, сказал Антон. — Да, Бяша там на танцполе зажжет, — усмехнулся Рома. — Интересно, будут ли медляки? — Никогда не танцевал медляки, — сказал Пятифан, облокачиваясь локтем об изголовье кровати. — Реально? — удивился Антон, — Вообще ни разу? Рома покачал головой. — Так, будем тебя учить, — сказал Петров, вставая с кровати. — Нахуя? — начиная краснеть, выпалил Ромка. Очкарик подошел к музыкально проигрывателю, перебирая пластинки. — Ну как же? — усмехнулся он, — Каждый галантный мужчина должен уметь танцевать медленный танец. Антон взял в руки пластинку со сборником песен из советских фильмов. Шестой по счету была композиция из фильма «Вам и не снилось» в исполнении Ирины Отиевой. Петров вспомнил, что главного героя фильма тоже звали Рома, и невольно улыбнулся. — Я разве похож на галантного мужчину? — спросил, улыбаясь с оскалом, Пятифан. — А я разве похож на мужчину, который метает ножи? — парировал Антон. Он поставил пластинку, настраивая головку звукоснимателя на нужное место. «Ветер ли старое имя развеял?» – заструился голос певицы. «То что надо» – подумал Антон и подошел к другу. — Вставай, — скомандовал Петров улыбаясь. Рома медлил, смотря на очкарика исподлобья. Антон протянул руку, и Пятифан, набравшись смелости, встал, принимая приглашение. «Нет мне дороги в мой брошенный край» Петров вывел краснеющего Рому на середину комнаты и встал напротив друга. «Если увидеть пытаешься издали» — Смотри, ты кладешь свои руки сюда, — Антон взял хулигана за ладони и положил себе на талию. Сердце очкарика бешено стучало, но он чувствовал прилив адреналина и смелости, поэтому действовал уверенно, — А я положу сюда. «Не разглядишь меня. Не разглядишь меня. Друг мой, прощай!» Петров положил руки на плечи Ромы. Тот, в свою очередь, неотрывно наблюдал за действиями Антона. У хулигана немного кружилась голова – он чувствовал, что момент признания наступает, отчего его ладони вспотели. — Расстояние между партнерами не должно быть слишком большим, — продолжал объяснять Петров, делая вид, что ничего необычного не происходит. Он сделал маленький шаг в сторону друга, — Руки должны быть немного согнуты в локте. «Я уплываю, и время несет меня с края на край…» — Теперь, начинай немного покачиваться в такт музыке, — Антон взял инициативу в танце на себя, начиная вести Рому за плечи. «С берега к берегу, с отмели к отмели. Друг мой, прощай…» Пятифан поддался движениям очкарика, кажется, понимая, что нужно делать. Он посмотрел на Антона, который опустил взгляд вниз, наблюдая за движениями их ног. «Знаю, когда-нибудь с дальнего берега, давнего прошлого…» Рома почувствовал как сердце начинает ускорять ритм. Он смотрел на Антона, который, казалось бы, был абсолютно беспристрастен к тому, что два друга кружатся в медленном танце. Ресницы Петрова немного подрагивали, а очки сползли чуть вниз, из-за чего рана на переносице снова стала заметна. Пятифан чувствовал тепло рук друга на своих плечах, отчего тепло становилось и в душе. «Ветер весенний, ночной принесет тебе вздох от меня…» — У тебя неплохо получается, — с улыбкой сказал Антон, поднимая взгляд на Рому. — У меня хороший учитель, — немного сбивчиво ответил Пятифан, из-за чего Петров по-доброму усмехнулся. «Ты погляди… Ты погляди…» Очкарик внимательно посмотрел в темно-карие глаза друга, которые немного поблескивали то ли от света настольной лампы, то ли от чего-то еще. Скулы Ромы были немного напряжены, но в целом лицо его отражало спокойствие. На щеках появился румянец. Антон любовался строгими чертами лица Пятифана и невольно чуть сильнее сжал плечи Ромы. Взгляд Петрова упал на пухлые губы хулигана, отчего очкарик вздрогнул и быстро отвел взгляд в смущении. «Ты погляди не осталось ли что-нибудь после меня?» Друзья молча продолжали танцевать. Рома начал чаще дышать и пытался набраться смелости. Хулиган мало понимал в романтике, но он чувствовал, что сейчас идеальный момент для признания. Он медленно приблизил свое лицо к Антону, и друзья уперлись лбами. «В полночь забвенья на поздней окраине жизни твоей». Петров вздрогнул и поднял взгляд на хулигана. Из-за того, что Рома был выше очкарика на пару сантиметров, он немного нависал над Антоном. Петров глубоко вздохнул. Пятифан убрал одну ладонь с талии друга и взял его руку со своего плеча. «Ты погляди без отчаянья. Ты погляди без отчаянья…» Парни замедлись, почти остановив свой танец. Рома отвел руку Антона в сторону и стал нежно касаться его ладони пальцами. Это было странное ощущение – немного щекотное, но до ужаса приятное. Петров закрыл глаза. Он будто находился в тумане, однако в его душе воцарилось спокойствие, хотя сердце продолжало неистово колотиться. «Вспыхнет ли, примет ли облик безвестного образа будто случайного» Антон легонько протиснул пальцы между Ромкиных, сцепляя их руки вместе. Пятифан сжал ладонь друга в ответ, немного выдыхая через нос. Его переполняли чувства. Ему казалось, будто мир замедлился, и ему это нравилось. Ощущение Антона – его ладони, руки на плече, тяжелого дыхания и звук бьющегося сердца – будто ввело Рому в транс, и он больше не мог молчать. Хулиган остановился, немного отстраняясь от лица Антона, чтобы можно было заглянуть в его глаза. Петров поднял взгляд на Рому, отчего сердце Пятифана приятно кольнуло. Он смотрел в зеленые глаза друга, которые отливали теплым желтым цветом от настольной лампы. Хулиган почувствовал прилив адреналина, и по его спине пробежали мурашки. — Я так тебя люблю, — неожиданно для самого себя прошептал Рома. Его сердце забилось так сильно, что, казалось, готово было остановиться. По всему телу Антона пробежала дрожь. Он почувствовал нарастающее удивление, но оно быстро сменилось приливом сильной нежности и любви. Его губ коснулась легкая улыбка, а глаза заблестели. Кажется, подступали слезы радости. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Антон в ответ. Рома, не пытаясь сдерживаться, улыбнулся. Он продолжал смотреть в глаза Антона, не отрываясь. «Может, это сон?» – пронеслось в голове у Пятифана, – «Как тогда, на ночевке». «Это не сон. Это не сон. Это вся правда моя, это истина» – прозвучали слова песни, будто отвечая на его мысли. Оба парня почувствовали, будто с их плеч упал тяжелый груз. Они забыли обо всем, что творилось в их жизнях – о проблемах в семье, в школе, о пропажах детей и страхе того, что с ними произойдет тоже самое. Антон даже забыл о своей тревоге по поводу возможного возвращения демонических лесных существ, которая преследовала его несколько дней подряд. Сейчас он не видел ничего, кроме темных Ромкиных глаз и длинных ресниц. Взгляд хулигана скользнул на губы Петрова, и последний решил сделать первый шаг. Он переместил руку с плеча Ромы ему на шею, аккуратно касаясь пальцами кожи. Пятифан вздрогнул. Антон немного улыбнулся и легонько притянул хулигана ближе. Тот не сопротивлялся. Он прикрыл веки и поддался вперед, еще немного наклоняясь, чтобы поравняться с Антоном. Их лица остановились в паре сантиметров друг от друга, из-за чего они касались кончиками носа. Рома почувствовал горячее дыхание Петрова. Рукой, которая находилась на талии очкарика, Пятифан в ответ притянул друга. «Смерть побеждающий вечный закон – это любовь моя» Рома слегка коснулся губ Антона. Оба парня закрыли глаза и не дышали, будто боясь все испортить. Петров, чувствуя немного грубую кожу губ хулигана, переместил руку с шеи на щеку, и еще поддался вперед, отвечая на поцелуй. Земля чуть не ушла из-под ног, когда Рома в полной мере ощутил горячие мягкие губы Антона. Пластинка продолжила воспроизводить следующую песню из сборника, но парни уже не слышали ничего вокруг себя. Рома высвободил вторую руку из ладони Антона, и поместил ее на талию очкарика, прижимая его еще ближе. Петров почувствовал грудью легкие толчки – так сильно колотилось сердце хулигана. Это был первый настоящий поцелуй у обоих парней, поэтому они действовали не очень умело, но им было абсолютно все равно. Антон аккуратно положил вторую ладонь на щеку Пятифана и, слегка поглаживая, продолжил нежно двигать губами в поцелуе. Роме казалось, будто его сознание вот-вот покинет тело. Он отстранился, прервав поцелуй и тяжело вздохнул. Парни посмотрели друг на друга. У них блестели глаза – казалось, будто они оба были готовы разрыдаться, не в силах справиться с тем счастьем и любовью, которые легли на их плечи. Антон улыбнулся, поглаживая Рому по щеке. Тот глубоко дышал и не мог оторвать взгляд от Петрова. Пятифан хотел что-то сказать, но язык его не слушался. Антон притянул хулигана к себе, заключая в объятия. Он положил голову на его плечо и провел рукой по волосам. Рома невольно улыбнулся и, прижавшись к очкарику, положил руки ему на лопатки. Пятифан уткнулся в шею Антона, вдыхая его хвойный запах с нотками лимона. На глазах выступили слезы – еще никогда он не был так счастлив. — Почему ты не сказал раньше… — прошептал Антон, чувствуя дыхание Ромы на своей шее, отчего по спине бегали мурашки. — Я не мог, — ответил Пятифан в пол голоса, щекоча кожу Петрова носом. — Все хорошо, я понимаю, — сказал очкарик, поглаживая хулигана по голове, — Я тоже не мог. Друзья – или уже не друзья – с большим трудом отстранились, придерживая друг друга за локти. Они сцепились взглядами. — Ты останешься? — с надеждой спросил Антон. — Конечно, — улыбнувшись, ответил Рома. Он бы ни за что не покинул Петрова в этот вечер. По щеке очкарика пробежала одинокая слеза счастья. Пятифан аккуратно смахнул ее большим пальцем руки, не убирая ладонь с щеки Антона. Немного помедлив, Рома снова ненадолго прильнул к губам Петрова.