out of the shade

      — Сэр, вы не понимаете! Рики — вампир! — вздыхает Исель, обращаясь к директору.       После того как Рики позвонил отцу, тот помчался в школу, а Исель, Джемин и Гунву отправились к директору Кану. Мальчики заявили, что он напал на них в классе, в результате чего мужчина позвонил родителям хулиганов. Но родители этих трех засранцев в ярости и заявляют, что японец должен быть исключен из школы за то, что посмел поднять руку на их прекрасных детей.       Их родители также являются крупными спонсорами школы и практически поддерживают её работу, поэтому Рики не удивится, если директор прислушается к ним. Особенно принимая во внимания прошлые инциденты, когда Исель и его приятели наказывали других учеников. К счастью для него, никто из взрослых, похоже, не купился на историю о вампирах, которую пытаются гнуть три парня, хотя они и продолжают настаивать.       — Прекратите говорить неправду о моем сыне, — отец Рики, Арису, резко говорит мальчикам.       С тех пор как он приехал, он не проронил ни слова и едва удостоил Рики взглядом, отчего у того по коже ползут мурашки от страха, что отец гораздо злее, чем пытается показать.       — Мы не лжем! — возражает Джемин, переводя взгляд с отца Рики на директора. — Рики фактически швырнул нас всех через всю комнату с нечеловеческой силой, а изо рта у него вылезли клыки.       — Вы напали на меня! — Рики огрызается. — Вы затащили меня в класс и загнали в угол с какой-то хреновой теорией заговора!       — Следите за своим языком, мистер Нишимура, — директор ругает его, на что Рики только закатывает глаза в ответ.       — Наши сыновья не стали бы делать то, что вы утверждаете. Они бы не напали ни на кого без причины, так что, очевидно, вы лжете. Даже если я не верю во всю эту историю с вампирами, я верю, что ты не можешь учиться в этой школе, раз ты такой опасный и нестабильный, — слышится визгливый голос матери Иселя.       — Не смей так разговаривать с моим сыном, — Арису рычит на женщину. — Твой маленький демоненок явно является проблемой, но ты слишком слепа, чтобы увидеть это. Рики не имеет в своем послужном списке ни дисциплинарных взысканий, не истории насилия, но я слышал несколько жалоб на ваших сыновей, которые вы все стараетесь замять. Все знают, что эти маленькие, никчемные сопляки — просто хулиганы, которые набросились на моего мальчика по бог знает какой причине.       — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — отец Джемина огрызается на отца Рики.       — Я прекрасно знаю, о чем говорю, — его отец холодно отвечает, а затем поворачивается и смотрит на директора. — И директор Кан тоже, но поскольку он слишком труслив, чтобы что-то сделать, так как вы все платите ему зарплату, я уверен, что он будет только мечтать, чтобы наказать моего мальчика.       Челюсть директора Кана напряжена, по лбу стекает струйка пота, он полностью разоблачен, но японец знает, что тот будет отрицать это до последнего. В конце концов, он трус.       — Мистер Нишимура, ваши комментарии крайне неуместны, и я начинаю понимать, откуда берется неуравновешенность вашего сына, — высокомерно заявляет мужчина, глядя на двух японцев, сидящих перед ним.       — Слово троих против одного, и я поверю большинству. Рики явно напал на этих мальчиков, поскольку у них есть синяки, доказывающие это, а у вашего сына нет абсолютно никаких признаков увечий. И поскольку у нас нет свидетелей, и это только слово мистера Нишимуры против их слов, я считаю, что отстранение от занятий необходимо, и думаю, что следует даже обсудить вопрос об исключении, — директор Кан ядовито заявляет, и Рики замечает, как победно ухмыляются хулиганы и их родители.       — Мы проследим, чтобы его исключили. Этот мальчик явно представляет опасность для всех учеников, если он может сорваться в любой момент, как сегодня, — бормочет мать Иселя.       Рики сжимает челюсть и ладони в кулак. Он не может поверить, что его наказывают за это, за гребаную ложь, после всего, что произошло сегодня. Исель, Джемин и Гунву изводили его годами и победили? Они знают его тайну, и Рики понимает, что они разболтают её всей школе, в которой он уже и так стал изгоем. Он не может этого вынести, когда любой в этом здании поверит этой троице, а не ему.       — Знаете, что? — отец говорит, вставая. — С меня хватит. Вы явно не годитесь для управления школой, директор Кан, и вам важнее деньги, чем благополучие ваших учеников.       — Рики не вернется после отстранения от занятий, и вы не посмеете записать его в журнал как исключенного. Как его родитель, я забираю документы из этого дерьмового заведения и отведу его туда, где о нем позаботятся лучше, чем здесь, — тон его голоса ровный и спокойный, но каждое слово острое, как нож.       Его отец такой сильный и авторитетный, и хотя каждый в этой комнате считает, что в чем-то превосходит его, Рики знает правду. Никто из них не способен на то, что может сделать он, и он искренне восхищается этим человеком.       — Я передам секретарю, чтобы он записал это в его личное дело, — Арису толкает стул, на котором всё это время сидел, и подхватывает рюкзак Рики.       — Пойдем, сынок.       Рики поднимается со стула и следует за ним на выход, отвлекаясь на разговор с секретарем директора, прежде чем ощущает руку отца на плечах, и тот выводит его из здания школы на парковку.       Они идут в тишине, японец чувствует себя одновременно успокоенным контактом со своим отцом, и в то же время очень беспокоится, что тот может быть зол на всё и держит это в себе, пока они не останутся одни.       Пара садится в машину, и отец быстро выезжает с парковки, оставляя школу позади, едя по главной дороге в направлении дома.       — Прости, папа… — Рики нарушает молчание, глядя на свои колени и нервно теребя пальцы.       — Тебе не за что извиняться, — Арису сразу же говорит ему, голос мягкий и успокаивающий. Он бросает короткий взгляд на Рики, затем вздыхает и сворачивает на обочину.       Он останавливает машину и поворачивается к своему сыну. Отец протягивает руку и нежно сжимает его ладонь в своей, и Рики, наконец, набирается смелости и смотрит в мягкие и обеспокоенные карие глаза.       — То, что случилось, не твоя вина, Рики. Я знаю, что ты хорошо скрывал свои способности. Ты и твои сестры всегда слушались нас с мамой, когда дело доходило до того, чтобы держать общину в секрете, — говорит отец.       — Ты такой самоотверженный, малыш. Так много таких, как мы, которые эгоистично использовали свои силы и всё это приводило к тому, что появлялись история за историей, видео за видео, статья за статьей. Люди знают о нас, даже если большая часть мира сомневается, но ты делаешь всё, чтобы сохранить наш секрет, как и многие из нас.       — Ты ещё молод, малыш. Я знаю, что временами ты не полностью контролируешь свои силы, а промашки случаются даже с самыми опытными вампирами, — продолжает он с пониманием.       — Эти мальчики… просто хотели разоблачить тебя. Ты ясно дал это понять, рассказав мне по телефону. Они хулиганы и просто хотели причинить тебе боль, и мне очень, очень жаль, что они так поступили с тобой, Ки, — Арису нежно сжимает его руку, и слеза катится по щеке от того, насколько любящий и понимающий у него отец.       Рики правда интересно, что он сделал, чтобы заслужить его.       — Думаю, они не очень хорошо отнеслись к тому отказу на первом курсе, — Рики шутит. — С тех пор они сделали меня изгоем, а теперь… Я даже не знаю, что они думают. Вся школа и так считала меня уродом, а теперь они будут думать так ещё больше.       Отец цокает, прежде чем отстегнуть ремень безопасности и наклониться, чтобы крепко обнять сына. Рики тоже отстегивает свой ремень и льнет к нему в теплые объятия, тихонько сопя в мягкий материал его куртки, давая волю слезам. Он подавлен и всё ещё глубоко ранен всем, что произошло сегодня. Младший надеялся, что сможет спокойно закончить среднюю школу и всё будет хорошо. Он пойдет в колледж и встретит людей, которым потребуется время, чтобы узнать его лучше, а не ненавидеть и сразу же записывать в изгои.       Теперь это кажется ещё более далеким, потому что он больше не учится в школе, а сейчас середина второго семестра младшего курса. Переход в новую школу для него будет равносилен тому, что он станет изгоем и останется в этом, кажется, бесконечном круге одиночества. У каждого есть друг или кто-то важный. Рики ужасно боится, что всё это повторится вновь.       — Они не заслуживают тебя, Рики. И никогда не заслуживали, — отец говорит так уверенно, словно это неоспоримый факт. Но Рики сомневается, что это действительно так. Может быть, ему просто не суждено иметь близких друзей.       — К-как ты можешь быть так уверен? — шепчет он, а слезы продолжают падать на отцовскую куртку.       Отец обнимает его невероятно крепко, он как будто возвращается в детство и чувствует себя маленьким мальчиком, который защищен от всего, пока отец рядом. Честно говоря, даже в семнадцать лет он всё ещё чувствует себя так. Когда папа рядом, всё в порядке, и ничто в этом мире не может причинить ему боль.       — Потому что ты — Нишимура Рики, и, как никто другой, заслуживаешь любви, — в ответ на это Рики может только сильнее заплакать. На его долю выпало слишком много всего, но отец только крепче обнимает его, как всегда.

𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓

      Рики тихо водит карандашом по странице своего блокнота, сидя в комнате и смотря на мир с его любимой перспективы, в моменты, когда всё против него. Он немного ерзает, случайно задевая ногой светильник в комнате, сосредотачиваясь на своем рисунке.       Мама и папа внизу, вероятно, обсуждают и пытаются найти школу, которая примет его в середине года. Откровенно говоря, Рики надеется, что они не найдут её. Домашнее обучение до окончания школы начинает казаться ему очень привлекательной перспективой. Стук в дверь, однако, отвлекает его от рисования, и он кричит войдите.       Открыв дверь, Конон и Сола мгновенно поднимают головы к потолку и видят, что их брат сидит там, скрестив ноги, и смотрит на их перевернутые фигуры.       — Привет, Рики, — здоровается Сола, присаживаясь на удобный кресло-мешок рядом с кроватью.       — Привет, братишка, — машет рукой Конон, присаживаясь на край кровати.       — Привет, — тихо говорит Рики, кладя карандаш между страницами и закрывая сектчбук.       Он осторожно маневрирует и кладет руку на потолок, а затем опускает ноги вниз прямо над кроватью и плавно опускается на неё.       — Наш настоящий Спайдермен, — Конон умилительно хихикает, поворачиваясь к нему лицом.       Рики усмехается, хотя сравнение не кажется ему таким уж далеким. Во многом он похож на Питера Паркера — социальный изгой с острой нехваткой друзей, но даже тогда у Питера было два друга, всегда находящиеся рядом с ним. У Рики такого нет. Его сестры, вероятно, самые близкие люди.       Он прислоняется к спинке кровати и подтягивает колени к груди. В комнате воцаряется тишина — сестры явно обеспокоены, глядя на него, и не хотят давить, но знают, что должны поговорить с ним.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Конон, её пальцы перебирают темно-синее одеяло.       Рики тяжело вздыхает, он знает, что они обязательно спросят его об этом. Он не уверен, как полностью описать все чувства. Это не предательство, потому что оно может быть только от людей, которые тебе дороги. И ад скорее заледенеет, прежде чем Рики назовет Иселя, Джемина и Гунву своими друзьями.       Но ему больно. Несмотря на все годы мучений, Рики не думал, что они зайдут так далеко. Что они сделают что-то настолько ужасное, что заставят его вытащить клыки и терять сознание от вони человеческой крови.       Он чувствует вину за то, что заставил своих родителей, других вампиров в общине так волноваться с очередной историей. Ему хочется спрятаться от мира после всего этого.       — Какой смысл мне идти в новую школу, если я снова стану изгоем? — наконец озвучивает он свои мысли, что тяжелым грузом давят на него.       — Середина младшего, мать его, курса, и я перехожу в новую школу… У всех есть знакомые, друзья, свои люди. В итоге я снова стану изгоем, — Рики излагает свои основные переживания и страхи по поводу «начать всё сначала».       Эта школа была для него «начать всё с нуля» после того, как они переехали из Японии в Корею. Новое начало, но всё в одночасье рухнуло и оставило его в полном дерьме. Теперь он должен сделать всё снова, ради чего? Только для того, чтобы в результате остаться одному в тех же десяти классах, пока он, наконец, не наденет шапочку выпускника и всё начнется заново.       Рики впивается ногтями в ладони, пытаясь справиться с этой мыслью. В какой момент он стал мыслить так негативно, когда дело касается друзей и… людей в целом? Он любит людей, живет в любви и так много может отдать без всякой причины. Рики всегда так сильно заботится, даже о тех, кому он безразличен, потому что не может ничего с этим поделать. Когда кто-то дарит ему любовь, он возвращает её в десятикратном размере, но эта же любовь и забота, сидящая глубоко в груди, и создает эту извращенную и жестокую боль, которую невозможно преодолеть.       — Эй, ты снова это делаешь, — Сола мягко обращается к нему. Она садится рядом с ним и осторожно разжимает его сжатый кулак.       На коже появляются красные полумесяцы, из которых вытекает крошечная капелька теплой красной жидкости, а брови сестер нахмуриваются в беспокойстве.       — Мне жаль… — Рики опускает голову, чувствуя стыд и вину за то, что беспокоит их. Он думает, что отказался от этой вредной привычки, но, похоже, это не совсем так.       — Всё в порядке, Рики, — успокаивает Конон, придвигаясь ближе и нежно похлопывая его по колену. — Всё в порядке. Мы знаем, что иногда это случается.       — Где твоя утка? — спрашивает Конон, одновременно оглядывая комнату, прежде чем заметить её на столе рядом с ноутбуком.       Старшая встает и берет маленькую, круглую, мягкую и желтую плюшевую игрушку, а затем отдает её Рики. Она всего лишь немного больше, чем обе его руки, но мягкий и податливый материал помогает почувствовать себя лучше и успокоиться. Он сжимает её правой рукой, чувствуя под пальцами почти облакоподобный материал, и делает глубокий вдох.       Сола нежно проводит пальцем по ладони Рики, красные полумесяцы исчезают под её прикосновением.       — Ты не изгой, Рики, — говорит она, когда последний порез исчезает и она сжимает большую руку Рики в своей.       — Ты никогда не будешь изгоем, где бы ты ни был, — Конон продолжает, обращаясь к младшему брату и сестре. — Люди в твоей школе — трусы и засранцы, раз заставили тебя чувствовать себя так из-за трех неуверенных в себе мудаков, которые хотели возвыситься за счет других. Ты удивительный, в каком месте ты бы не находился, ты удивительный.       — Вы говорите прямо как папа, вы так уверены в этом, и я не знаю почему. Может быть, они правы, — Рики пожимает плечами, кажется, что это говорит не он, а все годы неуверенности и изоляции, накопленные внутри. Он знает, что это неправда, но во многих отношениях кажется, что это именно так.       — Не-а, не-а, пошли они на хрен, — Конон качает головой, наклоняясь вперед и нежно касаясь лица, заставляя брата посмотреть на себя.       Её глаза смотрят прямо сквозь него, мимо стены, которую воздвигает Рики, туда, где он знает, что не заслуживает такого обращения с ним в школе. — Ты намного лучше, чем то, что в той школе думают о тебе. Они все — кучка безмозглых баранов, которые следуют словам толпы и беспочвенным слухам, вместо того чтобы действительно узнать тебя.       Сола хмыкает в знак согласия, прежде чем высказать свои мысли.       — Люди, которые хотят узнать тебя и заслуживают того, чтобы узнать тебя, сами сделают это. Важно, Рики, чтобы ты взглянул на этих людей и понял, что хочешь видеть их в своей жизни.       Конон улыбается младшей, взгляд полон только гордости, и Рики разделяет это чувство. Сола иногда кажется намного старше своих лет. Её мудрость впечатляет для той, кому всего четырнадцать.       Конон нежно сжимает своими мягкими пальцами пельменные щечки Рики, и от этого он хихикает.       — Я знаю, что никто не пытался узнать тебя по-настоящему, и даже если я не понимаю, каково это, я могу только представить, что это очень трудно. Но ты должен помнить, что нужно впускать людей в свою жизнь. Даже если эти хулиганы и весь студенческий коллектив заставляли тебя чувствовать себя изгоем, другие люди не будут так думать. И когда люди придут к тебе и захотят узнать тебя поближе, а так и будет, я хочу, чтобы ты помнил, что это нормально — дать им шанс. Ты не заслуживаешь одиночества, Рики-кун. Такой, как ты, никогда не будет одинок.       Глаза Рики снова начинают слезиться, на них выступают слезы, и он задается вопросом, почему так много плачет сегодня. Всё, что сказали сестры, именно то, что ему так необходимо было услышать — вспомнить, что он не такой, как-то, что нем говорят другие. Конечно, они его семья, и заинтересованная сторона, но каждое слово такое искреннее, потому что они всегда честны с друг другом.       Поэтому он может позволить каждому их слову засесть внутри и быть его мечом против тех неуверенностей, которые накопились за всё время. Обе девушки крепко обнимают и дают ему выплакаться, и он только бесконечно благодарен за удивительных сестер, которыми он благословлен.

𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓

      — Рики! Не мог бы ты спуститься сюда на несколько минут, милый? — знакомый, похожий на мед голос мамы — Хинаты - зовет его.       Рики кладет ручку и встает со стула, чтобы узнать, зачем его зовет мама. Он уже неделю не ходит в школу, только выполняет кое-какую работу, которую мама эффективно просит благодаря друзьям из школьного совета, чтобы он не сильно отставал, пока они ищут для него подходящую новую школу.       Его внезапный уход из старой школы породил слухи, насколько ему известно. Кто-то говорил, что его исключили за насилие, а другие рассказывали историю о вампирах. Многие люди поверили в это, а большинство нет, и Рики, к сожалению, видел, как они называли его «уродом» и «психически неуравновешенным» на своих публичных аккаунтах в социальных сетях.       К счастью для него, видео, которое снял Джемин, не мелькало нигде из того, что он мог видеть. Так что, то, что Рики разбил телефон парня, полностью того стоило. Он читал учебник по истории с самого утра и благодарен за это, так как ему не так скучно, чем если бы он ничего не делал.       Подросток выходит из своей комнаты и направляется по коридору к лестнице. Его ноги тихо ступают по дереву, в направлении первого этажа. Рики идет туда, откуда доносился голос матери, и находит её в гостиной с ноутбуком, стоящим на журнальном столике.       Он садится рядом с ней и смотрит на экран, замечая, что он открыт на какой-то странице, явно принадлежащей школе. В верхней части сайта баннер с надписью «Академия Белой Розы».       — Это место выглядит шикарно, — комментирует Рики, глядя на маленькую картинку, расположенную рядом с несколькими абзацами, описывающими школу.       — Я думаю, что это место может тебе подойти, — Хината улыбается, нежно поглаживая его по колену.       Рики прикусывает губу, всё ещё чувствуя некоторую нервозность из-за идеи возвращения в школу, несмотря на ободряющую речь Конон и Солы на прошлой неделе. Идея начать всё с чистого листа кажется ему довольно пугающей.       Мама замечает его неуверенность и мягко сжимает его руку в своей. Он отворачивается от ноутбука и поворачивается к ней лицом.       — Дорогой, я знаю, что после того, что случилось, ты боишься возвращаться в школу, но это место кажется подходящим для тебя. Школа находится в часе езды от нас в соседнем городе, но — там потрясающая программа по искусству и танцевальный класс. Они позволяют ученикам выбирать самим другие предметы вместо более традиционных, таких как физика или химия, — говорит Хината, явно пытаясь убедить сына и в то же время принимая во внимания его чувства. — Школа заботится об искусстве, и многие её выпускники сделали успешную карьеру в творческой сфере.       Рики оживляется, услышав это. В старой школе был танцевальный клуб, но никто не заботился о нем, и слишком многие из тех, кто в нем занимался, были там просто для того, чтобы сказать, что у них есть дополнительное занятие. Поскольку никто не разговаривал с ним и не дружил с ним, танцевальный клуб стал местом, которое он возненавидел. Именно поэтому он бросил его перед вторым курсом. После этого ему оставалось только танцевать в студии, находящейся внизу, в подвале. Это единственная маленькая радость, что у него была, поскольку он не мог участвовать ни в одном из спортивных клубов в школе. Кроме уроков физкультуры — его способности давали ему слишком большое преимущество, и ему слишком трудно контролировать их, когда дело доходит до обычных видов спорта, таких как футбол или волейбол.       Кроме того, как искренний ненавистник научных предметов, Рики солжет, если скажет, что ему не нравится идея не заниматься физикой, которая, к сожалению, являлась обязательной в его последней средней школе. По правде говоря, он очень скучает по танцам. Другие всегда могли научить его чему-то новому, и ему нравилось учиться у них.       Танцы всегда помогали выразить себя, и он рад, что дома у него есть пространство для этого. Но, если честно, он также скучает по танцам вместе с другими людьми. Идея того, чтобы иметь возможность снова выразить себя рядом с другими людьми, которые также разделяют его страсть, кажется ему очень привлекательной.       — Это звучит как эмоциональная манипуляция, мама, — шутит Рики, хотя на самом деле ему начинает нравится идея хорошей художественной программы и танцевального класса, а также самого клуба.       Мама только хихикает в ответ, обнимая его и притягивая к себе.       — Я просто хочу лучшего для тебя, Рики, вместе с твоим отцом. Я не хочу, чтобы ты думал, что всё, что люди говорили о тебе или как они относились к тебе в старой школе, определяет тебя. Это далеко не так.       Рики знает, что она говорит искренне, и он разделяет её чувства. Он тоже хочет быть обычным подростком большую часть времени, хотя не всё в его жизни позволяет это сделать. Как бы это не казалось пугающим, может быть, новая школа — шанс для него начать всё с чистого листа и получать удовольствие от учебы, как раньше.       Подросток кладет голову поверх головы матери, глядя на экран ноутбука.       — Ты права, мама. Я хочу, чтобы у меня была возможность хотя бы немного нормально учиться в школе, и я думаю, что посещение школы с хорошими программами по искусству и танцам определенно поможет мне при поступлении в колледж.       — Так это «да»? — мягко спрашивает Хината, нежно сжимая плечо Рики.       — Конечно. Почему бы и нет? Я не думаю, что это может быть хуже, чем школа Дерьмовилль, — Рики медленно кивает, прикусив губу.       — Не материться, мистер Нишимура, — игриво укоряет она, постукивая его по колену.       — Извини, мама, но я правда готов попробовать, — Рики задорно закатывает глаза и благодарит все высшие силы, что мама этого не видит.       Хината аккуратно отодвигается, чтобы посмотреть на него, а затем осторожно наклоняет голову вниз и целует его в лоб.       — Спасибо, что ты достаточно храбр, чтобы попробовать, малыш.       — Спасибо, что так старалась найти для меня новое место, — он улыбается в ответ, сжимая её руку в своей.       Он ценит всю работу по поиску и силы, которые мать и отец приложили, чтобы найти школу, подходящую для него. Подросток считает, что он может отплатить им хотя бы тем, что попробует поступить туда.

𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓

      — Вот мы и приехали, Ки, — Арису говорит, останавливая машину перед школой, выглядящей точно так же, как на картинках с сайта.       Здания выкрашены в мягкий бежевый цвет, они выглядят гораздо современнее, чем его старая школа, а вокруг — большая зеленая лужайка с каменными скамейками. Также на территории есть несколько очень больших и красивых деревьев, под которыми ученики сидят и разговаривают.       Школа действительно очень красивая, но Рики тревога нарастает снова и снова, смотря на неё через окно машины.       — Выглядит очень мило, — искренне подмечает Арису, переводя взгляд со школы на сына.       — М-м-м… — хмыкает Рики, теребя манжету своего темно-синего пиджака, который надет поверх новой формы — белой рубашки на пуговицах, темно-серых брюк, темно-синего пиджака с белым гербом в виде розы на левой стороне и простого темно-синего галстука.       Честно говоря, эта форма выглядит гораздо лучше, чем унылая форма цвета хаки в его предыдущей школе. Та форма, честно говоря, напоминала мешок с песком, так что он может сказать, что по крайней мере одна вещь здесь намного лучше.       — Папа, если мне здесь не понравится, можно я буду учиться на дому до колледжа? — Рики поворачивается к отцу и серьезно смотрит на него.       Арису искренне смеется над этим и успокаивающе похлопывает его по руке.       — Рики, я почти уверен, что тебе понравится и я на сто процентов уверен в этом… — говорит Арису серьезным тоном. — Если тебе здесь не понравится или кто-то доставит тебе неприятности, ты можешь сказать мне или маме, и мы позаботимся об этом. Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив и в безопасности.       Рики дарит отцу небольшую улыбку. Он ценит, что, хотя они и подталкивают его к этому, но всё же берут во внимание его чувства и, вероятно, искренне задумаются о домашнем обучении, если его существование в этом учебном заведении станет невыносимым. Но он считает, что пришло время хотя бы попробовать.       — Спасибо, папа, — говорит Рики, сжимая его руку в ответ.       — Не за что, малыш, — отец ободряюще улыбается. — И помни: никаких спортивных команд…       — Никакого бега, как олимпийский атлет, во время уроков физкультуры и всегда следи за силой, я знаю, папа, — Рики повторяет правила, которые он давно выучил.       — Просто будь осторожен и помни, если почувствуешь запах крови… — отец улыбается, сжимая руку крепче.       — Иди в безопасное место, — он заканчивает. — Я буду осторожен, папа, обещаю.       Рики говорит серьезно. Он определенно не собирается раскрывать свой секрет в этот раз. Он не хочет, чтобы из-за него снова пострадали.       — Хорошего первого дня, малыш, — Арису улыбается, сжимая руку в последний раз.       — Спасибо, увидимся позже, папа, — Рики машет на прощание, выходя из машины.       Он проходит через большие ворота с табличкой над ними, гласящей «Академия Белой Розы» выведенной очень причудливым шрифтом с нарисованной в конце белой розой. Идя по дорожке, ведущей к главному зданию, он замечает, что студенты смотрят на него, что не удивительно, так как он новичок в середине второго семестра — это не может быть чем-то, что часто случается в любой школе.       Он подходит к зданию с двумя дверьми, одна из них ведет в саму школу, а другая обозначена как «Офис». Рики толкает массивные деревянные двери и входит внутрь, и сразу же его встречает прохладный, мятный запах.       На самом деле запах довольно успокаивающий, а белые мраморные полы под ногами придают кабинету безупречный вид. Слева от него стеклянная дверь, ведущая в коридор, а за большим дубовым столом перед ней сидит пожилая женщина — г-жа Пак Джихё, написано ровным золотым шрифтом на фоне матового стекла.       — Привет, дорогой. Ты новый ученик, Нишимура Рики, верно? — секретарь спрашивает с мягкой улыбкой. Она немного напоминает Рики его бабушку.       — Доброе утро, мисс. Вы правы, я Рики, приятно познакомиться, — он вежливо улыбается и кланяется женщине.       — Мне тоже приятно познакомиться с тобой, дорогой. Я миссис Ким, — представляется она, протягивая руку для пожатия. Рики быстро пожимает её в ответ.       — Добро пожаловать в твою новую школу, Рики-щи. Позвольте мне позвать госпожу Пак, чтобы она могла прийти встретить вас, — любезно говорит госпожа Ким, вставая и направляясь к кабинету директора. Она стучит в дверь, а затем толкает её, чтобы пригласить другую женщину.       Спустя несколько секунд он слышит звук мягких шагов, и вот из кабинета выходит женщина с короткими темными волосами в ярко-синем костюме. Рики не может не отметить, что его мать была бы в восторге от её чувства стиля. Её белые каблуки тихо щелкают по полу, когда она подходит к нему с доброй и очень искренней улыбкой.       — Доброе утро, Рики-щи, я директор Пак Джихё. Очень приятно наконец-то познакомиться с тобой. Я слышала много хорошего от твоих родителей, — она улыбается, пожимая его руку.       — Мне тоже приятно познакомиться с вами, госпожа Пак, — вежливо говорит Рики.       — К нам очень редко переводятся так поздно в начале года, но мы готовы принять ещё один замечательный молодой ум в ряды наших студентов. Ваши родители сказали, что вы хорошо танцуете и очень талантливый художник, поэтому мы записали вас в оба класса. Все дети и учителя очень милые, так что я уверена, что они примут вас, — любезно говорит директор.       Рики может только надеяться, что так и будет.       — Поскольку ты новенький, и мы хотим, чтобы ты освоился и почувствовал себя комфортно, мы подумали, что было бы неплохо, если бы у тебя был гид, — Джихё объясняет. — Он должен быть здесь очень…       — Доброе утро, госпожа Пак, госпожа Ким! — раздается голос позади него, перебивая женщину. — Я опоздал?       Рики оборачивается, и, клянется, что у него выбили землю из-под ног. Перед ним самое бесплотное существо, которое он когда-либо видел. Он, безусловно, высокий, хотя у Рики тоже немаленький рост. У юноши бледная кожа, а его черные волосы уложены набок и челка обрамляет его просто великолепное лицо. Родинка на его идеальном и тонком носу, а также одна под глазом и возле уголка его очень, очень красивых розовых губ.       Рики никогда не отрицал, что сверхъестественные существа существуют, ведь он полувампир, ради Бога, но теперь он полностью уверен, что ангелы тоже существуют.       Глаза другого парня слегка расширяются, останавливаясь на нем, и он, кажется, сканирует всё его лицо, прежде чем на губах появляется небольшая ухмылка — которую Рики не заметил бы, если бы не был таким наблюдательным.       — Эм… привет, — Рики робко здоровается, во рту внезапно пересохло.       Острые, темные глаза юноши как будто смотрят прямо ему в душу, а губы из ухмылки превращаются в очень, очень красивую улыбку, обнажающую его зубы, два из которых очень похожи на клыки.       — Привет, — парень машет рукой, а сам он, кажется, продолжают разглядывать Рики с ног до головы, что одновременно заставляет чувствовать себя немного неловко и очень смущает. Будь он проклят, но он уверен, что этот очень красивый парень разглядывает его.       Мисс Пак фальшиво кашляет позади, прежде чем она и миссис Ким встают рядом с новым учеником.       — Как я уже говорила, это ваш гид, Рики-щи. Все вопросы, которые у вас могут возникнуть, вы можете задать ему.       — Вот твоё расписание занятий, дорогой, — говорит миссис Ким, протягивая ему листок бумаги, которым он будет руководствоваться, пока не познакомится со школой и, конечно, с очень симпатичным парнем напротив.       — Мы оставим вас, мальчики, знакомиться друг с другом. Добро пожаловать в «Академию Белой Розы», Рики-щи, — Джихё улыбается и возвращается в свой кабинет.       Миссис Ким возвращается к своему столу, и двое парней так и остаются смотреть друг на друга. Незнакомец снова дарит ему милую и приятную улыбку, на что Рики не может не улыбнуться в ответ.       Темноволосый юноша протягивает ему руку, и японец обращает внимание на его ухоженные ногти, беря его ладонь в свою. Рука незнакомца немного грубее, чем его собственная.       — Привет, я Пак Сонхун. Очень приятно познакомиться.