11 you’re (not) on your own, kid
31 августа 2024 г., 12:00
Примечания:
Рики возвращается в школу, и они с Сонхуном впервые видят друг друга с тех пор, как ледяной принц выгнал его из своего дома. Будет ли в этот раз всё по-другому?
На следующий день Рики возвращается в школу.
Делать там особо нечего, поскольку семестр, по сути, закончился, но Рики предпочитает побыть рядом с друзьями и, возможно, иметь возможность увидеть Сонхуна и узнать, как у него дела, а не сидеть дома и хандрить в спальне. Странно ехать в школу с отцом, а не в машине старшего, слушать музыку и ощущать теплую ладонь на бедре, пока они заполняли тишину разговорами. Ему этого очень не хватает.
Помахав отцу на прощание, он вылезает из машины и направляется во двор. Ребята, включая Сонхуна, сидят на своем обычном месте, и Рики нервно сглатывает при виде старшего. Он выглядит как всегда великолепно, но кажется, что что-то не так — его плечи слегка ссутулились, а глаза затуманены эмоциями. Он смотрит на свои колени, в то время как Хисын, похоже, разговаривает с ним или, по крайней мере, пытается это сделать.
Сону замечает его и подзывает к себе, а остальные, заметив тепло улыбаются. Все, кроме Сонхуна, который даже не смотрит на него и, похоже, не очень рад его видеть.
— Привет, ребята, — здоровается Рики, присаживаясь на траву рядом с Сону и Чонвоном.
— Привет, Сонхун-хён, — Рики тихо приветствует, улыбаясь, хотя знает, что тот, скорее всего, не ответит.
— Мне казалось, я ясно дал понять, что не хочу видеть тебя рядом со мной и моими друзьями, — говорит Сонхун, и это больно, но Рики замечает, как устало звучат его слова. Они звучат странно, как будто по сценарию или отрепетированные заранее — как будто это не то, что он на самом деле имеет в виду.
— Сонхун… — начинает Хисын, бросая на него укоризненный взгляд, но Рики перебивает его.
— Ребята, мы можем поговорить наедине, хотя бы немного? — ему удается спросить их, хотя он также обращается и к Сонхуну.
Они переводят взгляд с него на Сонхуна, а затем, похоже, соглашаются, встают со своих мест и отходят на приличное расстояние, чтобы оставить их наедине. Рики ожидает, что старший откажется говорить, встанет и тоже уйдет, но он остается сидеть на скамейке, избегая его взгляда.
— Они и мои друзья тоже, Сонхун-хён, — начинает Рики, и действия других уже более чем доказали, что они стараются быть рядом и с Сонхуном, и с ним. — Несмотря на всё, что произошло, я по-прежнему считаю тебя другом, даже если ты так не считаешь, — мягко продолжает он. — Я просто забочусь о тебе, хён, и хочу знать, почему ты больше не хочешь видеть меня рядом.
— Я правда должен тебе объяснять? Почему я должен объяснять, если ты даже не попытался рассказать, что ты чертов вампир, после того, что я тебе сказал? — Сонхун огрызается. Его тон отрывистый и немного холодный, а от его взгляда сердце Рики сжимается в груди.
Он и так догадывается, что Сонхун боится его после того, что случилось с его отцом, и кажется, что своими словами он подтверждает это. Но есть одно но — в душе Рики всё ещё ощущает, что чего-то не хватает. Даже если Сонхун боится, он всё равно не понимает, почему всё так изменилось, особенно после всего, что было между ними.
— Рассказать тебе было нелегко, хён. Я никогда раньше никому не рассказывал, и я просто… — он вздыхает, в голове всплывают воспоминания об инциденте, из-за которого он оказался в новой школе, что ещё больше вселяет в него страх быть честным. — Мне было тяжело переезжать сюда и пытаться доверять новым людям. Я открылся вам, потому что доверяю вам и тебе, вы — первые, кому мне пришло в голову рассказать всё начистоту. Учитывая всё, что между нами было, ты — единственный человек, которому я мог довериться. Я не лгал и не скрывал, я просто боялся. Я боялся того, что вы все обо мне подумаете. Я боялся, что случится именно то, что происходит сейчас, — Рики фыркает, жестикулируя и замечает, что глаза старшего немного смягчаются.
— Вот почему я хочу услышать объяснения, — продолжает Рики, хотя ему так тяжело говорить. — После наших отношений и того, как ты всегда заботился обо мне, а потом поцелуй… — он произносит последнюю фразу неуверенно, не зная, как отреагирует Сонхун, но он клянется, что видит, как уголок его губ слегка поднимается вверх, и это на мгновение успокаивает. — Я не понимаю, почему ты вдруг так резко отвернулся от меня, ведь я уверен, что не могу быть единственным, у кого есть чувства. Я не могу быть единственным, кто до сих пор хранит чувства в сердце.
Рики не может быть на сто процентов уверен, что его чувства взаимные, потому что он — не Сонхун. И всё же он сомневается, что произошедшее между ними, может исчезнуть в одночасье. По логике вещей, Сонхун должен чувствовать то же самое.
— Но если ты не чувствуешь того же… — он неохотно продолжает. — Я знаю, что у тебя есть на то причины.
Сонхун наконец-то смотрит в ему глаза, но сердце сжимается от этого взгляда. Губы старшего дрожат, глаза блестят и он так крепко цепляется за край скамейки, что костяшки пальцев побелели.
— Хён… — Рики нежно зовет его, тянется к руке, почти рефлекторно желая утешить, и, к его удивлению, Сонхун тянется и берет его руку в свою, нежно сжимая её. Пальцы дрожат, и он проводит большим пальцем по мягкой коже.
— Мне жаль, — Сонхун говорит едва слышно, и с его лица падает хрустальная слеза.
И с этим он уходит. Сонхун, всхлипывая, вытирает глаза, хватает сумку и встает со скамейки, а затем стремительно бежит в сторону ворот. У Рики горят глаза и скручивается живот, смотря ему вслед. Он не совсем понимает его извинения, но может сказать, что они искренние — просто Рики не совсем понимает, за что он просил прощения.
На глазах наворачиваются слезы и он быстро смахивает их, прежде чем его взгляд падает на парней. Они явно наблюдали за всем, бросая на него обеспокоенные, но растерянные взгляды. Рики замечает, что Сону и Чонвон делаю шаг вперед, готовые подойти к нему, но он качает головой, поднимаясь с травы и убегает прочь от них, желая побыть в одиночестве, чтобы разобраться во всем.
Дойдя до здания, Рики оглядывается по сторонам: из-за раннего часа и близости летних каникул вокруг никого нет. Он легко прикрепляется к боковой стенке здания, с легкостью взбирается по кирпичным стенам, а затем добирается до вершины и запрыгивает на крышу.
Вздохнув, он перебирается на карниз, с которого открывается вид на верхушки деревьев вдалеке, и садится на него. Он понимает, что Сонхуну больно. Это видно из их разговора, но ему очень хочется узнать, что с ним происходит. Почему тот так отреагировал, ведь, по крайней мере, из того, что произошло между ними во дворе, Рики понял, что Сонхун не испытывает к нему ненависти.
Рики просто хочет знать, что происходит на самом деле, чтобы всё исправить. Он хочет, чтобы всё стало как прежде. Ему просто нужен Сонхун.
— Что творится в твоей прекрасной головке? — спрашивает знакомый голос. Рики оборачивается, видя рядом с собой Харуто.
Рики хмыкает, он не говорил с Харуто о случившемся, но, возможно, если кто-то и сможет понять его или даже дать совет, то это он. В каком-то смысле он завидует ему, потому что тот был честен, и человек, который ему дороже всего на свете, всё же поддержал его. Доён принимает его и любит таким, какой он есть, — это всё, чего хочет Рики.
— Сонхун узнал о том, что я вампир, на вечеринке, — Рики начинает и видит, как удивленно поднимает брови Харуто. — Самое ужасное, что это случилось сразу после того, как он меня поцеловал, но он порезался обо что-то, и я почувствовал запах крови, поэтому у меня вылезли клыки. Он испугался и сказал, чтобы я держался от него подальше.
— Он сказал это после того, как поцеловал тебя? Мудак… — начинает Харуто, скрипя зубами, но Рики перебивает его.
— Да, и мне очень больно. Мне до сих пор больно, но я не знаю, что с ним происходит. Он нагрубил и вел себя так, будто ненавидит меня, но сегодня я поговорил с ним, и не уверен, что это так. Есть что-то ещё, о чем он мне не говорит, — Рики кивает.
Рики продолжает рассказывать о том, что произошло в доме Сонхуна на следующий день, о поведении Хисына и Джея и их последующих извинениях в игровом зале. Харуто сидит рядом и внимательно слушает, но то, как медленно моргают его глаза, говорит о том, что он пытается всё обдумать.
— Почему у вас с Доёном всё было так легко? — спрашивает Рики дрожащим голосом. Он смотрит на старшего, чувствуя, как легкая зависть просачивается в слова.
Он понимает, что в реальности у них всё по-другому, ситуация не может быть одинаковой, но ему интересно, как же так получилось, что у них с Сонхуном всё так сложно, почему у них всё так получилось.
— Я не думаю, что на это есть какой-то простой или универсальный ответ. Думаю, всё, что я могу сказать, это то, что мы — Харуто и Доён, а вы — Сонхун и Рики. У вас другое прошлое, чувства и вообще другие отношения, — Харуто бросает на него сочувственный взгляд и легонько похлопывает по спине.
— У Сонхуна есть свои причины, почему он ведет себя так, как ведет — неважно, какие они. Но я знаю, что вы очень дорожите друг другом, я это вижу. Я вижу, как сильно он заботится о тебе, — Харуто подчеркивает в конце. — Я думаю, вам обоим нужно просто продолжать общаться. Общайтесь и налаживайте отношения, даже если это займет больше времени, чем вам хотелось бы.
— Не позволяй ему избегать этой темы, но и не дави на него больше, чем следует, — доброжелательно советует Харуто.
— Мы с Доёном всё ещё учимся вместе, и я могу сказать, что он уже привыкает к некоторым моим причудам… — Харуто шутит. — Он всё ещё пытается понять меня, но уже принял.
— И, — продолжает старший. — Я думаю, если Сонхун заботится о тебе настолько, чтобы поцеловать тебя… — он с ухмылкой поигрывает бровями. — Даже если учесть всё то неприемлемое дерьмо, которое он наговорил после, и то, что он охотно выслушал от тебя сегодня означает, что ты ему небезразличен.
— Да? — спрашивает Рики. Его голос такой тихий и в нем теплится надежда, что Сонхун всё ещё заботится о нем, даже если это не так, как прежде. Скорее всего, так будет продолжаться ещё долгое время. Приятно слышать слова со стороны, а не только бурный поток мыслей в голове.
— Ну что ж, — он осторожно притягивает Рики к себе и обнимает за плечи.
— Даже если я не так много знаю о том, что происходит, я знаю, что чувства между вами намного глубже, чем то, что может разрушить один инцидент, — старший говорит, слова мудрые и уверенные. — Так что да, Рики. Он действительно заботится о тебе гораздо больше, чем ты думаешь.
— Спасибо, Хару, — с благодарностью говорит Рики через некоторое время.
— Не за что, Ниши, — он чувствует легкое сжатие плеча, теплое и обнадеживающее.
𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓
После разговора на крыше, Рики вместе с Харуто направляется в актовый зал. В школе проходит беседа с младшим классом, чтобы подготовить их к выпускному, и рассказать, чего им следует ожидать и как к этому готовиться. Честно говоря, некоторые речи немного обескураживают, ведь Рики даже не успел осознать, что уже заканчивает младший класс средней школы. Он всегда предполагал, что он будет таким мучительным и медленным, как и все предыдущие годы. Отчасти так оно и было, но благодаря новой школе и замечательным друзьям всё прошло вполне неплохо. Он задается вопросом, что ждет их после этого лета. У старших уже имеются планы на учебу в университете, но не знает, насколько они совпадают с планами Сонхуна, так как они ещё не говорили об этом, и, честно говоря, ему не терпится узнать. Ему не нравится, что старший уже много раз говорил, что хочет, чтобы Рики держался от него подальше (хотя, по его мнению, сейчас всё поменялось). От одной мысли о том, что Сонхун может оказаться ещё дальше, у него сводит живот. Рики сидит рядом с Чонвоном и Сону в глубине тускло освещенной комнаты, наполовину внимая тому, что говорит директор, а наполовину просто слушая, как старшие разговаривают с ним на другие темы. Им интересно, что произошло между ним и Сонхуном, но считает, что лучше будет рассказать об этом всей группе. Видно, что старшему сейчас не очень хорошо, и он считает, что разговор с кем-то, кроме него, учитывая, что сейчас между ними не всё гладко, может пойти на пользу. Рики движется на автопилоте. Они идут в кафетерий после семинара в аудитории и он садится на место рядом с Сонхуном, но сегодня справа его обдает лишь холод. Рядом с ним сидят Хисын и Джейк. — Ки, всё в порядке? — Чонвон внезапно спрашивает, и остальные с тревогой смотрят на него. Рики витал в своих мыслях гораздо дольше, чем ему казалось, так как перед ним стоит тарелка с нетронутой едой, которую он даже не заметил. Рики пожимает плечами, едва заметно покачивая головой. Ему кажется, что он добился определенного прогресса в отношениях с Сонхуном, но в тоже время нет. Ему необходимо снова доказать старшему, что он может ему доверять, чтобы Сонхун поделился с ним тем, что чувствует или думает о нем в данный момент. Но он отбрасывает эту мысль, потому что с чего он должен это делать? Он потратил месяцы на создание доверия, которое хотя, возможно, и не является нерушимым, но, безусловно, крепкое, и его нелегко разрушить. — Я теряюсь в догадках, что с ним делать, хёны, — тихо признается Рики, показывая старшим, что он натолкнулся на стену в отношениях, несмотря на решимость и стремление поговорить после инцидента. Они пытаются поддержать его, но теперь ясно видят, что ему нужно не только это… Ему нужно знать, что с Сонхуном всё в порядке, несмотря на то, что он хочет вернуть его в свою жизнь. Они видели всё, что происходит между ними, насколько они важны друг для друга и как они страдают друг без друга. Теперь настала их очередь приложить усилия, чтобы снова сблизить их, ради всех, но особенно ради них самих. Они нуждаются друг в друге и не будут отрицать, что это не так. — Тогда мы поможем тебе во всем разобраться, — мягко предлагает Хисын, обнимая и позволяя ему прислониться к себе, наслаждаясь комфортом. Хисын обменивается взглядом с Джеем и Джейком, которые понимающе кивают ему. — Мы рядом, Ки.𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓
Тук. Тук. — Хун? Ты можешь открыть дверь? — спрашивает Хисын, хотя рука уже лежит на дверной ручке. Он толкает дверь, открывая её. Хисын, Джейк и Джей отправляются к своему другу, решая взять отгул в школе вместе с тремя младшими. Чонвон и Сону повели Рики за мороженым, пытаясь хоть немного поднять ему настроение. Они молятся, чтобы это сработало, ведь Рики заслуживает только счастья. Но они прекрасно знают, что он будет хандрить, пока он так или иначе не решит вопрос с Сонхуном. Они заходят в спальню и видят, что Пак сидит у эркера, а рядом лежит фотография отца, и у них замирает сердце при виде этого. Они хорошо знали отца Сонхуна, он был им как дядя, и они оплакивали его потерю, но, конечно, никто из них не любил его так, как Сонхун — Седжун всё-таки был его отцом. — Хун? — Джей осторожно обращается к нему, садясь на кровать прямо напротив него. Джейк садится рядом с ним, а Хисын берет стул из-за стола и подкатывает его ближе: теперь они сидят почти полукругом. — Ты в порядке? Мы видели, как ты убежал после разговора с Рики, — Джейк говорит, его голос мягкий и теплый, как мед. Сонхун по-прежнему смотрит в окно, во двор за домом, на хрустящую зеленую траву. — Я — мудак, — говорит полушепотом он. Он честно признается в этом скорее себе, чем друзьям, но они-то уж точно знают, что он вел себя как мудак. — Да. Мы знаем, — спокойно говорит Хисын, и в его пристальном взгляде сквозит разочарование, от которого у Сонхуна немного щемит сердце, но он знает, что заслужил это. — Ты ужасно поступил с Рики, Сонхун-а. И ты нас очень разочаровал. Я никогда не думал, что можно быть таким жестоким по отношению к человеку, но мне пришлось закрыть на это глаза, потому что ты наш лучший друг, и если кому-то и стоит указать на это, то мы с радостью это сделаем, — Джейк добавляет со всей серьёзностью, но глаза по-прежнему мягкие и заботливые. Сонхун знает, что вел себя ужасно по отношению к Рики. Он сожалел обо всем с той самой секунды, как всё началось, но всякий раз, когда он видел его, то просто не мог сдержать бурю гнева и ненависти, затуманившую разум. Он выплеснул всё это на Рики, который уже травмирован и ранен таким количеством гнева и ненависти в прошлом. У него есть свои причины, но он не может никак оправдать свой поступок. — Но мы также знаем тебя, — Джей продолжает. — Почему ты вел себя так? Сонхун на мгновение смотрит на них: на их терпеливые и ожидающие лица. Они готовы выслушать, и никто из не осуждает его, несмотря на явное разочарование и даже возможный гнев, которые испытывают по отношению к нему. Они здесь, чтобы услышать правду; так было всегда. Почему он допустил, чтобы всё стало насколько плохо? Почему позволил всему накопиться, вместо того чтобы просто поговорить с кем-то? Ведь люди, которые его всегда выслушают и поймут, сейчас рядом? Почему выплеснул всё на самого дорого человека, которого когда-либо встречал? Рики этого не заслуживает. — Я скучаю по отцу, — он наконец признается, позволяя правде наконец вырваться наружу. Лица каждого меняются от ожидания к печали, а затем к смеси понимания и сочувствия. Они молчат, и Сонхун ценит это. В данном случае ему нужно — поговорить о той бурной буре эмоций, которая бушует внутри. Ту, которую он выпустил наружу самым худшим образом. — Я очень скучаю по нему, у меня так много хороших воспоминаний о нем, и я всегда стараюсь сосредоточиться на них, но потом мои мысли просто… уплывают. Я всегда возвращаюсь к той ночи и вампиру, который разорвал его на части. Я видел, как он истекает кровью у меня на глазах, — Сонхун говорит. Его голос чудесным образом звучит достаточно громко, чтобы остальные могли услышать. Несмотря на то, что грудь как будто в тисках, и кажется, что слова просто застревают в горле. — Я должен быть сильным ради Йеджи, а потом ради мамы, а сестра никогда не хочет говорить о той ночи. Она говорит только иногда, а мама совсем не говорит о нем, но я вижу, как она срывается на кухне или смотрит в одну точку в своем кабинете, — он рассказывает о том, как прошли последние полгода его жизни после смерти отца. Как будто погас свет, и он никак не может его вернуть… пока не появляется Рики. Он, конечно, не заменил ему отца, но дал новый свет — с его квадратной улыбкой и неземным лицом; с родинками, украшающими его, как маленькие шоколадные крошки; с ярким смехом, секретами, которые он хранит; с травмами, которые заставляют Сонхуна хотеть защищать его вечно — чтобы свет никогда не погас. Потому что, Рики появился в его жизни, и это одна из немногих вещей, которая он был бы рад, чтобы осталась навсегда. Ему неприятно думать, что он так легко убил свет, и никто, кроме него, не виноват, если он снова останется в неведении. — Говорить с кем-либо о той ночи просто невозможно, потому всё кажется таким нереальным. А когда я увидел Рики и его клыки, всё вернуло меня к той ночи, к тому, как вампир забрал у меня одного из самых важных людей в моей жизни. Я был так зол, что… что он забрал его у меня, и я… я испугался при мысли о том, что могу потерять кого-то ещё, — Сонхун говорит, хватаясь за ткань брюк, наконец-то признаваясь в том что он сделал из Рики монстра — он даже назвал его таковым, потому что кто-то такой же отнял у него однажды любимого человека. По щеке катится слеза: как он мог быть таким глупым? — Хуни, — обращается к нему Хисын, придвигаясь ещё ближе и осторожно кладя руку на бедро. — Ты мог бы поговорить с нами, мы рядом, мы всегда рядом. Почему ты запустил всё до такой степени? — Я не знаю… — говорит он, голос дрожит. Он не знает; может быть, боялся их обременять, потому что чувствовал необходимость стараться быть сильным. Он никогда не был тем, кто слишком бурно выражает свои эмоции, всегда более тихий и сдержанный. Но сейчас, глядя на трех своих самых близких друзей, он понимает, что это неверный шаг. — Сонхун… — Джейк обращается к нему, привлекая внимание. — Рики никогда бы не причинил нам вреда, никому из нас. Неважно, что он тот же тип существа, что убил твоего отца, это не делает его таким же. — Да, я знаю, — говорит он; Сонхун знает, после того как наконец-то пришел в себя. — Тебе позволено горевать, Хун, — Джей продолжает, его слова мягки и мудры. — Это нормально — быть обиженным и злиться на тех, кто убил твоего отца, но не нормально обижать кого-то, особенно Рики. Кого-то, кто заботится о тебе так, как никто другой. Рики — не чудовище, и уж точно не монстр, который убил его отца. На самом деле он один из самых прекрасных людей, которых он когда-либо встречал. Он человек, обладающий лучшими качествами, которые только знало человечество, вложенные в удивительную личность, а он, выплеснув свой гнев, страх и горе, воздвиг стену, из-за которой Рики, вероятно, думает, что ненавидит его. Он думает о том, что сказал ему Рики утром, о том, как он был так добр к нему, хотя он так ужасно с ним поступил. Как он, похоже, смирился с мыслью, что Сонхун больше не хочет видеть его рядом, потому что он сам сказал об этом, даже после всего через что они прошли. Даже после того, как Рики выслушал рассказ об отце, семье, фигурном катании, своей жизни, своих тревогах и страхах. Младший выслушал всё это, поделился с ним всем, чем мог, и, возможно, даже больше, а тот оттолкнул его из-за собственного горя. Ему казалось, что он всё понимает, но слова друзей расставили всё по своим местам. Сонхун считает, что ещё никогда не совершал большей ошибки. — Неужели он теперь ненавидит меня? — он не может не спросить, хотя и боится ответа. — Рики? — удивленно переспрашивает Хисын, но тут же качает головой. — Нет. Не думаю, что у него есть в лексиконе слово «ненависть», несмотря на то, сколько ужасного ему пришлось пережить. — Но ему больно, — Джейк говорит — у них всегда была синхронность друг с другом, чем Сонхун восхищается, но слова Джейка прознают сердце. Тот самый парень, с которым он построил доверительные отношения. Рики открылся ему, впустил в свой дом, познакомил с семьей, поделился с ним своей историей. Тот самый Рики, которого он назвал лжецом, хотя он не обязан был делиться с ним тем, кем он был. Сонхун, скорее всего, только подтвердил все его страхи, связанные с тем, чтобы поделиться с ним своей самой большой правдой, был тем, кому он причинил боль. — И только ты можешь всё исправить, Хун. Это нормально, что тебе больно, никто из нас не винит тебя. Но мы виним тебя за то, что ты взял эту боль, горе и страх и обидел кого-то ещё, — Джей говорит, его голос сочетает в себе доброту и строгость. — Рики заслуживает объяснений больше, чем кто-либо из нас, но, очевидно, тебе решать, когда дать ему это объяснение; когда ты будешь готов к разговору. Сонхун знает, что он заслуживает знать правду, но Рики заслуживает прежде всего, извинений. Он заслуживает ответа на вопрос, почему парень, который поцеловал его вдруг отдалился. Тот самый парень, который не мог устоять перед ним, которого слишком тянуло к нему, потому что он самый прекрасный человеком. Сонхун должен попытаться загладить свою вину перед Рики. — Он заслуживает того, чтобы всё знать, — Сонхун кивает головой. — Я скоро с ним поговорю. Обязательно. Он не заслуживает такой боли. Старшие улыбаются ему маленькими, гордыми улыбками, а Джей наклоняется вперед и легонько сжимает руку Сонхуна. — Ах, Хун-а? Если твоей маме и сестре нужно время, чтобы по-настоящему поговорить о твоем отце, помни, что ты можешь поговорить с нами, мы рядом. Мы всегда будем рядом, — Джей сжимает его руку в своей — нежное и в тоже время крепкое касание. Оно успокаивает и придает силы и служит напоминанием о том, что они всегда будут рядом; они всегда были рядом. — Спасибо вам, ребята, — благодарит их Сонхун, и улыбка впервые с той вечеринки тянется к губам. — Ну-ка, давайте, ребята: групповые объятия! — Джейк говорит с энтузиазмом. Он притягивает их в объятия, и все они тесно прижимаются друг к другу. После этого настроение у Сонхуна поднимается, и он чувствует, что с плеч свалилась какая-то тяжесть. Это очень приятно, ему этого так не хватало. Через несколько минут они отстраняются друг от друга, чувствуя себя гораздо лучше. На некоторое время в комнате воцаряется комфортная тишина, прежде чем Джейк решает задать давно интересующий его вопрос. — Итак, Хун, я слышал, что ты поцеловал Рики на вечеринке на прошлой неделе? Не хочешь рассказать нам, что это было? — Джейк спрашивает, озорно вздергивая брови. Сонхун краснеет, потому что он упустил деталь, рассказывая всем о том, что Рики — вампир. — Что? — синхронно спрашивают Хисын и Джей, удивление на их лицах очевидно. — Откуда ты вообще знаешь? — спрашивает он, готовый ударить его подушкой по лицу за то, что он заговорил об этом. — Сону — мой приятель по сплетням, — Джейк пожимает плечами с ехидной ухмылкой на лице. Вот же вредина. — Хун, это же так классно! — радуется Хисын и шутливо грозит ему пальцем. — И ты сразу после этого решил резко измениться? Хреновый ход, Пак. Хреновый ход. — О боже! — стонет он, уткнувшись лицом в подушку. — Я никому из вас ничего об этом не расскажу. Да, мы поцеловались, идем дальше! Вы же знаете, я не из тех, кто поматросил и бросил. — Конечно, нет, Хун. Конечно, нет, — Джей говорит с ухмылкой, которую Сонхуну так и хочется стереть с лица. Он не из тех, кто сбегает после первого поцелуя, совсем нет… по крайней мере, в каком-то смысле. Он, конечно, хочет снова поцеловать Рики, но на этот раз сказать ему, как сильно он в него влюблен. Сонхун просто хочет получить шанс рассказать Рики всё и исправить ситуацию. Он надеется, что ему это удастся.
