out of the shade

      — О, и я забыл рассказать, что Кай купил мне самые великолепные цветы. Смотрите! — восклицает Сону, протягивая свой телефон, чтобы показать Рики и Чонвону фотографию.       Они сидят в кафе в городе просто наслаждаются десертами и напитками, болтая на разные темы. Рики очень рад, что Сону наконец-то устроил своё первое свидание с Каем в первый официальный день лета. После получения табелей успеваемости Сону, по сути, сбежал домой, чтобы подготовиться к свиданию, но позже позвонил Чонвону и Рики с просьбой помочь выбрать наряд, что они, конечно же, с радостью и сделали.       Однако, пока он рассказывает о своем свидании почти недельной давности, Рики всякий раз глубоко задумывается, и мысли постоянно возвращаются к Сонхуну и их последнему разговору несколько дней назад, если его вообще можно назвать таковым. С тех пор они не разговаривали, и кажется, что старший снова избегает его, хотя он был в школе и общался со всеми. Он больше не смотрит с ненавистью и не говорит враждебных слов, но создается такое ощущение, что он полностью игнорирует его.       — Рики? Рики-я… — голос Чонвона возвращает его к реальности, а взмах руки перед лицом заставляет бросить извиняющийся взгляд на Сону.       — Вот черт. Извините, ребята, — он смотрит на фотографию, которую Сону всё ещё показывает на телефоне. — Очень красивые цветы, у Кая хороший вкус, — Рики с улыбкой говорит, не желая задеть его чувства.       — Всё ещё думаешь о Сонхуне? — спрашивает старший из троих, бросая на Рики понимающий и сочувственный взгляд.       Как ни странно, Сонхун пришел к ним с Чонвоном, объяснив, что с ним происходит, и их сердца сжались от сочувствия к другу. Он многое пережил после потери отца, но не представляли, насколько, и что чувствует себя так, будто не может говорить об этом. Они всегда хотели, чтобы он чувствовал себя в безопасности и мог поделиться с ними всем. Им неприятно, что он так много держал в себе, в то время как ему было больно.       Конечно, они сказали ему, что его поступок по отношению к Рики неприемлем, и младший простит его, но теперь понимают, почему Сонхун повел себя так. Им обоим не терпится рассказать об этом Рики, чтобы он не выглядел таким подавленным. Он, конечно, старается держаться с ними мужественно, но по нему видно, что ему всё ещё больно, и мысли постоянно возвращаются к Сонхуну, хотя видно, что он пытается отвлечься.       Сонхун сам должен всё рассказать, несмотря на то, что им больно видеть Рики таким подавленным и не похожим на самого себя — яркого, энергичного и общительного. Младший и правда вырвался из той скорлупы, в которой прятался вначале знакомства, но теперь он как будто снова в ней затаился, что, к сожалению, вполне логично. Именно Сонхун заставил его вырваться из неё, проявив искреннюю заинтересованность в сближении с ним.       Они не хотят торопить Сонхуна, но, господи, прошло уже больше недели, и им пора поговорить.       Сону и Чонвон переглядываются, и сразу понятно, что они думают об одном и том же: почему бы им не подтолкнуть их?       Сону быстро переключается на мессенджер и отправляет сообщение. Ответ на него не заставляет себя ждать и он ухмыляется, а затем бросает сдержанный взгляд на Чонвона. Официально у них уже есть небольшой план.

𖤓𖤓𖤓𖤓𖤓

      — Ну, Ки, нам пора уходить, — говорит Сону, поднимаясь со стула вместе с Чонвоном.       — Так скоро? — с преувеличенным недоумением спрашивает Рики, хотя они уже пробыли в кафе несколько часов. Солнце уже начинает садиться за горизонтом и заливать город оранжевым светом.       — Да, уже пора, дружище, — Чонвон кивает, собирая свои вещи. — Тебя кто-то заберет? — они все вместе выходят из кафе на тротуар.       — Я могу дойти пешком, — отвечает Рики, подмигивая им, чтобы они поняли, что он имеет в виду: уже стемнело, и дороги, ведущие домой, достаточно тихие, чтобы никто не увидел его, если он решит воспользоваться своей скоростью.       — Ах, да, — Сону смеется и подмигивает Рики в ответ.       Они идут по улице, и приближается к гаражу отца Сонхуна. Вокруг тихо, но здание выглядит ухоженно: окна менее пыльными и более блестящими, что заставляет его задуматься, не Сонхун ли или кто-то другой занимается этим местом.       Подойдя ближе, они понимают ещё кое-что — дверь гаража поднята примерно наполовину, и Рики хмурится, найдя это несколько странным. Волоски на шее внезапно встают дыбом, и он испытывает странное чувство: он уверен, что слышит что-то в кустах в нескольких футах от них.       — Рики? — обращается к нему Чонвон, заметив, что младший резко остановился.       — Что-то не так… — бормочет Рики, говоря это остальным и самому себе. Он оглядывается по сторонам, пытаясь увидеть или услышать что-нибудь необычное, но ничего нет.       — Я думаю, нам следует…       — Что вы тут стоите? Ждете меня? — внезапно раздается знакомый голос Сонхуна. Кажется, что он кого-то ждет, поскольку стоит под поднятой дверью гаража. Рики оборачивается и видит старшего, стоящего позади них — на секунду в голове проскакивает мысль, что это всего лишь Сонхун, а не нечто странное, но ощущение сохраняется.       — Ждем тебя? — растерянно спрашивает Рики.       — Сону, я думал, ты сказал, что с машиной твоей мамы что-то не так, и ты привез её сюда, чтобы я проверил, — Сонхун с таким же растерянным видом смотрит на младшего, и тут до Рики доходит.       — Подожди-ка. Сону, что ты сделал? — спрашивает Рики, наконец-то понимая, что это явно какая-то подстава.       Чонвон и Сону переглядываются между собой и пожимают плечами.       — Вам двоим нужно поговорить. Очевидно, что вам нелегко друг без друга, и мы не можем позволить этому затянуться надолго, — Чонвон говорит, глядя на них. Сонхун и Рики обмениваются взглядами, и их глаза на какое-то время задерживаются друг на друге, прежде чем они отводят взгляд.       — Ребята… — пытается сказать Сонхун, но Сону перебивает его.       — Нет, Сонхун-хён. Не надо откладывать и оправдываться. Ты не единственный, кто пострадал от происходящего, и я не позволю, чтобы твоё поведение и дальше делало несчастными и тебя, и особенно Рики. Вы двое: поговорите сегодня вечером, — Сону подчеркивает. Его тон строг и не оставляет места для возражений, после чего он и Чонвон уходят, оставляя пару наедине.       Несколько минут они молча смотрят друг на друга. Рики не знает, что сказать, но должен ли он вообще начинать разговор? Ему больше нечего объяснить.       Сонхун облизывает губы, и приоткрывает их, чтобы заговорить, как вдруг Рики слышит что-то позади себя, но прежде чем он успевает отреагировать, ощущает, как пара рук хватает его и сильно толкает. Он ударяется головой о металлическую дверь гаража, а затем падает на землю. В ушах звенит, перед глазами плывет, а левую сторону головы пронзает боль.       — Рики!       — Отойди назад, парень, — незнакомый голос раздается внезапно, когда Рики пытается сфокусировать взгляд на нем: в руке незнакомца блестит серебро, и Сонхун прижимается спиной к стене.       — Просто отдай мне свои деньги, и я обещаю, что не дам тебе истечь кровью, — незнакомец угрожает, хотя Рики совсем не доверяет его словам.       Он видит испуганное лицо Сонхуна, который переводит взгляд с ножа на него, и, несмотря на всё ещё нечеткое зрение и жгучую боль в голове, вид возлюбленного в опасности, пробуждает в нем защитные инстинкты, и он слабо поднимается на ноги.       — Отойди от него! — Рики рычит, хватая мужчину сзади и прижимая его руки к бокам, пытаясь выхватить нож и обезоружить его.       Однако он всё ещё немного дезориентирован, поэтому незнакомцу удается вывернуться из захвата и порезать ему руку. Рики ударяется спиной о кирпичную стену и воспользовавшись тем, что незнакомец отвлекся, Сонхун наносит ему удар, от которого голова нападавшего дергается в сторону. Ему удается схватить нож, но при этом он задевает кожу на руке как Сонхуна, так и незнакомца. В нос ударяет запах крови.       Рики внутренне ругается, чувствуя, как прорываются его клыки, кровь попадает на язык, а Сонхун и незнакомец падают на землю, борясь за нож. Желание защитить старшего и увести его подальше от них берет верх над всеми чувствами. Он хватает незнакомца, и с силой дергает его за воротник, заставляя смотреть прямо в его глаза, которые, как ему кажется, светятся от ярости.       — Отвали от него, пока я не вырвал тебе глотку, — Рики угрожает. Его слова звучат так непохоже на него самого. Клыки кровавы и остры, и он видит, как ужас и замешательство вспыхивают в глазах мужчины, а нож в его руке падает на землю.       Он не обращает внимания на боль в челюсти и теплую жидкость со вкусом железа, капающую на подбородок. Он отпускает мужчину, отбрасывая его на несколько футов от них на землю, после чего тот поднимается на ноги и убегает.       Рики смотрит ему вслед, дрожа от ярости и прилива адреналина. Он ощущает теплую руку на своей и, повернувшись, видит стоящего рядом с ним Сонхуна — слегка удивленного, но в основном обеспокоенного, и это помогает Рики прийти в себя. Старший не должен видеть его в таком состоянии, особенно с учетом того, что ему пришлось пережить в прошлом. О чем, черт возьми, он думал?       — Всё хорошо, Ки. Всё хорошо, малыш. Он ушел, я в порядке, — Сонхун говорит ему, тепло и успокаивающе, а другая рука тянется вверх и нежно касается щеки Рики, проводя большим пальцем по челюсти.       Впервые, даже не смотря на запах крови в воздухе, Рики самостоятельно втягивает клыки, не обращая внимание на боль в челюсти. Он смотрит в темные глаза Сонхуна, пытаясь успокоиться: руки трясутся, голова кружится и он бы упал, если бы старший не удержал его.       — Ух ты! Я поймал тебя, Рики. Я держу тебя, — говорит он, удерживая его в своих руках. — Давай зайдем в дом.       Сонхун ведет его в гараж, крепко обнимая за талию, и подводит к стулу в дальнем углу, рядом с кухней, которую Рики увидел только сейчас, когда загорелся свет.       — Оставайся на месте, хорошо? Я уверен, что где-то здесь ещё есть аптечка и чистые полотенца, — говорит старший и быстро перемещается по гаражу, отыскивая нужные предметы.       Рики понимает, что в помещении стало гораздо больше вещей, чем раньше: продукты и инструменты выглядят новее, полки и шкафы на кухне не пыльные, и даже окна здесь гораздо чище и не покрыты многомесячной грязью и копотью.       Сонхун быстро возвращается, в руках у него три чистые полотенца, аптечка, бутылка с нашатырным спиртом и две бутылки воды.       — Вот ведь засранец! — ворчит Сонхун, положив всё на стол рядом с собой. Он подходит к Рики. — Ты получил сильный удар по голове, ты в порядке?       — Немного кружится голова и немного пульсирует, но в остальном я в порядке, — Рики признает, пожимая плечами.       — В порядке? Рики, парень только что впечатал тебя в металлическую дверь гаража. Тебе повезло, что не нужно накладывать швы! — восклицает Сонхун, выливая спирт на одно из полотенец. В его голосе звучит одновременно и раздражение, и беспокойство, отчего сердце Рики наполняется теплом.       — Сейчас будет немного больно, потерпи, хорошо? — предупреждает он, осторожно поворачивая голову одной рукой, а другой поднимая маленькую тряпочку.       — Хорошо, — тихо отвечает Рики, осознавая, как близко старший находится к нему — они не были так близки уже больше недели, со времен их поцелуя, и щеки слегка алеют от этой мысли.       Сонхун осторожно прижимает ткань к порезу на лбу, отчего младший шипит, и он мгновенно отдергивает руку, в глазах появляется паника и беспокойство.       — Прости, Ки. Прости.       — Всё в порядке, — мягко говорит Рики, и сердце теплеет от того, как нежно и заботливо Сонхун относится к нему в данный момент — это похоже на того Сонхуна, которого он знает. От того, что он проявляет такую заботу, у него голова идет кругом, а в груди снова разливается тепло: ему так этого не хватало, он так скучал по нему.       — Я буду нежен, — мягко говорит Пак. Глаза встречаются с глазами Рики, а большой палец другой руки нежно проводит по щеке.       Он начинает снова, Рики вздрагивает, но по большей части остается неподвижным, пока Сонхун обрабатывает рану, чтобы убедиться, что она хорошо очищена.       После этого он достает из аптечки пластырь и накладывает его на порез. К счастью, он небольшой, но Сонхун предпочитает перестраховаться. Покраснение и небольшой синяк, уже образовавшийся на месте пореза, заставляют его содрогаться от гнева — гнева, что кто-то обидел его драгоценного Рики, а тот всё равно защитил его.       Конечно, страшно видеть, как Рики обнажает клыки и угрожает незнакомцу, так не похожий на самого себя, но по тому, как смягчились его глаза, когда он посмотрел на Сонхуна, он понял, что это всё тот же Рики. Тот, кто заботится о нем и не сможет причинить ему боль, тот, кто защитил его и принял удар на себя даже после того, как ударился головой и упал на землю, только чтобы уберечь Сонхуна. Как он мог сомневаться в этом прекрасном юноше?       Он берет другое полотенце и льет на него воду. Глаза не отрываются от красивых карих глаз Рики, по которым он так скучал. Он подносит полотенце к подбородку, вытирая засохшую кровь на нем и на губах.       — Ты в порядке? — он спрашивает ещё раз, вытирая кровь. Теперь видны красивые розовые и пухлые губы, которые он хочет снова почувствовать на своих.       — А ты? — Рики спрашивает в ответ. — Я знаю, что он порезал тебя.       — Да так, мелочь, — отмахивается Сонхун, поднимая правую руку, на которой уже засохла кровь, окружавшая порез, полученный от лезвия, когда он пытался отобрать его у незнакомца.       Рики хмурится, видя, что Сонхун ранен, и, хотя он видит и чувствует запах свежей крови, всё ещё вытекающей из раны, его клыки остаются внутри. Они не вырываются наружу от запаха человеческой крови, и Рики понятия не имеет, как и почему, но его это радует. Он не желает проливать человеческую или любую другую кровь в своей жизни, особенно кровь Сонхуна.       — В небольшие порезы всё равно может попасть инфекция. Я его обработаю, — Рики берет последнее полотенце и выливает на него спирт, после чего берет руку Сонхуна в свою.       Он осторожно протирает порез, тщательно очищая его. К счастью, рана не глубокая и даже не слишком большая. Повязка не понадобится, нужно оставить так, пока она не заживет.       — Я думал, ты не любишь биологию, а? — Сонхун подшучивает над Рики, глядя на него с наглой ухмылкой.       Младший не может удержаться от легкого хихиканья и закатывает глаза.       — У меня всё ещё есть то, что называется здравым смыслом, Пак.       Сонхун хихикает, когда Рики отпускает его руку, и подносит бутылку с водой к его губам, слегка наклоняя её.       — Пей.       Рики выполняет указание, слегка морщась от вкуса крови во рту, смешивающейся с водой, но Сонхун замечает и берет с пола небольшое мусорное ведро. Он подносит его к губам Рики, позволяя выплюнуть воду с красным оттенком. Рики делает ещё один глоток из бутылки и полощет рот, чтобы убрать привкус крови изо рта, и снова выплевывает её.       Сонхун снова ставит мусорное ведро на пол, пока Рики допивает остатки воды, отчаянно пытаясь избавиться от привкуса крови во рту. Хотя он может справиться с кровью животных, вкус собственной крови всё ещё вызывает у него отвращение.       — Немного странно, что ты не любишь вкус крови, — говорит старший, явно пытаясь пошутить, но это возвращает Рики к тому, почему в последнее время между ними всё было не так гладко. Это их самый длинный диалог с того случая.       — Человеческую кровь, — Рики поправляет. — Мне нужно пить кровь, чтобы выжить, но я получаю её от животных. Я всё равно наполовину человек, вкус моей крови и сама мысль о том, чтобы пить человеческую кровь, мне отвратительны. Это похоже на каннибализм.       — Наполовину человек? — удивленно переспрашивает Сонхун. — Я этого не знал.       — Моя мама — человек, а папа — вампир, поэтому я — получеловек, и ты бы знал об этом, если бы не сбежал от меня на вечеринке и не начал вести себя так, будто ненавидишь меня до глубины души. Ты даже не дал мне шанса объяснить, — на последних словах голос Рики срывается. Обида и легкая горечь наконец выходят наружу.       — Давай поговорим в более удобном месте, — Сонхун смотрит на него, в глазах появляется чувство вины и извинения, и осторожно берет Рики за руку.       Рики приподнимает бровь и позволяет Сонхуну отвести его в нужное место. Старший полностью закрывает дверь гаража и ведет его наверх, по той же лестнице, по которой поднимались на крышу несколько месяцев назад. Они проходят по хорошо освещенному коридору и ещё нескольким лестницам, прежде чем выходят на крышу. Темное ночное небо сияет всеми огнями города, а на бетоне у края лежит покрывало темно-синего цвета.       — Последние недели я провожу здесь много времени, — говорит Сонхун, подводя Рики к пледу и садясь на него. — Думаю, за две недели я провел здесь больше всего времени с тех пор, как потерял отца, — рассказывает он, глядя на открывающийся вид, и объясняет, почему гараж больше не выглядит таким запущенным. — Находясь здесь, я чувствую себя ближе к нему. Как будто частичка его всё ещё со мной.       — Рики, мне очень жаль, — он делает глубокий вдох, затем поворачивается и смотрит на младшего.       — Я сожалею обо всем: о том, как я отреагировал, о том, что причинил тебе боль, — Сонхун продолжает, его голос искренен и наполнен чувством вины. — Просто последние несколько месяцев были такими тяжелыми.       — Я так скучал по отцу, и во мне накопилось столько горя, что я просто не знал, что с ним делать. Мама и сестра не хотят говорить о нем, и я беспокоился о том, чтобы никого не обременять своими переживаниями, но это было ошибкой, — Сонхун говорит. — Потому что я тоже держал в себе столько злости и травм, полученных в ту ночь, и я… я выместил их на тебе.       Рики с сочувствием смотрит на него, сердце сжимается, слыша объяснения старшего, которые он, конечно, начинает понимать, несмотря на то, как больно ему это дается. Но Сонхун продолжает говорить.       — Я был так зол на тех, кто отнял у меня отца. Я злился на настоящего монстра, который убил его, а потом, когда увидел твои клыки, мысленно вернулся к той ночи. Мне показалось, что я снова вижу того вампира, и весь страх и гнев, который я испытываю по отношению к нему, вылился на тебя. Внутри меня всё ещё жил страх, горе и боль, которые я так хотел выплеснуть наружу, — объясняет старший. — И теперь я ненавижу себя за то, что сделал.       — Я назвал тебя чудовищем и наговорил обидные слова, хотя не ты меня обидел и не на тебя я злился, — он продолжает, и сердце Рики сжимается при воспоминании о словах, которые, правда, до сих пор жгут сердце, но теперь он понимает их природу.       — Я очень боялся снова потерять кого-то таким же образом и оттолкнул тебя, обидел, даже после всего, что ты пережил, и чем ты поделился со мной. Ты проявил обо мне заботу так, как никто другой, Ки, и твоё появление в моей жизни лучшее, что случалось со мной за долгое время, — Сонхун искренне заявляет, даря Рики небольшую улыбку, от которой в груди становится тепло.       — Когда я впервые увидел тебя, то подумал, что ты такой милый, очаровательный и интересный. В тебе есть свет, который естественно притягивает других людей. Я влюбился и, конечно, сильно…, но когда узнал, что ты вампир, я как будто оцепенел, страх и гнев затуманили мой разум. Я направил весь негатив на тебя, и мне очень, очень жаль, что так получилось. Часть меня ненавидела то, как я боялся и злился на тебя, потому что в глубине души знал, что поступаю неправильно. Я не мог сказать, что все вы одинаковые, как тот вампир, который убил моего отца. Ты существуешь, и я уверен, что есть так много других хороших вампиров, как ты, потому что вы такие же, как люди, есть хорошие и плохие. Было так несправедливо с моей стороны — считать тебя плохими, — Сонхун продолжает, его слова звучат искренне и трогательно, а у Рики желудок вздрагивает от слов любви, особенно когда он испытывает тоже самое.       Сонхун делает ещё один глубокий вдох и кладет свою руку на руку Рики, отчего по всему телу юноши пробегают мурашки.       — Ты мне нравишься, Нишимура Рики. Я люблю тебя всем сердцем и прошу прощения за то, что заставил тебя чувствовать, будто не хочу, чтобы ты был в моей жизни. Я хочу, чтобы ты был настолько близко ко мне, как только возможно, но только если ты сам этого хочешь.       Сердце Рики замирает от признания, не вырываясь из груди, а наоборот, замедляясь и успокаиваясь. Он наконец услышал слова, которые так долго ждал. Надежда, которую он возлагал на Сонхуна, больше не кажется напрасной. Он знает, что Сонхун страдает, просто не понимал, насколько сильно, но теперь всё узнал. Конечно, его действия не оправданы в глазах Рики, но он определенно понимает его.       — Я думал, что ты меня ненавидишь, — говорит Рики, видя как при этих словах на лице старшего появляется горечь. — Когда ты оттолкнул меня и выгнал из своего дома, было так трудно не чувствовать, но я всё равно хотел попытаться… Я хотел попытаться всё исправить, хотя ты сказал мне уйти из твоей жизни. Я знал, что была некая причина такого поведения.       — Но мне было чертовски больно, Хун-хёни. Ты сильно обидел меня, но я рад, что теперь понимаю, почему: потому что тебе тоже было больно. Я так боялся, что между нами никогда не будет ничего как прежде, что ты действительно хочешь, чтобы я ушел из твоей жизни. Я рад, что оказался прав и между нами было что-то большее, — Рики с пониманием говорит, слегка улыбаясь, хотя, возможно, ему хотелось бы сказать ещё что-то, но он думает, что не стоит.       Однако Сонхун по-прежнему читает его как книгу.       — Неужели это всё, что ты чувствуешь? Я пойму, если ты злишься на меня, правда. После всего, что я сказал и сделал, я заслуживаю выслушать от тебя всё, что ты думаешь.       И только сейчас Рики понимает, что в какой-то мере смирился с поведением Сонхуна — он больше думал о том, как исправить ситуацию, несмотря на всю свою печаль и обиду, вместо того чтобы по-настоящему прочувствовать эмоции, которые слова и поступки Сонхуна всколыхнули в его сердце. Они всё ещё бурлят внутри и он должен сдерживать их после искренних объяснений и извинений. Но ведь Сонхун только что высказал ему всё, и Рики считает, что он тоже имеет право высказаться.       — Пошел ты, Сонхун, — Рики говорит, позволяя гневу и обиде преобразиться в слова. Брови старшего ползут вверх, ненадолго исчезая под челкой, а глаза сверкают в свете уличных фонарей.       Сейчас это не столько гнев, сколько злость и обида последних нескольких недель, проявляющиеся так, как нужно Рики.       — Не потому, что я зол, а потому, что ты обидел меня. Пошел ты на хрен за то, что оттолкнул меня, пренебрег всем, что между нами было, и позволил этому задурить тебе голову, вместо того чтобы поверить в меня. Пошел ты за то, что обидел меня и разбил сердце, как будто всего остального было недостаточно, — Рики говорит, глаза слезятся, выражая обидное предательство после того, как он услышав всё это от старшего.       Сонхун смиренно смотрит на него, хотя и выглядит немного обиженным, но в основном понимающим.       — Черт бы тебя побрал за то, что ты заставил меня думать, что я могу доверять тебе настолько, чтобы быть честным, а потом самым ужасным образом доказал, что я ошибался. Я думал рассказать тебе правду в тот день, когда мы вместе сидели на этой самой крыше, — Рики фыркает, чувствуя, как по щеке скатывается слеза, при воспоминании о прошедшей недели. — Ты открылся мне, и я почувствовал между нами доверие, и хотел рассказать тебе о том, что я вампир, несмотря на опасения по поводу твоей реакции, и ты доказал, что они были правдивы.       — Пошел ты на хрен за твои слова, что мы не друзья и всё, что было раньше, не имеет значения, — говорит Рики, наконец-то вынимая из сердца нож, который, по его мнению, ранил его больше всего. Сонхун смотрит на него, раскаяние застывает на лице, а хватка на руке становится всё крепче.       — И пошел ты за то, что всё это время я продолжал любить тебя, — шепчет Рики, наконец-то признаваясь в самом главном, хранимом внутри себя: как сильно он влюбился в Сонхуна, несмотря на всё это, его чувства к нему только росли, а сердце болело тем сильнее, чем дольше они были в разлуке.       Рики влюблен в него, несмотря ни на что. Почему он влюбился в до боли красивого корейца, укравшего его сердце, не собираясь отдавать назад? Возможно, он никогда не получит полного ответа на вопрос, но, что бы там ни было, Рики всё равно немного благодарен за это.       — Мне очень жаль, что я так обидел тебя, принцесса. Правда, и я обещаю загладить свою вину, — говорит Сонхун, наклоняясь ближе и нежно сжимая его руку в своей, проводя по ней большим пальцем.       — Я приму компенсацию в виде свидания, может быть, даже нескольких? — застенчиво предлагает Рики, хихикая.       — С этим я точно соглашусь, — Сонхун кивает, придвигаясь ещё ближе. Его глаза переходят с глаз Рики на губы, а глаза младшего следуют за ним, скользя от темных глаз к красивым губам, которые он хочет почувствовать на своих снова. — Что-нибудь ещё, мой дорогой?       — Да, — Рики кивает, не отрывая взгляда от губ Сонхуна. — Это…       Он обхватывает свободной рукой шею старшего и притягивает его к себе, целуя. Поцелуй с Сонхуном — как возвращение домой: старший улыбается, и они вдвоем падают назад так, что спина Рики встречается с мягким покрывалом, но их губы остаются соединенными.       Они целуются нежно и медленно, словно наверстывая упущенное время и наслаждаясь ощущениями друг друга. Старший нежно обнимает его за талию, а его рука остается на шее Сонхуна, пальцы слегка перебирают мягкие пряди, притягивая к себе. Пак нежно проводит языком по его губам, исследуя и смакуя их на вкус, которым он никогда не сможет насытиться, продолжая целовать мягкие и притягательные губы.       Он больше не отпустит его, не отпустит самый яркий свет в своей жизни.       Спустя ещё несколько минут они отстраняются друг от друга, их губы блестят и немного припухли. Они смотрят друг другу в глаза во взгляде непоколебимая решимость и обожание.       Сонхун наклоняется и снова соединяет их губы, после чего они сходятся в нежном и сладком поцелуе.       — Спасибо, что озарил мою жизнь, Рики, — шепчет он, отстраняясь, грудь наполняется самым теплым и удивительным чувством.       — Спасибо, что впустил меня в свою, — Рики улыбается. Ему тоже есть за что благодарить Сонхуна.       Под теплыми огнями города они лежат бок о бок, глядя в небо, и искра между ними превращается в теплое пламя, которое никто из них не хочет гасить.       Но, увы, если это случится, они всегда зажгут его снова. Ведь им свойственно возвращаться друг к другу.