Одно новое сообщение

      С того дня прошло около недели, но Пугод до сих пор вспоминает о Модди, чувствуя фантомный запах его одежды. Он вернулся около восьми вечера, когда дождь закончился, а одежда высохла. Модди заказал ему такси, несмотря на то, что у него осталось после этого двадцать три рубля сорок копеек на карте, обосновывая это тем, что ему все равно не нужны деньги сейчас, и вообще это не проблема. Пугод верил ему с трудом, но послушно сел в такси до дома. Всю дорогу он думал только о том, что скажет мать, как она отреагирует, и что врать Пугоду о том, где он был. Но, на удивление, зайдя в квартиру, его встретила только тишина и шум телевизора из гостиной. Он не смог выдавить из себя приветствие и, молча скинув кеды, прошел в свою комнату. Все ещё хотелось есть, но Пугод, проигнорировав это желание, заставил себя поспать. В голову лезли мысли и, провалявшись около получаса, он все же уснул. Проснулся около полуночи, голодный, взмокший, в полубреду. Из-за того, что спал, пропустил сообщение от Модди. Он прислал приветственный стикер и поинтересовался как доехал. На удивление, мать ничего не сказала, даже когда они случайно пересеклись на кухне. Только смирила презрительным взглядом так, что у Пугода передавило шею. Молчанка продолжалась всю неделю, но сегодня, когда Пугод проснулся в привычные для субботы двенадцать дня, она вдруг заговорила. Спросила про учебу в характерном для нее надменном тоне, предложила поесть, и на этом, в общем-то, все. Не то чтобы Пугод был против этой молчанки, наоборот, так было проще жить, но это понемногу угнетало. Особенно ее холодный прожигающий взгляд, которым она так и пыталась выпилить в нем дыру. Пугод сбегал от нее в комнату, просиживая там все время и выходя только в душ и изредка поесть.       Ближе к пяти на телефон приходит сообщение в Телеграм, отвлекая Пугода от интереснейшего залипания в экран компьютера в перерыв между катками.       Модди       не хочешь сегодня прогуляться?       16:46       Сердце в какой-то момент забилось чуть быстрее, потому что Пугод был уверен, что их общение закончится в тот же день, что и знакомство. Ему было слишком тяжело принять тот факт, что кто-то будет с ним общаться. Но, тем не менее, сообщение от Модди ставит его в тупик. Он думает. И даже не о том, чтобы не пойти, а какую отмазку сказать матери, чтобы не было вопросов о том с кем, когда и где.       Модди       я познакомлю тебя с кое кем       16:48       Присылает Модди, и теперь Пугод чувствует себя еще более тревожно, потому что там будет кто-то, с кем он незнаком. Нужно что-то ответить.

Вы

мне нужно подумать 16:49

      И он действительно думает. Над отмазкой. Он не хочет отказываться от возможности убежать из дома.       Мать привычно чем-то занималась на кухне, кажется, убирала после мытья посуду — по крайней мере, это единственное логичное объяснение ее перекладываниям тарелок из стороны в сторону. Пугод останавливается в дверном проеме, сглатывает и произносит:       — Мне нужно отнести книгу в библиотеку.       Это такая тупая причина уйти из дома, но Пугод искреннее надеется, что это будет хорошим аргументом. Фишка была в том, что библиотека находится достаточно далеко, чтобы выцепить себе большой кусок времени.       Мать молчит. Продолжает перекладывать посуду, будто бы Пугода вообще нет. Он заламывает себе пальцы.       — Мам... — зовет он, и она поднимает на него свой прожигающий ненавистный взгляд.       — Иди, — отмахивается она и снова возвращается к своему делу, будто бы даже не поняв, что хочет Пугод. Вряд ли это к лучшему, потому что потом придется врать, где он был, и тогда она уже точно будет на взводе.       Но, тем не менее, Пугод, вернувшись в комнату, незамедлительно пишет ответ Модди:

Вы

я согласен

17:02

Вы

где встретимся?

17:02

      Ответ приходит мгновенно, и Пугод чувствует, как бьется его сердце.       Модди       я зайду за тобой       17:03       Модди       выходи минут через 10       17:03       Пугод выходит уже через 5 минут, спешно натянув на себя уличные шорты, толстовку и кеды. Вспоминает про зарядку только когда замечает на телефоне двадцать процентов заряда, но домой не возвращается. Остаётся только надеяться, что телефон не разрядится. Мать может начать звонить.       Пугод ждет около семи минут прежде, чем замечает Модди, подходящего к нему — Пугод ждал его за домом, со стороны балконов, так как опасался быть увиденным. Рядом с Модди он замечает высокую худую знакомую фигуру. Да, Модди говорил, что хочет его с кем-то познакомить.       — Привет, — здоровается Модди, когда останавливается рядом с ним, — это Жираф, — он указывает на высокого парня рядом, а после сразу на Пугода, продолжая, — Жираф, это Пугод.       — Приятно познакомиться, Пугод, — Жираф протягивает к нему руку, и Пугод неловко ее пожимает.       — Взаимно, — произносит Пугод, мельком оглядывая парня.       У него светлые русые волосы, веснушки на щеках и носу. На лице хитрая, широкая улыбка.       — Пугод, — Модди снова обращается к нему, — у нас не было каких-то конкретных планов, поэтому можем пойти куда захочешь.       — Я думал, мы пить пойдем ко мне, — встревает Жираф, не успев Пугод даже открыть рот.       — Это мы всегда успеем, — отмахивается от него Модди, — дай человеку привыкнуть к твоей компании.       Пугод вдруг чувствует себя не на своем месте, потому что у них явно были свои темы.       — Ну так что? — Модди снова на него смотрит, и Пугоду неловко.       — Я не знаю на самом деле...       — Можем просто прогуляться, — предлагает Модди, — а потом посмотрим.       Пугод кивает. Жирафу приходится согласиться.       Погода была приятная, безветренная. Солнце периодически выглядывало из-за туч, и становилось теплее, несмотря на жалкие шестнадцать градусов.       Они успели дойти до парка за пару минут, всю дорогу Модди и Жираф о чем-то своем переговаривались, Пугод не встревал, неловко плелся рядом с Модди, который периодически на него поглядывал, ожидая, когда он сам заговорит.       — Пугод, — внезапно обращается к нему Жираф, останавливаясь, и Пугод едва ли вздрагивает от неожиданности. На чужом лице все та же довольная улыбка, как будто он постоянно замышлял что-нибудь гадкое, — сколько тебе лет?       Он шумно вдыхает.       — Семнадцать.       — То есть мы даже пиво попить не сможем?       Пугоду не нравится эта тема.       — Условно да, — отвечает Модди.       — Зачем вообще пить? — возмущается Пугод, наконец выразив за сегодняшний вечер хоть какую-то эмоцию. Он напрягается, думая, что это звучало грубо, но негативной реакции на его слова не следует.       — Чтобы ты наконец расслабился, — честно отвечает Жираф, у Пугода в голове складывается паззл. У него действительно все написано на лице?       Модди хлопает его по плечу. Его рука тяжёлая и горячая, Пугод чувствует сквозь одежду.       — Не переживай об этом, всем нужно время привыкнуть.       И Пугоду легче, что от него не ждут открытости.       — Я не часто контактирую с людьми, чтобы... так легко влиться в новую компанию, — честность на честность. Но он правда хочет постараться расслабиться, чтобы пообщаться. Они не выглядели так, будто желают ему зла, и за это хотелось зацепиться.       — Поэтому мы должны взять по пиву, — настаивает Жираф. Модди закатывает глаза.       — Я не буду.       — Я дам тебе своего отпить, — отвечает Жираф.       Пугод фыркает. Он не пробовал алкоголь все еще, не смотря на свои семнадцать лет. Пить было не с кем, а дома мать, которая готова его убить за любой шумный вдох.       — Так что скажешь? — обращается к нему Модди.       — Ладно, но я не буду пить.       Жираф довольно усмехается.       Пугод был уверен, что проблема решена, но на пути к магазину, который был в минутах семи ходьбы от парка, Жираф еще раз пытается уговорить его выпить, завуалировано, через шутку. А потом еще раз намекает, когда они оба берут по банке алкоголя. Жираф предлагал ему вместа пива абсолютно все что видел, в том числе и крепкий алкголь, аргументируя это каким-то идиотизмом по типу: «Пугод на самом деле не любит пиво, потому что оно слабое». Пугод наплевать на его шутки, они безобидные, но не очень смешные, и он молча их игнорирует. Также, как и Модди, который изредка посмеивался с него. Видимо, Пугод к этому в скорейшем времени привыкнет. Модди предлагает ему в какой-то момент тоже что-нибудь взять, но Пугод говорит, что не брал деньги, и тогда Модди отвечает:       — Прости, я не смогу тебе ничего купить, деньги ограничены.       Пугод выпадает в осадок, не понимая, почему Модди вообще должен ему что-то покупать.       — Зачем ты извиняешься?       Он стоит рядом с Модди на кассе, пока тот пробивает покупку. Жираф куда-то смотался, бросив короткое «скоро вернусь».       Модди на его вопрос только пожимает плечами.       У Пугода в голове много мыслей. Они особо не переговариваются, ожидая Жирафа у выхода, который, кажется, даже не торопился. Пугод переминается с ноги на ногу, чувствуя напряжение от затянувшегося молчания, но Модди это, кажется, не волнует, он тоже в своих мыслях, смотрит отрешено. Пугод исподлобья рассматривает его. Модди высокий, выше его на пол головы, волосы темные, кудрявые. Выглядит чуть старше, чем есть на самом деле, то ли от усталости, то ли из-за не очень длинной бороды. Но тем не менее, она ему очень шла. Вместо пальто на нем теперь рубашка в красную крупную клетку с закатанными рукавами. Взгляд у него спокойный, как и он сам, а глаза...       Модди вдруг переводит на него взгляд, и Пугод прячется за челку, внутрене умерев. Модди, кажется, хочет что-то сказать по этому поводу, но Пугоду не хочется этого признавать, когда внезапно Жираф снова влезает в разговор.       — Скучали?       — Безумно, — отвечает ему Модди, — ну и что это такое?       У Жирафа в руках еще две бутылки пива разной марки и огромная пачка чипсов.       — Это, Модди, семьдесят три рубля с тебя.       Модди вскидывает брови.       — А ещё два пива?       — Пугоду и мне, — Жираф, заметив недовольство Пугода, сразу же исправляется, — ладно, оба мне.       Пугод усмехается. Приходится смириться с этим.       Когда Пугод соглашался на эту встречу с Модди, не Жирафом, он был уверен, что это, во-первых, не займет более полутора часа без учёта дороги — Пугод не мог общаться дольше, так как все всегда упиралось в темы для разговоров, а во-вторых, он не думал, что его снова потащат в квартиру. Нет, он конечно мог предположить, что они встретятся у Модди, но не мог и представить, что побывает в еще одной, теперь квартире Жирафа, который жил к нему ближе. И стоит сразу сказать, что она была немного просторнее: широкая прихожая, гостиная и спальня.       Они не успевают перейти порог, как Жираф сразу же испаряется на кухне в поисках открывашки, едва только скинув обувь и надев тапочки, при этом оставив Модди и Пугода одних без единого комментария. Модди ничего не говорит и молча разувается. Закончив, берет свою бутылку и идет в гостиную. Пугоду ничего не остаётся, кроме как идти за ним, потому что Модди тут явно не впервые, учитывая то, как уверенно он себя чувствует, несмотря на то, что Жирафа было слишком тяжело воспринимать. Возможно, это проблема лично Пугода.       — Что мы вообще делать будем? — спрашивает Пугод, ненароком рассматривая квартиру. Он замечает парочку пустых бутылок от алкоголя оставленных в углу.       — Пить, — коротко отвечает Жираф, чокаясь с Модди краями бутылок, — ну либо в настолки.       — Тогда уж лучше пить, — не подумав говорит он, а потом, опомнившись, добавляет, — воду.       — Э-э, не-е-ет, — тянет Жираф, прищуриваясь, — в этом доме пьют только крепкое.       — Чай?       — Да, Модди, чай.       Модди смеется, и Пугод невольно смотрит на него.       — Ну так что, какие идеи? — спрашивает Жираф.       Модди в привычной манере жмет плечами, а Пугод отвечает молчанием. Жираф недовольно вздыхает.       — Пить вы не хотите, в настолки вы не хотите, что бы вам такое придумать, — задумчиво произносит он, а после, обернувшись к Пугоду, спрашивает, — в карты играть умеешь?       — Ну, умею.       На лице Жирафа опять эта многозначительная довольная улыбка.       — Готов на спор?       — Смотря, что на кону.       — Давай так, — предлагает Жираф, — если выигрываю я, то ты выпиваешь пиво полностью, если же победа за тобой, то я делаю то, что ты попросишь.       — О чем я могу тебя попросить?       — Ну, я не знаю, придумай.       Пугоду задумывается, а после оборачивается на Модди.       — Попроси его не пить, допустим, неделю, — предлагает Модди, и Жираф сразу же встревает.       — Модди, и после этого ты зовешь меня другом? — наиграно эмоционально произносит Жираф.       — А если Модди выигрывает?       — То вы оба исполняете желания друг друга.       Пугод вскидывает брови, а Жираф немного тушуется. Азарт будоражил кровь, и потому Жираф отвечает:       — Я согласен.       И теперь все взгляды обращены на Пугода, ожидая от него согласия. А Пугод слишком горд, чтобы отказаться от спора и упасть в чужих глазах, поэтому он спешно выдает:       — Согласен.       Жираф довольно хлопает в ладоши, а Модди уже достает карты из шкафчика, заваленного чем попало. Они рассаживаются за стол на кухне.       — Во что играем? — уточняет Модди, тасуя карты.       — В «Дурака».       Модди раздает карты, кладет карту козыря и оставшиеся карты в стопку сверху. Пугод едва ли сдерживает улыбку, когда видит на руках у себя три крупных козыря. Азарт в крови делал свое дело, и игра пошла своим ходом. Для Пугода все складывалось в начале просто отлично, он с лёгкостью отбивал карты и подкидывал соперникам, успел даже посмеяться с Жирафа, который карты только брал, периодически выдавая что-то типа: «да я еще не разыгрался». Модди сидел по обычаю спокойно. Но ближе к концу игры, когда в общей колоде осталось от силы три карты и общий козырь, Модди вдруг делает шаг против Пугода, который, по глупости своей, карты не берет, а пытается отбиться, и все бы ничего, если бы не последняя карта — масть не совпала, и он забирает целую пачку карт к себе на руки, оставаясь в дураках теперь с Жирафом на пару, потому что Модди последние карты отдает ему и выходит из игры. Он довольно улыбается.       — В следующий раз повезет, — он встает со своего места, чтобы взять нетронутую бутылку пива.       Модди ловко открывает открышку, а после, вернувшись к столу, протягивает ее Пугоду. Тот неловко принимает.       — А ты, — теперь он смотрит на Жирафа, — не пьешь неделю.       Он уже было хочет забрать его порцию, но Жираф вцепляется и почти отчаянно произносит:       — С завтрашнего дня точно...       Модди кивает.       Уже через полчаса Жираф как будто бы забыл о своем проигрыше. Они сошлись на согласии сыграть еще пару раз в карты, потому что делать было нечего. Жираф свою порцию алкоголя выпивал быстро, что к концу игры его не осталось, и по-видимому, решил, что время расчехлять запасы — принес неоткрытую бутылку медовухи. Пугод же к алкоголю до сих пор не притронулся, что не осталось незамеченным.       — Пей уже, — несдержанно выдает Жираф, и Пугод, замечая на себе пристальные взгляды, берет бутылку в руки.       — Вы, ребята, плохая компания, — шутит он, а после подносит горлышко к носу, нюхает. Обычный запах пива. Он неловко отпивает. На вкус тоже, как и на запах — пиво.       Жираф, не отводящий от него взгляда, расплывается в довольной улыбке.       И с этого момента все пошло как будто бы легче. Пугод даже выиграл два раза. Игра в карты перетекла сначала в горячий спор Модди и Жирафа, потому что Жираф решил, что Модди его обманывает, а если быть точнее в формулировках «нагло наебывает». Да, он так и сказал. Пугод же за этим молча наблюдал: недовольный, уже опьяневший Жираф тот еще кадр, а Модди, у которого по голосу было вообще ни разу непонятно врет он или нет, сбивал с толку даже Пугода, подогревая интерес к спору. Пугод даже успел к этому моменту выпить пол бутылки и немного расслабиться. Правда, в какой-то момент Жираф бросает «ну и иди нахуй» и, забрав медовуху, удаляется в другую комнату, оставляя Модди и Пугода вдвоем.       — Ты его правда надул? — спрашивает Пугод. Интересно было до жути.       — А как думаешь? — Модди хитрец, и Пугод чувствует, как прямо сейчас будут надувать его, а не бедного Жирафа.       — Ну, я думаю, что нет.       — Пусть это останется загадкой, — и он бросает на Пугода взгляд. У Модди глаза темные, теплые, как молочный шоколад, немного блестят от алкоголя, и Пугод уверен, что у него самого тоже.       Модди предлагает чокнуться, и с этого момента Пугода ведет. Соображать к концу выпитой бутылки стало чуть тяжелее, и он проигрывает в карты одну партию за другой, под улыбку Модди. В конце концов, он отказывается, говоря, что надоело — он к этому моменту уже еле может держать голову ровно, в отличие от того же Модди, который казалось не менялся из ситуации в ситуацию. Но его глаза...       Пугоду неловко это признавать, но он откровенно засматривался, засматривался в его темные карие глаза с пьяным блеском в них. Модди в принципе симпатичный, это то, что понимает Пугод. И нет, в этом нет какого-то подтекста, потому что Пугод в принципе часто засматривался на людей, оценивал их внешность, и это нормально.       — Как себя чувствуешь? — спрашивает Модди. Он смотрит ему в глаза, Пугод видит это сквозь челку.       — Как килька в томатном соусе, — и Пугод даже не отводит глаза, смотрит в ответ, скорее всего неясно, едва пьяно, но наверное очень глупо.       Модди смеется от души, Пугод невольно улыбается, не разрывая зрительный контакт.       — Почему как килька в томатном соусе?       — С нарушением ественной формы тела и в нехарактерной окружающей среде, — отвечает Пугод с таким видом, будто он и правда был килькой в томатном соусе. И Модди снова смеется, а потом, успокоившись, говорит, слишком серьезно.       — Я боялся, что тебе будет неловко с нами двумя, учитывая, что мы близко незнакомы.       — Вероятно... — Пугод икает, беззвучно, — вероятно, мне надо было думать о том, что вы маньяки... Но... но вы не выглядите, как маньяки. Жираф так точно.       Модди кивает. Пугод хочет добавить, что Жираф придурок, но это кажется слишком грубым, поэтому он молчит. На душе легкая тревога смешивалась со спокойствием от алкоголя, со спокойствием Модди. Создавалось впечатление, будто его сложно чем-то вообще тронуть, но он не был безэмоциональным и потому дискомфортным. В нем как будто бы все было в меру. Пугод почти завидует, потому что сам он иногда был чрезмерно эмоционален.       — Я бы хотел познакомиться ближе, — вдруг выдает Модди, а Пугоду вдруг становится не по себе, — в плане... узнать друг друга лучше, как настоящие друзья, но я переживаю, что сделаю или скажу что-нибудь не то, что может задеть тебя.       — В плане? — Пугод чувствует себя дураком, смертельным, он такой нуб в общении с людьми, особенно когда ему так прямо говорят о своих переживаниях.       — В плане... Ты выглядишь, — Модди задумывается, — ранимым? Я не знаю, наверное это не то слово, но тебе тяжело идти на контакт.       «Спасибо, что заметил», — хочет сказать Пугод, но вовремя прикусывает язык. Как же он ненавидит себя за эти редкие проявления токсичности.       — Мне... — он набирает воздуха в лёгкие, — мне тяжело общаться...       — Это нормально, — отвечает Модди и смотрит так искренне.       Пугод видит солнечные тени на его лице, глаза Модди светятся, и Пугод чувствует, как тепло покалывает кончики его пальцев. Он ловит себя на мысли, что смотрит в глаза.       — Если тебе интересно, — начинает Модди, — у меня тоже были проблемы с родителями в твоем возрасте... а может и раньше, но... я знаю каково это.       Пугод поджимает губы, чувствуя себя неловко. Опускает глаза в стол, и запястья фантомно жжет.       — Я хочу помочь, — говорит Модди в конце концов, и Пугод усмехается, до боли грустно.       — Это типа комплекс спасателя?       Модди хмурится, откидывается на спинку стула, складывая руки на груди.       — Возможно.       И Пугод смеется. Модди не по себе.       — У меня никогда не было кого-то, кто хотел бы мне помочь, — голос у Пугода едва дрожит, но он держится, — я не знаю, что мне делать, как мне говорить, как мне вести себя, — он опускает руки под стол, сжимая их в друг дружке, — я просто... я не знаю...       Модди наклоняется чуть ближе, хочет заглянуть в лицо, и Пугод снова поднимает на него глаза. Солнце выжигало глаза.       — Ты уже молодец, — у Пугода сердце сжимается, — мне понравилось проводить с тобой время.       Модди хочется верить. Бесконечно верить, потому что он чувствует, будто бы еще на что-то способен. Модди теплый, очень теплый, Пугод это чувствует. Его любит солнце, он весь светится, и Пугод смотрит невольно на него, потому что на сердце сразу хорошо. Будто бы не существует никаких проблем: ни ледяного взягляда матери, ни ненависти к себе, ни боли, ни вечного осуждения. И он верит, живет в сказке до тех пор, пока на телефон не приходит сообщение:       Мать       Где ты шляешься       19:32