Океан твоей души

***

      Сделаешь шаг и упадешь прямо в объятия смерти.       Поддашься мимолетному порыву и сразу возникнет желание прыгнуть вниз.       Быть подхваченной ветром, на пару мгновений почувствовать себя птицей, парящей высоко в облаках, кажется не такой плохой идеей.       Оступишься и сразу полетишь. Вот только не вверх, в необъятный край ярких звёзд, а прямо вниз, к людским мирным проблемам.       И если вовремя не остановится, ждать будет только одно — маленький тесный гробик.       Такая перспектива меня не устраивала, но, черт, посматривая вниз, я хочу на миг ощутить свободу.       Огни Конохи всегда были прекрасны. И эта красота раскрывалась только с наступлением сумерек. Вывески магазинов, подсвеченные дома богачей, резиденция Хокаге, делали деревню еще одним пристанищем звезд. Казалось, что Коноха оживает только с приходом ночи, а её истинный облик можно увидеть только под тёмным небосводом.       Ветер бушует, и только подталкивает к пропасти. И как бы мне не хотелось ощутить под собой приятную свободу, секундное чувство полета, не могу себе этого позволить. Не сегодня и точно не сейчас.       Мне не хотелось осквернять это священное место.       Лица Хокаге были непостижимым сокровищем деревни. То, что бросалось в глаза каждому, кто проходил главные ворота. И то, что преследовало каждого шиноби. Эти высеченные неживые глаза предыдущих лидеров деревни будто наблюдали за каждым жителем скрытого селения, мотивируя нас выкладываться по полной, отдавая свои сердца, а позже и жизни за эту странную призрачную волю огня. Хокаге хоть и давно почили этот мир, до сих пор бдели со скал, будто охраняя Коноху даже после смерти. Их берегли как зеницу ока. Главная достопримечательность стала и символом страны Огня. Поэтому за ними тщательно следили и ухаживали. Не позволяли осквернять. Но помнится мне один мальчишка, что однажды разрисовал все портеры лидеров…       Никогда не забуду тот день. Я не смогла сдержать детскую усмешку. Что-что, а шалости я любила. Но мой отец лишь грубо одергивал меня за руку, указывая на провинившегося мальчика с полосатыми щеками, проговаривая, что он сущий дьявол. Но тогда он не казался мне таковым…       Мне стало любопытно. Почему этого мальчика называют монстром? И почему его все ненавидят? И почему он постоянно один?       Но, по-настоящему, Наруто заинтересовал меня, когда сиганул с одного из лиц Хокаге. По-моему, это был Четвёртый. Такой опрометчивый, и безрассудный поступок. Узумаки с лёгкостью мог превратиться в лепёшку. Но он остался жив. Чудом.       Тогда ему помог Ирука-сенсей. Поймал его прежде, чем тот понял, что совершил. Хоть мы и шиноби, но даже для опытного война требуется особая подготовка, чтобы с такой высоты прыгнуть и выжить.       А если прыгну я?       Вновь порыв ветра размотал локоны, осыпая лицо прядями русых волос. Поправлять их смысла никакого, тут так обдувает, что даже человека может снести.       Да, простит меня Четвёртый, на макушке которого я находилась. Но небо тут было потрясающее. Единственное место в Конохе, где можно увидеть большое скопление звёзд, называемых Млечным путём — нашей галактикой.       В самой деревне рассмотреть эту звездную дорожку почти невозможно. Яркие огни мешают это сделать. Но здесь… Здесь ты будто сам находишься ближе к звездам. Яркий блеск совсем не греет, но зовёт, манит. Кажется, протяни ты руку, и обязательно достанешь хотя бы одну. И я повинуюсь этому порыву, вскидываю руку. Но пальцы хватают лишь холодный воздух. Кажется, я опять теряюсь в своих фантазиях.       Мир просто замер, предоставляя мне всё время этой вселенной, чтобы не только полюбоваться этой красотой, но и привести мысли в порядок.       Я отчаянно пытаюсь забыть, что произошло совсем недавно.       Мы часто ссорились, и каждый раз это было из-за мелочи. Но сегодня конфликт вышел за рамки разумного. И, может, виной тому мой характер, но я не могла более слушать весь тот бред, что сказал отец.       Они не понимают ни того, каково мне и каково человеку, который только что лишился своего учителя.       Лишь осуждают, и пытаются жить только для себя.       Но я не они. Я — шиноби, и обязана жить ради защиты деревни. А в данный момент, Коноха зависит от силы Наруто. Соответственно, я обязана защищать его.       Я даже не сомневаюсь, что в последующем он станет главной военной мощью.       Чего стоит только одна его техника, которую он недавно создал.       Стихия Ветра: Расенсюрикен.       От одного воспоминания по коже бегут мурашки.       Чудовищно сильная техника. Разрушительная. И могущественная.       Никогда прежде такого не видела.       И это он создал меньше, чем за неделю.       А что будет, если у Наруто будет больше времени?       Тогда эти Акацуки точно подожмут свои хвосты! Ха!       Придя сюда, я изначально хотела…       А чего я хотела?       Прочувствовать эмоции жителей Конохи, чтобы забыть свои? Утопиться в их чувствах, наплевав на собственные?       Или же посмотреть, каково сейчас ему?       Я бы могла это сделать в мгновение ока, но вмешательство в чужие жизни всегда оставляли на мне неприятный след. Ведь я лезу в душу без разрешения, проникая в глубины сознания, и питаюсь чужой болью, заглушая свою.       У меня было правило. Не лезть в голову к людям вне миссии. И всё же иногда нарушала, приходя сюда и сканируя каждого знакомого.       Это было неким ритуалом. Иногда это было необходимо.       Ведь в такие моменты я понимала за что борюсь на очередном задании. За каждый новорожденный плач ребенка, радость матерей, что их дети появились на свет. За тревоги моего отца, что из меня не вырастет ничего путного, если я так и продолжу ходить на миссии, а не двигаться по карьерной лестнице. За заботу мамы, когда она ждет меня с задания, надеясь, что я вернусь живой и здоровой. За смех и шалости генинов, которые только-только получили свои повязки и уже готовы ринуться в бой. За гордость моего учителя, когда я делаю успехи на тренировках. За усердные труды Пятой Хокаге, твердость и уверенность которой я чувствую каждый раз, когда направляю чутье своей техники на резиденцию. За все чувства и эмоции, которые испытывает каждый житель Конохи.       Вот, за что я борюсь.       За Волю Огня, которая должна обязательно сохраниться. Во что бы то ни стало.       Но сегодня…       Я закусила губу.       Я чувствовала боль, скорбь, злобу, ненависть.       Цунаде-сама.       Несбывшееся желание встретить старого друга. Боль утраты. Сожаление за несказанные чувства. Глубокая вина… Перед Наруто.       Сакура.       Сочувствие. Желание помочь. Собственное бессилие.       Шикамару.       Его умственные процессы всегда поражали мое сознание. Это ж надо, так смело анализировать ситуацию, находясь, по сути, в центре событий. Нара был гением своего поколения, умнее многих. Стал чунином с первого раза, победил бессмертного нукенина, и до сих пор делает успехи под предводительством Цунаде-самы. Но сейчас он был сбит с толку. Казалось, Шикамару не мог понять, чего от него ожидают. Наверняка, это связано с таинственной смертью Джирайи-самы. И все же, среди всех этих непонятных эмоций Нара, я рассмотрела, сочувствие к… Наруто.       Хината.       Она всегда была его тенью. Её чувства я могла ощутить, даже не применяя технику. И они были… Такими глубокими. Никогда бы не подумала, что кто-то способен так сильно меняться ради того, кого любишь. А Хината действительно изменилась. Эта не была та странная маленькая девочка, вечно стесняющаяся показать свои способности. Она всецело тренировалась, выражая свою волю и показывая силу характера. Но Хината, по-прежнему, боялась появляться на глаза Наруто. Вечно стеснялась, только теперь в обморок не падала. Если бы только Узумаки знал, какие чувства питает к нему Хината, может, тогда он не ощущал себя таким одиноким. Возможно, Хьюга помогла бы ему. Но она не предпринимала никаких действий. Как и сейчас. Я чувствовала, как сильно её желание побежать к нему, и как-нибудь помочь. Но был и страх. Страх быть отвергнутой.       Да, к черту страх, когда страдает твой любимый человек!       Кажется, новость о смерти великого жабьего мудреца облетела всю Коноху, потому что, каждый кто знал Наруто, за него искренне переживал.       Улыбка тронула мои уста. Наруто и правда может завоевывать сердца людей.       Мое чутье упало на сектор собственного дома. И тут же зажмурилась. Мама так переживала, места себе не находила. И, кажется, она была зла.       А отец. Он не ожидал от меня такого поступка, но он должен был понять, что не смеет больше указывать мне, что чувствовать, с кем дружить, и кем быть в будущем. Злость снова окунула меня в свои воды. Возможно, масло в огонь подливали эмоции папы, который был вне себя от ярости.       И я решила больше не сосредотачиваться на них. Нам всем необходимо было остыть. Хотя бы на какое-то время побыть вдали друг от друга.       Но все эти мысли отошли на второй план, когда я ощутила присутствие другого человека.       Я напряглась. Все мое нутро сконцентрировалось на объекте позади. И, когда я узнала эту небесную ауру, отдающая теплом, я удивленно вздохнула.       Также медленно повернулась, и увидела моего ночного гостя.       — И что же ты тут делаешь в такое позднее время, даттебайо?       Он выглядел лучше, чем в нашу последнюю встречу. Уже не был зол, более спокоен. Но его боль, по-прежнему, отдавалась тупым ноющим чувством в моем сердце. Я рассеяла технику. Не хотела и дальше копаться в его душе. Я и так сильно накосячила, когда попыталась ему помочь.       — Гуляю, — непринужденно ответила я, пожимая плечами.       Наруто одарил меня пронизывающим взглядом. И остановился на моей одежде. Я неуклюже посмотрела на свой, якобы «опрятный вид». Да уж, такое чувство, будто я находилась перед ним голой. Ведь мою одежду вряд ли можно назвать прогулочной. Из дома я ушла в коротких пижамных шортах и футболке, которые никак не защищали от ночной прохлады. И я попыталась натянуть глупую улыбку. Но вышло весьма паршиво.       Поэтому я поспешила отвернуться. Села на холодную каменную макушку Четвертого Хокаге, и устремила взор на огненное одеяло Конохи.       Я думала, Наруто уйдёт. Ведь он дал понять, что не нуждается в помощи.       Но Узумаки прошествовал прямо ко мне. Глухой стук сандалий о камень странным ритмом отдался в сердце.       Блондин присел рядом, и также устремил взгляд вдаль.       — И как часто ты сюда приходишь? — спросил он. Его голос почти ничего не выражал. Казалось, он затеял этот разговор, чтобы скрыть неловкость между нами.       Я, не отрывая взгляда с изучения звездного неба, ответила:       — Когда мир кажется невыносимым.       — Значит, часто, — сделал он какой-то вывод из моего туманного ответа.       — Какой ты догадливый, — усмехнулась. — Но зачем здесь ты?       С лицезрения звездного неба я перевела свой взор на его позу. Слегка сгорблена спина, одна нога согнута в колене, другую выпрямил, отчего кончики пальцев касались края лица Четвертого. Руки уперлись в сам камень. Лицо Узумаки направлено вперед.       Вся его поза говорила о том, как он… Спокоен.       Но стоило ему повернуться и взглянуть своими проникновенными глазами, в темноте кажущиеся странно черными, я сразу поняла, что первое впечатление обманчиво.       Наруто был по-прежнему на грани пропасти. Это так отчетливо читалось на его лице, что не заметить это было трудно. Он — раскрытая книга. И все же Наруто хотел создать впечатление, что у него все хорошо.       Только зачем?       Я не тот человек, что будет осуждать за эмоции.       Пальцами он крутил короткую деревянную палочку. Кажется, где-то я её уже видела.       Вспоминала!       Это же палочка от мороженого.       — Я говорил с Ирукой-сенсеем, — проговорил он тихо, смотря прямо в мои глаза. — Он сказал, что Извращенный отшельник верил в меня, знал, что я могу стать Хокаге. И эта мысль не дает мне покоя. Я не опущу руки, зная, как была сильна его вера. Не могу себе это позволить, даттебайо, — его губы сжались в тонкую полоску. Он с силой закрыл глаза. Видимо, остатки слез так и не покинули его. — Но, — начал вновь Наруто и запнулся, не в силах продолжить.       — Но?       — Джирайя-сенсей уже этого не увидит, — закончил он свою мысль.       Его глаза блеснули в потоке ночных светил. Я увидела, как сильно он сдерживает эмоции. Видела, как он тонет в них. Хочет раствориться без остатка, но не может, потому что знает, что на него надеются и рассчитывают. Это бремя непосильно легло на его плечи. Мне даже не пришлось применять технику, чтобы все это почувствовать.       Узумаки отвернулся.       — Наруто, — выдохнула я, исследуя его светловолосую макушку. — Мне очень жаль.       Он не ответил.       Но я и не надеялась.       Сколько таких слов он услышал, и сколько еще предстоит выслушать?       Но мне хотелось хоть как-то ему помочь.       Я бы могла уйти, и оставить его наедине со своими мыслями. Ведь он за этим и пришел.       Но опять встретил меня. Наверное, он думает, что я его преследую.       И все же. Наруто не выглядел удивленным или взбешенным, когда пришел сюда и заметил моё присутствие.       — Неужели, ты знал, что я здесь, — удивленно приподняла брови от странной догадки, стрелой промелькнувшей в моих мыслях.       Я резко поднялась на ноги, теперь возвышаясь над блондином.       Он медленно поднял голову.       — Знал, даттебайо.       От его хриплого и тихого голоса мне стало не по себе. Кожа покрылась странными мурашками.       — Следил за мной?       — Заметил тебя, когда говорил с Ирукой-сенсеем, — проговорил Наруто, не отрывая от меня взгляда.       — И, вот, ты здесь, — закончила за него я. — Что дальше?       — Джирайя-сенсей был для меня, как отец. И его смерть стала для меня невыносимой болью, ставшей непосильным грузом на плечах. Моё сердце каждый раз разрывается, когда я об этом думаю. А не думать об этом я не могу, — сказал Узумаки, поднимаясь на ноги и находясь в метре от меня. — Он был моей семьёй. И я её потерял, даттебайо. Боль накрывает меня, и я более не могу испытывать ничего, кроме неё. Даже злости нет. Хотя после разговора с Ирукой-сенсеем мне и стало легче, но всё же, не могу выбросить эту боль из своего сердца, даттебайо. А твои слова о том, что люди, не познавшие боль, способны вылечить тех, кто её испытывает, зацепили меня, даттебайо.       Ветер сильно ударил в спину, подталкивая меня сделать шаг. Я не ожидала от Наруто такого. Обычно, этот упрямый блондин справлялся совсем сам, почти ни у кого не прося помощи. Поэтому, для меня, удивительное явление слышать от него такие противоречивые слова.       И всё же Наруто это сказал. Это не было пустым звуком. Ему действительно была нужна моя помощь. И я готова её предоставить. Ведь каждый мой взгляд на его безжизненное лицо заставлял моё сердце с печалью сжиматься.       Никто не заслуживает испытывать такие чувства. Особенно, этот яркий лучик света в лице самого непредсказуемого шиноби Конохи.       Но…       Дело в том, что я не знаю, что нужно делать.       А если и что-то предприму, вдруг Наруто станет только хуже?       Неосознанно тру запястья, покрытые синими отметинами. И это не ускользает от цепкого взгляда Наруто.       — Прости, — тихо проговаривает он, отчего я перевожу взгляд с земли на него. — Прости… Наверное, я зря сюда пришел. Взваливаю на чужого человека свои проблемы, даттебайо.       Чужого человека.       Я жмурю глаза. Действительно, мы не были близки.       Но несмотря на то, что между нами не было каких-либо уз, я не могла его отпустить. Только не сейчас и только не в таком состоянии.       — Наруто, — зову я, когда он уже хочет развернуться и уйти.       Узумаки останавливается и оборачивается. А я подхожу к краю скалы, наблюдая за тем, как огни ночной Конохи сияют еще ярче.       — Для того, чтобы сместить такую сильную эмоцию, как боль, — проговариваю я громко, чтобы смысл моих слов дошел через поднявшийся поток ветра. — Необходимо заменить её другим, наиболее сильным чувством.       Его глаза на миг расширяются. Наруто подходит ближе ко мне.       — Лея! Ч-что ты собираешься сделать, даттебайо?! — восклицает он.       А я лишь усмехаюсь.       Раскидываю руки по обе стороны. Отталкиваюсь от каменного обрыва и…       Ныряю в головокружительный поток воздуха.       И о такой свободе я и мечтать не могла…

***

      Сердце пропускает удар. Мозг медленно прекращает свою работу и отказывается принимать происходящее. Ветер сильным потоком поднимает гул. И все звуки ночной Конохи тонут в этом странном круговороте. Листья кружатся и мешают глазам сосредоточиться на месте, где только что была она.       Пальцы мгновенно стали мокрыми. Стало тяжело дышать, и Наруто понимает, что задыхается. Взгляд цепляется за край обрыва. И Узумаки думает, что это какая-то глупая шутка.       Она действительно прыгнула.       Блондин оглашает округу каменных статуй истошным криком:       — Лея!       Но никто ему не отвечает.       Сердце набирает темп, потные пальцы сжимаются в кулак. Все эмоции разом отбросило, предоставляя своё место решимости и странному порыву, вернуть эту дуру на место.       Узумаки подбегает к краю, и смотрит на маленькую точку в непроглядной темноте. Цвет её золотистых волос помогает ему определить, где она. Сердце сжимается, Лея не останавливается и не пытается сделать хоть какую-то попытку выжить.       Наруто уже нырял в этот необъятный океан пустоты. Тогда ему было не больше десяти. Будучи ребёнком, он не понимал, что, сиганув с такой высоты, может с лёгкостью превратиться в лепешку. Но сейчас понимает, что без должной подготовки легко можно расстаться с жизнью. Лея тоже прекрасно это знала. Без особого снаряжения ей не справится.       И Узумаки прыгает.       Падение всегда легче подъёма. И это чувство немного затуманивает разум парня. На миг ему кажется, что он летит, как птица. Но это обман. Он безнадежно падает вниз. И самое главное, что ему это нравится.       Блондин мог бы поддаться этому порыву, не сопротивляться, и просто упасть безвольной куклой, расставаясь с жизнью.       Но золотистые волосы не дают ему погрузиться в эту пучину. Лея продолжает безвольно падать, и Наруто единственный, кто сможет это предотвратить.       Адреналин наполняет кровь, бегая по венам, словно раскаленное железо.       Ледяной воздух сразу бьет по лицу, но это только распаляет накал Наруто.       «Чем только она думала? Безрассудная! Вот, поймаю, и устрою ей такую взбучку, даттебайо!»       Узумаки по-прежнему не хватает скорости, чтобы нагнать девушку. Каждая секунда на счету, и блондин призывает теневых клонов.       Именно они способствуют тому, что парень нагоняет Като, равняясь по скорости с её падением.       Достигая её лица, Наруто замечает, как она смотрит на него.       Время замирает. Они летят всё ближе к земле, головами вниз, но двум шиноби становится плевать на их положение.       Синие глаза, как океан, затягивают в свои воды. В них так тепло, что Наруто обжигается. И даже холодный поток воздуха не способен охладить эти странные душевные порывы. Узумаки замечает, как волосы полностью выпали из двух хвостов, окуная Лею в некий кокон. И она так прекрасна в этом странном и безрассудном падении, что Узумаки не решается действовать. Лея гипнотизирует, и влечёт к себе. Странная девчонка. Наруто она всегда казалась такой.       Вроде весёлая, но в то же время такая отдаленная.       Отчаянная, но ответственная и уверенная в собственных убеждениях.       Лея Като всегда находилась вдалеке от него. Её считали странной, словно она могла всех одним взглядом заколдовать. И Наруто стал держаться от неё подальше. Что-то внутри неё действовало на него не слишком правильно, определяя его реальность.       Наруто думал, что испытывает глубокую печаль, когда понял, что не смог вновь вернуть Саске. И всё это улетучилось, стоило ей прикоснуться к нему. И эмоции Узумаки в миг изменились. Небывалая уверенность одолела его, что он даже растерялся. Никогда подобного он и не смел чувствовать. Самая обычная куноичи, с которой он не имел никаких дружеских связей, поставила его в строй меньше, чем за секунду.       И тогда, когда Лея пришла к нему. Стоило ему прикоснуться к её рукам, как тут же он почувствовал нечто странное.       Словно боль…       …уходит.       Как такое возможно вообще? Наруто терялся в догадках. Но эта девчонка действовала на него, как какой-то наркотик. Наверное, поэтому он последовал за ней после разговора с Ирукой.       И как зависимый, ему хотелось дотронуться до неё сейчас. Почувствовать всем своим нутром, что он не одинок в порывах своей души, и что может разделить свою боль с ней.       Мужские пальцы касаются девичьей щеки. Тело пронизывает чужое присутствие. Наруто чувствует легкую эйфорию, странное тепло и дикий адреналин. Его плечи трясутся от этих обманчивых эмоций. А на их место приходит сочувствие…       Это не его эмоции. Наруто в миг понимает, что всё это время Лея не осознанно влияла на него, отдавая часть своих чувств, которые сама испытывала. Неужели, её техники и на это способны? На миссиях Като показывала себя, как сильный сенсор, но чтобы делиться частью своих чувств… Это было за гранью понимания.       Но Наруто чувствовал её. Словно, это были его собственные эмоции. Её синие глаза смотрели прямо на него, и в них Узумаки читал понимание. Она так отчаянно пыталась ему помочь, что Узумаки добровольно утопал в её океане.       Странное опьянение сходит на нет, когда блондин чувствует её страх.       Они совсем забыли про время. И если ничего не предпринять, точно разобьются.       Узумаки прижимает к себе девушку, обхватывая тонкую талию.       — Держись крепче! — кричит он на ухо, отчего Лея готова закрыть уши руками.       — И незачем так кричать! — восклицает она, когда Узумаки прижимает её сильнее.       Лея упирается носом в изгиб его шеи, неосознанно втягивая запах. Он был такой сладкий, словно они не падали, а лежали на лугу, полном полевых ягод и цветов. Этот странный пряный аромат сводил с ума, и Като на миг прикрыла глаза.       — Если мы выживем, я тебя убью, даттебайо! — ворчит Наруто, отчего девушка усмехается.       Но перспектива двойной смерти её не устраивает.       Затем падение прекращается. Лея чувствует, как она висит на шее Узумаки. Поднимает взор и видит, как колонна теневых клонов образует подобие каната. Они поймали их в воздухе, в десятке метров от ближайшей крыши.       Легко опускают на первый попавшийся дом. И Лея отпускает шею парня, падая вниз и ударяясь коленями о грубый шифер.       — Ксо!.. — прошипела от боли куноичи, исследуя дрожащими пальцами глубокие царапины.       В ушах был странный гул. Возможно, она ещё не отошла от падения, из-за которого потоки воздуха создавали в ушах невозможный шум. Сначала Лея не приходила в себя, потирая кровоточащие ушибы, словно обезумевшая. Долго не могла расслышать звуков вокруг себя, только теребила коленки, пачкая руки в крови.       А потом почувствовала толчок, и как её резко подняли, и как футболка опасно натянулась на шее. Ноги никак не держали, поэтому Като в таком состоянии и подвисла. Короткая футболка задралась вверх из-за мужских пальцев, державших женскую одежду за воротник. Низ живота оголился. Такая маленькая откровенность заставила Лею сжаться.       — Ты, что творишь, а?! Жить надоело, даттебайо?! — в лицо девушки ударил громкий голос.       Като опустила голову в виноватом жесте, не смея поднимать взгляд синих глаз в бушующие очи Наруто.       — Совсем сумасшедшая?! Зачем ты прыгнула? А если бы я не успел, даттебайо?! — продолжал кричать Узумаки, распаляясь только сильнее оттого, что она на него не смотрит.       Перед ним она выглядела, как нашкодивший генин. Такая вся из себя хрупкая и мелкая. Но Наруто знал, что всё это лишь обманчивая оболочка. Кого-кого, а его она обмануть не сможет. Тем более ему необходимо было узнать с какой целью Лея пустилась с обрыва.       — Но ты успел, Наруто, — проговорила она тихо, исподлобья наблюдая за его эмоциями.       Узумаки был так зол. Но это был не тот праведный гнев, когда она пришла к нему домой. Было что-то в этой злости ещё.       Его светлые брови так нахмурились, что небесные глаза непроизвольно сузились. Ноздри сильно раздувались при каждом вдохе, а губы сжались в тонкую полоску.       Много раз Лея видела, как Узумаки впадает в злость. Но эта эмоция на его лице странным образом не соответствовала её наблюдениям ранее.       — Чего ты этим хотела добиться?! — не унимался он, по-прежнему не отпуская футболку из рук.       А тем временем верхняя одежда задралась сильнее, обнажая короткий топ.       Лея постаралась отдернуть её обратно, пальцами теребя край. Наруто почувствовал сопротивление, сильнее натягивая одежду, а Като, наоборот, с остервенением отдернула.       — Не отпущу, пока не ответишь, даттебайо! — воскликнул он.       А Лея нахмурила брови и посмотрела на блондина уничтожающим взглядом.       Девичьи щеки покрылись румянцем.       — Да, отвечу, отвечу, я! — в тон голосу Узумаки, воскликнула она. — Только прекрати с меня футболку снимать! Извращенец!       — Чё?! Какой я тебе извращенец, даттебайо?! — Наруто опасно наклонился к её лицу.       — А что, по-твоему, ты сейчас со мной делаешь, Наруто?! — скривила губы Като, поддаваясь навстречу блондину.       — Я хочу узнать от тебя ответ! Ты, чёртова самоубийца, даттебайо!       — Отпусти меня и узнаешь! — начала брыкаться девушка.       — Нет, уж! Вдруг опять захочешь убиться, даттебайо!       — Я буду кричать, извращуга!       — С какого хрена, я — извращенец?! Ты должна меня спасителем называть, даттебайо!       — А ты вниз посмотри! — указала подбородком Лея.       Наруто громко рыкнул. И тут же направил свой взор туда, куда показала девушка. И обомлел. Странная дрожь пронзила тело, а мужские руки покрылись мурашками.       Парень не смог отвести взгляд.       Небесно-голубые глаза во все очи уставились на кружевной топ, тонкой полоской скрывающий женскую грудь.       Блондин сглотнул. А Лея пихнула в бок отвлеченного парня локтем. Наруто отпустил нерадивую жертву, что тут же оказалась на своих собственных ногах. Узумаки густо покраснел, отворачиваясь от девушки, что гневно отдергивала край футболки. Руки Узумаки запустил в блондинистую шевелюру. Но Като было как-то не до изучения Узумаки.       Она сразу шикнула, когда поверхность шифера соприкоснулась с разодранной коленкой. Как бы, она и не такие раны получала на миссиях, просто эта боль была такая надоедливая и ноющая, что ей непременно захотелось от неё избавиться. Лея не была профессиональным ниндзя-медиком, но, все же, оказать первую помощь могла.       Зеленая чакра засветилась не хуже уличных фонарей, освещая гневное личико.       Наруто вмиг перевел свой взгляд.       — Больно? — обеспокоенно спросил он, подходя немного ближе к ней.       Лея не ответила, упрямо игнорируя его присутствие.       Взгляд небесных глаз коснулся её запястий.       — А почему руки не залечила, даттебайо? — вновь спросил блондин, уже присаживаясь рядом с ней на корточки.       Лея опять не ответила. Зеленая чакра погасла, вновь погружая двоих в полумрак ночи. Если бы не свет Конохи, то Наруто бы и не заметил, с каким выражением лица Като посмотрела на него.       — Тебе ведь стало легче? — спросила она, изучая его лицо.       — В смысле? — не понял блондин.       — Когда я прыгнула, тебе стало легче? — более настойчиво спросила Като, хмуря светлые брови.       — Ты, чё, конченая? Как мне может стать легче от твоей глупой попытки, убиться на смерть, даттебайо? — резко спросил Узумаки, за долю секунды преображаясь в того самого злого Наруто, что держал её за воротник футболки.       Его пальцы сомкнулись на хрупких плечах, сжимая их.       Почему-то, ему до безумия хотелось к ней прикоснуться. Пусть даже она и дико его разозлила.       — Но ты же отмел в сторону боль, — тихо сказала Лея, не обращая внимания на странный порыв Наруто.       Узумаки недоуменно на неё посмотрел.       — Боль? — переспросил он.       — Да, боль, — устало вздохнула она. — Для того, чтобы сместить такую сильную эмоцию, как боль, — говорит она, отчего зрачки Наруто расширяются от осознания причины её безрассудного поступка. — Необходимо заменить её другим, наиболее сильным чувством.       Узумаки выдыхает. И понимает, что он действительно не чувствует всепоглощающей пустоты и боли, что затягивали его буквально несколько минут назад. Ровно до того момента, как Лея прыгнула. И ему, правда, стало легче.       — Вернусь к вопросу, — возвратил его в реальность голос Като. — Тебе стало легче?       Хватка пальцев на плечах ослабла. Лея приподняла уголки губ, удостоверяясь в положительном ответе. Ей удалось ненадолго, но всё же дать Наруто крупицу той свободы, что отобрала боль. Эмоции, что принес её странный поступок, просто заполонили разум Наруто, ограждая его от океана пустоты, что был готов затянуть в свои воды вновь.       Когда идея, сигануть со скалы Хокаге, пришла в голову, Лея была готова рассмеяться в голос. Всё-таки, расставаться с жизнью, только для того, чтобы дать Наруто испытать что-то другое помимо боли, совсем не хотелось. Като даже думала, не сошла ли она с ума, раз в голову лезут подобные мысли. Частенько было, что именно безумство приходило на ум в безвыходных ситуациях. Обычно это было на миссиях, и каждому товарищу, что посчастливилось побывать с Леей в паре, считали её поистине безумной куноичи. Но, почему-то, все её идеи всегда были к месту. Интуиция подсказывала Като, что её выходка по любому сработает, ведь непредсказуемость помогает выбраться из сложных ситуаций. Вот, и сейчас Лея понадеялась на неё. Да, и удручающий вид Наруто подталкивал девушку к краю скального портрета.       Като не знала, увенчается ли затея успехом, и оставит ли Наруто боль за порогом. Но, почувствовав прикосновение мужских пальцев к её щеке в том полете, она смогла ощутить его эмоции. Она никогда не думала, что сможет прочувствовать чьи-то эмоции без применения техники. Но с Наруто все всегда было иначе. Он странно на неё действовал. И, именно благодаря этому мимолетному касанию, Лея могла ощутить, что он абсолютно уверен в том, что делает. Наруто прыгнул не для того, чтобы избавиться от боли, а потому, что уже там на скале оставил это всепоглощающее чувство, и бросился на помощь, ощутив, что-то помимо неё.       И та злость, что он обрушил на неё после падения, лишь отголоски переживаний и беспокойства за её ненужную душу.       И Лея была рада, что её безумный план сработал. Пусть злиться. Главное, что ему не больно.       И Като уже надеялась, услышать слова благодарности от Узумаки, но…       Мужские пальцы вновь вцепились в девичью кожу. На лицо парня накинулись эмоции злости и непоколебимого гнева.       — И из-за этого ты прыгнула? Чтобы мне стало легче, даттебайо?! — взревел он, как следует встряхивая её плечи, отчего золотистые волосы вновь разметались по девичьей спине. — Ты хоть понимаешь, что я испытал, когда ты летела вниз?! А если бы я не успел, то тогда бы ты… Ты! Ксо!.. И когда в полёте, я прикоснулся к тебе, почувствовал твои эмоции! Что это было?! Почему я ощутил твоё присутствие в глубине себя, даттебайо?!       Выслушивая это, девушке стало невероятно смешно. Только несколько дней назад, они были чужими, и стоило только ей прикоснуться к нему, как тут же все поменялось. Не могут друг от друга отлипнуть, словно их заковали невидимыми цепями. Может, это и есть сила Наруто Узумаки? Связывать других людей его узами? И Лее до безумия хотелось отлипнуть. Вот, только не могла.       Она даже со скалы прыгнула, чтобы только ему стало легче.       Боже, она правда сумасшедшая.       Като сначала усмехнулась. Но чем сильнее мысли полонили её разум, тем безумнее становилась её усмешка. В конце концов, она засмеялась. Да так, что Наруто непроизвольно вздрогнул.       — Чего ты ржёшь, даттебайо? — недоумевал он, по-прежнему сидя на корточках перед ней, когда сама Лея сидела на холодном шифере.       Но Като не ответила.       Тогда Узумаки сильно её встряхнул, отчего девушка запрокинула голову, и перестала издавать безумный смех.       Когда же девушка посмотрела на блондина, он заметил в её синих глазах собирающиеся выйти наружу слёзы.       — Я… — её голос дрогнул. — Не знаю, Наруто. Не знаю, что происходит. Почему мои эмоции передаются тебе, и почему, я поддалась порыву помочь тебе. Я ничего не знаю, поэтому не спрашивай меня ни о чём, — из глаз потекли большие горошины слез. — Но, главное, что тебе стало легче. А, значит, и мне легче.       — Н-но, — встрял Узумаки в её речь, ослабляя хватку на плечах и неосознанно поглаживая нежную кожу большими пальцами. — Ты плачешь, даттебайо.       — А что, мне нельзя? — нахмурилась девушка сквозь слёзы.       Тут растерялся Наруто. Что ему сделать? Что ответить? Эта сумасшедшая сиганула со скалы, чтобы ему стало легче. И на удивление это сработало. Теперь все его мысли были о другом. О том, что за странная связь образовалась между ними? Почему он может чувствовать её эмоции?       Тогда небесно-голубые глаза закрылись. Узумаки добровольно нырнул в поток её слёз, ненадолго теряя доступ к кислороду. Её душа была такая светлая и тёплая, что в ней хотелось раствориться без остатка. Она пропускала к себе через странную призму, в которой Наруто видел сначала отражение себя. Он смотрел и не мог понять, почему в её душе находиться его образ. Прошел сквозь зеркальное отражение, и окунулся в её эмоции. Они потоком снесли его, и Узумаки чуть не захлебнулся. Да уж, он думал, что в его душе бардак, а тут… Самый настоящий хаос.       Все эмоции смешались в кучу. Её просто накрывало, и Наруто это было знакомо. Он уже чувствовал нечто подобное. Тогда, когда узнал о смерти Джирайи-сенсея… И…       Сердце пропустило удар. Его самого начинало вновь окутывать знакомое чувство пустоты. Но Наруто не мог ей поддаться. Только не сейчас, когда сама Лея находится на грани пропасти. Она же помогла ему, и он должен отплатить ей той же монетой.       Руки переместились на спину, чувствуя мягкость густых волос. Узумаки прижал её к себе.       — Похоже, и у тебя неприятности, даттебайо, — тихо прошептал он прямо ей на ушко.       Лея покрылась мурашками. Но плакать не перестала. Ей было невыносимо показывать собственную слабость. Ведь проявление собственных эмоций в мире шиноби было неприемлемо. От этого на миссиях могли пострадать люди. Поэтому каждый раз Като сдерживалась. Но сейчас они не были на задании. Они находились на какой-то крыше, все в грязи, и холоде ночи под мириадами звезд, наблюдавших за ними и посмеивающимися над их странной подростковой глупостью.       Это был психологический срыв. Такое бывало, когда Лея слишком увлекалась за изучением эмоций противников. Она их чувствовала, даже в некотором роде жалела их, когда кунаи её товарищей вырезали вражеские глотки. Но не смела показывать своего сострадания. А когда способности сенсора играли с ней злую шутку, наполняя душу Леи странным океаном боли, она просто не могла сдержать безумный порыв, ночью зарываясь в подушку и глухо рыдая, вспоминая мертвые лица противников, которые тоже чувствовали, также как она, также как, и её товарищи.       Но сейчас она плакала не из-за этого. Техника не работала, но почему-то Лея впитывала в себя эмоции Наруто. От них хотелось сойти с ума. А когда Наруто вторгся в глубины сознания, Лея окончательно сошла с катушек.       Вот, что значит, ковыряться в чужой душе. Это так странно. И неприятно. Но Лее хотелось, чтобы Наруто её узнал.       — Я отведу тебя домой, даттебайо, — проговорил Наруто, уже вставая на ноги, увлекая за собой и Лею, но она упрямо осталась сидеть на шифере, глотая слёзы.       — Не пойду!       Наруто присел вновь к ней, беря женские пальчики в свою ладонь, подмечая насколько они стали холодны.       — Ты вся околела, даттебайо, — проговорил он тихо. — А на тебе шорты, да футболка.       Лея обвела свою одежду взглядом.       — Ну, и пусть! Не пойду! Если хочешь, иди. Я остаюсь здесь.       Узумаки не понимал её упрямства. Но, всё же, вести её насильно не хотелось. Он и так накричал на неё, чуть ли не раздел, в придачу вторгся в её эмоциональный диапазон. Казалось, именно это проникновение, пошатнуло состояние девушки, из-за чего она и вела себя как ребенок.       Наруто ощущал за это ответственность.       Если она прыгнет, то и он тоже.       Если она захочет остаться в холоде, то он не позволит ей замерзнуть.       — Тогда, — сказал он, беря плачущую девушку на руки, слегка в воздухе побрасывая, словно она некая пушинка. — Будешь ночевать у меня, даттебайо.

***