Океан твоей души

***

      Тяжелое пыхтение чайника разбавляло неловкое молчание двух молодых людей, находящихся на небольшой кухне. Тусклое свечение лампы служило единственным источником света, отчего на лицах двух юных шиноби бушевали тени. Иногда лампочка недовольно мигала, как будто напоминая хозяину дома, что пора бы отправить её на заслуженный покой и сменить на другой, более молодой источник света. Но хозяин этой скромной квартиры как-то забывал про это. А в связи с последними событиями, заботиться об этом, было даже глупо.       Блондин наблюдал за женскими пальчиками, что теребили несчастную этикетку от упаковки лапши быстрого приготовления. Парень тяжело вздохнул. Хотел бы он предложить ей что-то другое. Но в его скромной обители было только это. В последнее время шиноби питался именно этой лапшой. Не сказать, чтобы он жаловался, просто как-то было всё равно.       Но теперь стало даже стыдно.       Когда Наруто притащил сюда Лею, он и не подозревал, что это будет не совсем удачной идеей. Вся его квартира походила на притон. Везде валялись вещи, а Като даже умудрилась найти на лампе грязный мужской носок. Узумаки стало так неловко, что он хотел сквозь землю провалиться. Около кровати лежали упаковки от рамена, различные банки из-под газированных напитков. А на самой кровати был такой бардак, что невозможно было разобрать, где подушка, а где простынь и одеяло. Кухня тоже не особо порадовала своей гостеприимностью. В раковине стояла гора немытой посуды. Её было так много, что блондин невольно удивился. Он вроде один живёт, а посуды столько, будто в доме человек десять. Но высшая степень стыда и неловкости наступила тогда, когда Като случайно запнулась за раскиданные мужские трусы. И это знатно повеселило девушку. Ведь нижнее белье Наруто было в сердечках. Узумаки, конечно, сразу убрал экстравагантную вещь, но залился густым красным оттенком.       Джинчурики не знал, как вести себя.       Ведь Лея стала первой гостьей женского пола, кто попал в его обитель. Секундные приходы Сакуры не считаются, хотя и им Узумаки был безгранично рад, но тогда девушка просто приходила с новостями об очередной миссии. А тут совершенно другая ситуация, в которой он чувствовал себя полным идиотом.       Поэтому ничего лучше не придумал, чем предложить лапшу быстрого приготовления. Конечно, Лея согласилась. Но вид её удручал. Хоть она и скрывала, но девушка казалась уставшей. Через силу выдавливала улыбку, и избегала встречаться с ним взглядом. Наруто, хоть и ничего не смыслил в девушках, но увидеть в ней это странное избегание, смог. И как бы Узумаки не хотел с ней заговорить, не мог придумать лучшую тему для разговора. Казалось, они оба были эмоционально истощены.       С парнями все было проще.       Они не раз наведывались к нему, даже в картишки играли. Но на то были парни… При которых даже выпустить газы нестрашно. А Лея была девушкой. И Узумаки совершенно не предполагал, как ему начать диалог. Что предложить? Что спросить? Да, и на хрен, он вообще её сюда привёл? Отправил бы домой и не парился.       Но если бы он так и поступил, то сейчас бы вновь тонул в своей непроглядной боли. Наруто, по-прежнему, был на грани. Он был готов в любую минуту вновь пасть духом и поддаться воспоминаниям. И единственное, что его держало от шага в пропасть, это хрупкая и невысокая ростом куноичи с пронзительными морскими глазами.       Своим безбашенным поступком она сумела вернуть его в реальность. Парень до сих пор не понимал, как это вообще могло на него повлиять. Но, смотря на неё сейчас, он понимал, что ему вовсе не хочется возвращаться в темный угол своей души. Каким-то чудесным образом, Лея Като спасла его, утопающего, готового лишиться последнего глотка воздуха.       И это его называют самым непредсказуемым шиноби Листа? Да уж, кто-то явно поторопился с выводами, потому что Наруто до сих пор был в шоке от её поступка. Он не мог поверить в то, что она прыгнула ради него. Да, и кто поверит в эту фигню? Он — джинчурики Кьюби, от него до сих пор все в деревне шарахаются. Да и дело не только в этом. Лея Като никогда, никогда, не проявляла к нему какого-либо внимания. Они не общались, проходили мимо. Но что же изменилось теперь?       Поверить в секундное переплетение судеб было бредовой мыслью.       А, может, её кто-то послал?       Эта мысль сразу была отброшена.       У неё был слишком искренний вид, когда она прыгнула со скалы Четвертого. И эти её слова…        «Да, боль, — устало вздохнула она. — Для того, чтобы сместить такую сильную эмоцию, как боль, — говорит она. — Необходимо заменить её другим, наиболее сильным чувством».       Это всё было так неправильно. Особенно, когда Наруто ощутил, будто его боль притупляется, а на её место встает что-то спокойное и теплое. Будто кто-то бросил ему спасательный круг и с силой вытянул из ледяной воды, хотя сам он этого не хотел. Но Лея и спрашивать не стала. Она сделала и всё.       Вот только, что?       Что эта за связь такая, при которой он может чувствовать её эмоции, а она может забирать его себе?       Может, из-за этого Лея расплакалась?       Странная догадка. Но это же девушки, а для Наруто это был лес густой. И только один человек мог зайти в эти дебри и не потеряться. Извращенный отшельник.       Наруто грустно хмыкнул.       Вновь сердце укололо чувство непередаваемой утраты. Тоска сдавила грудь. И блондин понял, что ещё немного и вновь нырнет в темные воды.       Протяжный свист чайника заставил обоих вздрогнуть. Видимо, каждый находился в своих мыслях.       Парень быстро подорвался со стула, с помощью прихватки, взял чайник и аккуратно залил в лапшу. Лея так и не подняла на него взгляд, а Наруто уже порядком надоело это молчание. Поставив чайник обратно, он засек время, за которое должна завариться лапша, и внимательно посмотрел на Лею.       — Почему ты не захотела пойти домой? — прямо спросил он, но Като даже не удивилась.       Она предчувствовала такой разговор.       — Проблемы с родителями, — нервно закусила губу русоволосая.       Ей не хотелось поднимать эту тему. Особенно в его присутствии.       Узумаки тактично промолчал. Может быть, он поймал её настроение и догадался, что лучше не продолжать этот разговор. А, возможно, Наруто просто не знал, как надо поддерживать. Ведь он никогда не знал проблем с родителями, как и их любви. Большую роль играет воспитание в детстве. Но, что если тебя никто не воспитывал? Не ругал за разбитую вазу? Не готовил наивкуснейший завтрак, от которого непроизвольно просыпаешься? Не целовал ночью, перед сном? Не ставил в угол, когда приходишь с очередным выговором от классного руководителя?       Да, пожалуй, Узумаки стало стыдно. Стыдно, что не может понять. Что не может поддержать.       — Ты не обязан, — проговорила Лея тихо. Взгляд опущен в пол, руки комкают мятый и грязный край футболки.       Наверное, испачкалась, когда упала на шифер крыши. Так решил Узумаки, который не спускал взгляда с её тонких пальчиков.       Только потом до него дошли слова Като.       — Не обязан, что, даттебайо? — спросил блондин, не совсем понимая, к чему ведет девушка.       — Не обязан, спрашивать меня, или поддерживать, — ответила она. — Я знаю, как тебе тяжело говорить на эту тему.       И тут Наруто посмотрел на неё в упор. Ни разу. Ни разу, никто и никогда не смел задумываться о его чувствах, когда ему говорили о проблемах с родителями. Что Сакура, частенько не довольствуется в сторону семьи, и упрекает его, что он не может оказаться ей должную поддержку. Что Саске, кажется, по ситуации схоже одинокий, попрекал Наруто в его неспособности понять, какого младшему Учихе. Вечно Наруто на это указывали, что он не способен понять, что он отличается от других, и никто ни разу не задумывался, что чувствует он, джинчурики Кьюби, но в то же время шиноби Листа, когда в спину ему прилетали такие слова.       И эта мелкая куноичи, самый обычный сенсор, теперь дарит Наруто возможность не быть ущемленным и отойти от темы, которая ему откровенно неприятна.       Сакура не слышала мысленные просьбы Узумаки, прекратить оскорблять своих родителей. Но Лея, каким-то образом, услышала его внутренний голос.       — Спасибо, даттебайо.       Лея приподнимает уголки губ. А Наруто опускает взгляд на край её футболки. И вмиг вскакивает.       Като сразу обратила на него свой взор. А блондин было открыл рот, чтобы объяснить свой порыв, но тут же замолкает. И уносится прочь с кухни.       Девушка озадаченно смотрит ему вслед.       Слышится странное копошение из спальни. И грохот.       Лея уже поднимается со стула, разузнать, что же произошло. Но Узумаки, хромая, ковыляет, держа какой-то сверток в руке.       — Тупой мизинец! — прозевал блондин, хватаясь за поврежденный палец. — Когда-нибудь, я точно его сломаю, даттебайо!       Лея усмехнулась. Он выглядел таким… Радостным? Конечно, не совсем, учитывая, что Узумаки нехило приложился об угол пальцем, но все же его глаза странно искрились.       Заметив, что девушка, озадаченно на него посматривает, Наруто запустил пятерню в золотистые локоны.       — Я тоже вечно им бьюсь, — поддержала эту странную ситуацию Като. — Думаю уже, самой покончить с ним. На миссиях не так больно, как от этого мелкого засранца.       Тут Наруто не сдержался и рассмеялся. Его смех разлился по комнате хриплыми нотками. Лисьи полоски на лице сжались, а юношеские черты показали всю искренность его чувств. Вокруг глаз появились морщинки, а около щек, ямочки. Выглядел Наруто даже счастливым. И это был не безумный узумаковский смех, когда самый непредсказуемый ниндзя Конохи напакостничал, или, когда случайнейшим образом, оказался в женской бане. Н-е-е-е-т!       Это был тот самый редкий смех Наруто, который делал людей вокруг него по-настоящему счастливыми. Он заразителен, потому что был беззаботен и легок. Как осенний ветерок, как шуршание листьев, когда те отрываются от родной ветки дерева.       Узумаки встал напротив девушки, отчего её колени уперлись ему в бедра. Лея посмотрела на него снизу-вверх, не понимая, чего тот от неё хочет.       Парень сжал в руках сверток, и положил на девичьи бёдра.       Девушка нахмурилась и стала изучать взглядом небольшой подарок.       — Что это?       — Твоя одежда, — указал подбородком блондин. — Грязная. Ты думаешь, если у меня дома бардак, я пущу тебя в кровать в таком виде, даттебайо?       — Ч-чего?       Девичьи пальцы смяли полосатую ткань мужской рубашки, которая покоилась на её ногах. Она не знала, с чего больше удивилась. С того, что Наруто отдал ей, кажется, свою пижаму, или с того, что ей предстоит… Лечь в его кровать?       — Давай уже быстрее, — буркнул Узумаки, по-прежнему не отходя от неё ни на шаг. — А то я съем твою лапшу.       — Ну, уж нет! — оживилась сразу девушка.       — Тогда ноги в руки и переодеваться, даттебайо! — скомандовал Узумаки, приказным жестом указывая в сторону ванной. — Или мне тебя переодеть?       Тут девушка сразу вскочила как ошпаренная, и толкнув в сторону усмехающегося блондина, моментально скрылась в дверях ванной комнаты.       Наруто хитро хихикнул, и тут резко вздрогнул от пищащего таймера. Выключив часы, он уже уселся за стол, и уже было открыл лапшу, но закрыл упаковку обратно, вспомнив, что нужно кое-кого дождаться.       — Лея! — крикнул он. — Я сейчас съем весь ужин, даттебайо! — угрожающие нотки так и пронизывали его слова.       Но тут дверь ванной раскрылась с таким звуком, что Узумаки подскочил от грохота.       — Мне что, по-твоему, пять лет? — раздался недовольный голос за спиной.       Блондин повернулся и чуть не поперхнулся воздухом.       Перед ним стояла, как будто не Лея Като. А самый обыкновенный милый подросток. Синяя пижама в белую полоску безумно шла и гармонировала с её миловидной внешностью. Сама рубашка была ей в пору, рукава чуть коротки. Но штаны широки, похоже Лея как-то завязала их, чтобы они не слетали с талии. И эта пижама подходила к её синим, как море, глазам. Весь её вид напоминал ему времена, когда он три года назад засыпал в этой самой пижаме. Она чуть потерлась, но своей особенности не потеряла. Узумаки помнил, как купил её. Тогда ему казалось, что именно эта одежда сохранит тепло в особенно холодные ночи. Он до белых пятен её отстирывал и берег. Сам не знал почему. Может, потому, что не мог позволить себе что-то из одежды. А, может, потому, что именно в ней он чувствовал себя хоть на миг уютнее. Для него она была ценна. Как и старая поношенная куртка, которую он берег до сих пор. Наруто эта старая вещь напоминала о тех временах, когда он осознал, каким путем должен следовать. Служило неким напоминанием, что Узумаки был частью седьмой команды и был невероятно счастлив, впервые обретя друзей и семью. А пижама…       Пижама была напоминанием о бессонных ночах, полных кошмаров и одиночестве. Но выбросить её не мог. Просто рука не поднялась.       И теперь эта вещь сидит на девушке, с которой он едва ли хорошо знаком. Как все так далеко зашло? Наруто и сам не понимал.       Но, почему-то, ему хотелось улыбаться, когда Лея с усердием делает вид обиженной девчонки.       Но завершением образа была шапочка, натянутая на макушку. Лея изначально не хотела её надевать, но, подумала, что если Наруто увидит её такой, то непременно, даст что-то другое. Но, увы, Узумаки только широко улыбался и хитро щурил свои лисьи глаза.       Шапочка была с большими глазками и зубками. Лея представлялась чересчур милым монстриком, который пришел забрать его ненужную душонку. И Узумаки нисколько не пожалел, что нарядил её в этот нелепый образ.       — Радуешься? — буркнула Лея, усаживаясь напротив него, и подмечая, как шиноби чуть ли не светиться.       — Ты бы видела себя со стороны, даттебайо, — усмехнулся Наруто, срывая упаковку с готовой сваренной лапши.       — Обхохочешься, — проворчала Лея, повторяя в точности движения парня.       Комнату заволок аромат специй. И оба втянули это запах. Слишком голодные желудки вмиг отреагировали протяжным зовом. Шиноби переглянулись, и сразу накинулись на еду, прекращая все споры довольными вздохами поглощенной еды.       Наруто сразу вспомнил те времена, когда ужинал в одиночестве. Тогда даже редкий на ужин стейк казался куском резины. Ничего не хотелось. Еда просто не лезла в горло. Бывало, Узумаки мог день или два не приступать к приему пищи. Тогда ему казалось это ничем особенным. Еда и еда. Но до того момента, пока он не испробовал рамен в Ичираку. Хозяева радушно приняли его в свою обитель, угощая за счёт заведения маленького джинчурики Кьюби наивкуснейшим блюдом в мире. Теучи был первым человеком, кто не видел в нем монстра. И это так зацепило Наруто, что он сразу проникся к этому мужчине. Тогда Узумаки впервые почувствовал удовольствие от принятия пищи. Ведь помимо приятного вкуса, он чувствовал, как его сосуд наполняют новые позитивные эмоции. Именно в тот момент, Узумаки влюбился в рамен. Ему казалось, что это самое прекрасное, что он когда-либо видел и пробовал. Тонкие ломтики свинины, обжаренные в оливковом масле и томленые в соусе из белого перца и имбиря. Плавающие на поверхности бульона, нарутомаки, со вкусом минтая, были похожи на символ спирали, как на рукаве жилета всех чунинов и джонинов. Приятная на вкус, тающая во рту, лапша, и аппетитные куриные яйца, желток которых смешно выглядывал наружу и растекался, когда к нему прикасаешься палочкой. Всё это Наруто, казалось, до боли родным и приятным, что аж щемило в груди. Именно за это Узумаки и любил рамен, а особенно рамен в Ичираку. Ведь вкус блюда раскрывался тогда, когда Наруто ел не один.       В последнее время, он редко бывал один. Либо ужинал с Сакурой, после долгих тренировок, либо делил трапезу с отрядом на миссиях. Поэтому было непривычно после насыщенных дней, есть по одиночестве. Узумаки места себе не находил. Особенно… После трех лет путешествия с Джирайей. Ведь Наруто всегда трапезничал только с ним. Не было ни одного раза, когда бы Извращенный отшельник смылся и не поужинал с Наруто. Особенно, блондин любил, когда учитель сам готовил. Его блюда получались странно солеными, или сладкими, но все это меркло на фоне того, с какой страстью Джирайя готовил для своего ученика. Казалось, он вкладывает в свою стряпню все свои чувства. И после такого, Узумаки съедал все без остатка. Джирайя постоянно удивлялся, как в этого мальчика может столько помещаться. А Узумаки никогда не раскрывал свой секрет. Хоть он и страдал от болей в животе, с того момента, он знал, какая на вкус забота и любовь. Чуть соленая, и подгорелая, чуть сладкая, но не приторная, и всё же невероятно вкусная.       Узумаки поймал себя на мысли, что уже несколько минут смотрит на плавающий нарутомаки.       — Всё хорошо?       Блондин перевел затуманенный воспоминаниями взгляд.       Лея смотрела на него в упор. На её губах остались крошки от специй. И даже это ужасно ей шло. Удачно гармонировало с полосатой пижамой, дополняя миловидный образ.       — Кое-что вспомнил, — отмахнулся он, приступая к поглощению лапши.       Лея пронаблюдала, как Узумаки с какой-то горькой усмешкой уплетает содержимое чашки. В её же остался только бульон, который был слишком острый. Похоже, она переборщила с количеством специй.       — Поделись.       Наруто замер.       Поделиться?       Взгляд уперся в болтающийся спиральный белый кружочек.       Рассказать ей про подгорелую стряпню Извращенного отшельника?       Или, может, про то, как сам Наруто чуть не спалил кухню дотла, надеясь приготовить для учителя нечто особенное?       А, точно! Лучше расскажет, как Джирайя подсыпал в еду Наруто снотворное и потом отчитывал его за наивность и неспособность учуять яд.       Нет, всё не то.       — Зачем тебе это? — спросил блондин.       Действительно, она не обязана выслушивать его нытье. Или, может, Лея хочет так отплатить за проявленную заботу и доброту? Вот, только, Узумаки всё это было не нужно. Он не привык говорить о своих проблемах. Так что всё хранил в глубине себя, и выпускал только тогда, когда чаша наполнялась до краев, а все эмоции вытекали бурным потоком.       — Потому что я хочу услышать тебя.       Она отодвинула чашку в сторону и посмотрела на него слишком любопытным взглядом. В синих глазах блеснула искра. Но Наруто понадеялся, что ему всё это кажется. И всё же, Лея была слишком искренней за этот вечер, чтобы поверить в её притворство.       — А ты уже съела рамен? — попытался он перевести тему.       — Съела, — кивнула она.       — Быстро ты, — чуть удивился Узумаки, учитывая, что свою лапшу он так и не доел.       — Я не стала пить бульон, — пожала плечами она. — Он острый.       Тогда Наруто хитро улыбнулся.       — Вот, выпьешь бульон, тогда и поговорим, даттебайо, — подмигнул Наруто и приступил к своему недоеденному рамену.       А девушка чуть не задохнулась от возмущения. Он, как мама. Она также говорила ей, когда Лея не хотела есть овощи.       — Съешь салат из брокколи, и тогда я подумаю о покупке куная!       — Доберешься до дна тарелки, и попрошу отца взять тебя в поездку!       Матильда Като была той ещё шантажисткой. Но Лея даже любила эти условия. Ведь, выполнив их, Лея получала желаемое. И тут, она надеялась, достичь того же результата. Пока парень жадно выпивал бульон, девушка налила в стакан холодную воду, отпила половину, затем вновь наполнила его до кроев.       Громко поставила на стол, отчего Наруто недоуменно на неё посмотрел. На верхней губе прилипла лапша, и девушка хихикнула. Как будто у Узумаки выросли лапшичные усы. Заметив, как куноичи над ним насмехается, парень быстро избавился от ненужной детали на своём лице, втянув губами лапшу.       А затем Наруто удивленно открыл рот.       Лея залпом выпила содержимое чашки. Девичье лицо покраснело. Быстро отставив выпитый рамен, женские пальцы наткнулись на стакан, и Лея сразу его осушила. Сморщилась, пару раз глубоко вдохнула воздух, высунула язык, и исподлобья угрожающе посмотрела на ошеломленного парня.       — Если и теперь не расскажешь, я заставлю тебя съесть перец чили, — выглядела она весьма зловеще, с красным лицом, да и еще с угрожающе узким взглядом синих глаз.       Но эта пижама портила её попытку выглядеть устрашающе.       — И как тут отказать, — улыбнулся Узумаки, отставляя ненужную чашку в сторону. — Но я уже и забыл, о чём думал, даттебайо, — беззаботно проговорил блондин, пожимая плечами.       Ложь. Он просто не хотел опускать на дно зародившееся спокойствие, и поднимать на поверхность боль и отчаяние.       И Лея, как ни странно, его поняла.

***

      Днем мы часто не замечаем, что на самом деле чувствуем. Мы погружены в тяготы собственных дел, и втянуты в рутинные процессы. Мы слушаем пустые разговоры людей, и пытаемся найти в них смысл. Заставляем многих людей, начать действовать, чтобы они хоть как-то изменили свою жизнь. Но все это нам нужно для того, чтобы на время забыть о собственных чувствах и эмоциях, которые в некоторой степени, причиняют нам боль. И самое главное, днем мы делаем все, чтобы не утонуть в собственных мыслях. Ведь они сжирают, заставляют отвлечься от реальности.       Но ночью… Ночью все иначе.       Нас более не отвлекают дела, работа и люди. И теперь можем позволить себе погрузиться в свои мысли. Но Цунаде даже не приходилось этого делать. Словно торнадо, её саму засасывало в эпицентр этого стихийного бедствия. И она не хотела сопротивляться. Женщина желала, чтобы её разорвало на куски.       Ей казалось, что смерть Джирайи убила её.       Сенджу почувствовала пустоту. Всепоглощающую черную дыру. В тот момент, когда прозвучали эти страшные слова, она была готова упасть и разрыдаться.       И это чувство её несказанно удивило.       Ведь все, что делало её счастливой, давно кануло в небытие. И Цунаде думала, что давно разучилась любить.       Но, оказывается, был еще один человек, кто заставлял её улыбаться. Пусть через силу, пусть Джирайе и приходилось быть клоуном, но этому мужчине было под силу возродить искру в сердце Сенджу.       Теперь и этой искры нет. И самого Джирайи.       А Цунаде только-только поняла, насколько он был для нее дорог и важен.       Больше, чем друг.       Больше, чем товарищ по оружию.       Но всегда меньше, чем партнер, мужчина, которого она могла бы полюбить.       И стоило Цунаде понять, что способна вновь быть счастливой, что она, наконец-то, готова дать Джирайе шанс, и впервые, дать надежду себе самой, как все это разлетелось на мелкие осколки.       Все повторяется.       Сначала Наваки.       Женщина до сих пор помнила своего младшего брата. Его выкрики о том, что он станет Хокаге. Его детскую наивную улыбку и рвение, наконец, побывать на поле битвы. Затем вспоминая, как этот солнечный мальчик, превратился в безжизненные куски рваного мяса. Если бы не ожерелье, она бы никогда не признала в них своего младшего брата.       Потом Дан.       Первый мужчина, убеждения которого надолго впали в её сердце. Первый мужчина, которого она полюбила.       И второй по счету важный человек, которого она не смогла спасти.       Его кровь навсегда втерлась в её кожу. И каждый раз, Цунаде пыталась от нее отмыться. При виде хотя бы одной капли крови, она вновь перемещалась в ту ночь, когда потеряла свою половинку.       Цунаде не могла жить. Даже спустя несколько лет она не смирилась с этой утратой.       Но судьба одарила её подарком. Ей снова дали шанс. Цунаде в тайне благодарила небеса, что в её жизни вновь появился Джирайя, затем и Наруто Узумаки.       Она сумела побороть свои страхи, и, наконец, отпустить боль. Цунаде стала Хокаге, тем самым, воплощая несбывшиеся мечты Дана и Наваки. Так она полагала, что может быть ближе к ним.       Но это гадский мир шиноби. Никогда не будет хорошо. И никто не сможет стать счастливым.       И она потеряла второго мужчину, которого вот-вот научилась любить.       Рок судьбы Цунаде — быть несчастной. И она снова готова поддаться желанию, зарыться в подушку и утонуть в собственных слезах.       Сенджу так бы и сделала. Ведь она лишь женщина, причем с большим разбитым сердцем.       Но в её жизни еще остался человек, которого она не может потерять. Которого всеми силами хочет защитить.       Наруто Узумаки не давал упасть в пропасть. Следующей целью Акацуки станет именно джинчурики Кьюби, и обязанность Хокаге, сохранить его жизнь. Ведь Наруто уже спасал Цунаде, не только от отравленного куная Кабуто, но и от той темноты, откуда женщина и не надеялась выбраться.       И теперь Пятая Хокаге должна была сделать все, что в её силах, чтобы защитить своего…. Друга? Товарища? Сына? Внука?       Она не знала. Просто Наруто для неё родной. И это его: «Бабуля Цунаде!» — стало слишком особенным и таким будничным, что её день шел насмарку, если Узумаки не врывался с этими воплями в её кабинет.       Но не только Наруто нуждался в ней. Вся деревня ждала свою Хокаге. И Цунаде отодвигает свои эмоции, лишь бы защитить Волю Огня, которая досталась ей от предыдущих Хокаге.       Её дедушка, Первый Хокаге, никогда бы не позволил своим эмоциям быть выше долга, защищать Коноху. И Цунаде, как потомок клана Сенджу, не могла предать убеждения Хаширамы.       Поэтому, стиснув ладони в кулаки и плотно сжав губы в тонкую полоску, она вышла из приоткрытых дверей, миновала охрану АНБУ и подошла к большому круглому столу.       Яркий свет ударил по карим глазам, отчего женщина едва заметно зажмурилась. На неё посмотрели все присутствующие и глубоко поклонились.       Цунаде громогласно произнесла:       — Объявляю Совет Джонинов открытым.       Элитные шиноби Листа приземлились на стулья и стали изучать Пятую осторожными и внимательными взглядами.       Всю деревню облетела новость о смерти одного из легендарных саннинов. На всех улицах без умолку об этом болтали, но никто, пока так и не узнал, как именно погиб Джирайя-сан.       — Опущу формальности и сразу перейду к делу, — начала Хокаге, скрестив руки перед собой в замок, и, осматривая каждого члена совета исподлобья напряжённым взглядом карих глаз. — По информации добытой Джирайей, мы с уверенной можем полагать, что глава организации Акацуки — Пейн находиться в деревне Скрытого Дождя. Под его властью находится вся страна. Как только я об этом узнала, сразу задалась вопросом, как мы, Коноха, могли этого не заметить. Ведь лидером Амегакуре являлся Ханзо Саламандры. Но сейчас не время уходить в раздумья о том, как разведка подвела нас. Могу сказать одно. Эти Акацуки уже собрали достаточно Биджу. И вопрос времени, когда они явятся в деревню за джинчурики Кьюби, а значит вся Коноха под прицелом. Этот Пейн силен. В его арсенале находится одно из самых сильных доудзюцу — риннеган.       — Не может быть! — воскликнул Акимичи Чоуза, удивленно бегая маленькими глазками по напряженному лицу Хокаге.       — Я думал, что это сказка, — задумчиво пробормотал Шикаку, поглаживая свою бородку. — Глаза самого Мудреца Шести Путей. По легенде этими самыми глазами, Мудрец создал Луну. Но это лишь миф. Об истинной силе риннегана не известно никому. Господин Хиаши, может, клан Хьюга владеет информацией об этих глазах?       Глава одного из самых могущественных кланов устроился по правую руку от Пятой Хокаге. Он держался особняком, и был похож больше на безмолвный монумент.       Но стоило к нему обратиться, как он ожил.       — Утверждается, что в смутные времена, тот, кто владеет риннеганом, послан с небес, чтобы стать «Богом Творения», который установит в мире равновесие, или же «Богом Разрушения», который сведет всё в ничто, — его голос прозвучал как предсмертное предсказание. — Ничего не известно о способностях риннегана, но могу сказать с уверенностью, он явно могущественнее шарингана и бьякугана.       Даже опытные джонины понимали, что слова Хиаши Хьюга ознаменовали лишь одно — огромную опасность. Члены Акацуки и так были шиноби с невероятными способностями, некоторые из них даже бессмертными были. Но, чтоб один из них владел глазами самого создателя мира… Это было уже слишком.       — Джирайя-сан сообщил не только местоположение главы Акацуки, — обратил внимание на Пятую глава клана Нара.       Какаши, все это время, наблюдающий за Хокаге, заметил какие сильные тени пролегли под её глазами. Он мог поклясться, что ощущает всем нутром, какие сильные переживания она испытывает. Но на кону судьба деревни. И Хатаке верил в то, что женщина найдет в себе силы провести собрание до конца.       — Джирайя сразился с Пейном, — дальше продолжать не было смысла, все и так понимали, чем закончилась эта битва. — И в ходе сражения, ему удалось собрать важную информацию. Во-первых, Пейн это не конкретный человек. Всего их шесть. Шесть тел.       — Как шесть путей Мудреца, — промолвил Шикаку.       — Но как такое может быть, — проговорил Чоуза. — Неужели у всех них риннеган?       — Верно, — кивнула Пятая. — Во-вторых, каждый Пейн владеет уникальными способностями. Вы должны обязательно ознакомиться с ними в данных докладах, которые лежат перед вами, — все джонины сразу открыли папки. — Полагается, что их глаза связаны между собой, что видит один, видят остальные. Лучшая стратегия, бой один на один. В-третьих, этот Пейн убил самого Ханзо. Он безумно силен. И, боюсь, мы могли спровоцировать его ответную атаку.       — Джирайя это сразу понял, — проговорил Какаши. — И, несмотря на наше шаткое положение, у нас есть зацепки.       — Я уже слышал, что команда Криптоанализа уже взяла на себя задание, получить информацию из сознания одного из пленных шиноби, — подал голос один из джонинов.       — Иноичи-сан занимается этим лично, — подтвердил его сосед.       — Но и это еще не всё… — проговорила вновь Цунаде, тяжело вздыхая.       Собрание еще продлится долго, но хотя бы так она может отвлечься от тупой ноющей боли.       Прошло не менее двух часов, пока стратегия не была выбрана. Никто не сомневался, что театр военных действий Акацуки переместится на территорию Конохи. И за неделю Коноха должна проделать немало, чтобы предотвратить катастрофу.       Было принято решение подготовить убежища, провести учения среди местных жителей, чтобы те знали, как вести себя при нападении врага. Усилить патрули лесных массивов вокруг Конохи, и, наконец, разобраться с пробелами в системе защитного барьера. Для этого были выбраны джонины из клана Хьюга. Была выдвинута идея сформировать новый отряд сенсоров, которые разместятся на каждом участке окраин деревни и будут сообщать об изменениях чакры вокруг деревни. И все сразу с ней согласились. Требовались особенные шиноби, и сразу на эту роль были выдвинуты члены клана Яманака.       Спустя два часа Цунаде смогла вздохнуть спокойно.       Все джонины разбежались по своим заданиям. За каждым из них стояла конкретная цель, и Хокаге рассчитывала на них. Её взгляд был опущен на идеально ровную поверхность столешницы.       Но присутствие своей охраны она заметила сразу.       Обычно они держались в стороне, на собрании джонинов говорили много. Но все же своим присутствием старались не утомлять Пятую, когда та оставалась в одиночестве.       Женщина подняла уставший взгляд и сразу приобрела каменное выражение лица.       — Генма?       Перед ней стоял один из специальных джонинов Деревни Скрытого Листа. Сегодня он говорил слишком мало, чем его товарищи — Райдо и Иваши. Эта троица была не только её личной охраной, но и входила в состав совета. Еще со времен Четвертого Хокаге они были приближены к главе деревни, и имели высокий статус и ранг. Цунаде доверяла им как себе. Но все же старалась не слишком сильно рассчитывать на их силу. Ведь Минато и Хирузена они защитить не смогли.       — Какие-то проблемы? — строго спросила женщина, поднимая светлую бровь.       — Никаких, — ответил мужчина. — Но я бы хотел предложить вам, Цунаде-сама, усилить контроль над наблюдением пребывающих в деревню.       Пятая осмотрела шиноби с головы до пят. Он был одноклассником Какаши, и был примерно его возраста. Каштановые волосы длиною до плеч, обрамляющие его острое лицо и карие глаза. Выражение на его лице было серьёзным и задумчивым. Наверняка, Генма Ширануи обдумывает, высказывать ли свои мысли. Между его губ была зажата привычная длинная зубочистка, которую он пережевывал слишком часто, чем ранее.       — Я слушаю, — проявила инициативу Пятая.       — В моем подчинении находиться одна куноичи, — проговорил Ширануи. — Она — сенсор и сильный. Я думаю, вы, Цунаде-сама, слышали про Лею Като.       — Наслышана. По отчётам, способная, — утвердительно кивнула Цунаде. — В деревню каждый день пребывает около ста человек, и их подвергают тщательной проверке. Как этот процесс может улучшить Лея Като? — скептически подняв одну бровь, спросила Пятая.       Генма вновь покрутил губами зубочистку, засунул руки в карманы.       — Она может чувствовать эмоции людей. Также по чакре, определяет, ложь и правду. Наверняка, тот, кто преследует джинчурики Кьюби появится не в радужном настроении, плюс этот Пейн обладает сильной чакрой. Она сразу его почувствует. Лея Като один из немногих сенсоров, кто способен прощупать чакру, даже если его обладатель её скроет. Если враг появится, мы его сразу обнаружим. Есть резон, воспользоваться этим важным ресурсом.       Цунаде утвердительно кивнула.       — Хорошо, Генма, — согласилась она. — Но ты лично отвечаешь за неё.       — А как иначе, — хмыкнул мужчина. — Я же её учитель, Цунаде-сама.       — Тогда ты и сообщишь ей о задании. Пусть выступает утром. Зона её ответственности — главные ворота.       — Есть!       

***

      Собственное отражение казалось чужим. Голубые с некой синевой глаза пытались уловить на лице хотя бы часть того отчаяния, что он испытывал совсем недавно. Но с удивлением, Наруто не обнаруживал этого.       На сердце по-прежнему давила эта жгучая боль. От неё он никогда не избавиться, Узумаки придется с ней жить. Ведь в его жизни больше не будет того, кто её принёс.       И всё же рядом с ней, блондин держался на плаву. Это странное чувство, когда ты хочешь утопиться в своих собственных эмоциях, но в то же время тянешь руку, чтобы тебя из этого омута, как можно быстрее вытащили.       Лея подарила ему некое спокойствие. На время освободила от собственного бессилия. Она никогда не заменит ему ни Джирайю, ни Саске. Но Като каким-то странным способом вошла в его жизнь, будто судьба уже давно знала, что эта взбалмошная девчонка явится и специально отвела ей местечко.       Такое странное стечение обстоятельств. Она явилась в тот момент, когда он потерял важного человека. Будто праведный подарок небес, чтобы он окончательно не сошел с ума. И Наруто изначально отказывался от этого странного порыва судьбы, но, присмотревшись к Лее получше, понял, что именно она способна вылечить его от этого отчаяния.       И эти её странные способности сенсора. Чувствовать эмоции, поглощать их, отдавать собственные. Наруто раньше не встречал шиноби с нечто подобным. И чем глубже Узумаки погружался в эти раздумья, тем сильнее становился его интерес.       А, может, дело в том, что Наруто никто не стремился понять? Все просто плевали на его чувства, и каждый раз, давали понять, что он лишь безмозглый джинчурики, очередное оружие деревни? И можно только на пальцах посчитать, кто такого мнения не придерживался. Сакура, Какаши-сенсей, Джирайя, Цунаде… Все их он ценил, считал своей семьёй. Но даже они иногда не понимали. А тут Лея Като, что без слов могла почувствовать его нутро, и поделиться своим спокойствием. И ему, Узумаки Наруто, это было просто необходимо. Особенно, когда боль затмевает разум, а проклятый лис пытается этим воспользоваться.       Парень постоянно слышал его рычащие нотки и такие сладостные слова, что он во всем может разобраться. И только железная выдержка Наруто держала его от пропасти. А еще эти её слова…        — Именно поэтому таким людям, как я, необходимо дарить любовь тем, кто познал боль. Так люди помогают друг другу и вылечиваются от ненависти и злобы. Любовь могла спасти Саске, но он отказался от нее, зная, что она способна избавить его от мести. Он не хотел этого, и именно поэтому оборвал все связи. И ты, Наруто, делаешь то же самое. Отстраняешься, утопая в своей боли. Я не знаю, что произошло, но прошу, не закрывайся от меня, позволь помочь тебе.       Позволь помочь тебе.       В словах Като не было лжи, лицемерия. Лишь искренние побуждения.       То же он сказал Саске в Долине Завершения. И тогда Учиха отказался.       Может, именно поэтому Наруто это так задело?       Он не хотел кануть во тьму, как его лучший друг.       Да, и как он сможет вернуть Саске, если Наруто позволит себе опуститься на дно.       И поэтому он хотел, чтобы Лея его спасла.       Покидая ванную комнату, Наруто точно был уверен в своем желании. Тем более, что её присутствие помогало Узумаки справится с тем одиночеством, которое он испытывал в этой крохотной квартире.       И тут услышал странное кряхтение и копошение.       — Какого чёрта тут происходит, даттебайо? — влетел в спальню блондин.       Лея взглянула на него испуганными синими глазами, которые были похожи на два огромных блюдца.       — Да, я так, — пожала она плечами. — Ищу запасной футон.       — Неужели? — скривил губы Узумаки, наблюдая за веселой картиной.       Като стояла на стуле, явно принесенном с кухни, с целью добраться до последней полки шкафа. Она находилась так высоко, что даже Наруто приходилось приложить немало усилий, чтобы дотянуться. А тут Лея Като со своими «габаритами». Узумаки усмехнулся. Да уж, девушке явно весело на миссиях от вечных подколов в сторону её роста.       — Чего усмехаешься? — процедила сквозь зубы русоволосая, исследуя глазками долгожданную полку.       — Да, так, — вновь хитро заулыбался Узумаки. — Думаю, сказать ли тебе, что у меня нет запасного футона.       Табуретка непроизвольно качнулась. И Лея чуть ли не улетела на пол. Рефлексы Наруто сработали моментально, и он уже подскочил к девушке. Но она быстро нашла равновесие, и уперлась ладонями в полку.       — В смысле, нет? — удивилась девушка, смущенно хихикая и почесывая указательным пальцем щечку.       — Ну, у меня редко бывают гости, — пожал плечами парень, посматривая на девушку снизу вверх. — Я не шутил, что нам предстоит спать на одной кровати, даттебайо.       Сказал он это так серьёзно, что девушка непроизвольно покраснела.       — Ну, уж нет! — уперла руки в бока Лея. — Ты спишь на полу, а я на кровати! — указала она в сторону удобной подушки и одеяла.       — Чего? — возмутился он, подходя ближе к девчонке. — А ты не офигела, даттебайо? Это мой дом, вообще-то!       — А я в твоём доме — гость! — наклонилась к нему Като, также упирая руки в бока, тем самым передразнивая хозяина квартиры.       — Сама будешь спать на полу! Да, и, если бы не я, ты бы сейчас спала на улице, дорогуша! — загоготал Наруто, злобно хихикая. Теперь то ей нечего будет ему сказать.       — Ладно, — спокойно согласилась Лея.       Наруто аж оторопел. Как-то слишком легко она ответила.       — Чего, даттебайо?       — Посплю на улице, — пожала плечами она, а на лице ни грамма бывалой злости.       И Лея легко спрыгнула со стула, премило проходя мимо блондина.       Наруто быстро опомнился, и посмотрел, как девчонка нагло скрывается в коридоре. Скрипнув зубами от столь манипуляторной попытки отбить у него кровать, Узумаки быстро нагнал беглянку, и закинул ту на плечо.       — Какого чёрта, Узумаки?! — воскликнула она, став брыкаться ногами и руками.       Наруто стерпел эту пытку, направился обратно в комнату, и жестко скинул свою ношу на кровать.       Лея сильно приложилась затылком об изголовье кровати. В глазах аж зарябило.        — С ума сошел?! — воскликнула она.       Но стоило ей это сказать, как свет погас. И она услышала тяжелый мужской вздох. Привыкнув к темноте, Лея заметила, как Узумаки устроился на полу.       Вот такого поворота она не ожидала.       — Спокойной ночи, даттебайо, — пробубнил Узумаки.       Тон его голоса вряд ли можно назвать доброжелательным.       — Наруто?       Парень молчал.       — Наруто? — повторила она.       И вновь он не ответил.       Тогда Като встала с кровати, и неожиданно для себя самой, улеглась рядом с парнем.       Мужская спина покрылась мурашками. С головы до пят прошло странное оцепенение. Такая реакция не понравилось Наруто, и он повернулся к нарушительнице спокойствия.       Она смотрела на него своими морскими глазами. Свет уличных фонарей помогал ему осмотреть очертания её лица, и ему показалось, что они слишком неправильно идеальны. Нежный контур и мягкий изгиб губ. Изящно приподнятые брови. Острый вздернутый носик. Слегка круглые щечки, и немного выделяющиеся скулы. Всё в ней напоминало какой-то идеальный образ прилежной школьницы, а не как не куноичи с рангом «чунина». И она была так близко. Слишком. Даже Сакура не позволяла ему приближаться, и в редких случаях, сама подходила к нему вплотную. А тут сама Лея легла к нему. Да, её мутило же от одной мысли спать с ним в одной кровати!       — Прости, — прошептала она. — Ложись на кровать.       — Нет, уж, — хрипло ответил Наруто. — Сама иди, даттебайо.       — И мы сейчас будем спорить из-за этого? — хмыкнула она, отчего Узумаки сам улыбнулся.       — Еще и подерёмся, — поддержал он.       — Тогда твои соседи точно нас выгонят.       Узумаки рассмеялся. Такая странная Лея Като. В один момент злющая и безбашенная, в другой такая мягкая и хрупкая.       Напоминала Сакуру.       Вот только, Харуно вряд ли можно назвать сумасшедшей. Его подруга никогда бы не прыгнула со скалы Хокаге, никогда не позволила бы себя обнять, и тем более никогда бы не легла рядом с ним.       — Расскажешь сказку? — вдруг попросила девушка, подпирая голову рукой.       — Сказку? — не понял сначала Наруто. — Нам, что по пять лет, даттебайо?       — Учитывая, во что ты меня одел, да, — заулыбалась она, удобно устраивая голову на ладони, отчего её шапка с зубками, спала на бок.       Узумаки прыснул, а затем стал думать. Что же ему рассказать? Он почти никогда не читал книг, да и те, что он читал, были об искусстве шиноби. Да, и Наруто никогда не рассказывали сказки, было просто некому.       — Я не знаю ни одной, — ответил он.       — Придумай.       Наруто пару секунд смотрел на неё, затем подорвался с места, сел и начал свой рассказ:       — Сказку я не придумал, зато могу кое-что другое рассказать, — воодушевленно начал он, — однажды, мы с извращенным отшельником путешествовали и наткнулись на дом с призраками! Представляешь, даттебайо? Джирайя, конечно, не поверил в это, и решил переночевать в этом доме, но я чуял подвох. И вот, ночью, слышу шум. Ну, думаю, если поймаю призрака, то точно заставлю этого извращенца напугаться до усрачки! Уже иду по коридору, и вижу такую картину: шиноби с протектором листа применяет технику перевоплощения, и обретает странную прозрачную форму. И тут я все понимаю! И сам применяю технику соблазнения, и тот шиноби быстро свою прежнюю форму вернул.       — Технику соблазнения? — усмехнулась Лея, посматривая на Узумаки снизу вверх.       На его лицо подал уличный свет, отчего тени на мужских щеках выглядели зловеще во время его рассказа. Полоски только удлинились, и Като невольно погрузилась с головой в его историю. Было даже не так интересно слушать, как видеть изменения его эмоций. То рвение, с которым он пытался передать историю, странным образом заставляли её улыбаться.       — Хочешь увидеть, даттебайо? — вновь воодушевился Узумаки.       — Ну, уж нет, — резко ответила девушка. — Мне хватает Конохамару. Вечно проникает в источники со своей этой техникой. Мелкий извращенец.       — А он неплох, — похвалил своего ученика Узумаки, отчего схлопотал осуждающий взгляд синих глаз. — Хотя явно проигрывает мне! Ты бы видела, в какую тяночку я могу превратиться!       — Тяночка? — переспрашивает Лея. — Да, вас легко раскусить. Если вздумаете за нами подглядывать, то придумайте другой способ.       — Ну, могу и сексуальным парнем стать, даттебайо, — хитро начал Наруто, строя из себя божьего одуванчика. — И пока вы там меня разглядываете, я быстро посмотрю на вас!       — Удачи! — отвечает насмешливо она. — Да, я за километр почувствую твою чакру.       — Кстати, как так?       — Что?       Наруто подается вперед.       — Расскажи о своих техниках, даттебайо, — интересуется он.       Может, после ответа на этот вопрос, Наруто, наконец, поймет, почему за пару часов так сблизился с ней.       — Ты же уже понял, что я сенсор, этого разве недостаточно? — Лея пытается как можно дальше уйти от этого разговора, но Узумаки не собирается сдаваться.       — Я хочу знать больше о тебе, даттебайо, — проговаривает он. — Пусть это будет, своего рода, сказка на ночь.       Лея улыбнулась. Но не из-за его шутки. Наруто хочет знать больше. Разве это плохо? Но её учитель запретил, кому бы то ни было рассказывать о себе, как и о способностях. В мире шиноби — это была ценная информация, так сказать припрятанный козырь в рукаве. Поэтому никто не спешил распространяться о своих особенностях, особенно о своих техниках. Но Наруто не казался ей человеком, который будет трепаться на каждом углу. Ей казалось, что она может ему довериться.       — Хорошо, — кивнула она. — Я не только сенсор, также могу почувствовать эмоции человека по всплескам чакры, могу определить лжет ли он или говорит правду по тем же всплескам. Но я могу это делать лишь, применяя технику. То есть мне нужно сложить печати, без них я не могу быть сенсором. Сейчас я не могу ощущать твои эмоции. Но я понятия не имела, что могу чьи-то эмоции поглощать, как тогда, с тобой, Наруто. И не знала, что могу кому-то передавать свои.       — Но ты ведь не только сенсор, — подытожил он ещё дальше рассказывать о себе.       — Да, это рискованно, быть сенсором на поле битвы, без особой защиты, я ставлюсь уязвимой. Поэтому сенсей тренировал меня в фуиндзюцу, чтобы уберечь меня от скорой смерти, если не будет должного прикрытия. И это знание не раз спасало мне жизнь.       — Фуиндзюцу? — недоуменно почесал затылок Наруто.       — Запечатывающие техники, — ответила Лея, но удостоверившись, что и такую формулировку Узумаки не понял, решила объяснить по-другому. — Особый тип техник, который запечатывает объекты, живые существа, чакру, наряду с широким спектром других вещей в пределах другого объекта. Но я использую печати для ограничения движения.       — Как мягкий кулак Хьюга? — просиял Наруто.       — Эм, нет, — тяжко вздохнула Като. — Сейчас покажу.       Девушка встала с пола, размяла свои затекшие руки, захрустела спиной. Наруто поднялся вслед за ней.       — Итак, готов? — спросила она, складывая пальцы в печати.       — К чему? — но стоило Узумаки это произнести, как Лея, сложив пальцы, коснулась его, и он тут же потерял контроль над собственным телом.       Он упал, и не смог более пошевелиться.       На его запястье появились странные формулы и кандзи.       — Это и есть фуиндзюцу, — ответила девушка, присаживаясь на корточки рядом с Наруто. — Я обездвижила тебя с помощью этой печати, которая появилась на твоей руке. Мягкий кулак работает совсем по-другому. Ты-то должен в первую очередь это понимать. Ведь победил Неджи.       — Я понял, — прохрипел Узумаки. — Освобождай, датте-байо.       Лея удивленно посмотрела, как все тело Наруто мелко дрожит.       — Не может быть, — прошептала она, снимая печать с мужского запястья.       Наруто облегченно вздохнул полной грудью, как только почувствовал контроль над телом. Подскочил и стал разминать свои пальцы.       — Ты мог шевелиться. Обычно никто не может, — нахмурилась Като.       — Может, просто я упёртый? — проговорил он.       — Как баран, — ответила она.       — Могу сказать о тебе то же самое, — показал язык Узумаки.       Девушка ничего не стала отвечать. Только подошла к кровати, сладко зевнула, и легла на самый край, ближе к окну, предоставляя уйму места.       Наруто удивленно пронаблюдал за тем, как Лея похлопала по свободной половине кровати.       Но спорить не стал. Этот день был слишком длинный.       Лея почувствовала, как кровать прогнулась под парнем, а затем ощутила его близость. Он лег к ней спиной, наверное, чтобы её не смущать, и правильно сделал, ведь её щеки просто горели адским пламенем!       — Крутая у тебя техника, даттебайо! — ответил Узумаки.       Было странно вот так вот смотреть на его блондинистый затылок, но лучше так, чем сгорать со стыда от его взгляда.       — Спасибо, Наруто, — тихо поблагодарила она.       Но в ответ услышала только тихое сопение.       Уже уснул?       Лея удивилась и даже приподнялась на локтях, чтобы проверить. Но Наруто и правда уснул.       Его лицо было таким умиротворенным, что девушка непроизвольно улыбнулась. Сразу вспомнились те дни, когда он спал во время уроков в Академии. Будь то гомон на перемене или крик Ируки-сенсея, Наруто погружался в царство Морфея. Лея давно убедилась, что его так убаюкивал шум. А одиночество и тишина его пугала.       Может, поэтому он так быстро уснул? Ведь рядом с ним была она?       Лея легла на свою половину кровати, чуть отодвинулась к стене, дав еще больше пространства Наруто, и сама, под умиротворенное дыхание соседа, погрузилась в спокойствие ночи.

***