Океан твоей души

***

      — Я больше не могу, Наруто, — прохрипела девушка. — Мне… Больно.       — Лея, — прошептал парень. — Не умирай… Даттебайо…        Но когда Наруто отнял девушку от своей груди, она издала свой последний вздох.        Перед тем как погрузиться во тьму, Като почувствовала мощный выброс энергии. Это был всепоглощающий океан ненависти.       То был не крик, а вопль раненого зверя. Алая, словно кровь, чакра мощным потоком отбросила все, что находилось в радиусе пяти метров. Тело девушки, что недавним временем бережно прижималось к мужской груди, было откинуто неведомой силой того, кто её и держал. Сама боль в обличии неконтролируемой энергии выходила из тела юного шиноби, обугливая его кожу и кости в кровавый покров. Воздух стал сгущаться, становясь слишком тяжелым. Казалось, легкие того, кто вдохнет необходимый кислород, мгновенно обуглятся, а сам человек потеряет не только способность дышать, но и лишиться самой жизни. С каждой секундой от прежнего солнечного мальчика оставалось все меньше человеческого. Все то, что было сокрыто в самых темных уголках души, выходило наружу неведомым доселе потоком неконтролируемой злобы и ненависти. Но почему именно сейчас? Неужели, древнее зло ждало конкретный момент, чтобы освободиться из клетки?       Печать, что удерживала зверя внутри Узумаки, дала трещину. А ключом к ней служил всепоглощающий океан боли, что испытал Наруто, когда Лея издала свой последний вздох.       Парень потерял способность здраво мыслить. Всё, что он видел перед глазами — это переполненные морскими волнами девичьи глаза. А её последние слова, переходящие в шёпот, оглушали отчаянием:       — Я больше не могу, Наруто, — прохрипела девушка. — Мне… Больно.       Новый поток кровавой чакры вырвался на свободу, формируя вокруг джинчурики некий купол, с каждым мигом увеличиваясь в размерах. Тело горело от обжигающей энергии, принося еще большую боль. На коже оставались множественные ожоги от мощной чакры, и Наруто никак не мог это контролировать. Безумие охватило Узумаки, и никто не мог ему помочь выбраться из пучины ада. Ведь умерла та, кто могла спасти его из цепких лап Девятихвостого Лиса.       Наруто стал задыхаться. Любой доступ к воздуху сопровождался болью в области легких. Джинчурики обжигался собственной чакрой, и от этого безумие становилось сильнее. Пальцы, на которых ногти стали превращаться в острые когти, стали рвать грудную клетку, и из созданных ран стала сочиться кровь. Но ему даже нравились эти увечья. Ведь только так Наруто забывал, что вызвало такую ярость.       Парень поднялся с колен. Вихрем металась чакра, а он служил центром этой бури. Сквозь неведомые каскады энергии Узумаки увидел виновника. Того, кого сильнее всех хотел убить.       Если во время боя Наруто заглушал призывы сердца свершить свою месть, и аккуратнее подходить к атакам, чтобы не задеть кого-то в деревне. То теперь все это было забыто.       Память дана нам не только, чтобы хранить приятные воспоминания, но и воскрешать самые отрицательные эпизоды жизни. И теперь чувство утраты, ощущение одиночества и всепоглощающее отчаяние, страдание и горечь заволокли доброе сердце Узумаки в свои сети.       Сотни умерших, просящих о помощи голосов всколыхнули огонь, а боль только усиливали его силу. Наруто не хотел поддаваться, ведь обещал никогда больше не использовать силу Кьюби. В прошлый раз пострадала Сакура, а в этот раз… И тут парень вспомнил, что на поле битвы находился еще один человек…       — Хината, — прошептал Наруто потрескавшимися губами. Его голос походил на рычание, ничего более человеческого в нем не было. — Н-нет…       Но разве Кьюби собирался так просто сдаться? Хвостатый шестнадцать лет ждал этого момента и упускать его явно не собирался. Лис также хотел свободы, как Наруто отомстить Пейну. Зверь показывал небесным глазам блондина одну и ту же картину. Окровавленное тело куноичи лежит на его руках. Дрожащими губами Лея утыкается в мужское плечо и шепчет свои последние слова:       — Я больше не могу, Наруто, — прошептала девушка, — Мне… Больно.       — Она мучилась, — громогласный голос Кьюби прозвучал в голове джинчурики рычащими и свирепыми нотками. Ни грамма сочувствия в этих словах не было. Лис давил на Узумаки, заставляя его сердце сжиматься в тисках боли. — И ты позволишь этому выродку остаться безнаказанным?       Купол из чакры вокруг Наруто рассеялся, показывая отступнику уже не шиноби Скрытого Листа, а джинчурики с покровом Хвостатого. Кровавое тело изрыгнуло из себя четыре хвоста.       — Позволь мне отомстить за её смерть, Наруто, — слова Лиса звучали грозно, но его голос оказывал на джинчурики сильный эффект. — Ведь она тебе уже говорила.       И Кьюби окунул парня в воспоминание, которое можно было назвать ключевым в дружбе Узумаки и Като. Наруто вновь стоял на скалистых лицах Хокаге. Звездное небо украшало своей россыпью всю деревню, а сама Коноха, не менее прекрасная, блестела тысячью огнями. Впереди стояла невысокого роста девушка. Её волосы развевались по ветру, создавая ей захватывающий образ. Хоть лица её Наруто не видел, ему не составило труда догадаться, кем являлась эта безумная куноичи.       — Лея, — произнес парень, не веря тому, что она может быть настоящей.       Но Като была столь реальна так же, как и расползающийся в вышину свет Конохи.       — Для того чтобы сместить такую сильную эмоцию, как боль, — проговаривает Като громко, чтобы смысл сказанного дошел через поднявшийся поток ветра. — Необходимо заменить её другим, наиболее сильным чувством.       И падает в головокружительный круговорот воздуха. В тот самый момент Наруто и не догадывался, как Лея спасла его от разрушения. Но сейчас её нет… Но слова, сказанные на обрыве, до сих пор преследуют сладким шепотом.       Лис добился своего. А фраза куноичи оказалась правдивой. Ведь вместо боли Узумаки чувствовал ярость и ненависть.       — Как я и говорил, — обратил на себя внимание стоящий в стороне Пейн, наблюдая за преображением Наруто. — Боль порождает ненависть. А ненависть порождает еще большую боль. Это замкнутый круг, тебе из него не выбраться.       Но если Наруто и внял его словам, то ответом на речь нукенина служил яростный рев. Девятихвостый ринулся в нападение, бросая в отступника огромные валуны неконтролируемым потоком алой чакры, но Пейн ловко от них уворачивался, а если атаки и достигали цель, то сразу отбрасывались удивительной способностью врага отталкивать предметы. Все же пыль от камней образовалась такая, что рыжеволосый мужчина не заметил, как джинчурики кинул в него огромную скалу, тем самым заставляя Пейна отступить. А после глава Акацуки проморгал, как к нему с быстрой скоростью подступил сам Кьюби и ударил со всей силы по лицу.       От такой атаки мужчина отлетел на несколько метров, но все же приземлился на обе ноги. Видимо, Пейн недооценил силу Девятихвостого, раз решил так легко скрыться. Огромные лапы алой чакры, которые Кьюби с легкостью образовал из тела Наруто, вырвали куски камня из земли и, в прямом смысле этого слова, заколотили мужчину в почву. От таких мощных ударов риннеган закатился, и любой другой шиноби уже распрощался бы с жизнью. Но Пейн лишь хмыкнул.       — Ненавидишь меня? — спросил шиноби, наблюдая за следующими действиями джинчурики.       Мужчина быстро выбрался из-под земли, отбрасывая щебень от своего тела с помощью гравитационной техники. Приблизившись к Биджу, Пейн вновь начал разговор:       — Всё еще настаиваешь, что люди действительно придут к взаимопониманию?       Тучи закружили над телом Наруто, словно поддерживая бурю, что вызывал Кьюби в душе своего джинчурики. Молнии сверкнули в черноте облаков, освещая зловещее лицо Узумаки. Вновь вихрь алой чакры поднялся вокруг Биджу, послышался треск и звук рвущейся плоти. Тело парня начало обрастать скелетом, все больше создавая образ Лиса. Череп соединился с линией позвоночника, из конца которого вырвались еще два хвоста. Кьюби открыл пасть и утробно зарычал.       — Ну и ладно, — выплюнул Пейн. — Но, знаешь, моя боль гораздо сильнее твоей!       Вся мощь техники нукенина была выпущена на поверхность, отчего подземные воды Конохи стали вырываться на свободу большими всплесками, позже преображаясь в подобие реки. И её течение снесло Девятихвостого. Пейн сразу воспользовался этим, концентрируя чакру в ступнях, тем самым с легкостью держась на поверхности.       — Вперёд! — крикнул шиноби, отправляясь по течению вод, надеясь загнать джинчурики в свою ловушку.       Но мощные удары алой чакры преследовали нукенина. Сначала мужчина ловко изворачивался, но лапа Лиса нагнала его, цепляясь за плащ Акацуки и швыряя Пейна в землю.       Отступник, прокатившись по земле, тут же выставил руки вперед, призывая барьер из чакры, что не позволил огненным атакам Кьюби достичь цели. Пламенные сферы приходились прямо по воде, отчего над рекой образовался туман. Из-за этого Пейн не мог предугадать следующие атаки и не видел, где именно находится Биджу. Но вдруг все стихло, и огонь уже не обжигал барьер из чакры.       — И это всё, на что способен Девятихвостый? — усмехнулся Пейн, но тут же пожалел об этом, ведь последний, самый мощный, огненный шар прилетел прямо в мужчину, отчего тот сразу отлетел и чуть не захлебнулся в водах, если бы не сконцентрировал чакру в той точке тела, на которую приземлился.       Лис был готов вновь метнутся в сторону своей жертвы, но что-то не позволило ему этого сделать. Зеленая и яркая чакра изверглась прямо из его тела, опоясывая вокруг джинчурики причудливые линии. Они вились около ног и рук Девятихвостого, не давая ему больше выпускать ужасную чакру на свободу.       То было ожерелье Первого Хокаге. Драгоценный кристалл, продав который можно было купить три горы с золотыми рудниками. Безумно дорогое и невероятно опасное для тех, кто его надевал. В народе часто ходило поверье, что ожерелье проклято, ведь те двое, кто его носил, вскоре умирали. Эти люди были самыми близкими для Цунаде, а это ожерелье принадлежало именно ей. Спустя много лет этот драгоценный кристалл попал в руки Наруто, который восстановил веру Сенджу в его мечту, стать Хокаге, тем самым выиграв ожерелье. Но на самом деле у этого драгоценного камешка есть и другая скрытая возможность. Благодаря ему, Первый Хокаге мог контролировать Биджу и их джинчурики. А Ямато, обладатель ДНК и Стихии Дерева Хаширамы, при помощи кристалла мог подавлять силу Кьюби, если она выходила из-под контроля.       Печать, что лежала на ожерелье, пробудилась. И если бы только капитан Ямато был здесь, точно смог бы подавить силу Девятихвостого и снять алый покров с Наруто. Но его здесь не было. А ладонь джинчурики тем временем схватилась за драгоценный кристалл, вытаскивая его из-под чакры Лиса.       Одним мощным ударом Наруто разломил ожерелье на маленькие осколки. Запечатывающая техника рассеялась. Теперь Девятихвостого Лиса никто не смог остановить, даже если бы на то хватало опыта и сил.       Чудовищной силы чакра рассеялась по ветру, и каждый, кто находился в пределах разрушенной деревни это почувствовал.       Обняв себя за плечи, девушка вздрогнула. Это ощущение Сакура никогда не забудет, особенно после того дня, когда чуть не умерла от рук лучшего друга. Энергия Девятихвостого была ужасной. Она пронизывала каждую клеточку организма невероятным страхом. Харуно могла бы её сравнить с чакрой Орочимару, когда впервые столкнулась с ним на экзамене чунинов, но, казалось, что даже этот змей не стоит рядом с силой Кьюби. В прошлый раз Сакура еле спаслась. И тогда был капитан Ямато, который подавил силу Лиса. Но теперь…       — Эта чакра, — дрожащим голосом произнесла ирьенин. — Такая же чудовищная, как и в предыдущий раз, — девушка посмотрела вперед. Из центра кратера валил дым, слышались громогласные крики и рев Наруто, от которого закладывало в ушах. — Что же там случилось?       Рядом с куноичи находился небольшой отряд АНБУ, что защищал Пятую Хокаге, чунин из клана Хьюга, что постоянно говорил Сакуре о ситуации на поле боя, и Гамакичи, призывная жаба Наруто с горы Мьёбоку. И все они чувствовали невероятное количество ужасной чакры. Ни у кого не было вопросов, кому именно принадлежала эта энергия. Весь отряд понимал, что случилось самое страшное — Кьюби стал вырываться на свободу.       — Хината-сама и еще одна куноичи вступились за Наруто, когда он был повержен, — произнес шиноби, исследуя местность Бьякуганом. Его пыльные темные волосы взъерошились, а форма была помятой и в некоторых местах порванной. Взгляд бледных глаз с ноткой лаванды был ясным, но постоянное использование техники также его утомляло, поэтому куноичи внимательно следила за состоянием чунина. Сейчас им всем необходимо было знать, что происходит на поле битвы. Особенно об участи Наруто. Но, когда девушка услышала, кто ринулся в бой, не смогла сдержать эмоций.       — Что?! — воскликнула Сакура. — Был же отдан приказ не вмешиваться в бой!       — Поверьте, я в не меньшем шоке, чем вы, — произнес член клана Хьюга. — Никогда бы не подумал, что Хината-сама способна на…       — И что произошло дальше? — перебила его Харуно, изучая спину чунина напряженным взглядом.       — Пейн оказался сильнее, — проговорил мужчина. — И та девушка умерла на руках Наруто… Вероятно, её смерть пробудила силу Кьюби.              Глаза цвета весенней травы впились в Бьякуган шиноби.       — Что за девушка?       — С техниками фуиндзюцу, — произнес чунин. — Она смогла задержать Пейна с помощью печати. А после из её тела начали вырываться цепи из чакры. Никогда прежде такого не видел. Это фуиндзюцу сняло покров Девятихвостого, но девушка не смогла больше находиться в сознании, и Наруто поглотила чакра Кьюби. Хината-сама жива, но находиться в крайне тяжелом состоянии, — напоследок Хьюга опустил голову и сжал ладони в кулаки. — Мы должны помочь ей.       Харуно начала догадываться, о какой куноичи ведет речь мужчина. Немногие шиноби применяли мастерство фуиндзюцу, ведь это были сложные и требующие невероятных усилий техники. Сакура не знала никого, кто бы специализировался на печатях, только видела, как многие обладают некоторыми знаниями в этой области, и применяют их, исходя из своих возможностей. Но другое дело Лея Като. Ирьенин была не глупа и понимала, что у её одноклассницы талант к сенсорным способностям. По своей природе Лея ощущала чакру лучше, чем другие. А в последствии и эмоции. Сакура никогда не слышала о том, что шиноби могут ощущать чувства. Это выходило за рамки допустимого. Словно у Леи Като был кеккей генкай. Хотя это было даже смешно. Ведь родители куноичи были непримечательными людьми. Но ученица Пятой никогда не погружалась в эти мысли, считая, что Лея могла натренировать свои способности. И все же русоволосая смогла научиться контролировать потоки собственной чакры также хорошо, как и сама Сакура. Далее ученица элитного джонина Генмы Ширануи стала изучать фуиндзюцу, а в последствии стала специализироваться на этом дзюцу. Особый стиль ведения боя отличал Лею от многих других шиноби. Поэтому Сакура без проблем поняла, кто пал от рук Пейна.       Ирьенин прониклась сочувствием к павшей куноичи, хотя Като самолично пошла на смерть. По сути Лея подписала себе смертный приговор, когда решила освободить Наруто. Можно назвать это самоубийством. Харуно осуждала девушку за опрометчивый шаг. Как можно быть такой глупой, не сопоставить возможности противника к собтственным силам и ринуться в бой? Неужто ею двигало иное чувство? Неужели, Лея хотела защитить Наруто? Как минимум, это было странно. Ведь Като никогда не выказывала к Узумаки заинтересованности. Побуждения Хинаты были понятны. Но иное дело русоволосая.       А, может, Сакура просто плохо знала эту девушку. Ведь Харуно никогда не была близка с Леей. Като всегда вызывала в ирьенине смесь раздражения и осуждения. Вероятно, потому, что Лея была предполагаемой соперницей в борьбе за любовь Саске. Не предполагая своего счастья, куноичи с золотистыми хвостиками привлекала внимание Учихи. Сначала Харуно думала, что все это из-за того, что Лея была красивой девочкой с длинными волосами, розовыми щечками, ослепительной широкой улыбкой и синими бездонными глазами, больше похожими на сапфиры. Но позже все стало понятно: Лея была единственным человеком, кто понимал, какая боль таится в душе Учихи Саске. Возможно, это и зацепило наследника некогда великого клана.       Сакура стряхнула навязчивые мысли. Некогда было об этом думать. Больше всего её волновала участь Хинаты. Как-никак они были своего рода подругами.       — Как только появится возможность, мы обязательно поможем Хинате, — согласно кивнула Сакура. — Но пока лучше не приближаться к тому месту, Наруто сейчас может убить даже самого близкого человека. Тем более, что Цунаде-сама…       Но не успела девушка закончить, как прогремел взрыв, от которого содрогнулась земля. Небосвод от большого огня перекрасился в яркие оранжевые цвета, а дым от пепелища скрыл солнце. Послышался раздирающий душу крик, от которого хотелось заткнуть уши. Концентрация чакры Кьюби в воздухе возрастала с каждой секундой.       — Что… Это? — прошептала Сакура, не в силах оторваться от большого столба дыма.       АНБУ выстроились вдоль Гамакичи, что держал на своих лапках Пятую Хокаге, и сразу достали оружие, дабы быть готовыми к возможной атаке. Но её не последовало.       — Невероятно… — проговорил чунин из клана Хьюга.       — Как там Наруто? — обеспокоенно спросила Харуно, внимательно вглядываясь в даль. Но её взор был бесполезен.       — Как бы так сказать, — начал мешкать чунин. — В общем, у Наруто шесть хвостов, — быстро сказал мужчина, подмечая, как выражение лица ученицы Пятой меняется не в лучшую сторону. — Такими темпами он может трансформироваться в Девятихвостого.       Девушка запустила пальцы в волосы и оттянула их кончики, дабы стряхнуть ужасное наваждение.       Шесть. Шесть, мать его, хвостов.       Куноичи будто вновь вернулась в тот день, когда её лучший друг слетел с катушек и превратился в четырёххвостого лиса. Разведывательную миссию на мосту Тенчи, где их седьмая команда столкнулась с Орочимару и Кабуто, Сакура никогда не забудет. Особенно тот самый момент, когда Наруто ранил её, когда девушка попыталась привести его в чувства. И эти воспоминания придали Харуно решимость действовать. Как ирьёнин, она точно не хотела, чтобы кто-то пострадал от друга. Тем более, когда Наруто придет в себя, парень будет себя ужасно чувствовать, если выясниться, что кто-то умер от его безумия.       — Кацую-сама, — быстро обратила на себя внимание королевы улиток и слизней Сакура. — Сообщите всем, что необходимо срочно эвакуироваться.       «Где же сейчас находиться Ямато-сенсей?» — встревоженно подумала Харуно, прекрасно понимая, что не найдется больше шиноби, кто бы мог остановить Наруто.       Но сама Сакура возвращалась к словам, сказанным членом клана Хьюга. Запечатывающие цепи из чакры смогли сбросить покров Кьюби. Как вообще такое возможно? Что это за техника? И как такая обыкновенная куноичи, как Лея Като, смогла подавить чакру Биджу?

***

      Генма сразу почувствовал тот момент, когда печать с плеча ученицы спала. Их связь разорвалась в одно мгновение, и джонин не успел ничего предпринять. Ширануи ожидал нечто подобное, попытку освободиться. Но, чтобы сломать печать после того, как он её вновь наложил? В это верилось с трудом. Такая печать могла рассеяться только при помощи большого количества чакры…       — Чёрт! — выругался мужчина, останавливаясь рядом с главными воротами, теперь больше напоминавшие груду дерева и каменных обломков.       — Что-то не так? — обернулся к джонину Киба, который был чуть впереди, определяя по запаху местонахождение остальной группы выживших.       Акамару гавкнул, призывая продолжить путь, но двое шиноби стояли на месте, смотря друг на друга. Инузука еще до конца не понимал суть отношений между Генмой и Леей. Для него они были странными и даже, как будто, неуважительными. Как Като резко высказывалась в сторону элитного джонина, и как она быстро нарушила его приказ не вмешиваться в бой между Наруто и Пейном, вызывали в Кибе возмущение и даже некое … восхищение. Шатен не знал более безумного чунина, кто бы мог пойти против приказов шиноби такого высокого ранга. Но Лее было плевать. Она придерживалась своих принципов и стояла на своем до конца, даже будучи ограниченной в движениях Като не теряла надежды выбраться. И именно такие куноичи, как Лея были опасны, так как были ведомы собственными эмоциями. Оттого Инузука видел в ней отражение себя. Киба был импульсивен так же, как и девушка. И даже понимал её рвение. Но и шатен прекрасно осознавал решение учителя. Генма не просто исполнил приказ Пятой Хокаге о невмешательстве в сражение, а предостерег Лею от гибели. Пусть и такими способами, как ограничить её свободу с помощью печати.       И сейчас Киба догадывался, что Като опять что-то вытворила.       Но даже если и так, Генма не горел желанием это обсуждать. Возвращаться было равно тому, чтобы провалить миссию по захвату настоящего Пейна, тем самым подводя Иноичи, Хокаге и… Шизуне. Каждая минута была на счету. Как и каждый выживший шиноби. Поэтому Генма не отправил Кибу на перехват Леи. Инузука мог помочь с поиском отступника, применяя свой особый нюх. Пока Узумаки отвлекает марионеток Пейна, Генма найдет кукловода и заставит поплатиться за совершенные преступления. Главное, чтобы Лея не пошла на ту мясорубку, что образовалась на поле брани.       — Ничего, — спокойно заключил джонин, скрывая свое беспокойство за непроницаемой маской. — Вперед, Киба. У нас нет времени на это.       Но Инузука ему не поверил.       Когда троица обошла огромный валун, то им в глаза бросилась горстка выживших. Генма внимательно осмотрел каждого. На земле приложившись к каменной плите, что раньше была стеной какого-то дома, сидел Шикамару. И выглядел Нара весьма потрепанным. Волосы цвета каштана почти что выпали из высокого хвоста и теперь безжизненно болтались около плеч. Одежда пропиталась грязью и в каких-то местах порвалась. Наследник клана Нара сжимал руками ногу и постоянно морщился. Не иначе как ранение, если не перелом, но Шикамару держался и старался не так сильно шипеть, когда ему пыталась оказать помощь некая девушка.       Если Киба смотрел на неё с недоумением, явно не понимая, кто эта особа, то Генма сразу узнал в ней куноичи из команды криптоанализа Конохи. Организация, специализирующаяся на расшифровке секретных кодов и посланий, получающая приказы непосредственно от Хокаге. Они работали вместе с Шикамару в расшифровке секретного кода, оставленного Джирайей на спине Фукасаку-самы. И, видимо, после нападения Пейна из всей команды в живых остались только Шикамару и Шихо, девушка, что теперь горестно вздыхала и чуть ли не плакала от вида пострадавшей ноги напарника.       — Шикамару! Вы пожертвовали собой, чтобы спасти меня! — вопила куноичи со светлыми волосами, которые были неаккуратно собраны в рыхлый хвост. Сама девушка была невредимой, но её очки с толстыми линзами пострадали, потрескавшись. Лабораторный халат также превратился в рваную тряпку, но Шихо будто этого не замечала. Всё её внимание было сосредоточено на парне.       Но Нара лишь отмахивался и старался не издавать звуков, когда девушка пыталась оказать первую помощь.       Недалеко сидела Ино, что пустым взглядом смотрела на мертвое лицо Шизуне. Как только Ширануи заметил симпатичное хладное личико помощницы Хокаге, сразу отвернулся и поджал губы. Ему было невыносимо видеть её такой…       Позади них что-то бурно обсуждали Иноичи, капитан АНБУ с маской пантеры и Шикаку Нара, отец Шикамару. Последний выглядел вполне здоровым. Вероятно, джонин вовремя спрятался от атаки Пейна.       — Наконец-то вы здесь, — выдохнул глава клана Яманака, сбрасывая длинный русый хвост с плеч. — Где твоя ученица? — нахмурился блондин, оглядываясь по сторонам и, вероятно, прощупывая местность сенсорной техникой.       Все в миг обратили на Ширануи внимание. Даже блондинка, что до этого находилась в трауре, посмотрела на джонина напряженным взглядом лазурных глаз. К Ино медленно подошел Инузука. Ему не составило труда догадаться, что послужило причиной такого состояния девушки. Ино, можно сказать, была самой впечатлительной из их выпуска. Даже тот же уход Саске из Конохи заставил блондинку чуть ли не каждый день плакать, хоть Яманака практически не знала парня и тем более никогда не была с ним близка. Шатен присел рядом с одноклассницей и положил ладонь на девичье плечо. Ино вздрогнула, поворачиваясь к парню. В его взгляде вытянутых зрачков застыл вопрос. Но Яманака коротко кивнула, обнимая хрупкие плечи.       Киба посмотрел на хладный труп около своих ног. Лицо Шизуне старательно обнюхивал Акамару. Но пес, не найдя никаких признаков жизни, заскулил.       — Лея знает? — тихо спросила Ино, подбородком указывая на старшую Като.       Киба закрыл глаза. Стало невыносимо от воспоминаний, которые промелькнули в голове, когда Лея рыдала и билась в истерике от осознания, что её родителей больше нет. Инузука проглотил образовавшийся ком. Язык прилип к небу, а в горле стало сухо, отчего парень лишь прохрипел:       — Не уверен, что она выдержит. Во второй раз.       Ино мгновенно поймала взгляд шатена.       — О чём ты?       Киба вдохнул воздух в легкие, но не стал ничего говорить, отвернувшись от девушки и продолжив слушать диалог, что разгорелся между джонинами.       — Я спрашиваю, где твоя ученица, Генма? — спросил Иноичи, внимательно следя за эмоциями на лице Ширануи.       — Като в тяжелом состоянии, — в этот самый момент мужчина поймал взгляд Кибы. — Не способна применять сенсорные техники, — это была ложь чистой воды. Генма не взял с собой ученицу просто, потому что не хотел её терять.       Если Иноичи и понял, что Ширануи врет, то предусмотрительно промолчал.       — Так или иначе мы можем найти настоящего Пейна и без помощи твоей ученицы, — вернул разговор в нужное русло Шикаку.       — По отчёту Леи Като можно сказать, что враг находиться совсем рядом с деревней. Ведь именно на близком расстоянии лучше всего передавать частоту чакры, — начал рассуждать Шикамару, когда его нога была зафиксирована двумя палками и бинтами с помощью Шихо. — Но мы не имеем столько людей, чтобы обыскивать такую большую территорию. Неизвестно, есть ли еще выжившие и в каком они состоянии.       — Лея предполагала, что Пейн может находиться в том месте, где произошел вчерашний выброс чакры, зафиксированный ей, — подключился к разговору Генма, тут же подмечая, что и Киба стал участником данного обсуждения.       — Да, — кивнула Инузука. — Я помню это место, — шатен тут же заметил удивленный взгляд Ино, поэтому постарался объясниться. — Я был с Леей на охране главных ворот, но она заметила всплеск энергии. И очень странный, ведь никто кроме неё не почувствовал эту чакру. Мы перешерстили территорию, но ничего не нашли. А сегодня… Дальше вы все знаете.       — Не имеет смысла искать в том месте, которое определила Лея. Пейн мог поменять местоположение, когда понял, что Като его раскрыла, — покачал Шикаку, внимательно посмотрев на своего сына.       — Тогда… — вновь пошевелил шестерёнками Шикамару. — Нужно с помощью Кацую собрать всю возможную информацию от тех, кто вступал в контакт с Пейном. Возможно, погибшие также оставили информацию, — никто и не предполагал, как эти слова ударили по Генме. Мужчина вновь посмотрел на Шизуне, а тем временем младший Нара продолжал. — Даже если придется таскаться с трупами, надо всё скрупулезно изучить!       — Таскаться с трупами.? — задумался Иноичи. — Стоп! Я понял! Я знаю, где настоящий Пейн.       — Что ты имеешь в виду? — спросила вдруг Ино, до этого хранившая молчание.       — Вы что-то поняли? — нетерпеливо поинтересовался Шикамару.       — Да, — кивнул старший Яманака. — Когда я сканировал мозг шиноби Скрытого Дождя, которого поймал Джирайя-сама, то узнал, что этот человек вместе с напарником занимался доставкой трупов. Твои слова, Шикамару, натолкнули меня на эту мысль. Послушайте, — привлек всех Иноичи к рассказу. — Во-первых, передатчик чакры должен находиться как можно ближе к получателю, это факт. При этом тот человек из Амегакуре приносил тела в самую высокую башню из всех башен деревни. К тому же в Скрытом Дожде поговаривали, что Пейн живет как раз в той самой высокой башне. И та женщина-Пейн, что разнесла наш отдел дешифрования, она точь-в-точь похожа на ту женщину, чьё тело доставили в самую высокую башню. Получается, там была лаборатория, где создавали Пейнов, вживляя черные стержни — чакроприемники в трупы.       — И как из этого вычислить местонахождение настоящего отступника? — скрестив руки на груди, спросил Киба, почти ничего не понимая из рассказа Иноичи.       — Пейн бы не смог осуществлять передачу на большое расстояние, если бы не находился в самой высокой башне, — разжевал по полочкам свою мысль лидер клана Яманака.       — Ясно… — хмыкнул Шикаку. — Из этого следует, что, скорее всего, Пейн находиться в самом высоком месте в окрестностях Конохи.       — Отлично. Тогда обыщем все высокие точки, — нахмурился Шикамару, на что джонины кивнули и приподнялись со своих мест.       Но не успели шиноби и дернуться с места, как мощный поток чакры чуть не сшиб с ног. Волна ужасающей энергии прошла сквозь каждого, и теперь почти все чунины дрожали от большого количества чакры в воздухе. Джонины же держались стойко, но заметив в дали нечто необычное, стали догадываться, что произошло.       — Что за черт?! — воскликнул Инузука.       — Что это?! — в ужасе Ино обернулась на большой столб алой чакры в самом центре отдаленного кратера.       Акамару жалобно заскулил и начал виться около ног хозяина. Пес тоже это чувствовал.       — Генма-сан… Это что? — спросил вновь Инузука.       — Пожалуйста! — воскликнула уменьшенная копия Кацую на плече Шихо. — Уходите отсюда как можно дальше. Этот выброс чакры — сила Кьюби внутри Наруто. Я это знаю, потому что мой клон рядом с ним.        — Наруто… — прошептал имя друга Шикамару, сводя брови к переносице. — Он трансформировался в Девятихвостого?       Но Иноичи сразу его огорошил:       — Ямато и Какаши использовали на Узумаки запечатывающую технику! Что за черт?!       Генма стал кусать нижнюю губу. Неприятное чувство стало когтями царапать его грудную клетку. Ширануи обернулся на алый источник чакры.       — Лея Като, — вдруг произнесла Кацую.       Джонин затаил дыхание, не веря своим ушам. Но не в силах перебить, стал слушать то, что ему скажет королева слизней и улиток.       — Она и Хината-сан заступились за Наруто, — Генма чувствовал, как сердце сжалось от ужасной догадки. — Но Лея была убита у него на глазах… И тогда Наруто…       — Озверел и пошел за неё мстить? — уточнил Шикамару.       — Да, наверное, — кивнула Кацую.       Ино в ужасе закрыла рот ладонью, а из глаз невольно посыпались слёзы. Блондинке казалось, что у неё больше не осталось сил оплакивать погибших. Но, услышав страшную новость, новый прилив эмоций сдержать Яманака уже не смогла. Хоть и девушка не была так близка с Като, Ино не могла не сочувствовать. Да и новость о том, что Наруто поддался гневу, не радовала. Что останется от деревни, когда Девятихвостый вырвется на свободу?       — А что с Хинатой? — сквозь слёзы спросила куноичи.       — Я не могу ответить на этот вопрос, — с сожалением произнесла Кацую.       Сидящий рядом с девушкой Киба не мог не напрячься. Весь его мир сконцентрировался на одной точке — маленьком камне, что безвольно лежал около его ног. Все выше сказанное казалось ему каким-то бредом. Инузука только полчаса назад видел ещё живую Лею и невредимую Хинату, а теперь улитка говорит ему об обратном.       Пальцы шатена мелко затряслись. Как вообще такое могло произойти?       — Я ничего не понимаю, — проговорил Инузука. — На ней же была печать. Вы, — обратился парень к выше стоящему учителю Леи. — Вы контролировали каждое её движение, — вытянутые зрачки прожигали Генму взглядом и требовали ответа.       — О какой печати идет речь? — заинтересовался Шикамару, изучая товарища внимательным взглядом. Казалось, что Инузука сидит на пороховой бочке, готовой в любой момент взлететь на воздухе от мимолетной искры.       На плечо младшего Нара приземлилась тяжелая ладонь отца. Шикаку предусмотрительно покачал головой, делая намек сыну, не задавать таких вопросов.       — Печать контроля, — ответил Иноичи на вопрос Шикамару. — Только зачем нужно было её применять? Вы же говорили, что Лея в тяжелом состоянии.       — Разве это сейчас имеет значение? — вдруг подал голос капитан АНБУ. — Девятихвостый может вырваться на свободу, и тогда от Конохи практически ничего не останется.       — А ты оглянись! — крикнул Инузука, отчего все вздрогнули в напряженном молчании. — От деревни и так ничего осталось!       — Киба, — обратил на себя внимание Шикамару. — Не надо…       — Наверняка, Хината жива, — начала успокаивать Ино. — Мы ещё можем ей помочь.       — Сейчас там бушует Кьюби. Вы ничем им не поможете. Сейчас самая главная задача найти настоящего Пейна, — отговаривал чунинов от ошибки капитан АНБУ. — Оставим Наруто на Ямато. Однажды у него уже получилось запечатать Лиса.       — Вот только где его носит в такой момент? — Иноичи не мог найти сенсорной техникой поблизости чакру временного капитана седьмой команды. Ситуация набирала обороты. Поимо того, что их команда только-только собиралась найти настоящее тело врага, так еще и с Кьюби теперь разбирайся. Это было очень-очень плохо…       — А ты что молчишь?! — обратился Инузука к Генме, который вообще не подавал никаких признаков заинтересованности. — Скажи хоть что-то! Ведь она была твоей ученицей!       Но Ширануи никак не отреагировал на высказывание. Вместо этого мужчина безмолвно поднял стеклянные глаза от трупа Шизуне на всю группу и отстраненно произнес:       — Сейчас Наруто отвлекает Пейна, это наш шанс подобраться к настоящему.       Киба застыл на месте, не понимая в какой момент джонин стал таким холодным. Ведь он так сильно хотел защитить Лею, что наложил на неё эту печать. Неужели для него важнее выполнение миссии, чем судьба подопечной? Ино также не могла найти слов. Девушка думала, что если бы на месте Генмы был её учитель, Асума Сарутоби, то он несомненно бы кинулся на выручку.       — Как ты можешь такое говорить?! — вскипел шатен. — Разве ты ничего не чувствуешь?!       — Перестань, Киба! — вмешался Шикамару. — Генма-сан прав. Мы не имеем больше других вариантов. Если даже мы сможем помочь Хинате, то подобраться к ней невозможно. Рядом с ней Пейн и Наруто.       Киба стиснул кулаки и пронзил злобным взглядом раненого товарища.       — Мы — шиноби, — заявил Ширануи, смотря вперед и игнорируя сочувствующий взгляд Иноичи. — И наша задача — выполнить миссию любой ценой, несмотря на связи и чувства.       Шикаку только кивнул, внимательно изучая чунинов. Подрастающее поколение еще не понимало всей сути мира шиноби. И из-за этого они не были готовы идти на жертвы, вроде той, что им предстоит сделать сейчас. Бросить Хинату в беде, дать умереть товарищу по команде, но в то же время найти настоящего врага и покончить с этой кровавой битвой. Старший Нара понимал, что это сейчас первостепенная задача. Но вряд ли с ним солидарны тот же Инузука и Яманака, еще совсем подростки, они не могли пойти на такой шаг. И Генма показал своим примером, как важно шиноби оставаться хладнокровным и в момент истины поставить долг выше эмоций и чувств. Но как бы Ширануи не пытался обмануть всех своими высказываниями, от цепкого взгляда Шикаку было не так-то просто спрятать истинное нутро. Дрожь мужских кулаков, напряженная выпрямленная спина, глубокое и тяжелое дыхание, и то как на лбу джонина появились складки и капли пота, указывала лишь на то, что мужчина боролся с самим собой.       Генма смотрел прямо. Только вперед. На лес, где притаился противник. Но только не на Шизуне, что даже после смерти одним своим присутствием осуждала его за несдержанное обещание. В душе образовался комок невысказанной боли, и мужчина желал выплеснуть её на ближайшем человеке. Вероятно, Генма бы отправился сейчас к Пейну и попросту оторвал бы ему голову. Но другой частью мозга шиноби понимал, что не может себе этого позволить. Деревня лежит в руинах, единственные шиноби, способные дать отпор, это их троица — Иноичи, Шикаку и он сам. На чунинов даже смотреть не стоит, тем более, что они были будущим Конохи, те, что её восстановят. Разве, что помогут в разведке. Но сами принимать участия в бою не будут.       Но и это было еще не всё. Генма чувствовал, что его ученица не может так просто уйти из жизни. Ведь Лея была крайне живучей. Являясь потомком клана Узумаки, Като обладала большой жизненной силой. Ширануи не мог так просто смириться с её смертью. Да и поверить королеве улиток была весьма сложно. Возможно, Кацую видела лишь часть сражения. Да, и Като могла лишь инсценировать собственную смерть для того, чтобы нанести ответный удар. Но все это были лишь догадки, а столб алой чакры Кьюби лишь свидетельствовал слова Кацую.       — Шикамару остается здесь с Шихо, — взял роль лидера Шикаку. — Ино и Киба следите за тем, чтобы Пейн оставался в пределах деревни. Если его тело заметит, что мы направились к настоящему, то миссия будет провалена. Генма, Иноичи, АНБУ и я отправимся на это задание.       — Но как же Шизуне-сан? Мы не можем оставить её здесь, — вспылила Ино, намереваясь забрать с собой помощницу Пятой.       — Она права, — проговорил Генма, так и не посмотрев на лицо бывшей знакомой. — В её теле остались секреты Пятой Хокаге. Нужно спрятать её.       Кибу еще сильнее разозлило то, как холодно Ширануи обращается к умершей. Ведь Шизуне Като была не только правой рукой в резиденции Хокаге, но и по сути являлась родственником Леи. Неужели этот человек не чувствует ничего? Инузука часто пропускал слова Ируки-сенсея мимо ушей, особо не участвовал в дискуссиях и тем более не отличался хорошими отметками, но самое главное правило шиноби парень усвоил. Для шиноби нет ничего важнее миссии. Но, когда на кону стоят жизни товарищей, разве выполнение задания имеет смысл?       Видимо, имеет. Киба злился не на шутку, поэтому стиснул зубы и наблюдал за хладнокровным лицом Генмы.       — Возьмём Шизуне-сан с собой, — твёрдо заявила Ино, уже беря Като на плечо. К девушке тут же подскочил Инузука и сразу перенял ношу на себя.       Все обменялись серьезными взглядами. Многие хотели бы пожелать удачи, ведь только она и способна помочь их маленькой группе.       — Вперед! — скомандовал Шикаку.       Как только джонины сорвались с места, Киба заметил каким взглядом Генма посмотрел на него. Глаза опытного джонина показывали всю противоречивость его выбора. Ширануи не хотел следовать вперед, он бы тут же сорвался к Лее, если бы мог. Но они живут в мире шиноби, где приказы и выполнение миссии стоят на первом месте.       Но своим взглядом Генма будто давал Кибе шанс ослушаться этого правила. Последовать велению сердца, спасти своего товарища по команде, а не быть свидетелем еще одной смерти. Вероятно, Ширануи надеялся, что Инузука поймет его. Но эта попытка была похожа на перекладывание ответственности за выбор, который он сам сделал.       Взгляд джонина все-таки зацепился за женскую фигуру, что безвольно висела на плече чунина.       — Если Лея мертва, я точно её прибью, — тихо пообещал Генма, провожая спину Кибы. Тот вместе с Ино направлялся к месту, где они оставили Хинату и Лею.

***

      На огромной скорости Нагато отдалялся от Конохи. Девятихвостый оказал Узумаки достойное сопротивление. Но оставался еще один козырь в рукаве, благодаря которому нукенин собирался покончить с Кьюби раз и навсегда. Нагато достаточно наигрался. Пришло время завершить длительную миссию в Деревне Скрытого Листа.       Возможно, если бы Нагато не стал откровенничать с Наруто, а сразу забрал джинчурики, ему бы удалось избежать такого изнурительного боя. Или, вероятно, если бы нукенин не убил тогда девчонку, Кьюби так и спал бы внутри своего сосуда. Слишком много «если», но Нагато не жалел, что расправился с представителем собственного клана. Так отступник показал Наруто простую истину. Боль порождает ненависть, и ничего более. Так вышло и с джинчурики Кьюби. Может быть теперь юный Узумаки будет более восприимчив к идее временного мира.       Но рассуждать об этом было уже глупо. Ведь Наруто лишь жертва, которую Нагато принесет во благо мира. И его мнение ничего для него не значило. И все же парнишка стал проблемой. Для того, чтобы одолеть такого сильного противника, как Кьюби, Нагато пришлось приблизиться к своему настоящему телу. Дабы связь между Пейном и самим обладателем риннегана была сильнее, передавая большое количество чакры для последней техники, более могущественной, чем та, что стерла Коноху с лица земли.       Спрятавшись в широком дереве, отступник начал концентрировать чакру в своих ладонях. Чёрная сфера была выпущена рукой Пейна прямо в небо. Та стала стремиться к солнцу, полностью перекрывая его свет.       Тут же Девятихвостый атаковал убежище отступника, разнося его в щепки огненными сферами, но глава Акацуки вовремя покинул старое дерево.       Соединив ладони, рыжеволосый четко произнес:       — Чибаку Тенсей! — черная сфера блеснула ослепительным светом, притягивая всю окружающую материю.       Огромные глыбы земли стали подниматься под странной тягой маленького источника чакры около солнца. Горы стали рассыпаться как пушинки. Казалось, что само божество спустилось с небес, управляя этими процессами. Но это был сам Пейн. Человек с глазами Мудреца Шести Путей был тем самым Богом, что творил справедливость на грешной земле. И никто не мог его остановить. Даже когда Девятихвостый бросился в атаку на нукенина, Пейну стоило лишь направить на зверя ладонь, чтобы тот притянул к себе гору камней, которые сковывали джинчурики со всех сторон.       Кьюби отстреливался сферами из чакры, но те никак не помогали ему выбраться. Лишь с пятой попытки лис смог освободиться, но тут же заметил, что поднимается к источнику притяжения. Казалось, что Пейн хотел создать спутник. Но на самом деле Нагато превращал эту мини-планету в тюрьму для Кьюби, из которой, как предполагал Пейн, джинчурики не сможет выбраться.       Рыжеволосый все свои силы направил на то, чтобы джинчурики оказался на этом гигантском каменном шаре в небе. И, когда Девятихвостый все-таки оказался на нем, направил прямо в него сотни больших скал. После чего сжал пальцы, завершая технику.       Лис был надежно сокрыт.       Нагато уже собирался ставить точку в борьбе с Биджу. Он чувствовал сладкий вкус победы, и предположить не мог, что иная битва продолжается внутри каменной ловушки.       Обычно в этом месте всегда было до ужаса холодно. Пахло страхом и необъятной злобой. Но теперь Наруто было несравнимо жарко. Вода, цвета крови, начала закипать от поднявшейся температуры. Большие пузыри лопались, обжигая кожу шиноби, принося тем самым мимолетную боль. Но Узумаки не обращал на это никакого внимания. Парень смотрел прямо в свое отражение и пытался понять, как могло дойти до того, что он погряз в пучине собственной злобы и ярости. Как могло произойти так, что он не спас ту, что ради него прыгнула в пропасть. Как Наруто не предусмотрел, что Коноха может оказаться под прицелом и в последствии может быть разрушена? Как Узумаки проморгал момент, когда Джирайя-сенсей отправился на особо опасную миссию и даже не взял его с собой? Чем дольше парень об этом думал, тем сильнее сжималось его сердце и обливалось кровавыми слезами, что и затопили все пространство, где печать держала Кьюби взаперти.       Масло в огонь ненависти подливали слова Пейна. Ведь даже если Наруто справится с нукенином, придут другие, дабы отомстить за смерть павшего товарища и закончить начатое. И где гарантия, что Узумаки справиться? Да и как можно победить саму ненависть? Как сломать порочный круг боли в мире шиноби?       Ведь именно за него люди умирали раз за разом, а Наруто смотрел на это, и ничего не мог с этим поделать, ведь избавиться от ненависти всего мира шиноби не представлялось возможным.       Парень запутался. В конце концов он всего лишь подросток с кучей проблем, с психологическим давлением со стороны общества. Сирота, никогда не знающий, что такое любовь.       Узумаки окунулся всем телом в кипящую жидкость, дабы смыть с себя груз ответственности. Но это только больше раззадорило его мысли.       Перед глазами стоял Пейн, что спрашивал у Наруто:       — Как ты намерен противостоять этой ненависти и принести мир? Ответь мне.       И парень, в который раз, прошептал:       — Я… Не знаю.       Пустой, стеклянный взгляд был направлен вперед, в темноту. Живот стянуло тугой болью, но парень даже поморщиться был не в состоянии.       — Мне больно… Помогите, — хрипел Наруто, но вокруг была лишь темнота. — Лея?..       Узумаки вспомнил, что и она покинула его. Ладони вновь загорелись от её хладного мертвого тела. В этот раз куноичи его точно не спасет. В этот раз Наруто прыгнет в пропасть уже без неё.       Не по своей воле джинчурики поднялся из кипящей воды.       Нужно было что-то делать. Как-то выбираться из-под влияния собственного гнева. Ведь Наруто пообещал, больше не использовать силу хвостатого. Но… Если даже это произойдет и Узумаки вырвется, как он одолеет Пейна? Ведь Наруто даже на вопрос его ответить не смог…       — Я не знаю… Как мне поступить? Я уже ничего не знаю! — пальцы блондина вцепились в волосы и с силой их оттянули. Шиноби закрыл уши, дабы не слышать голоса собственных эмоций и надменный тон Пейна о том, что он глуп, наивен и слаб.       — Помогите, кто-нибудь! — и снова мольба о помощи. — Дайте мне ответ!       Наруто зажмурил глаза, дабы не видеть собственное отражение. Он не мог смотреть на свое лицо и видеть безнадегу, отчаяние, что в конце концов его и поглотило.       — Уничтожь всё. Избавься от всего, что мучает тебя.       Грозный и громкий голос прозвучал в подсознании, отдаваясь гулким эхом от каменных стен воображаемой тюрьмы. Железные прутья решётки завибрировали от силы, исходящей от Лиса, что и был виновником сей сцены.       — Отдай мне свою душу, — красный вытянутый зрачок, начал заливаться алым ярким светом. — И тогда я избавлю тебя от этих мучений.       Кофта на груди Наруто расстегнулась от неконтролируемого порыва ветра, а рубашка практически разорвалась в клочья, оголяя торс юного шиноби. Причудливые узоры в виде спирали начали проявляться на животе Узумаки, и парень пустым взглядом голубых глаз стал изучать, как водоворот из символов и кандзи закручивается, образуя черную дыру прямо в его торсе. Из неё стала вытекать некая субстанция, больше напоминающая чернильное пятно. Печать словно истекала кровью. А Узумаки лишь наблюдал за тем, как стираются все границы.       — Да… Вот так, — рычал от радости Кьюби.       Восемь.       Из каменной сферы, созданной Пейном, вырвалось восемь кровавых хвостов. Затем и показалась пасть Девятихвостого Лиса, по размерам не уступающему ни одному Биджу, с которыми сталкивались Акацуки.       Небеса окрасились в кровавые цвета. А огонь из пасти Кьюби стал испепелять все пространство.       Голубая гладь в глазах Наруто испарилась. Теперь в них было отражение самого Лиса.       — Иди сюда, — зверь подзывал своего джинчурики к решетке. — Давай. Сорви эту печать.       Узумаки, рвано перебирая ногами, направился на зов голоса.       Девять.       В мир ворвались девять хвостов.       Когда Наруто подошел к железным прутьям, что сдерживали Лиса внутри тела джинчурики, вода подхватила парня и подтянула его прямо к печати на решетке. Дрожащими пальцами блондин коснулся клочка бумаги, постепенно срывая её уголок.       На секунду Узумаки задумался.       А правильно ли он поступает?       Что если Лис не прав?       Но Наруто уже не являлся хозяином собственного тела. Пальцы вновь начали отодвигать в сторону печать, и как только Лис почувствовал вкус свободы, а Наруто чуть ли не сгорел заживо в огне своих же эмоций, руку джинчурики схватили и тут же отбросили от печати.       Самого парня взяли за торс и прямо-таки оторвали от решетки, где ждал своего часа Девятихвостый.       Наруто плюхнулся прямо в воду. Но она уже не была такая горячая. Скорее прохладная и… Узумаки открыл глаза и увидел, что вода вновь голубая, в точности, как и его глаза.       Взглядом парень заметил протянутую ладонь и тут же схватился за неё, словно за спасительный якорь. Поднявшись на ноги и более-менее придя в себя, блондин удивленно уставился на белый плащ, на котором красными буквами было выведено: «Четвёртый Хокаге».       Его темный силуэт был похож на наскальный портрет, который когда-то давно Наруто разрисовал. Но было сложно поверить в то, что сам Четвертый явился к нему. Или же блондину просто кажется? Их тени плясали по стенам от неяркого свечения, отчего блондин не мог полностью разглядеть лицо мужчины.       — Это ты, — злобно прорычал запертый в клетке Кьюби, красные зрачки которого до сих пор пытались воздействовать на джинчурики. Но мужчина лишь перегородил звериную морду, окончательно концентрируя внимание Наруто на себе.       — Четвертый… Хокаге… — удивленно шептал блондин. Уста великого героя Конохи пронзила улыбка.       Узумаки не смел пошевелиться, удивлённо хлопая ресницами. Если бы даже и нашелся ответ на вопрос, что сам Минато Намикадзе делает в его подсознании, Наруто бы все равно оставался шокированным данной сценой. Возможно, это лишь видение, что подкидывает Девятихвостый, дабы завладеть его телом, или блондин сам рисует эту сцену, окончательно свихнувшись. Но Четвертый выглядел так реально. Это был не тот наскальный лишенный эмоций и красок портрет или обычная фотография, показывающая великого героя в самый расцвет сил. Нет. Это был реальный живой человек, стоящий перед Наруто и смотрящий таким странным взглядом. Минато Намикадзе изучал парня так, словно хотел запомнить каждую черту его лица. Таким взглядом приветствуют только старого друга или члена семьи.       Наруто продолжал смотреть на Хокаге, как на призрака, не веря в происходящее. И Минато, заметив это изумление, решил быстро пояснить.       — Я разработал печать таким образом… — проговорил великий шиноби. — Что, если она будет разрушена настолько, что появятся восемь хвостов, я возникну в твоём сознании.       Блондин жадно слушал каждое его слово. Одно дело смотреть на скалу Четвертого и вспоминать легенды о его битве с Кьюби, и со всем другое лицезреть эмоции и слышать приятный баритон Хокаге. Теперь Наруто не сомневался. Он действительно видел Минато Намикадзе.       — Но я вовсе не хотел, чтобы это произошло, — мужчина опустил взгляд на сломанную печать и уста его слились в единую полоску. Казалось, что Четвертый испытывает неведомую печаль. Словно, он винил себя в случившемся с Наруто. — Не горел желанием снова встретиться с тобой, Девятихвостый.       Минато повернулся к клетке, замечая, каким взглядом прожигает его Лис. Затем зверь громко зарычал, раскрывая пасть и обнажая острые клыки. Будь его воля, Биджу давно бы раскромсал Четвертого на мелкие кусочки.       — Но… — мужчина снова повернулся к Узумаки, смотря на него все тем же теплым взглядо. — Радость от возможности встретится со своим собственным сыном… Это, вроде, как компенсация, да?       Наруто уже точно запутался. Он не понимал, что делает в его подсознании этот человек и в чем смысл данного разговора. Все это походило на какой-то розыгрыш, но Наруто было не до смеха. И только рьяный крик Кьюби служил напоминанием, что Узумаки ещё не сошел с ума и способен воспринимать реальность.       — Четвёртый Хокаге! — вновь начал свою гневную тираду зверь. — Иди сюда! Я тебя на куски порву! – ненависть, что питал к Минато Лис, было можно ощутить даже кончиками пальцев.       — На куски, говоришь? — тон у мужчины был ровный и спокойный, словно он общается не с Кьюби, а с обычным рядовым шиноби. — Тогда лучше держаться от тебя подальше. Верно, Наруто?       И в который раз парень удивился.       — Почему Четвертый Хокаге знает моё имя?.. — сиплым голосом спросил парень.       Минато улыбнулся и посмотрел на шиноби еще более заботливым взглядом.       — Да потому, что я дал тебе это имя. Я так назвал своего ребёнка.       — Ребёнка… — прошептал блондин. — Тогда… Я что же… — сердце Наруто сжалось от безумной догадки, казалось, что давно потерянное вновь возвращается на круги своя.       — Как я уже сказал, ты — мой сын, — кивнул Минато, внимательно следя за каждой эмоцией на лице шиноби.       В душе Узумаки творилась такая буря, что и не передать словами. Этот разговор казался безумным, а брошенные слова словно были лишь фантазией его воображения. Но нет, Четвёртый Хокаге действительно стоял перед ним, и даже если бы разыгралась его фантазия, она не смогла бы точно передать облик легендарного Минато Намикадзе. Но если в душе эмоции хлестали через край, заставляя утопать парня в их водах, то в голове была полнейшая тишина. Мысли в миг исчезли, и теперь Наруто неотрывно изучал лицо Четвертого, пытаясь понять, а не лгут ли ему? Но мужчина выглядел доброжелательным. Он смотрел на него так… словно хотел насладиться этим моментом. Будто только и мечтал увидеть его. Теплота в глазах Хокаге подтверждала его слова, и Наруто больше не мог сопротивляться.       Его затрясло, как во время лихорадки, а из глаз посыпались слёзы. Ведь Узумаки всегда мечтал о семье… Узнать, что его действительно любили, получить возможность встретиться с родителями, понять причину, почему они его покинули и оставили сражаться с ненавистью людей совсем крохой. Наруто сотню раз задавал вопросы Сарутоби Хирузену о маме и папе, уговаривая его поведать о них. Но старик лишь безмолвно уходил, не утешая маленького джинчурики хотя бы крупинкой информации.       Парень не знал любви родителей, не понимал, какого это злиться на них, получать поддержку и заботу, знать, что дома тебя кто-то ждёт. Поэтому мысль о том, что блондин сможет встретить своих маму и папу казалась сумасшедшей и невозможной. Ведь Наруто попросту не знал, что сделает, если такая встреча произойдет. Но смотря прямо на отца, Узумаки чувствовал, что счастлив. Искренне, наивно был рад…       Губы парня растянулись в скромной улыбке, а по щекам текли маленькие ручейки слез. Наруто больше не чувствовал жгучей ненависти и боли. Сердце заполнилось радостью, и оттого парень искренне рассмеялся.       Минато жадно ловил каждую эмоцию сына. Ибо для него этот момент был важен. В последний раз мужчина видел своего мальчика много лет назад. И в тот момент Наруто был совсем маленьким, а его голова была с ладонь Четвертого. Но теперь перед Намикадзе стоял юный молодой парень с симпатичными чертами лица, так четко напоминающие Кушину. Смотря на сына, Минато не мог не вспомнить свою первую и последнюю любовь. Сердце болезненно сжалось. Намикадзе так и не смог попасть в загробный мир и не воссоединился со своей второй половинкой. Но ради того, чтобы увидеть каким стал их мальчик, Минато был готов отдать всё, что угодно.       — Четвёртый! — но кое-кому явно не нравилась эта идиллия. Лису более не хотелось оставаться незамеченным.       — Доставучий он, да? — улыбнулся Хокаге. — Пойдём-ка отсюда.       Стоило мужчине щёлкнуть пальцами, как пространство вокруг изменилось. Нет больше угнетающей зеленоватой тюрьмы и Девятихвостого в клетке. Ни рычащего лисьего голоса или звука воды, Наруто больше не слышал. Всё вокруг светилось желтыми и оранжевыми красками. От такого количество света парень прищурил глаза. Но, когда открыл, огляделся и сразу узнал это место. Это было его подсознание. Именно здесь блондин встретил Лею в прошлый раз.       Парень начал вытирать слёзы с глаз и щёк, пряча рукавом кофты дурацкую улыбку. Несмотря на критическое положение дел, Наруто не мог не улыбаться. Ведь обрёл семью. А его одинокие детские годы не казались такими печальными. Все-таки он был любим.       Когда шиноби взглянул на своего отца, Узумаки не мог оторвать взгляд. Четвёртый был так похож на него. Те же золотистого цвета волосы, голубые ясные глаза. Внешне Наруто копировал черты лица Хокаге. И тогда вспомнились слова Джирайи о том, что Узумаки является копией Четвертого. Теперь у Наруто точно не было сомнений, что Минато Намикадзе его отец.       — Похоже, Третий ничего не сказал тебе, да? — задумался мужчина. — Наверное, он хотел скрыть по возможности всю информацию о Девятихвостом. Если бы стало известно, что ты мой сын, тебе бы грозила большая опасность.       Минато был как всегда прав… Но в глубине своей души Намикадзе противился решению Хирузена. Знать, что твой сын живет и не знает, кто его родители, это самое худшее для отца.       А для Наруто?       — Папа… — тихо произнёс такое родное слово блондин.       Четвёртый сразу обратил на Узумаки все своё внимание. А его сердце перевернулось. Минато и представить не мог, как радостно слышать из уст сына это теплое «папа».       Наруто выглядел счастливым, но в следующую секунду джинчурики подбежал к Хокаге и резко ударил его под дых. От такого шиноби опешил и удивленно посмотрел на сына. Удар его кулака был весьма тяжелый.       Когда блондин отступил, Минато вновь заметил на его глазах слёзы.       — Почему ты запечатал этого Девятихвостого в меня, своего собственного сына?! — прокричал Узумаки, сжимая очи, дабы остановить поток жидкости.       Теперь, когда Наруто увидел своего отца, он не мог не задать ему этот вопрос. Не рассказать о своей боли. Это место, в котором они оказались, напоминало ему о Лее, что пожертвовала собой, чтобы спасти его. И из-за этого счастье от встречи с отцом, отходило на второй план. А вопросы, проблемы и гнев вновь приходили в голову и сердце шиноби. Возможно, момент воссоединения отца и сына стал последней каплей. И теперь Наруто уже не мог сдержать все, что копилось у него внутри годами. Сердце разбивалось на миллионы осколков от осознания, что именно Четвёртый Хокаге, его отец, запечатал Кьюби. Не нашлось других вариантов?! Неужели гениальный шиноби не смог найти другое решение, как спасти деревню от Хвостатого?! Если ранее Наруто не задумывался, почему Намикадзе сделал из него джинчурики, то теперь это заставляло Узумаки негодовать. Если бы у него были дети, парень никогда бы так не поступил. Как и не позволил бы жить в одиночестве и страхе.       — Из-за тебя мне пришлось так тяжело! Все взрослые плохо ко мне относились! И я никак не мог ни с кем подружиться! Я хотел, чтобы все признали меня, поэтому я изо всех сил тренировался, становился сильнее! — в каждом его слове Минато чувствовал такую боль, о которой и предполагать не мог. — Потом я встретил Ируку-сенсея и Какаши-сенсея, и Извращенного Отшельника, и я был счастлив! Но из-за Девятихвостого я стал целью этих людей из Акацуки, и мне пришлось тренироваться еще больше! И вот я наконец смог стать сильным, а Акацуки все равно убивают моих товарищей, и… Но… А я?.. А я не смог защитить никого из них!.. Что мне теперь делать?! Да я не знаю, радоваться мне или злиться! Ведь я встретил тебя, но в то же время потерял важных для меня людей… — слезы градом лились из голубых глаз, и Наруто больше не мог сдерживать рыданий. Из грудной клетки вырывались всхлипы, и это поражало Минато до глубины души.       Ему безумно хотелось подарить своему сыну лучшее детство. Но мужчина сам обрек его на страдания, так что хэппи-энда ждать не стоило с самого начала. Возможно, и сам Намикадзе был наивен. Но услышав все это, Хокаге был и горд за сына. Наруто прошел через столько испытаний и боли, и именно это сделало из него настоящего шиноби со своими темпераментом и принципами. Эти препятствия помогли Узумаки стать тем, кем он является сейчас, придерживаться своего пути и не уклонятся от угроз судьбы, а принимать удары достойно, как и подобает шиноби.       — Наруто, сколько тебе лет? — спросил мужчина.       — Шестнадцать, — буркнул сквозь слезы блондин, вновь вытирая рукавом красные щеки.       — Вот как. Шестнадцать, — улыбнулся своим мыслям Минато. — Тебе пришлось очень нелегко. Наруто, я виноват перед тобой. Я не дал своему сына ничего, кроме страданий, так что, наверное, мне не стоит строить из себя отца и приносить извинения, — слова Намикадзе были искренними, и как бы Узумаки не хотел им верить, не мог не подумать, что отец и правда сожалеет об этом решении.       — Ну, всё… Уже довольно, — успокоившись, проговорил блондин. — Я ведь сын Четвертого Хокаге, справлюсь.       А Минато улыбнулся, наклоняя голову в бок, отчего его золотистые локоны перекинулись на другую половину лица. И вновь Наруто для себя отметил, что черты лица его отца были острыми и резкими, но в то же время спокойными и мягкими, словно перед ним стоял обычный человек, а не самый опасный шиноби ушедшего времени.       — Я оставил половину чакры Кьюби и запечатал её в тебе, потому что верил, что ты сможешь овладеть этой силой. Ведь ты — мой сын…       Наруто и предположить не мог такой причины. Парень всегда думал, что это какое-то проклятие. Что ему было уготовано судьбой стать сосудом для Лиса…       — И есть причина, по которой я специально сделал это, — начал объяснять Минато. — Когда шестнадцать лет назад Кьюби напал на деревню, я кое-что понял.       — Что?       Взгляд отца стал резким и напряженным.       — Есть человек, который тогда подчинил себе Девятихвостого и заставил его напасть на Коноху.       — Заставил?       — Очень сильный шиноби. Ему невозможно противостоять, если не обладаешь особой силой. Скорее всего, он снова нападёт на деревню.       — Коноха уже уничтожена, — опустил взгляд Наруто, вспоминая увиденное, когда он только-только вернулся с горы Мьёбоку.       — Да, я видел. У тебя изнутри, — кивнул Намикадзе, отчего парень вновь пришел в удивление.       — Видел?!       — И я знаю про Джирайю-сенсея, — кулаки мужчины сжались, выдавая истинные чувства, но на лице не отразилось ни единой эмоции боли или сожаления.       — Тогда Пейн использовал Кьюби, чтобы напасть на деревню?       — Вовсе нет. Это был не он.       — А кто, даттебайо? — нахмурился Наруто.       — Один из Акацуки. Человек, который носит маску. — Узумаки сразу вспомнил человека, что до последнего притворялся дурачком. А в итоге именно из-за него их группа не смогла вмешаться в сражение Учих и спасти Саске. В тот самый момент Наруто подумал, что этот Тоби не простой шиноби, и может быть более опасен, чем предполагала Коноха.       — Тогда он читал каждый мой шаг, — Четвёртый казался расстроенным при упоминании этого шиноби. — Он не обычный человек, — немного задумавшись, Минато произнес свою догадку. — Скорее всего, он просто использует Пейна.       — Это не так! У Пейна свои счёты с Конохой! Когда-то его деревня была уничтожена так же, как и наша! — поверить в то, что таким могущественным человеком управляют, было просто смешно и глупо. В голове у Наруто никак не укладывалась эта информация.       — Вот именно. Это и дало возможность использовать Пейна, — пояснял Минато.       — Использовать?! Но он же такой сильный! И тот, кто им управляет, шиноби в маске… Почему все только и делают, что нападают на Коноху, даттебайо?       — Наверное, пока на этом свете существует система шиноби, мира не будет. Пейн спрашивал тебя о мире, но найти ответ сложно.       Наруто сразу вспомнил вопрос отступника, ответить на который не смог. Даже сейчас Узумаки не знал, как остановить этот круговорот ненависти и боли и принести долгожданный мир. И это заставило блондина еще раз усомнится в собственных силах.       — Из намерения защитить то, что дорого, разгораются войны, — произнёс Четвёртый, заметив, как его сын погружается в недавние события. — Пока существует любовь, вместе с ней будет рождаться и ненависть.       — Я рядом, — хрипло прошептал Наруто. — Я не уйду…        Из горла послышался всхлип.        — Я прошу тебя… — из глаз посыпались слезы, делая цвет радужки еще более насыщенным.       — Я больше не могу, Наруто, — прошептала девушка. — Мне… Больно.        Именно тогда Узумаки сошёл с ума. Парень не помнил, что было после того, как Лея умерла на его руках. Лишь чувствовал, как необъятная волна ненависти лишает его последнего воздуха, погружая на дно холодного океана.       — Из-за этой ненависти шиноби становятся чьим-то оружием, — продолжал свою мысль Хокаге. — Пока существует система шиноби, чудовище, которое зовётся «ненавистью», будет порождать новых «пейнов».       А возможно ли, что сам Наруто тоже стал Пейном, когда куноичи умерла на его руках? Неужели, и сам Узумаки мог стать оружием в чьих-то руках, ведь ситуации так похожи?       — Это Пейн убил Джирайю-сенсея, но если подумать, то правильнее будет сказать, что учителя убило безумие мира шиноби, которое породило Пейна. Быть шиноби, значит бороться с этой ненавистью. И все противостоят этой ненависти. Джирайя-сенсей завещал тебе найти ответ, как покончить с этим, — рассуждения Минато как будто подталкивали Узумаки на оправдание действий и поступков Пейна, но сам Наруто не готов был оказать такую милость отступнику.       — Но я всё равно не прощу Пейна. — Наруто сжал зубы от осознания того, сколько близких пострадало от этого человека. И даже если бы каким-то волшебным образом Джирайя, Лея и Коноха оказались невредимыми, Узумаки никогда бы не смог забыть эту боль. — Я никак не могу простить его, даттебайо.       — Да, — кивнул мужчина, он и сам бы не смог поступить так. Хотя это и было бы правильно.       — Четвёртый! Скажи! — Наруто приблизился к отцу, надеясь услышать ответ на самый важный вопрос. — Как мне поступить?       — Ты должен найти ответ сам. Я ведь тоже не знаю, что ответить, — спокойно проговорил Минато, но это только раззадорило буйный нрав сына.       — Если уже ни Извращенный Отшельник, ни Четвёртый не поняли, мне вообще ничего не светит! Все слишком многого от меня хотят, даттебайо! Я не очень-то умный и не такой уж крутой шиноби! Кроме того, я…       Новоиспеченный отец положил на голову сына ладонь, слегка теребя жестковатые локоны. Узумаки зажмурился.       — Ты найдешь ответ, — такой спокойный тон, словно Хокаге уверен в собственных словах.       Парень удивленно посмотрел на мужчину.       — Я верю в тебя.       — Правда? — хлопая ресницами, переспросил Наруто. — Я действительно смогу это…       — Родители всегда свято верят в своих детей, так? — улыбнулся Минато, отнимая руку с головы блондина и замечая, что сама ладонь начинает бледнеть, становясь прозрачной.       — Ну что ж. Кажется, мне нельзя оставаться. Вот и чакра кончается, — Намикадзе внимательно посмотрел на сына, замечая его растерянность и некий испуг.       — А?.. Подожди! — Наруто не хотел вновь оставаться один.       — Я восстановлю печать, — пальцы Четвёртого прикоснулись к чернильному пятну на животе сына. — Но это в последний раз, — стоило запястью совершить круговые движения, как на животе джинчурики вновь появилась прежняя спираль с символами и кандзи.       Узумаки не ожидал такого. Его силы словно уменьшились в несколько раз, пряча чакру за железными прутьями. Ноги подкосились, отчего парень чуть не упал. Но его тут же поддержал отец.       — Коноху всё ещё можно восстановить. А я рассчитываю на тебя, Наруто! — образ Четвёртого Хокаге стал исчезать, и ладонь блондина невольно потянулась за ним.       Вскоре чакра Минато окончательно пропала. И джинчурики вновь остался один. Но что-то изменилось. Узумаки чувствовал странный прилив энергии, а сердце сжималось от осознания того, что отец любит и верит в него…       — Спасибо… — произнёс Наруто. — Папа…       

***

      Небо. Да, это именно оно. Тихая, спокойная гладь воздушного пространства, сопровождаемая рваными кусочками пушистых облаков. Казалось, протянешь руку и сможешь окунуться в омут вышины и познаешь не объятые тайны вселенной, на миг забудешься в голубых цветах, приобретая долгожданное спокойствие и благосклонность судьбы. Но поднося ладонь, девушка чувствовала лишь пустоту. Небеса были такими далекими, что дотянуться до них было невозможно. Оставалось только лицезреть эту недоступную картину.       Таким же недостижимым был и Наруто. Его глаза были так похожи на это небо, что Хината не могла оторвать взгляд, все глубже погружаясь в свои мысли. Возможно, то было веление судьбы или сам Узумаки не подпускал её к себе. Но сегодня Хьюга хотела доказать себе и всем в мире, что даже злейший враг не остановит её в желании, быть с любимым человеком.       Брюнетка не видела, в кого превратился Наруто, но чувствовала каждой частичкой тела присутствие алой чакры, понимая, что теперь где-то впереди над деревней нависает угроза Кьюби. Но девушке было тяжело пошевелиться. Боль возникала при каждом движении, и всё же Хината пыталась.       Её пугали звуки чудовищной битвы, разгоревшейся неподалеку, но, если даже есть малая вероятность помочь Наруто в этой борьбе, Хьюга приползёт и будет бороться до конца. Только надо встать…       Пейн бросал её по полю битвы как тряпичную куклу, поэтому Хината чувствовала боль по всему телу. Как куноичи и предполагала ранее, у неё сломана правая рука и, вероятно, нога. А то, что у девушки кружилась голова, указывало на сотрясение. Почувствовав струю крови на лбу, догадка превратилась в неоспоримый факт. Но всё же Хината начала подниматься.       Сначала брюнетка опёрлась здоровой ладонью о землю, заставляя тело оторваться от поверхности. Дрожа и трясясь от подступившей тошноты, Хьюга зажал рот рукой, сдерживая позыв желудка. Лиловые глаза с ужасом хватали масштаб разгоревшейся битвы Пейна и Наруто. Везде были воронки и ямы от взрывов немыслимой силы. Глыбы камней, буквально вырванные из земли, валялись тут и там, и Хината понимала, что чудом осталась не тронутой силой Наруто и мощью Пейна. Сами шиноби уже удалились и теперь находились где-то за территорией деревни.       Тут же взгляд брюнетки наткнулся на лежащую неподалеку фигуру. Хината бы использовала Бьякуган, вот только запас чакры был ничтожно мал, а само сознание из-за сотрясения все время пыталось ускользнуть из хрупких пальцев брюнетки. Поэтому куноичи пришлось исследовать местность уже без всевидящего ока.       — Лея! — какого же было удивление девушки, когда в лежащей фигуре она приметила русоволосую знакомую.       Но Като не откликнулась. Худшие мысли мгновенно закрались в голову наследницы клана Хьюга. Как Хината могла забыть, что Пейн пронзил насквозь грудную клетку Леи? После такого удара вряд ли Като могла выжить. И как ни странно, спустя минуту после этого, Наруто сошел с ума и стал превращаться в Биджу. Неужели, Узумаки пришел в ярость из-за смерти Леи Като?       Глупая мысль. Да и к чему Хината сейчас об этом думает? Главное сейчас понять, как она может помочь Узумаки.       Хьюга вновь попытала удачу встать. Но девушка сделала только хуже. Левая нога вывернулась в совершенно другое направление, и боль новой волной пронзила каждую клеточку тела. Девушка задрожала, а из глаз посыпались слезы. Это было адское ощущение. И даже не из-за сломанной ноги, а просто потому, что Хината никак не могла помочь.       Но Хьюга не сдавалась. Если будет нужно, брюнетка поползет. Так куноичи и поступила. Стала понемногу передвигаться, но ничего кроме боли это не дало. Больная нога волочилась за Хинатой, как ненужная вещь, а правая рука повисла вдоль туловища, так же не реагируя на призывы хозяйки.       Так Хьюга проползла лишь несколько метров, но и это было достижение. Помогая здоровой конечностью, куноичи отталкивалась от земли, скребя землю своей тушей. Но даже это лишало девушку последних сил. Тяжело дыша, брюнетка наслаждалась отдыхом.       Где-то в дали было слышно, как упорно джинчурики сражается с отступником, и только это придавало Хинате сил. Одежда брюнетки уже не была пригодна для носки, а кожа от волочения собственного тела покрывалась всё новыми ссадинами.       Хьюга была готова двигаться дальше, но на её пути встретилась маленькая яма, которую необходимо было обогнуть. Девушка тяжело дышала, понимая, что такими темпами она доползет до Наруто лишь к ночи и, если даже доберётся до него, то ничем не сможет ему помочь. Разве, что станет препятствием на его пути, которое он с радостью уберет под влиянием Лиса. Слёзы вновь посыпались из глаз, как маленькие песчинки, а из грудной клетки вырывались рыдания. Хината плакала и не могла остановиться. Она все также оставалась беспомощной.       Девушка огляделась. И вновь заметила фигуру Леи Като, безмолвно лежащую неподалеку. Даже перед смертью эта куноичи хотела помочь им, зная, что это обречет её на страшные муки, но она пошла на это. То же будет и с Хинатой, если она поползет прямо туда, в самое пекло? Хотела ли Хьюга закончить точно та же, как и Лея?       Девушке несомненно хотела жить, и она была готова цепляться за любую возможность, чтобы продолжать наслаждаться жизнью. Вот только какое значение имеет жизнь, когда в ней нет Наруто Узумаки? Хината была готова умереть за него, так она думала, когда освобождала Лею от печати Генмы-сана, но сейчас… Хьюга смотрела на безмолвную Като и не хотела оказаться на её месте. Хотя, это она должна была умереть, она должна была оказаться той, кто на грани смерти признается Наруто в чувствах. Сегодня должна была уйти на тот свет не Лея, а она.       — Хината-сама!       — Хината!       — Ты цела?!       Девушка моментально обернулась на знакомые голоса. К ней приближалась третья команда или, по-другому известная, как команда Гая. Впереди всех бежал Неджи, её двоюродный брат, лицо которого было мрачнее тучи. Позади нёсся Майто Гай, внимательно осматривая окрестности, и увиденное им отображалась на лице глубокой печалью. Наравне с ним, не сбавляя темпа, спешил Рок Ли, который был необычайно рассеян. И обычно лучезарное лицо не казалось таковым. Замыкала колонну Тен-Тен Такахаши, которая стиснула в руках свои свитки, готовая в любой момент призвать свое самое лучшее оружие. Она всегда была добра к Хинате и никогда не осуждала её за скромную натуру, не делая из неё очередную слабую куноичи, а держа наравне с собой.       — Хината-сама, как вы? — когда отряд оказался около наследницы клана, первым делом Неджи позаботился об её состоянии. Но отвечать даже не пришлось. С помощью Бьякугана Хьюга разглядел раны двоюродной сестры. — Рука и нога сломаны.       Но Хината не обратила на свои увечья никакого внимания. Только сморщила лоб от вновь подступившей тошноты.       Рок Ли присел на корточки, чтобы помочь девушке, дабы она опёрлась на него. Заметив кровь на иссиня-черных волосах, парень чуть запаниковал.       — Неджи, у неё голова разбита!       — Со мной всё в порядке, — поспешила всех заверить Хината. Но, конечно, ей никто не поверил.       Неджи тут же приземлился рядом с родственницей, аккуратно укладывая её в горизонтальное положение. Хьюга, если и хотела сопротивляться, то не смогла. В тот самый момент, когда старший брат опустил её на землю, девушка окончательно лишилась всяких сил. Ей безумно хотелось провалиться в беспамятство, но внимательный Неджи сразу это заметил, как и джонин, который теперь осматривал местность.       — Неджи, не позволяй ей потерять сознание, — напряженно посоветовал Майто Гай.       Под голову брюнетки Рок Ли подложил свой жилет.       — Ей нужно оказать медицинскую помощь, — сказала шатенка с забавными пучками волос на голове. — Если мы этого не сделаем, она может умереть.       Неджи нахмурился и сразу подорвался с места, ища Бьякуганом хотя бы намек на других выживших шиноби. Но никого вокруг не было. Кроме…       — Тен-Тен, — позвал старший Хьюга. — Там есть кто-то ещё…       Такахаши повернулась к тому месту, на которое указывал товарищ по команде. Шатенка быстро подбежала к человеку, что находился чуть дальше Хинаты, и обомлела от шока.       — Лея! — Тен-Тен не смогла сдержать этот крик. И Неджи его услышал, быстро подмечая, как трясутся плечи Такахаши.       Подошедший Хьюга также не смог отвести взгляд от открывшейся картины. Это было ужасно…       Неджи и Лея никогда не были близки, но всё же девушка была подругой Тен-Тен, той самой, с которой шатенка проводила свободное время, могла поделиться секретами и последними сплетнями. Понимая, через что сейчас проходит Такахаши, Неджи мягко коснулся её плеча.       Карие глаза исследовали каждую часть поврежденного тела. Тело Като было похоже на кровавое месиво. То тут, то там были красные пятна крови, одежда превратилась в грязные тряпки, и теперь больше открывали, чем скрывали. Руки Леи были в странных ожогах, словно кожу опалили мощной чакрой, сами ладони в мясо разодраны. Половина лица также была в ожогах. Хорошо, что глаза остались не тронуты, иначе блондинка лишилась бы зрения. Волосы потеряли свой цвет и блеск, смешиваясь с грязью. Глаза были закрыты, а грудная клетка даже не поднималась. Но самое ужасное было в том, что в месте, где должно было биться сердце, был воткнут металлический брусок. С помощью дзюцу Неджи сразу понял, что с этой палкой что-то не так. От неё шли странные вибрации чакры, мешающие Лее нормально дышать. Но в том, что Като была жива сомнений не было. Её сердце чудом не задело. И всё же рана была очень серьёзной. Любой бы другой шиноби умер, но Лея доказывала обратное. Шатен нахмурился. Что-то здесь было не так.       — О, Мудрец, — прошептала Тен-Тен, садясь рядом с девушкой и беря разбитые пальцы Като в свою ладонь. — Неджи, скажи мне…       — Она жива, Тен, — успокоил её Хьюга. — Даже при таких сильных повреждениях её система чакры продолжает циркулировать. Значит ещё можно помочь. Но нужно поторопиться.       Шатенка на секунду замерла, унимая дрожь во всём теле. Сейчас было не время поддаваться эмоциям, особенно ей, ибо Тен всегда относилась к проявлению чувств на миссиях скептически, а сейчас сама нарушает свое же правило. Куноичи быстро выпрямилась и решительно произнесла:       — Тогда найдём медиков!       Тен и Неджи кивнули друг другу и сорвались с места в разные стороны.       — Что же здесь произошло, Хината? — спросил Майто Гай, внимательно осматривая тело куноичи.       Брюнетка глубоко вздохнула, приоткрывая глаза, подмечая, что чувствует влагу на щеках.       — Акацуки напали на деревню и уничтожили её, — столько боли в её голосе, что все стоящие над пострадавшей не могли не посочувствовать. — Но Наруто вступил в бой с Пейном и какое-то время побеждал. И всё же, проиграл. Поэтому я и Лея пошли к нему на помощь. Но и мы не справились…       — Но вы же знали, что противник силён, почему… — начал спрашивать Рок Ли. — Это была верная смерть.       Хината не ответила. Лишь прикрыла глаза. Пусть это останется её с Леей секрет.       — Гай-сенсей, тут ещё какая-то жаба! — заметил неподалеку маленький труп парень.       — Похоже, это призывное животное с горы Мьёбоку. Так много людей пострадало, — прошептал мужчина. — Эти Акацуки сильны. Не стоило покидать деревню в такое время.       И Гай и Ли заметили, как с обеих сторон, куда отправились двое из их команды, направляется несколько человек.       Рядом с Тен-Тен бежала запыхавшаяся Сакура, отряд АНБУ, призывная жаба и джонин из клана Хьюга. За Неджи спешили на всех порах Киба, Ино и верный своему хозяину Акамару. Как только все поравнялись, сразу обменялись короткими и напряженными приветствиями.       — Что здесь произошло? — сразу потребовал объяснений Инузука. — Неджи ничего не сказал.       — Сакура и ты здесь, — коротко улыбнулась Яманака, подмечая, что Харуно выглядит относительно неплохо. — Цела?       Ирьенин кивнула.       — И мне ничего не объяснили, но кажется, я понимаю причину… — зеленые глаза сразу нашли небольшую группу и лежащую Хинату.       Киба проследил за её взглядом и сразу обнаружил брюнетку.       — Хината! — крикнул шатен, легко перехватывая ношу на своём плече и направляясь к товарищу по команде.       Только сейчас Сакура обратила внимание на то, кого держит шатен.       — Киба… — хотела спросить розоволосая, но Ино остановила её, кладя ладонь на плечо.       Отрицательно покачав головой, блондинка перевела взгляд на Такахаши, которая не могла успокоиться.       — Тен-Тен, что здесь произошло? — нахмурив светлые брови, спросила Яманака.       Вместо слов шатенка повела двух подруг к месту происшествия. И как только куноичи привела к бессознательной Лее, обе девушки потеряли дар речи.       Сакура первая сорвалась с места, быстро подмечая все повреждения Като, отмеряя пульс и проверяя дыхание девушки.       — Рана на голове, не глубокая, но сотрясение явно есть. По всему телу ушибы, как будто упала с большой высоты. На правой половине тела ожоги. Хм, — задумалась медик. — Я где-то уже их видела. Причем раны сильные, как будто её прожгла чужая чакра. И эта палка… Нужно срочно её вытащить, но при таких повреждениях мне одной не справится. По-хорошему потребуется отряд квалифицированных медиков, но на это нет времени. Лея жива, но в критическом состоянии! Мы должны провести операцию немедленно! — кричала розоволосая, включаясь в режим ирьенина.       Но Яманака не была к этому готова. При виде куноичи блондинку затрясло, ведь от Леи сейчас мало, что осталось. Работать с такими ранами девушка не была готова. Особенно, когда Ино поняла, что на месте Като могла оказаться и она сама.       — Кто-то должен помочь и Хинате, — объявил быстро подошедший Неджи. — Она тоже в критическом состоянии, — было видно, как брат переживает за свою сестру. Но прогнозы Сакуры были не утешительные.       — Послушай, Неджи, Лея сейчас на грани смерти, одна я не справлюсь, поэтому мне будет нужна помощь Ино, — кивнула Харуно, собирая волосы в высокий неаккуратный хвост. — Тен-Тен! Ты поможешь мне, действовать придется быстро!       Такахаши решительно кивнула, садясь на корточки перед ученицей Пятой Хокаге.       — Сакура, я не оставлю Хинату лежать там без медицинской помощи, — стал возражать старший Хьюга. — Она наследница клана, твоя подруга, а Като…       Тен-Тен ошарашенно распахнула глаза, не понимая, куда клонит её товарищ, в придачу ещё и самый верный друг.       — О чём ты сейчас говоришь? — прошептала Такахаши вцепляясь в невозмутимое лицо шатена. — Лея наша подруга! Куноичи Скрытого Листа! Да, пусть она не наследница клана, но, если мы ей не поможем, она умрет! — в конце концов нервы у девушки натянулись до предела, и в любой момент могли лопнуть от такого количество противоречивых эмоций.       Неджи же никак не отреагировал на слова своей напарницы. Да, Тен была права во всём, но сейчас важнее всего было спасти Хинату.       — Я тебя понимаю, Неджи, — хрипло проговорила Харуно, осматривая неживое лицо лежащей блондинки. — Мне тоже важнее здоровье Хинаты. Но как медик я вынуждена оказать помощь той, кто находится на волоске от смерти. — все удивленно посмотрели на выпрямленную спину Сакуры, словно она этим движением показывала свое окончательное решение.       — Я с тобой не согласна, Сакура, — возразила вдруг Яманака, быстро перехватывая пальцы за спиной. — Тем более ты даже не осмотрела Хинату, почему ты решаешь за всех?       Ирьенин повернулась ко всем. У каждого эмоции хлестали через край. И как бы она не пыталась это скрыть, у неё тоже не было сил их сдерживать. Поэтому Сакура и хотела помочь сначала Лее. Ведь один взгляд, брошенный в её сторону сейчас, заставлял сердце сжиматься. Даже при таких ранах Като хваталась за жизнь. Её медленный пульс говорил о том, что куноичи борется. Что её хрупкое тело не готово отпустить душу на тот свет. А состояние Хинаты. Ученица Пятой бросила взгляд на брюнетку, что была в окружении друзей и старших джонинов, даже АНБУ. Брюнетка не выглядела такой поломанной, как Лея. Но у Сакуры сейчас не было времени думать или спорить. Каждая секунда могла стать последней для Като.       — Хорошо.       — Но!       — Я сказала хорошо, Тен-Тен, — грозно произнесла ирьенин, пресекая попытки Такахаши возразить. — Ино и Неджи помогут Хинате. Я и Тен останутся с Леей.       Шатенка прожгла яростным взглядом удаляющуюся спину товарища, который быстро следовал к сестре вместо с блондинкой.       — Не злись на него, — начала успокаивать Харуно. — Все-таки она его сестра.       Яманака и Хьюга в это время уже подходили к застывшей толпе, которая внимательно слушала, что говорит им Майто Гай. Неподалеку лежало тело Шизуне, а сам Киба уже был рядом с Хинатой, которая выслушивала гневную тираду товарища.       — Так, Инузука, оставь свои нравоучения, — отодвинул парня Неджи. — Ино, — кивнул он, и блондинка сразу приступила к делу, вылечивая все раны брюнетки.       — Как вообще она могла быть такой безрассудной? — недоумевал Киба, замечая, что Акамару явно что-то почуял и ведёт себя странно.       — А ты разве не догадался? — спросил старший брат Хинаты. — Кто здесь самая безумная после Узумаки Наруто?       Кибе не пришлось долго думать, чтобы догадаться, кто стал причиной такого состояния его подруги. Изначально он и Ино направлялись, чтобы разузнать что-то о Хинате и Лее. А после встретили Неджи, который и привел их сюда.       — Твою мать! — выругался шиноби. — Где эта дура?       Акамару сразу сорвался с места подбегая к небольшой палатке, которую Тен-Тен добыла в одном из своих свитков. Неджи кивнул в то направление, и сомнений больше не оставалось.       Инузука последовал за нинкеном, врываясь в палатку с яростным криком.       — Я тебя убью, Като!       — Тен, первым делом… Киба?!       Шатен так и замер, стеклянным взглядом всматриваясь в картину происходящего. Сакура в окровавленных перчатках и в белоснежном халате в красных разводах раздавала команды Такахаши, что распечатывала из ручных свитков медицинские принадлежности. Обе девушки напряженно смотрели на парня и взглядом показывали, чтобы он убрался. Но Инузука лишь медленно подошел к импровизированной кровати, а точнее простыне, где бездыханно лежала Лея. Её привычное сосредоточенное лицо теперь было расслабленным, почти спокойным. И Киба не мог не заметить, какие увечья на ней оставил Пейн. Это было ужасно, даже для парня…       — Это сделал тот рыжий ублюдок?! — рявкнул шатен, не сдерживаясь в выражениях.       Сакура потупила взгляд.       — Не только он… — вдруг выдала Такахаши.       — Тен-Тен! — прикрикнула розоволосая, указывая скальпелем на куноичи.       — Кто? — холодно спросил парень.       — Сакура предположила, что Лея находилась в непосредственной близости к Наруто, когда он приобрел покров Лиса. И его чакра обожгла её, — ответила девушка, брови которой переместились к переносице.       Ирьенин слабо покачала головой, замечая, как Киба начинает звереть.       — Она сама виновата, — начала оправдывать лучшего друга ученица Пятой. — Был отдан приказ, не подходить к Наруто, а она пошла туда, ещё и не одна. Как думаешь, почему Хината отправилась в след за ней?       — На что ты намекаешь, Сакура? — удивилась Такахаши.       — На то, что Хината не могла нарушить правило! — начала закипать ирьенин.       — Разберемся с тем, кто виноват позже, — на удивление девушек перепалку остановил сам зачинщик. Киба устало потер переносицу, не спуская взгляда с блондинки. — Чем я могу помочь?       — Ничем, — буркнула Тен-Тен, отдавая последние инструменты Харуно.       — Вообще-то можешь, — задумчиво проговорила ирьенин. — Операция будет долгой и сложной. Без помощи мне не справится, так что, Киба, надень халат, маску и перчатки. Тен, ты тоже. Вы должны без пререканий выполнять все мои команды. Сосредоточьтесь на нашей цели. Никто из вас не должен вливать свою чакру в тело Леи, это только усугубит ситуацию. Её клетки хорошо регенерируют, это не первая ситуация, когда она получает раны. Я видела, как на ней они затягиваются буквально через сутки. Но теперь состояние критическое, мы должны достать этот брусок, аккуратно, не применяя силы, эта штука передает чужую чакру в её тело, и она мешает процессу восстановления. Но даже когда мы извлечем этот металл, откроется кровотечение. Я остановлю кровь, восстановлю кости, внутренние ткани, внешние мы зашьем вручную, так как моей чакры может не хватить. Брусок достанешь ты, Киба. Я залатаю кости, внутренние ткани и остановлю кровь. Тен, ты зашьешь рану. Ты справишься, я уверена. Тебя обучали когда-то искусству ирьенина. Далее я вылечу рану на голове, это тоже не маловажно, а ты в это время, Тен, обработаешь ожоги, приложишь холодный компресс, Киба, обеззаразишь раны на ладонях, перебинтуешь их. Всё ясно?       Собранный и уверенный Инузука ни на миг не дрогнул. Только кивнул и преступил к указаниям. Такахаши, не проронив ни слова, начала готовить все оборудование. Несколько лет назад девушка действительно хотела стать ирьёнином, даже научилась некоторым техникам, и все потому, что хотела быть похожей на Цунаде-сама. По итогу, куноичи не повезло, и процесс становления медиком пошел по одному месту. И все-таки Тен-Тен хранила в своих свитках разные принадлежности. На миссиях может случиться все что угодно, а её товарищи по команде постоянно влипали в разные ситуации, особенно Ли, который даже на тренировках выматывал свой организм до потери сознания. Вот и приходилось оказывать помощь.       Тен вздохнула, присаживаясь на колени перед Леей. Киба повторил её движение. Сакура внимательно осмотрела каждого.       — Приступим. — проговорила ученица Пятой.       Достав хирургические ножницы, ирьенин начала разрезать кофту и топ пострадавшей, открывая вид на окровавленный подтянутый животик. На долю секунды парень увидел женскую грудь, но Сакура тут же поспешила прикрыть её порванным топом, дабы не смущать шиноби. А сам шатен отвернулся. Когда всё было готово, он снова повернулся и вздрогнул. Лея была будто не жива. Будто она уже давно отправилась на тот свет, а они просто будут глумиться над ней. Собрав всю свою волю. Киба приступил к своей части работы.       Инузука аккуратно обхватил металлический стержень и тут же почувствовал вибрацию чужеродной чакры, которая пыталась проникнуть и в его организм. Шатен глубоко вздохнул, пытаясь как можно аккуратнее достать его из грудной клетки. Он уже это делал, когда Лею ранили прямо в живот. И тогда он тоже чувствовал чакру Пейна. Но сейчас сила противника была не такой сильной, как в прошлый раз. Киба аккуратно стал вытаскивать стержень, а Сакура в это время готовила свою целебную технику.       Брызнула кровь, которая попала прямо на мужской халат. Тело Леи слегка дернулось.       И Харуно, не теряя времени, тут же приступила к восстановлению кости грудной клетки и внутренних клеток. Инузука откинул подальше оружие Пейна, внимательно наблюдая за сосредоточенным лицом Сакуры. На её лбу появилась испарина, а светлые брови нахмурились. Ладони напряженно касались раны, и было видно, что ученица Пятой старается изо всех сил. Но восстанавливать ткани было не так-то просто, особенно без должного оборудования и медработников. Киба переглянулся с Тен-Тен, в глазах которой непрошено застыли слёзы. Её пальцы тряслись от переполняющих эмоций. Когда и он стал понимать то, что испытывает сейчас Такахаши? Ведь он и Лея никогда не были близки. Постоянные ссоры и колкие фразы стали уже традицией на каждой совместной миссии, дух соперничества поселился в его сердце, с того самого момента, когда Като утерла ему нос в Академии. А обида клокотала каждый раз, когда Инузука видел эту девчонку с дурацкими золотистыми хвостиками. Она одним видом бесила и пробуждала кучу противоречивых чувств. И из-за чего? Ситуация казалась пустяковой, но Инузука был до глубины души оскорблен, когда Лея, еще маленькой девочкой сначала подружилась с ним. А после нескольких лет дружбы просто бросила его. Не было какой-то причины. Или разговора, объяснений. Просто Лея исчезла из его жизни. И стоило ему подойти к ней, как она отбегала, не говоря ни слова. Буйный и гордый нрав Кибы не позволил ему и дальше гонятся за ней, поэтому идея узнать причину была всячески выброшена из головы. И с тех пор Инузука смотрел на неё как на источник раздражения и насмешек. Не более.       Но сейчас, глядя на неё, Киба не мог на неё злиться.       Всё, чего он хотел сейчас, это увидеть её взгляд, полный морскими волнами и глубиной океанских красот. Услышать, как Лея опять ругает его и отвечает на колкость колкостью.       — Твою мать! — выругалась Сакура, усиливая чакру в своих ладонях.       — Что такое? — забеспокоилась Такахаши, приподнимаясь и наблюдая, как сила ирьенина начинает воздействовать на рану.       Но ученица Пятой не ответила. Она стала тяжелее дышать, стискивая зубы, чакрой зашивая каждую ткань в организме куноичи.       — Просто молитесь, — прошептала Сакура. — Потому что я не могу остановить кровотечение… Оно слишком сильное.       Из зеленых глаз прокатились ручейки слёз.       Тен сорвалась с места и моментально подошла к Харуно, приобнимая её за плечи. Это короткое действие как-то помогло ирьенину, потому что Сакура удвоила силу чакры в ладонях. Такахаши казалась всегда важной и сосредоточенной персоной. Она осуждала любое проявление слабости и эмоций, но сейчас даже её маска треснула.       — Ты справишься, — прошептала шатенка. — Я в тебя верю.       — Только попробуй, Харуно, — пригрозил Киба. — Только попробуй не спасти её.       Розоволосая хмыкнула. Чтобы и он так сильно переживал за эту глупышку? Не может быть, чтобы и сам Инузука растаял при виде израненной Като.       «Давай же, Лея. Не может быть, что ты так просто умрешь!»       И пока трое шиноби боролись за жизнь девушки, другой ниндзя также сражался. Но уже за жизнь целой деревни. А, возможно, за судьбу целого мира шиноби.       

***

      — Выбирается из Чибаку Тенсей! Какая сила!       Восемь хвостов вырвались из каменной ловушки, а морда самого Девятихвостого изрыгала мощный поток огня. Казалось, что даже сил самого Пейна не хватит, чтобы усмирить это чудовище. Но нукенин ни на секунду не хотел отступать. Тем более, что ради этой цели погибло столько людей.       — Тогда, создам ещё больше… — проговорил рыжеволосый, поднимая ладони к верху, взывая к чакре и уже формируя новую сферу.       Град камней сыпался с небес, еще немного и Биджу бы выбрался из техники Пейна, но какого было его удивление, когда зверь с оглушительным хлопком исчез.       — Девятихвостый… Исчез? — удивился глава Акацуки, внимательно всматриваясь в пространство каменной сферы в небе.       Но вместо того, чтобы увидеть, прежде всего мужчина почувствовал… И эта была чакра не Лиса, а чакра его джинчурики. Наруто Узумаки.       Риннеган зацепился взглядом за черно-оранжевое пятно, которое находилось прямо на поверхности маленькой планеты. Во-первых, Пейн очень сильно удивился. Как столь юный паренек способен усмирить силу Биджу, в особенности, самого сильного из всех существующих. Это невозможно, если только Наруто не научился контролировать силу Кьюби. Во-вторых, в чакре самого Узумаки что-то изменилось. Там, высоко в небе, находился уже не тот блондин, который потерял всякую решительность на поле битвы. Более того, от Наруто исходила странная энергетика. Словно он готов был пойти на все, но победить Акацуки в решающей битве.       Когда блондин вошёл в режим отшельника, присутствие Пейна вновь стало осязаемым. Его чакра словно была по всюду, и оттого по телу прошли мерзкие мурашки. Но Наруто стоял твердо, и смотрел сверху вниз на развивающий порванный плащ с красными облаками. Какую же боль принесла эта организация всему миру шиноби. Сколько же добрых людей похоронили эти мрази из Акацуки. И ради чего? Ради иллюзии мира? Пейн действительно считает, что мир можно построить на костях, боли и страхе? Неужели этот человек верит в такой метод перестройки системы шиноби?       В ушах у Узумаки звенели его слова, сказанные тогда на поле брани. И слова отца, который верил, что только его сын способен найти ответ на вопрос Пейна.       Неожиданно огромная глыба камней под ногами Наруто начала разрушаться, словно сила, которая удерживала её в этом состоянии, растворилась в воздухе. Клочки земли падали на землю, оставляя на ней ямы больших размеров. Сам же парень больше не мог концертировать чакру в ногах и полетел вниз с огромными камнями. Благодаря тренировкам на горе Мьёбоку, Узумаки уклонялся и быстро достиг поверхности, избегая ударов распавшейся каменной сферы.       Он закашлялся от поднявшейся пыли, которая заслонила весь вид на врага. Но Наруто не нужно было видеть Пейна, шиноби чувствовал его всем телом. В этом ему помогал Режим Отшельника. Но даже он не был бесконечен.       «Из-за трансформации в Кьюби я потерял контроль над чакрой. И у меня больше нет теневых клонов с запасом чакра Отшельника на горе Мьёбоку. Получается, я могу использовать только ту чакру Отшельника, которая осталась во мне», — анализировал Наруто, внимательно разглядывая сквозь рассеивающуюся пыль фигуру отступника.       «Он уже вошел в Режим Отшельника? — удивлялся Пейн. — Стойкий. Я хотел убедиться, насколько велика сила Кьюби. Но, чтобы и Чибаку Тэнсэй не смог его удержать!» — глава Акацуки не показывал того, как сильно впечатлил его джинчурики Лиса, и все же паренек не собирался сдаваться. Более того он выглядел куда увереннее, чем прежде. А вот самого Пейна не на шутку потрепала сила Биджу, и оттого его чакра заметно поубавилась. Тем не менее, это по-прежнему был обладатель риннегана и шиноби, убивший такого сильного ниндзя как Джирайя.       Наруто почувствовал, как под его кофтой что-то шевелиться, а после этого из-под горловины одежды выполз слизняк, которого оставила ему Пятая Хокаге.       — Я думала, что погибну, — глубоко дыша, проговорила королева улиток из леса Шиккоцу.       Наруто удивленно посмотрел на Кацую, затем перемещая свой взгляд на пространство вокруг себя. Они явно находились не в Конохе, а где-то за её пределами. По сути везде их должен окружать лес, вот только от него ничего не осталось. Везде лежали обломки, а саму землю будто выжгли адским пламенем. То тут, то там исходил черный столб дыма и пыли, а когда Наруто обернулся, его сердце замерло.       — Это что.?       В пределах видимости холмов, в самом низовье, должна была находится Коноха. Хоть и Наруто не сразу понял, где они находятся, но эти окрестности Узумаки знал, как пять пальцев. И со стороны деревни шел сильный дым, словно где-то там произошел большой пожар.       — Это сделал ты, Наруто, когда трансформировался в Девятихвостого, — с отчаянием промолвила Кацую, комфортно устроившись на плече парня.       Блондин в ужасе смотрел перед собой, сконцентрировав взгляд на одной точке. Пальцы жестко смяли кофту, в области сердца, и сквозь одежду Узумаки сжал часть грудной клетки, чувствуя, как орган чаще стал пускать кровь по венам. Парень стал глубже дышать, не веря в происходящее. История вновь повторилась, как тогда с Сакурой. Наруто сильно ранил свою подругу, из-за чего девушка чуть не умерла. А сам Узумаки даже об этом не узнал, если бы не капитан Ямато.       Всё это казалось глупой шуткой. Но нет, Наруто видел столбы дыма. А значит, все те, кто там находился, пострадали.       «Неужели это я?.. И Хинату, и жителей Конохи…» — в голове у блондина метались страшные мысли, разгоняя поток паники по разгоряченному организму.       Узумаки сконцентрировал чакру, прощупывая каждого человека, находящегося сейчас в деревне, и приближаясь к тому самому месту, где он последний раз видел Хинату и… Лею.       И какого было удивление парня, когда он почувствовал чакры своих друзей. Неджи, Гай-сенсей, Ли, Киба, Тен-Тен, Сакура, бабуля Цунаде… И Хината… Наруто чувствовал всех, и оттого его сердце наполнилось отчаянной благодарностью… Но стоило ему копнуть дальше в поисках другой чакры, более слабой, тем не менее живой, как Наруто чуть на задохнулся от охватившего его чувства радости.       — Жива… — прошептал блондин. — Я всё еще чувствую чакру Леи, даттебайо.       Пальцы в конец смяли кофту. Парень был готов расцарапать грудную клетку в благодарность за то, что все его друзья остались в живых. А сама Като, что практически умерла на его руках, вновь так четко ощущалась им. Наруто испытывал истинное облегчение. Он никогда не был так благодарен судьбе, как сейчас.       — Я так волновалась. Но никто из жителей Конохи не пострадал от твоих атак в образе Девятихвостого. К счастью, — мягко говорила Кацую. А Узумаки уже вовсю трясло.       — Да уж. Ясно, — хрипло произнес шиноби, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. — Вот и хорошо. Слава Богу, даттебайо!       Наруто не мог поверить своему счастью. Оттого все эмоции выходили наружу, и сам парень уже усиленно тер глаза, дабы остановить поток слез. Не время и не место, ведь прямо перед ним стоял тот, что был виновен в разрушении деревни. Узумаки четко хватался за любой сгусток чакры противника, концентрируясь лишь на нем. Но мысленно возвращался в самое сердце к Конохе, к крохотной энергии не такой уже и хрупкой куноичи. Лея не могла умереть. Если бы это было так, он бы её сейчас не чувствовал. Но все-таки Наруто тревожило то, что от девушки не достигает ответной реакции. Во все разы, когда Узумаки сталкивался с ней, пусть даже мысленно, но он чувствовал её. Лея каким-то образом могла передавать свои эмоции, находясь даже на большом расстоянии. И в последний момент, когда ей было так больно от ран, нанесенных Пейном, Наруто тоже это почувствовал. Эта боль сводила их двоих с ума. Может, поэтому Узумаки превратился в Кьюби. Потому что Лея не осознанно передавала собственные чувства. И из-за этого блондин не заметил, как сердце девушки продолжало биться. Не будь он таким идиотом, то смог бы ей помочь. Но… Наруто пришлось откинуть эти мысли.       Пусть Узумаки не помог ей тогда, он спасет Лею сейчас.       Наруто уверенно стоял на ногах и изучал жабьими глазами своего противника.       — Пора с этим кончать! — крикнул Пейн. Его терпению настал конец. Даже для него битва была слишком затянутой. — Тебе удалось немного понять, что такое боль? — спросил отступник. — Пока не познаешь боль другого, тебе его не понять по-настоящему. И даже, если поймешь, это также не значит, что вы придете к взаимопониманию.       Нет, Наруто никогда не сможет понять Пейна. Как и не сможет простить. За такое не прощают, за такое убивают, причем самым чудовищным способом. Узумаки бы покромсал этого индюка на мелкие кусочки. Он бы соврал, если бы сказал, что вся ярость и ненависть исчезла. Нет, они по-прежнему были в сердце парня. Но Наруто понимал, что ненавистью не победить Пейна. И дело даже не в его смерти. Даже если убить этого нукенина, на его место придет другой, и так далее. Круг вновь замкнется. Но если Узумаки попробует ответить на вопрос Пейна, может быть, тогда что-то изменится?       — Это также тщетно, как твоё преследование Саске. — фраза, брошенная мужчиной, полоснула на едва зажившей ране.       Наруто прикрыл глаза, вспоминая все то, что он знал о враге.       — Отведи меня к настоящему Пейну! Я хочу кое о чем поговорить с ним лично. — проговорил блондин, игнорируя все то, что ранее сказал отступник.       — Я так и знал, что та девчонка доложит об этом. Надо было прикончить её на месте. — глава Акацуки явно был недоволен своей ошибкой. А Наруто, кажется, догадывался, о ком так любезно отзывался нукенин. — Но как мне показалось, она ещё жива? — хмыкнул рыжеволосый.       Узумаки замер. Как? Как он мог об этом узнать?!       — Не удивляйся так. Всё же она из клана… Хотя это не так важно. — мужчина искренне упивался непониманием в глазах Наруто. — В любом случае, когда я закончу с тобой, доделаю начатое…       Но договорить шиноби так и не успел. Узумаки моментально появился перед Пейном и схватился за рукав его плаща, из которого торчал длинный металлический чакроприемник.       — Не смей приближаться к ней, даттебайо! — другой рукой Наруто оттолкнул от себя отступника на большое расстояние, отчего рыжеволосый не смог устоять на ногах и ударился спиной об скалу.              Часть чакроприемника осталась в руке блондина.       — Что ты собираешься сделать? — испугалась Кацую, наблюдая за тем, как Наруто быстрым движением втыкает металлический брусок в плечо.       Но Узумаки не ответил. Его потоки чакры сливались с природной энергией, и теперь текли по пути, который проделывала каждый раз чакра Пейна, когда он хотел воспользоваться своей марионеткой.       Потребовалось около минуты, чтобы достичь желаемой цели. И Наруто почувствовал настоящее тело главы Акацуки.       — Нашёл! — крикнул Узумаки, выдергивая из своего плеча металлический брусок и откидывая его в сторону.       Парень поморщился от боли, но ему было некогда перебинтовать рану. Вместо этого блондин сложил печати и призвал двух теневых клонов. Концентрируя чакру в ладонях и создавая ветряной вихрь, похожий на сюрикен, двойники Узумаки использовали дымовые шашки.       Фиолетового цвета туман скрыл Наруто, тем не менее это не помогло бы ему спрятаться от взгляда особенных глаз отступника. Рыжеволосый внимательно следил за происходящим и сразу поднялся на ноги в тот самый момент, когда из дыма с пронзающим воздух звуком вырвался расенсюрикен. Пейн быстро отразил атаку техникой риннегана, рассеивая мощный и концентрированный поток чакры стихии ветра одним движением руки. Но даже у такого сильного шиноби были слабости, о которых Наруто знал. И использовал это преимущество.       Как только расенсюрикен рассеялся, показался ещё один. Это на столько удивило Пейна, что мужчина заколебался на несколько секунд.       — Что?! Он бросил второй, сделав его теневым сюрикеном?!       Наруто надеялся попасть в пятисекундный интервал и одержать победу в этой битве. Хитрый лис, не иначе. Но по-другому такого сильного шиноби было не победить.       Режим Отшельника рассеялся на глазах. Джинчурики надеялся, что это сработает. Для верности блондин призвал теневых клонов, которые поспешили удержать главу Акацуки на месте, дабы он не смог отскочить от техники. Но владелец риннегана быстро расправился с ними и уклонился от расенсюрикена, который пролетел мимо него и сразу разрушил несколько скал.       — Осталось четыре секунды до использования техники, — проговорил Пейн, уходя на приличное расстояние от парня. — Наруто использовал оба раза эту технику, из-за чего он вышел из Режим Отшельника, следовательно, ему не победить…       — Что ты там бормочешь, а, даттебайо?! — крикнул блондин.       Не успел мужчина отдышаться, как рядом с ним оказались теневые клоны Узумаки. Причём их было сотни! Но откуда? Как Наруто смог так близко подобраться к нему и создать такое количество двойников?!       — Он трансформировал теневых клонов в камни?! — эта догадка повергла Пейна в шок. Даже риннеган не разглядел эту уловку.       У джинчурики оставалось еще две секунды, чтобы добраться до нукенина. И у клонов получилось бы это сделать. Вытягивая свои кулаки, они уже были готовы избить Пейна, но время текло быстрее.       Всех клонов отбросило в сторону, причем с такой силой, что стоявший позади настоящий Наруто тоже почувствовал это. Пейн стал использовать гравитационную технику, отталкивая Узумаки как можно дальше от себя. И блондин был готов поддаться назад. Даже концентрация чакры в ногах не помогала парню устоять на ногах.       Но он не мог сдаться. Только не сейчас, когда бешеный пульс сердца звенит в ушах гулом тысяч плачущих голосов. Шиноби Конохи чувствовал, как сопротивление становится настолько ничтожным, что бороться с силой Пейна было просто смехотворно. И все же Узумаки чувствовал, как на его плечи ложиться вся ответственность за спасение деревни, за жизнь его друзей.       Отступать некуда, позади Коноха.       Наруто сложил печать, создавая большое количество теневых клонов, которые быстро оказывались за спиной создателя и служили неким тормозом для техники врага. Медленно, но блондин стал тормозить. Для этого потребовалось сотни клонов, но даже это не помогало. Пейн усилил технику, откидывая большое количество двойников позади, продолжая воздействовать на настоящего Наруто.       — Ты, тот у кого не ответов, сдавайся! — кричал мужчина, чувствуя сильную вибрацию чакры в своих ладонях.       — Наруто, я верю, что настанет время, когда люди действительно смогут понять друг друга, — в голове четко прозвучали слова Извращенного Отшельника, сказанные им во время их долгого путешествия. Тогда Наруто не до конца понял их смысл, но сейчас Джирайя-сенсей придавал своему ученику необходимую уверенность и упорство в борьбе с техникой Пейна. — Если я не найду ответ, наверное, поручу это тебе.       — Ты найдешь ответ, — спокойный и такой родной голос возник в мыслях отпрыска Четвертого Хокаге. — Я верю в тебя, — отец, которого Узумаки никогда не знал и не видел, стал для него каменной стеной, на которую блондин мог опереться хоть и ненадолго, вылечиваясь от негативных и яростных эмоций.       — Потому что я действительно верю, что единственный шиноби, который может превзойти Четвертого Хокаге — это ты, — Какаши-сенсей, казалось, всегда верил в Наруто, мотивируя уверенными речами и тренируя чуть ли не до потери чакры. Ещё один человек, придавший Узумаки необходимую силу воли.       Позади Наруто осталось только три теневых клона. Все остальные либо рассеялись под влиянием вражеской техники, либо лежали на грани исчезновения. Пейн также рухнул без сил, дыша так тяжело, что стал сомневаться в собственных силах.       Это битва была сложной. Сначала нападение на Коноху и попытка добыть информацию, после уничтожение целой деревни, битва с Наруто, после всего этого борьба с самим Кьюби, и теперь вновь сражение с его джинчурики — все это вымотало нукенина.       Но шиноби Конохи по-прежнему твердо стоял на ногах, уже создавая с помощью теневого клона расенган. Второй двойник крепко держал руку создателя.       — Эту технику нельзя запустить, — предполагал сидящий Пейн. — На таком расстоянии не успеет за пять секунд достигнуть меня.       — Мне сдаваться?! — крикнул Узумаки, окончательно создавая расенган.       Теневые клоны отбежали и с силой запустили настоящего Наруто прямо к нукенину.       — Сдавайся сам!       Узумаки моментально достиг отступника, вонзая технику в самое сердце.       — Расенган!       

***

      Ледяной поток воды обрушился на голову, отчего Лея быстро вскочила. В глазах помутнело и от этого ноги девушки подкосились, и она снова чуть не упала. Но оставаться на плаву все равно не было сил, поэтому куноичи сразу опустилась на землю. Ладони горели и странно саднили, словно Като опустила их в кастрюлю с кипятком. В области сердца неприятно кололо, а голова была такой тяжелой, что Лея вновь пожелала провалиться в сон.       Неожиданно в ушах так зазвенело, что девушка невольно согнулась по полам, закрывая ладонями голову. Пустоту пронзил истошный девичий крик. Собственный голос казался чужим, и Лея подумала, что будто сама себе не принадлежит. Что происходит с ней? Почему она чувствует дикую боль по всему телу, но при этом не видит никаких увечий?       Куноичи чувствовала холод, словно она вышла на улицу в самую жуткую зиму в одной лишь пижаме. Гул не спадал, а набирал обороты, как будто Лея снова чувствовала плач тысяч людей, как это было после разрушения деревни. Но ощущения были немного другие. Словно это был её собственный плач, только умноженный во множество раз. Из глаз прямо в бездну капали слезы настолько буйным потоком, что Като видела перед собой только эту пелену.       Грудная клетка горела, и Лея была готова разорвать её к чертям собачьим, лишь бы избавиться от этой боли. Её кости будто выдирали из тела, раздирая ткани и мышцы. А сердце по-прежнему билось. Оно было живое, но истекало кровью также, как Лея слезами.       — Прекратите… — прошептала Като. — Пожалуйста, я умоляю.       Через гул в ушах до девушки доходили обрывки чьих-то фраз. Куноичи пыталась за них ухватиться, но боль была такая сильная, что проще было умереть.       — Сделай что-нибудь! — это точно был Киба, его грубый и несколько нахальный тон голоса блондинка могла отличить из тысячи других голосов. Но сейчас Инузука был напуган, настолько, что Лея это почувствовала. Её пальцы дрожали также, как и голос самого парня.        — Я пытаюсь! Кровотечение сильное! — голос Сакуры был отчаянным, полным разочарования, в первую очередь к себе. Харуно была так беспомощна и чувствовала себя вновь ничтожной букашкой.       — Позовите Ино! — эти слова точно принадлежали Тени! Лея глубоко вдохнула воздух в легкие. Её эмоции были самыми болезненными. Такой спектр она никогда не чувствовала от подруги. Злость вперемешку со страхом и отчаянием с ноткой призрачной надежды.       Сердце почему-то стало замедлять свой ритм. Девушка дышала всё реже, словно задыхаясь от нехватки воздуха. Голова, как будто была сделана из металла, отчего Лея сразу рухнула на спину и с удивленными синими глазами уставилась в черную пустоту. Ветер проникал в её волосы, даря несколько секунд долгожданной свободы. На миг стало легко. Куноичи больше ничего не чувствовала. Ни боли, ни эмоций друзей, ни самой жизни.       Смерть лежала под её боком, дожидаясь своего часа.       Лея прикрыла глаза, стало немного тепло. Совсем чуть-чуть.       И когда девушки вновь открыла очи, увидела перед собой …       — Мама…       Матильда Като склонилась над дочерью. Её мягкие и добрые черты лица разгладились из-за короткой и такой родной улыбки. Глаза цвета шоколада были полны слез. Женщина была одета в повседневное платье, которое всегда носила дома, создавая некий уют.       — Почему ты плачешь, мама? — не понимания, Лея смотрела прямо в лицо Матильды.       — Потому что ты умираешь, милая…       

***