Океан твоей души

***

      — Потому что ты умираешь, милая…              По щекам мамы катились слезы, исчезая в декольте блузки. Её руки тянулись к моим плечам, пытаясь обнять, как-то утешить. Но до меня, как будто не доходил смысл сказанных слов. Ни одна мысль в голове не задерживалась, а улетала, как только начинала её обдумывать. Я глупо хлопала ресницами, изучая искаженное отчаянием материнское лицо.              Возможно, её здесь и нет. Это моё воображение подкидывает мне размытые картинки. Словно передо мной был неживой человек, а только муляж — марионетка. Или я сама превратилась в куклу? Но когда мама крепко прижала меня к себе, сердце дрогнуло, напоминая, что я все еще жива.              — Прости меня, Лея… — горячо шептала она, крепче обнимая. — Всю свою жизнь я пыталась тебя защитить, дать то, что у тебя когда-то отняли. А в итоге … ты здесь…              Мама положила голову на моё плечо, убиваясь собственным бессилием. Слезы текли всё сильнее, словно разлившийся океан, и я чувствовала её дрожь и спертое дыхание. Я смотрела на свои ладони, не понимая, стоит ли обнимать … фантом? Это разыгралась моя фантазия? Или смерть смилостивилась и подарила возможность, уйти из этого мира спокойно, воссоединившись с близкими людьми.              — Мама, — тихо проговорила я. — Это правда ты?              Она аккуратно отстранилась, и тут же моё лицо оказалось в её прохладных ладонях. Странно, обычно материнские прикосновения теплые, а тут холод как от мертвеца…              Её глаза переполнены слезами, и я увидела, какая боль в них таится. Разве может фантазия настолько четко прорисовывать такие детали?              — Лея, это я, — прошептала она. — Я действительно здесь. — женщина начала покрывать мое лицо короткими поцелуями, и в каждом прослеживались чуткость и рвение показать, насколько сильно её сожаление. Мои пальцы начали мелко дрожать, а сердце с каждым поцелуем сжиматься сильнее.              — Матильда права, Лея… Мы здесь, мы рядом…              Я резко вывернулась из объятий мамы, услышав родной голос.              — Папа… — хриплый шепот сорвался с моих губ, заглушая стук собственного сердца. Неведомая пелена накрыла мои глаза, лишая четкой картины происходящего. Колени затряслись, а пальцы стали сминать рваную куртку, я сводила брови, отчаянно прикрывала глаза, прикусывала нижнюю губу, чтобы хоть как-то себя успокоить от нахлынувших чувств. Но больше не могла сдерживаться… Отчего-то происходящее вокруг меня не казалось мне сном, эмоции, словно неподъемный камень легли на мои плечи, и я была готова пасть от груза собственных чувств.              Самый важный человек в моей жизни смотрел на меня с неподдельной теплотой, с той самой, которую я видела каждый раз, когда папа целовал перед сном, желая спокойной ночи, когда встречал после миссий и покупал любимые вкусняшки, без умолку твердя, как мной гордиться. Из его искрящихся глаз по щекам капали слезы, и это был первый раз, когда я видела, как плачет отец. Он распахнул свои руки, приглашая в такие безопасные и любимые для меня объятия. Я перевела полный слез взгляд на маму, которая не выглядела удивленной. Она коротко кивнула, и я больше не сомневалась в происходящем. Пусть это всего лишь моя фантазия рисует данную реальность, но мои родители здесь, со мной. Они живые… И это главное.              — Папа! — голос сорвался на крик, раздаваясь о пустое белое пространство радостными нотками.              Я бросилась на отца, чувствуя его прохладные ладони на спине. Уткнувшись в его грудь, я осознала, как сильно нуждалась в его защите, заботе, любви и поддержке. Не сдерживая рыданий, вызванных ужасами, которые я видела, мои крики не складывались в слова, но мой папа понимал, что терзает мою душу. Его широкие ладони ласково гладили мою спину, и я поняла, как правильно и естественно было сейчас находиться вместе.              Находясь на грани смерти и обнимая свои собственные галлюцинации, я больше не хотела возвращаться в ужасную реальность. Я не хотела снова бороться с непобедимым, просыпаться каждое утро с тупой болью в сердце, видеть разрушенную Коноху и вспоминать изломанные тела своих родителей. Я смирилась… Я была готова к смерти.              Я почувствовала, как мама касается меня со спины, окутывая объятиями, будто коконом. Наша семья снова была вместе, и я, наконец, позволила себе отпустить всё страшное, что видела перед смертью… Тысячи жертв, отчаянное лицо Хинаты и обеспокоенный взгляд Мико. Я закрыла глаза, готовая, наконец, освободиться от мучений в этом мире, вспоминая лицо Наруто, наполненное надеждой, и его ясные голубые глаза. Я хотела стереть из памяти образ Пейна, который поставил точку в моей жизни.              Но следующее воспоминание заставило меня дёрнуться в объятиях родителей.              — Конечно, — хмыкнул Пейн. — Чрезвычайно прочные цепи использовались представителями клана Узумаки. Еще одно доказательство твоей принадлежности.              Я отстранилась от родителей, стараясь вытереть слезы с лица и щек, чувствуя неприятное покалывание. Взрослые посмотрели на меня с тревогой. Было глупо задавать вопросы своим галлюцинациям, но перед тем как окончательно уйти из этого мира, я хотела узнать правду… о себе. Действительно ли я из клана Узумаки?              — Я знаю, — прошептала я, глядя на их изумленные лица. — Вы не мои родители? — в голосе прозвучал напряженный шепот, который словно углублял пропасть между нами. Но я всё ещё надеялась, что отец просто назовет меня дурочкой за слишком большую фантазию, а мама мягко погладит по волосам, сказав, что я слишком доверчива к словам незнакомца.              Но ничего подобного не происходило. Более того, мама закрыла лицо руками, отвернувшись. До меня донеслись её тихие всхлипы. Папа посмотрел вниз, сжав руки, словно не находя слов.              — Лея, мы… — начал отец, но не смог закончить фразу. Всегда уверенный в себе, сейчас он выглядел подавленным, и я не могла поверить своим глазам.              — Отвечайте! Скажите, что это не правда! — требовала я, сминая дрожащими пальцами края рваной куртки. — Просто скажите… — уже почти умоляющим голосом.              — Нам надо рассказать ей, — отец обнял маму и мягко повернул её к себе. Но она была так расстроена моими словами, что даже не могла взглянуть на него.              — Я… не могу, Йори, — прошептала мама, всхлипывая. — Это слишком тяжело.              — Она заслуживает знать, кем была рождена, — сказал он. Его широкие ладони прижимали её хрупкие плечи. На мгновение мама встретила его взгляд, осознавая, что выбора у неё нет.              Её заплаканные глаза смотрели прямо на меня, и я уже знала: слова Пейна — только начало страшной правды, которую скрывали от меня долгие годы.              — Но давай перенесёмся в более удобное место, — сказала мама, вытирая остатки слёз с лица и щелкая пальцами.              Внезапно всё изменилось. Я непроизвольно вскрикнула, осматриваясь по сторонам. Здесь всё было как в моём последнем воспоминании об этом месте. Моя комната встретила меня тёплым солнечным светом и детскими воспоминаниями. Я не понимала, откуда у мамы такие способности перемещения между мирами, но предполагала, что всё это реально. Просто в моей голове. Или это уже мир после смерти? Я оказалась в чистилище? Всё это было странным, но после того, как я встретила в своём подсознании Наруто, я окончательно поняла — это точно не галлюцинация.              — Где мы? — всё-таки задаю вопрос я, проходя мимо кровати и останавливаясь у окна. На улице безмятежно прогуливались жители Конохи, словно никакого нападения Акацуки и не было.              — Это мир между жизнью и смертью. Он открывается тем, кто находится на краю гибели, — отвечает папа, ставя на стол позади меня ароматный чай. И откуда он его взял?              — Вы умерли, — мои пальцы вновь затряслись. Произносить эти страшные слова для меня — настоящая пытка.              — Да, — слышится надломленный материнский голос.              — А я умираю? — этот вопрос кажется неуместным, ведь я и так знаю ответ.              — Твои друзья отчаянно пытаются тебя спасти. Сейчас твоя жизнь в их руках, — отцовский голос выражает призрачную надежду, что я ещё могу выкарабкаться. Но мне это не нужно. Я хочу услышать правду.              Поворачиваюсь и наблюдаю: папа уже попивает горячий чай, сидя в большом кресле, а мама скромно присела на край кровати. Я сомневаюсь. Мне действительно так нужно знать, кто я? Ведь эти слова способны лишить меня последней опоры — прошлого, уверенности в моей семье.              Но я делаю шаг… ещё и ещё… Пока, наконец, не присаживаюсь чуть подальше от собеседников, готовясь к долгому разговору. Никто не мог начать. Мама нервно теребила юбку и усиленно избегала моего взгляда.              — Прежде чем ты услышишь эту историю, я хочу сказать, что мы никогда не жалели о произошедшем. Ты являешься частью семьи Като. Мы всегда любили тебя, как родную дочь, — начал папа, разглядывая плавающие чаинки в своей кружке.              — Постарайся понять нас, Лея, — попросила мама, поглаживая мягкий плед кровати.              Я кивнула, чувствуя нарастающее напряжение.              Папа выдохнул и начал свой рассказ:              — Это произошло восемнадцать лет назад. В то время я был молодым и амбициозным, мечтал об открытии собственной лавки, но Третья мировая война шиноби не позволила мне осуществить эту мечту. Противоборство вылилось в беспрецедентную войну на истощение, и от неё, в силу проблем с военным потенциалом, страдали все нации. Из-за нехватки сил на фронт стали отправлять детей, — мне не нужно было заглядывать в душу, чтобы понять, как тяжело давались папе эти слова. — И я, будучи обычным человеком, не являющимся шиноби, тоже оказался на фронте. То, что я там увидел, заставило меня переосмыслить всю жизнь. Дети… Им было не больше тринадцати лет. Они шли под град вражеских техник, потому что им так приказали взрослые. Ещё вчерашние выпускники Академии теперь лежали в луже крови и умоляли о том, чтобы их страдания закончились. Я не мог им помочь. Именно в тот момент я осознал, насколько я бесполезен. Мой дядя — Дан Като — был талантливым шиноби, но я родился бездарным, и мог только добивать детей, чтобы они не мучились. Медиков на тот момент катастрофически не хватало. Шиноби умирали сотнями, а то и тысячами, — по моей коже пробежали мурашки, когда папа остановился, чтобы отпить чай. Мама мягко коснулась его колена, напоминая, что он не один.              — Именно тогда я встретил Матильду, — его глаза тепло улыбнулись маме, которая всё это время хранила молчание, хотя я видела, как его слова заставили её вновь окунуться в воспоминания. — Твою маму…              Я внимательно смотрела на её лицо, которое искажалось каждый раз, когда мама упоминала ужасы военного времени. Я невольно начала сочувствовать. Не хотела ворошить их прошлое и открывать старые раны. Уже подумывала остановить эту пытку, в которую превращался разговор для моих родителей. Но мама продолжила свой рассказ.              — В госпитале я встретила не только твоего отца, но и… — она замолчала, пытаясь успокоить тяжёлое дыхание. — Твою родную мать.              — Что?! — воскликнула я, не веря своим ушам. Моя настоящая мама… Я изучала до боли знакомое лицо женщины передо мной — покрытое морщинами, искажённое вековой печалью, — и понимала, насколько этот разговор неправильный.              — Она была красивая, как ты, Лея, — тихо произнесла мама, пряча взгляд. — У неё такие же мягкие черты лица, округлые щёчки. Она была невысокой, с длинными красными волосами и карими глазами, которые в гневе становились почти чёрными. Я всегда находила её очень привлекательной и сильной. Её звали Акира Узумаки. Когда я впервые увидела её, она была тяжело ранена, и моя задача заключалась в том, чтобы помочь ей. Хотя, честно говоря, мне казалось, что Акира всегда могла справиться с любой проблемой самостоятельно. Её появление в госпитале, вероятно, было частью какого-то скрытого плана.              Я жадно ловила каждую деталь, каждое слово, мысленно составляя образ этой загадочной женщины. Акира… Это имя звучало подобно тайне, как что-то особенное. Оно означало «чистая», «светлая». А её красные волосы — типичный признак клана Узумаки. Я непроизвольно взглянула на свои светло-золотистые локоны, которые в мягком освещении комнаты отливали солнечным блеском. Мы такие разные… Но мама утверждает, что во мне повторились черты Акиры, и мне стало до боли любопытно узнать, как же на самом деле выглядела эта женщина. Я сжала кулаки, пытаясь скрыть переполняющее меня желание получить ответы.              — Мы подружились. По сути, это Акира свела меня с Йори, — я перевела взгляд на отца, который одарил нас сдержанной, тёплой улыбкой. Как бы печальна ни была эта история, родители явно не сожалели о прошлом. — Акира была удивительной женщиной, но по-своему таинственной фигурой. Я до сих пор не знаю её точного положения в иерархии Конохи. Она представлялась обычным чунином, но её фамилия, связанная с мощным кланом, говорила сама за себя.              Что-то не сходилось. В этой истории явно ощущались пробелы. Как будто родители умышленно оберегали меня от каких-то ключевых моментов.              — Лично я всегда считал, что у Акиры были могущественные союзники, — вмешался папа. — Но она никогда нам о них не рассказывала. После смерти моего дяди, Дана Като, и ухода Шизуне из деревни наша семья постепенно отдалилась от всех политических интриг. Мы просто сосредоточились на своей жизни. После долгих лет войны я и Матильда сыграли свадьбу и решили завести ребёнка, но… — его голос дрогнул, и я увидела, как мама застыла в кресле. Она вперилась в одну точку и, казалось, даже забыла дышать.              Как молния, страшная догадка пронзила мои мысли.              — Я оказалась бесплодной, — прошептала она. Её слова словно ударили меня в сердце, как тяжёлый роковой приговор, против которого ничего нельзя возразить.              Я бросилась к ней. Подсела ближе, мягко обняв её за плечи. Прижалась носом к её предплечью, как маленький ребёнок, пытаясь унять эту боль, которая жила в её душе, пытаясь разделить её. Я чувствовала её эмоции кожей. Они были похожи на морскую стихию — сперва спокойные, но готовые в любой момент захлестнуть берег накатившей волной. Даже спустя столько лет мама так и не смирилась с этой ужасной правдой.              И в эту минуту я вспомнила себя в детстве: я часто устраивала маленькие истерики, со слезами на глазах умоляя маму подарить мне братика. Тогда я ещё не понимала, что взгляд, который она отводила в сторону, скрывал не только глубокую грусть, но и ту самую правду, которую я узнала сейчас. Она всегда отвечала на мои просьбы сдержанно и мягко, а я, в своей детской наивности, не видела той горечи, с которой она слушала мои слова. Осознание этого вызвало во мне чувство вины. Я была так глупа… так слепа. Стыд наполнил моё сердце.              — Всё хорошо, любимая? — папа мягко произнёс, положив широкую ладонь ей на колено, словно пытаясь вернуть её в реальность.              — Мам, если ты не готова, мы можем не разговаривать об этом, — прошептала я, стараясь поймать её взгляд.              Я продолжала смотреть на неё. Она старательно разглаживала складки на пледе, делая вид, что всё отлично, но её глаза были полны слёз. Может, мне не стоило лезть в эту историю? Я и представить не могла, что мама и папа встретились в таком страшном месте, как военный госпиталь. Для шиноби это может стать серьёзной психологической травмой, а для обычных людей — закончиться смертью. Как им удалось не только сохранить рассудок, но и выжить в тех условиях? Они были связаны общими страданиями, общей болью. И именно это помогло им пережить то страшное время. Моя семья — это невероятно сильные люди, которые нашли в себе силу для любви. Я горжусь ими.       Мама тихо продолжила свой рассказ:              — Мы быстро поняли, что наша семья обречена. Я предлагала Йори разойтись, но твой папа отказался, — её губы тронула благодарная улыбка, направленная прямо на отца. — А Акира уверяла меня, что ещё ничего не потеряно. Она собиралась заняться вопросом бесплодия лично. Всё же Акира была из клана Узумаки, а её техники являлись уникальным наследием, которому могли бы позавидовать даже нынешние шиноби. Но позже она… пропала. Исчезла, будто её никогда и не существовало. Немного погодя мы выяснили, что Акира находилась под присмотром самого Четвёртого и его жены. Тогда мы не понимали, в чём причина такой заботы со стороны Хокаге. А затем… напал Девятихвостый.              Очередное воспоминание о Кьюби отразилось на лицах родителей глубокими эмоциональными шрамами. Эта боль до сих пор жила в них, хоть они и пытались её скрыть.              — Но вы же говорили, что во время нападения Кьюби я чуть не погибла? — нахмурилась я. — Неужели на тот момент я была со своей… мамой… то есть с Акирой? — я быстро перефразировала, заметив напряжённые взгляды родителей.              — Да. Ты родилась в июне, а нападение Кьюби произошло в октябре, — произнёс отец. — Мы тебе соврали, чтобы наша ложь звучала убедительно. В тот день нам действительно повезло: наш дом почти не пострадал от атаки Биджу. Но половина деревни была разрушена. Люди ещё несколько лет не могли оправиться от этого ужаса. Если бы не Четвёртый-сама… быть нам всем на том свете.              — Спустя несколько дней на пороге нашего дома появилась Акира, — мамин голос звучал ровно, но воздух стал наполняться отчаянием. Казалось, она из последних сил старается передать эту правду. — Она была вся в крови, а в руках держала тебя — совсем крошку… — её губы изогнулись в лёгкой улыбке, такой, будто перед её глазами снова возник образ младенца. — Я обработала её раны как могла, но сама она была истощена. Я никогда не видела её столь разбитой, как в тот день. Её силы были на исходе… Но, несмотря на слабость, Акира говорила чётко и уверенно. Она представила тебя нам, назвала Леей и сказала, что ты — её дочь, наследница клана Узумаки. А затем попросила меня взять тебя под своё крыло.              — Почему? — мой голос был слишком заинтересованным для той, кто находится при смерти.              — Её кто-то преследовал, — ответил папа. — Акира не сказала, кто именно. Она лишь предупредила, что нужно остерегаться шиноби в масках.              Я резко вскочила на ноги. Никак не могла выбросить из головы недавнюю встречу с таинственным шиноби в экипировке АНБУ.              — Я отведу тебя в безопасное место, Лея, — звучал в моей голове его мягкий, слишком успокаивающий голос. — Ты потеряла родных, я понимаю. Не беспокойся, я о тебе позабочусь. Данзо-сама позаботится.              Моё внимание притянули собственные дрожащие ладони. Я так и не могла понять, зачем понадобилась тому шиноби. Если он из АНБУ, то должен подчиняться приказам Хокаге. Но его слова… Данзо… Кто он такой? Почему я впервые слышу это имя? Ни Генма-сенсей, ни Тен-Тен никогда о нём не упоминали.              А если тот АНБУ был предателем? Всё, что происходило в тот день, оставило слишком тревожный осадок. Мужчина хотел унести меня силой. Если бы не Киба, всё могло закончиться куда хуже. Мои догадки только подтверждали слова мамы.              — Ты о чём-то догадываешься, Лея? — папа пристально смотрел на меня. Его голос звучал спокойно, но я чувствовала клокочущий огонь беспокойства. Он, без всякого сомнения, читал меня как открытую книгу.              — Что было дальше, — попросила я продолжить рассказ, взглянув на маму, которая вновь собралась с мыслями:              — Акира запретила рассказывать о твоем происхождении кому бы то ни было. После этого она исчезла.              — И это всё? — вскинула брови, удивляясь тому, что родная мама не оставила более никакой информации.              — Никто больше не видел Акиру, — кивнул отец, подтверждая, что это конец истории.              Я обессиленно опустилась на кровать, обескураженная этой историей. Моей историей. Я и представить не могла, что часть моей жизни — это лишь прикрытие истинного происхождения, которое несет в себе скрытую угрозу. Все это время меня тщательно защищали и пытались предостеречь от ошибок. Но я никого не слушала, всегда стояла на своем. И я заплатила высокую плату. Я взглянула на свои ладони, обвила комнату взглядом. И не смогла поверить в то, что я росла во лжи.              И казалось, что вся правда раскрыта, завеса тайны приоткрыта, но она лишь послужила толчком к другим многочисленным вопросам, которые роем крутились в голове. Почему Акиру преследовали? Почему она оставила меня в деревне, где рано или поздно меня могли найти? Почему Четвертый защищал Акиру? Кто такой Данзо? Наруто… Он же тоже Узумаки… Я как-то связана с ним! Я посмотрела на свои светлые волосы, сейчас кажущиеся мне тусклыми, ненастоящими, неживыми. Непостижимое рвение привело меня к зеркалу и, когда я взглянула на себя, вскрикнула от накатившей меня паники… На меня смотрело мое отражение, но оно оказалось чужим. Другая девушка, её лицо было точь-в-точь, как мое. Щеки, губы, нос, лоб. Но глаза карие, а волосы, заплетенные в два привычных хвоста, были красного оттенка. Словно в этом отражении я являлась полноценной Узумаки… а в реальности выгляжу как …              — Что случилось? — обеспокоилась мама, уже вставая с кровати.              Я резко повернулась, находясь под впечатлением.              — Почему вы запрещали мне общаться с Наруто? — спросила я, всматриваясь в лицо каждого родителя.              — В нём сидит чудовище, Лея, — напряженное лицо отца напомнила мне тот вечер, когда я убежала из дома.              — Что-то мне подсказывает, это не единственная причина. Вы были слишком помешаны на этом. Наруто из клана Узумаки, и я могу с ним быть как-то связана…              — Мы боялись, ясно?! — не выдержала мама, крикнув дрожащим голосом. — Когда Акира без вести пропала, мы не знали, что и думать. Боялись выйти из дома, показать тебя всем. Мы долго придумывали легенду, каким образом у бесплодной женщины появился полугодовалый младенец. И когда, наконец-то, смогли наладить свою жизнь, узнали, что в деревне находиться ребенок, в которого запечатали Девятихвостого. Наруто Узумаки. Я сразу подумала, что он может быть твоим родственником. Даже братом. Если поставить тебя с Наруто, между вами есть схожие черты. Я боялась, что те, кто преследовали Акиру, узнают о тебе, поэтому мы запрещали тебе подходить к Наруто. Для тебя он был угрозой.              Я вновь обернулась к своему отражению, но увидела лишь себя. Той девушки с красными волосами я более не наблюдала. Прошлась пальцами по спадающим на лоб локонам, зачесывая их в сторону. Я изучала отражение, мысленно представляя рядом с собой Наруто. Пыталась проводить между нами параллель, ухватывалась за любую схожесть, но весь его образ рассыпался, стоило мне вспоминать его золотистые локоны и голубые глаза. Я просто не верила в то, что Узумаки мог оказаться моим родственником. Возможно, наши похожие черты лишь случайность, а принадлежность к клану еще не доказательство того, что мы брат и сестра. Мне не хотелось в это верить. Но с другой стороны это бы объяснило нашу связь.              — Ты была рождена в самом тяжелом для нас времени, Лея. Твоя родная мать, Акира, была сильной и доброй женщиной. Она была шиноби и сражалась за свою деревню, за свою семью. Я уверена, что Акира не хотела тебя оставлять, — но эмоции мамы противоречили её словам. В глубине души она была счастлива, что в её жизни появился ребенок, хоть и не родной.              Но я была буквально завалена неистовым потоком мыслей, обрушившимся на меня словно ледяная вода.              — А кем был мой биологический отец? — спросила я, краем глаз задевая сутулую мужскую спину.              — Мы рассказали все, что знаем, — ответил папа.              — Почему вы не рассказали мне раньше?              — Лея, — выдохнула мама. — Я растила тебя с малых лет, ты стала для меня началом новой жизни, ты наполнила нашу жизнь смыслом и для меня, как для матери, было весьма сложно разрушать семью. Рассказав правду, я не знала, как ты отреагируешь. Проще говоря, я боялась. Но ты повзрослела, а я поняла это только после своей смерти. Я предполагала, что правда навредит тебе. Но в итоге моя ложь почти убила тебя. Прости меня, Лея… — любимые мамины глаза наполнились печальными слезами, при виде которых мое сердце с силой сжалось. Её боль подогревала мою собственную, превращаясь в неодушевленный океан беспросветного льда. — Я так тебя люблю, — все её тело вздрогнула от громкого всхлипа. — Смотря на эту комнату, я вспоминаю только самые радостные моменты нашей жизни…              Перед моими глазами вдруг появилась умиротворяющая душу картина. Мама, еще молодая и такая красивая, подходит к маленькой кроватке и протяжным, мягким голосом начинает успокаивать плачущего младенца. Взяв малышку на руки, женщина начинает аккуратно укачивать. Ребенок затихает и тянет свои маленькие пальчики к щекам мамы. Мне не составило труда догадаться, кем была эта малышка… Взгляд мамы был таким нежным, переполненным бесконечной любовью к своему чаду. Её руки обнимали сверток, а я улыбнулась тому, какой крохой была. Такая беззащитная, и … невероятно громкая. Младенец закатывает истерику, и мама вновь пытается успокоить. По её лицу видно, что она не спала несколько дней, вероятно всего, и ела плохо, но она продолжала держать меня и качать из стороны в сторону, напевая мотивы колыбельной.              Следующее воспоминание заставляет обернуться, и теперь я вижу, как папа стоит на корточках и подзывает к себе сидящего ребенка. Здесь мне не более двух лет. Кажется, отец пытается мотивировать меня пойти самой. Но ничего не происходит, я увлечена какой-то игрушкой.              — Это бесполезно, — сдается папа, вставая и отворачиваясь.              И вдруг мама радостно вскрикивает, входя в комнату и указывая за спину мужа.              — Йори! — кричит она. — Посмотри!              Я удивленно наблюдаю, как делаю свои первые шаги. Маленькие, неуверенные, но тем не менее я преодолеваю расстояние до папы. И когда теряю равновесие, он подхватывает меня, обнимая и поднося к лучезарному лицу мамы.              — Ты наша радость, Лея! — в крохотную щечку прилетает поцелуй. А мои детские наивные глаза рассматривают родителей с интересом. Кажется, меня удивила их реакция. Ведь я не сделала ничего особенного, а взрослые радуются так, будто я совершила настоящий подвиг.              Прикрываю глаза, готовая к новому воспоминанию мамы. На этот раз я вижу отрывки того, как произношу своё первое слово, непонятное, но довольно громкое, а родители начинают смешную ссору, что же именно я сказала. То ли мама, то ли папа…              Я чувствую, как грудная клетка начинает наполняться теплом. Все эмоции родителей проходят сквозь меня, и от одного только этого ощущения хочется расплакаться. Их радость заставляет меня улыбаться, забывая о том, что слышала совсем недавно.              Вдруг мама начинает плакать, а детские крики раздуются о стены комнаты. Видно, что она очень устала. Бессонные ночи сказываются на её самочувствии.              — Лея, я так устала, пожалуйста, поспи, — почти плачет она, а мое сердце разрывается.              Папа подходит к кроватке и начинает своим басистым голосом напевать мотивы непонятной песни. Это только сильнее поднимает детскую истерику.              — Я ужасная мать, Йори, — мама утыкается в мужское плечо, вдыхая родной запах.              — Ты просто устала, — говорит он, целуя свою жену в макушку.              — Иногда я думаю, что не подхожу на эту роль, — продолжает она усталым голосом, уже почти засыпая на плече.              — Глупая, — улыбается папа, убаюкивая главных женщин в своей жизни.              Мои глаза наполняются слезами, когда мама накрывает уставшего папу пледом и уже сама дежурит около кроватки. Каких усилий им стоило пережить этот этап, при этом искренне радуясь моим первым шагам, первой улыбке, первому слову.              Я внимательно слежу за происходящим, обстановка меняется. Все та же комната. Но теперь мне уже 4 года. Это воспоминание я помню особенно четко, но теперь я смотрю на эту картину не своими детскими глазами, а являясь сторонним наблюдателем.              Маленькая девочка стояла на пороге родительской спальни и горько плакала. Ей приснился кошмар, который заставил ее проснуться в слезах. Во сне перед маленькой Леей стояла женщина с ярко-рыжими волосами, плачущая и молящая о защите. И рядом с ней стоял устрашающий одноглазый незнакомец, чья угрожающая тень нависала над загадочной женщиной.              Маленькая девочка не могла понять, почему эта женщина из ее сна вызвала у нее такие сильные чувства. Она испытывала яркую боль в своем детском сердце и не могла успокоиться. Все, что она знала, это что-то ужасное произошло в том кошмаре, и она чувствовала, что должна помочь этой женщине.              Решив, что нельзя оставаться равнодушной к страхам своего сна, Лея решила выразить свои чувства. Она начала рассказывать своим родителям все, что помнила из кошмара, сообщая им о женщине с красными волосами и одноглазом человеке.              Лицо мамы исказилось от странных эмоций. Она отвернулась, не сказав ни слова. Папа же успокаивал свою дочь.              Тогда я не понимала реакции мамы. Но теперь подозреваю, что мне снилась Акира… моя родная мать. Неужели она посылала мне знаки? И кто этот одноглазый незнакомец? Его образ я помнила нечетко, но раньше я никогда не встречала этого человека. Что, если это Данзо?              А воспоминание перетекало в другое. Лея с горящими глазами и сердцем полным решимости стояла перед своими родителями на пороге дома. Сегодня был долгожданный день, когда она собиралась отправиться в Академию шиноби — место, где она мечтала обучится и развить свои навыки ниндзя.              Мама и папа, глядя на свою дочь с гордостью и любовью, давали ей напутственные слова перед этим важным событием.              — Мы знаем, на что ты способна, и мы верим в тебя, дорогая, — сказала мама, крепко обнимая свою дочь. Папа добавил:              — Ты стала такой сильной и уверенной в себе, и мы знаем, что ты сможешь преодолеть любые испытания, которые ждут тебя на пути ниндзя.              Лея улыбнулась своим родителям и, наполненная решимостью и энергией, отправилась в свой нелегкий путь, ведущий в Академию шиноби. Она знала, что новые вызовы и приключения ждут ее там, и она была готова к тому, чтобы покорить мир ниндзя и стать настоящим мастером своего дела.              — Ты уверен, что мы не совершаем ошибку, направляя её в Академию? — с волнением спросила Матильда, смотря на удаляющуюся спину дочери.              — Она наследница клана Узумаки, — обнимая жену, тихо ответил Йори. — Лея должна развивать свои способности. Так бы хотела Акира.              Мама зажмурилась от неприятных воспоминаний.              — Я не желаю нашей дочери той участи, что постигла клан Узумаки.              Её слова стали отражением моей действительности. Ведь по итогу я умираю. Но погубила меня не принадлежность к клану, а моя собственная ненависть и боль. Я всеми силами пыталась спасти Наруто от рук Пейна, но под моими действиями лежала месть за смерть родителей. Я словно желала умереть, лишь бы избавить себя от этой ноющей боли, которая отравляла мое сердце. Но этот ворох воспоминаний помогал мне осознать свое прошлое и понимание ценности собственной жизни. Мои родители вложили в меня столько сил и любви, что я не могла сдаться. Перед глазами стояли самые яркие воспоминания. Я смотрела на них материнскими глазами, понимая, насколько важным членом семьи я являлась для них. Они любили меня всем сердцем, казалось, что они жили только мной. А я была так не благодарна. Не понимала, что каждым своим плохим словом, сказанным в их сторону, убиваю моих родителей. И в тот вечер…              — Нет, только не это воспоминание, — слезно попросила я, закрывая ладонями свои глаза.               — Если ты это сделаешь, я уйду из дома, — уверенно проговорила я. — И вы никогда меня не увидите.              Лицо отца помрачнело. Он не ожидал такого. Как и мама. Она поджала губы, в её глазах блеснули слезы.               — Тогда, — спокойно ответила отец. — Уходи.              Мама со слезами на глазах наблюдала за тем, как я выбегаю из дома и скрываюсь за ближайшим поворотом. Она хотела было побежать за мной, но мужская ладонь остановила её.              — Отпусти, Йори! — крикнула она, вырываясь из хватки мужа. — Что ты такое вытворяешь?! Она же наша дочь!              — Я пытался её защитить, — нахмурился он, сильнее вжимаясь в плечи жены. — Если Лея продолжит сближаться с отпрыском Узумаки, боюсь, мы ничем не сможем ей помочь.              — С каждым годом становится все сложнее её контролировать, — устало произнесла мама. — Но если мы ошибаемся, и нашей дочери больше не грозит опасность? Что если Акира устранила преследователей? За шестнадцать лет с нашей дочерью ничего не случилось.              — А ты не подумала о том, что джинчурики пробудит в ней ту самую силу клана Узумаки, о которой предупреждала нас Шизуне! — вновь завелся отец. — Я не уверен, что тогда она будет в безопасности!              Мама опустила голову, перешагнув порог дома. Она искала меня всю ночь, но так и не нашла.              Я упала на колени, захлебываясь в собственных слезах. Мои руки дрожали от того, какой глупой я была. Они пытались меня защитить, вот откуда появились все эти дурацкие правила!              Мое тело тряслось от сильных эмоций, грудь поднималась и опускалась под напором слез. Каждый вздох казался болезненным, каждый взгляд на свои дрожащие руки наполнял сердце горечью и разочарованием.              На моих плечах оказались отцовские руки, которые притянули меня в крепкие и теплые объятия.              — Лея, мы тебя очень сильно любим. — содрогаясь от слез, я слышала слова родителей словно через толщу воды.              — И мы всегда будем рядом с тобой. — я услышала шепот мамы рядом со своим ухом.              Я пыталась укрыться в объятиях папы, скрываясь от всех проблем. Я ушла, отгородившись от них, не понимая, что они всегда стремились лишь защитить меня. Сейчас, когда они ушли из этого мира, а я все еще здесь, я ощущала несправедливость. Мне казалось, что это я должна была умереть, позволив им жить. Любовь к ним пронзала сердце и разрывала душу на части.              — Я … я. — пыталась выговорить хоть слово, я загоняла себя в еще большую истерику. — Я так… люблю вас!              Я подняла взгляд, встретившись с глазами родителей. И несмотря на все трудности и страдания, я увидела в них любовь и глубокое понимание. В этот момент я осознала, что они — моя родная семья, независимо от того, кем я рождена. Я обняла их обоих, чувствуя тепло и поддержку, понимая, что мы всегда будем вместе независимо от обстоятельств и времени.              Мы сели вместе в уютной обители, окруженные теплом друг друга, в объятиях любви и взаимопонимания. Я не желала расставаться с ними. Моя единственная мечта — остаться рядом с ними навсегда. Моя любовь к ним столь велика, о, Мудрец! Пусть они продолжат жить! Я никогда не просила ничего, но сейчас умоляю — пусть это будет всего лишь кошмар. Я молюсь! Я не хочу жить без них…              — Лея, ты должна идти, — вдруг прошептала мама, и я содрогнулась от этих слов.              — Я не пойду! Я останусь здесь! — срывая горло, прокричала я.              — Милая, — отцовские объятия стали ещё крепче. — Ради нас ты должна жить.              — Мы всегда будем рядом с тобой, — её голос дрожал от собственной безысходности. Мы обе понимала, что это ложь. — У тебя вся жизнь впереди. Я не говорю, что будет легко. Будет очень больно, Лея, настолько, что ты захочешь умереть, к примеру, как сейчас. Наш мир жесток, поэтому каждый раз мы вынуждены бороться за своё счастье. Но, Лея, ты лишаешь себя друзей и любви. Жизнь дает тебе второй шанс. Сейчас за тебя борются люди, которым ты не безразлична. Позволь им помочь тебе.              — Нет! Мама, папа, прошу будьте живы!              Я наблюдала, как слезы родителей скатываются по щекам, исчезая в той пропасти, которая ждет каждого человека после смерти. И ради них я была готова погрузиться с ними в эту тьму.              — Отпусти нас, — попросила мама, освобождаясь от моих объятий.              Они стали отдаляться от меня, исчезая, растворяясь в воздухе. Я не могла так просто их отпустить. Я бежала из последних сил. Но они были уже так далеко, что угнаться за ними было невозможно. И все же продолжала.              — Мы тебя любим… — последнее, что я услышала перед своим пробуждением.       

***

      Когда Лея открыла глаза, все присутствующие не сразу это заметили. Каждый шиноби был сконцентрирован на своей задаче. Особенно Сакура, которая восстанавливала все ткани грудной клетки. Это было очень сложно, учитывая неподходящие условия. Харуно изо всех сил старалась направлять чакру на сращивание кожных покровов, которые в том числе пострадали от чудовищной чакры Кьюби. Сакуре приходилось концентрироваться только на одной мысли: помочь Лее. Но у Харуно были и другие переживания. Она не понимала, какая обстановка сейчас на поле битвы, нужна ли Наруто помощь. Возможно, он сейчас находится без сознания. Но Сакура каждый раз себя отдергивала, понимая, что нужна здесь и сейчас.              Тен-Тен же заживляла раны на ладонях подруги. Такахаши не была ирьенином, и ей требовалось вспоминать те крохи знаний, которым когда-то обучала Пятая Хокаге. Руки Леи стали выглядеть лучше, чем, когда их увидела Тен. Шатенка начала их перевязывать, когда заметила дергающийся палец.              Девушка сразу посмотрела на Кибу, который перевязывал вторую руку. Инузука быстро перевел взволнованный взгляд черных вытянутых зрачков в сторону напарницы и обнаружил, как Лея начинает приходить в себя.              — Сакура, — тихо позвала Тен.              Розоволосая бросила на Лею взгляд, полный непрошеных слез. Ирьенин удивилась такой реакции и попыталась хоть как-то смахнуть с глаза надоедливую жидкость. Но руки были заняты лечением еще не окрепших клеток.              — Лея, ты слышишь меня? — спросила шатенка, наблюдая, как подруга с трудом открывает веки.              Киба тут же подскочил к голове блондинки, всматриваясь в насыщенную морскую гладь. Парень в молчании наблюдал, не говорил ни слова, и лишь сжатые кулаки говорили о неподдельном волнении. Казалось, он потерял дар речи. Шиноби глубоко вдыхал воздух, лишь бы сейчас не устроить этой маленькой дуре взбучку. Киба был полон самых разных матерных высказываний, какая она безрассудная и глупая, что он не должен был оставлять её с Хинатой, что готов ей, как следует, вмазать, чтобы она больше не совалась на рожон. Киба был готов задушить её… но в тоже время хотел сказать, что рад её возвращению в этот отвратительный мир шиноби.              — Где… я? — просипела блондинка, пытаясь повернуть голову.              Но эти попытки выглядели болезненными. Её лицо по-прежнему было в ожогах от чакры Кьюби. Вылечить их Сакура попросту не успела, и Тен приходилось прикладывать мокрые повязки, чтобы хоть как-то помочь Като.              — В аду, — проговорил Киба, и Лея сразу перевела на него взгляд стеклянных глаз              По её щекам катились слезы, которые тут же попадали на ожоги. Като шипела от боли, но это было не сравнимо с глубокой пустотой в душе.              — Как ты, Лея? — тихо спросила Тен, присаживаясь рядом.              — Зачем… — прошептала девушка. — Зачем вы спасли меня?              Этот вопрос застыл в воздухе, и только звук целебной техники прерывал тишину.              Сакура ненадолго отвлеклась от своей работы, наблюдая за плачущей куноичи.              — Что за вопросы? Не хило Пейн тебя головой приложил, — губ Кибы коснулась нервная усмешка, пальцы предательски дернулись.              — Я вас не просила, — шептала Лея.              — Ну прости, что не спросили разрешение! — начал злиться Инузука.              — Прекрати! — прикрикнула Сакура. — Вы мешаете мне сосредоточиться! Лея, ты тоже помолчи! Я еще не закончила.              Тен мягко провела по волосам подруги, зачесывая их назад. А Лея зажмурилась так, словно одно это движение доставило ей невероятную боль. Такахаши подумала, что Като просто бредит.              Девушка начала медленно подниматься с кровати. Израненная, находясь на грани смерти, Лея во что бы то ни стало хотела … прекратить эти муки. Боль от ран мгновенно дала о себе знать. Тело не слушалось, и Лея бы рухнула вниз, если бы Киба не подхватил её. Сакура прервала технику, наблюдая, как куноичи сопротивляется. И будто в замедленном действии Харуно заметила тянущуюся ладонь Леи к чехлу с кунаями на бедре шатена.              Мгновение и Лея выхватывает кунай и подносит его к своей шее.              — Нет! — крик Сакуры разнёсся по палатке.              Киба и Тен среагировали быстро. Кунай сразу был перехвачен и откинут в сторону, а Такахаши быстро схватила руки подруги и с силой уложила их на землю. Лея начала биться в истерике, крича хриплым голосом всевозможные проклятия. Сакура схватила ноги девушки и прижала их к земле. Киба держал корпус, дабы Лея не нанесла себе увечий. Всех поразил поступок Като… Она же хотела покончить со своей жизнью.              — Если мы сейчас же её не успокоим, рана откроется, и Лея истечет кровью! — обеспокоилась Сакура.               — Что происходит? — спросила вошедшая Ино, пораженная увиденным.              — Яманака, используй на ней перенос сознания и успокой её! — почти приказала Сакура, держа вырывающиеся ноги девушки.              — Быстрее, Ино! — поторопила Тен-Тен, наблюдая, как Лея безнадежно начинает царапать её руки.              Блондинка, не задавая лишних вопросов, сложила печати и проникла в разум Леи. Само тело Ино глухо ударилось о землю.              Тен, Киба и Сакура спокойно выдохнули, когда тело Като расслабилось. Но все понимали, что это ненадолго. В скором времени техника Ино закончится, и Лея вновь вернется в сознание. Времени было мало, и Харуно поспешила завершить начатое.              Киба и Тен переглянулись, держа притихшую девушку. Ино, находящаяся в теле Леи, болезненно закусывала губы. То, что она испытывала, отражалось на её собственном сознании.              Но, когда Яманака вновь вернулась в своё тело, Лея так и продолжала бессознательно лежать.              — Что ты с ней сделала? — нахмурилась Тен-Тен.              — Вырубила её сознание на время, — опустив голову, пояснила Ино. — Вы не представляете, что творится у неё в голове…              Киба коснулся тусклых волос, которые раньше были похожи на лучи яркого солнца.              — Не волнуйся. — прошептал Инузука. — Больше никто не сделает тебе больно…       

***

      Бесконечный зеленый лес встретил его как родного. Наруто, сколько себя помнил, всегда приходил в эти места. Здесь он искал не столько место для тренировок, сколько убежище от недобрых взглядов.              Узумаки нахмурился сильнее, наблюдая все последствия своего сражения с Пейном. Эта война не несла ничего кроме боли и разрушений. И чем дальше Наруто отдалялся от Конохи, тем сильнее он понимал, что может и не вернутся обратно. А если и вернется, то к чему именно? Точнее к кому?              К людям, которые погружены в собственное отчаяние. Столько жертв. Это были чьи-то дети, родители, друзья… Наруто чувствовал вину, которая ложилась на его плечи неподдельным грузом. И чем чаще Узумаки об этом задумывался, тем сильнее становилось его стремление увидеться с Пейном. Блондин уничтожил все его марионетки, и теперь оставался только один… Наруто просто должен был его убить. Иначе и быть не может. Но это повлечет лишь большую боль и ненависть.              Голова кипела, он настолько устал, что проспал бы несколько дней. И только непостижимая сила воли держала его на ногах.              — Наруто!              Парень остановился на ближайшей ветке дерева и сразу заметил отряд, состоящий из четырех шиноби. Узумаки сразу узнал в прибывших отцов Ино, Шикамару и джонина с экзамена на звание чунина. Четвертый человек был маске АНБУ.              — Это вы, — поприветствовал их Наруто, бросая взгляд в чащу леса. Он должен был продолжать путь, пока враг не покинул свое убежище.              — То, что ты здесь, означает, — сразу перешел к делу Иноичи, осматривая джинчурики с головы до ног, — что ты подавил силу Кьюби и победил шестого Пейна?!              Генма, хранивший молчание, внимательно посмотрел на блондина. Парень казался весьма сосредоточенным и даже спокойным. Казалось, на него никак не повлияло произошедшее. Но не стоит судить человека по первому взгляду. Самые главные тайны кроются в мелочах. Ширануи в миг подметил все изменения. Переведя взгляд в сторону Шикаку, джонин осознал, что старший Нара думает о том же.              Тени деревьев придавали обстановке весьма печальные тона. Все были напряжены. Особенно Генма. Но все его мысли были далеко отсюда. Он не мог сконцентрироваться на задании, возвращаясь к мыслям о своей ученице, о судьбе которой ему стало известно совсем недавно. А на языке вертелся вопрос точно не о Пейне, а о том, может ли Лея быть жива? Наруто — это последний человек, кто видел её. Но поддаться эмоциям, означит провалить миссию.              Глубокие тени залегли под глазами Узумаки. Он ссутулился и посмотрел на свои ладони.              — Победил, проиграл… — пожал плечами парень. — Это всё не имеет значения.              Шикаку наблюдал за опущенным взглядом джинчурики.              — Что произошло? — спросил Нара.              — Словами не выразить. — ответил блондин, так и выжигая взглядом свои руки. Он правда не знал, что именно ему рассказать. И с чего начать? Информации было так много, что мысли превратились в кашу. И по тому Наруто мог сконцентрироваться лишь на одной — найти Пейна и поговорить с ним.              — Что значит «словами не выразить»? — уточнил Иноичи.              Наруто довольно решительно посмотрел на всех присутствующих. Генма сразу понял, что Узумаки не собирается ничего им объяснять.              — Так или иначе сейчас я иду туда, где находится настоящий Пейн. Пусть никто не идет за мной. Я хочу пойти один. — сердце начало биться сильнее обычного, отчего парень нахмурился и ладонью коснулся грудной клетки.              — Наруто, ты же знаешь, где на самом деле находиться наш враг? — спросил АНБУ, игнорируя вышесказанное. Любой шиноби понимал, что отпускать Наруто прямиком в лапы противника –безумие.              — Да. Я нашел его с помощью Режима Отшельника. — парень громко выдохнул, понимая, что появившиеся ощущения ему довольно знакомы. Чужие, но почему-то уже привычные эмоции вливались в его вены, словно наркотик. — Я прочувствовал его чакру через чёрный стержень, который вытащил из его тела.              Эмоции Леи были резкими, опасными, болезненными. Узумаки уже чувствовал нечто подобное на горе Мьебоку, но там он чуть с ума не сошел от её чувств. А сейчас Като словно находилась под толщью воды, пытаясь достучаться до его сознания и поделиться сокровенным. Наруто стал дышать глубже, успокаивая дыхание, надеясь, что Лея услышит его собственные чувства и начнет дышать в унисон. Возможно, девушка успокоится. И все же Наруто был рад. Ведь это прямое доказательство, что она жива.              — Почему ты хочешь пойти один? В чем дело, черт побери? — даже у спокойного Иноичи сдавали нервы.              — Я хочу кое-что выяснить.              — Выяснить? Что?              — Я хочу поговорить с настоящим Пейном. — решительный и уверенный взгляд голубых глаз заставил Шикаку сразу вспомнить о давнем друге — Четвертом Хокаге, у которого был точно такой же взгляд, когда тот что-то затевал.              — Ч… что за выходки? О чём ты говоришь? — недоумевал Яманака, повышая свой голос, пронзая Узумаки нахмуренным взглядом. — Спасибо, конечно, что ты разобрался с Пейном. Но теперь уже разговорами ничего не решить! — рука главы клана непроизвольно коснулась сумки с холодным оружием, и от Шикаку не ускользнуло то, как быстро Наруто отреагировал на это.              — Тогда получается, если полностью уничтожить и настоящего Пейна, и тех, кто с ним, и вражескую деревню, так мы добьемся примирения?! — не сдержав тех эмоций, что сейчас испытывал, блондину оставалось лишь отстаивать свою точку зрения. Нервное сердце пыталось выпрыгнуть из грудной клетки и тому виной были и эмоции Леи. Она влияла на него, опьяняла, когда Наруто следовало бы быть спокойным, даже хладнокровным, дабы убедить всех в своей правоте.              — А чего ты добьешься разговорами?! — парировал Иноичи, переходя на крик. Что Узумаки о себе возомнил?! Он еще ребенок, не понимающий, как устроен мир шиноби! — Он разрушил Коноху! Он — наш враг! Мы не можем его простить!              — Да я… я… — Наруто начинал задыхаться от эмоций, которые мешали ему говорить адекватно. — Я тоже не прощу его, даттебайо! Не прощу того, кто превратил в ничто деревню и всех её жителей! — кулак поднялся непроизвольно, почти рассекая воздух. Но блондин резко сжал его второй рукой.              — В таком случае…              — Иноичи, — Шикаку преградил дорогу своему товарищу, всматриваясь в убийственный взгляд Наруто. — Почему бы нам не сделать, как говорит Наруто, и позволить ему пойти одному? — Нара всегда славился своим спокойным нравом и весьма светлыми мыслями. Но то, что сейчас сказал шатен, в корню не шло с уставами и правилами шиноби.              — Шикаку, что ты хочешь этим сказать? — негодовал ниндзя.              — Это Наруто остановил Пейна. Он имеет право поговорить с ним. Кроме того, должно быть, он знает, что делает. — все с удивлением смотрели на лицо мужчины, пытаясь понять причину такого решения.              — Но…              — Хватит. Пусть идет.              Ветер прошелся по деревьям создавая спиральный вихрь между стволами, задевая символ клана Узумаки на спине юного шиноби. В эту самую секунду чувства Леи исчезли, оставляя после себя странное послевкусие, дрожь, пульсацию в области висков. Шиноби кивнул, поворачиваясь ко всем спиной:              — Спасибо, дядя Шикаку, — ни тени улыбки, лишь решимость.              — Стой!              Наруто развернулся в пол оборота, наблюдая за элитным джонином — Генмой Ширануи. Мужчина мял губами, уже по привычке, длинную соломинку, что показывало его нервозность. Его взгляд карих глаз смотрел прямо на символ клана Узумаки, явно обдумывая свои следующие слова. Все шиноби ждали, что он попробует остановить джинчурики, но вместо этого он задал один волнующий его вопрос:              — Лея жива? — пока они стояли и выясняли, как следовало бы поступить, Генма мог думать лишь о своей ученице. Это не по правилам, чувствовать, означает проиграть. Но это его девочка, которую ему доверила Шизуне!              — Да.              Наруто сорвался вперед, набирая скорость. Его спина удалялась все дальше.              — Генма? — Иноичи заволновался состоянием товарища.              Но Ширануи даже слушать не стал. Джонин развернулся и моментально спрыгнул с ветки, направляясь в сторону деревни. В его голове крутилась единственная мысль.              «Увижу её, прибью».              Никто не стал его останавливать. Все итак поняли. Генма идет за своей ученицей.       

***

      Добро и зло — это понятия, которые вкладываются в нас с самого детства. В культуре часто представляют добрых и злых персонажей, чтобы учить нас отличать правильное от неправильного. Однако жизнь не так проста, как в сказках или фильмах. В реальном мире многие ситуации и решения противоречат общепринятым понятиям добра и зла.              Настоящая жизнь насыщена оттенками серого, и каждый человек имеет свои мотивы и обстоятельства, которые влияют на его поступки. Люди могут по-разному видеть и оценивать одни и те же события, что делает понятие добра и зла относительным.              Более важно научиться понимать мнения и точки зрения других людей, быть открытым к различиям и готовым к диалогу. В конечном итоге, каждый из нас имеет возможность делать выборы, которые соответствуют нашим ценностям и убеждениям, и стараться принимать иных с уважением. В мире нет четкого деления на добро и зло, есть лишь разные точки зрения, которые делают нас людьми со своими уникальными характерами и мировоззрениями.              В момент встречи с Забуза и Хаку Наруто столкнулся с разрушением своих представлений о добре и зле. Ранее он верил, что зло нужно уничтожать безжалостно, рассматривая злодеев как чудовищ, лишенных человечности. Но когда он увидел, что за масками шиноби скрываются обычные люди с трудными судьбами и мотивами, его убеждения рухнули. Забуза и Хаку просто пытались выжить в жестком мире ниндзя, где убийства были частью повседневной жизни.              Схожее откровение пришло к Наруто в схватке с Гаарой. Гаара, с виду ужасный монстр, оказался сломленным и одиноким ребенком, жаждущим понимания и дружбы. Наруто осознал, что принятие и понимание каждого человека за его поступками и внешним видом важнее, чем простое следование стереотипам. Он понял, что сам сталкивался с непониманием и предвзятым видением другими жителями Конохи, что сделало его собственный путь еще более сложным.              Эти встречи и борьба с устоями мира шиноби учили Наруто состраданию и готовности к диалогу, разрушая его прежние устои и заставляя переоценить свои взгляды на мир и людей вокруг.              А Саске? Лучший друг, верный товарищ и вечный соперник. Наруто полагался на него, обожал и искренне любил, не допуская мысли, что Учиха может поддаться зловещему влиянию Орочимару. Однако Наруто не видел истинных мотивов и страстей, которые толкали Саске на опасный путь. Саске был поглощен жаждой мести своему брату, в то время как Наруто настаивал только на добре и свете в своем друге, считая его добрым и надежным. В глазах людей поступки Саске превратили его в предателя и врага деревни. Но для Наруто Учиха никогда не являлся злодеем. За маской тьмы крылись мотивы и цели, оправдывающие его поступки. Узумаки осознал, что любой человек способен погрузиться во мрак. И на то всегда есть причина, которую необходимо понять, чтобы не видеть перед собой злодея, а человека со сломленной судьбой. Что, если каждый шиноби увидит в Саске не врага, а запутавшегося в собственных убеждениях мальчика? Тогда бы с его лучшего друга сняли клеймо предателя.              А что, если Наруто задаст вопрос Пейну о его трагическом прошлом, и тогда он поймет, почему Пейн принял такие экстремальные меры в отношении деревни и ее жителей? Возможно, тогда круг ненависти замкнется? И, вероятно, откроется завеса тайны на главный вопрос: «Как достичь гармонии в мире шиноби?»              Когда Наруто обнаружил убежище Пейна, он был поражен неожиданным видом своего врага. Лидер Акацуки предстал перед ним как инвалид, всё в его облике казалось ему особенно трагичным. Половина его тела была погружена в странное железное кресло с металлическими трубками, похожими на те, что использовались в битве против него. Противник выглядел изможденным, нельзя было назвать его нормальным и здоровым. Тело было похоже на скелет, словно кожа обтянута вокруг костей. Руки были жестко зафиксированы в этой железной конструкции. Красные волосы особенно выделялись на фоне бледного лица, на котором так четко было видно острые скулы. Однако, когда Наруто взглянул в глаза Пейна, все сожаления о состоянии врага улетучились. Фиолетовое покрывало его риннегана было решительным и уверенным, как никогда раньше. И Пейн казался гораздо более живым, чем можно было бы предположить на первый взгляд.              В темной обители Акацуки царила пустота, схожая с той, что окутывала сердце Саске. Наруто, однако, был уже привыкший ко тьме. С детских лет он научился существовать в этой мгле, когда окружающие видели в нем чудовище, проклятие. Узумаки научился дышать в этом мраке, и умел распознавать то, что надлежит увидеть.              Женщина с синими волосами и янтарными глазами мгновенно отреагировала и приблизилась к своему товарищу. Её локоны украшал бумажный цветок, что не соответствовало типичному облику убийц Акацуки.              — Конан, отойди. — тон этого голоса совсем не совпадал с тем, что Наруто слышал ранее. Измученный, хриплый, как будто этот ниндзя долго страдал от кашля. Но несмотря на это, в нем все также ощущалась сила.              — Нагато, — предостерегающе произнесла некая Конан.              — Всё в порядке. Вот так легко к нам пришел долгожданный мир.              Наруто смотрел на этого человека. Долго, внимательно. Несмотря на его болезненный вид, недооценивать этого шиноби не стоило. Ведь именно он убил Джирайю-сенсея, убил Какаши-сенсея, уничтожил деревню, погрузив всех ее жителей в отчаяние. Наруто вспомнил всю боль, что этот человек принес ему. И эта боль была куда сильнее, чем все мысли, с которыми он сюда пришел. Чувства въедались как яд, отравляя сердце, рассудок. Узумаки готов был кинуться на этого ублюдка, разорвать его на мелкие кусочки, упиваясь победой. Упиваясь местью!              — Ненавидишь меня? Хочешь отомстить мне? — этот голос был отравой, заставляющий сильнее подвергнуться ненависти, страданиям. Наруто горел в огне собственных эмоций.              — Если ты сейчас убьешь Нагато, осуществишь свою месть, в этом мире ничего не изменится. Ты это сделаешь только ради себя. — спокойный и довольно рассудительный голос Конан играл на контрасте с грозным Пейном, но Наруто не был так глуп, чтобы поддаться на её слова. Хотя они все же отрезвляли Узумаки, заставляя его вспомнить, зачем он сюда пришел.              — Ты не знаешь ни одного ответа. Ты не можешь сделать ничего. — это звучало как вердикт, словно он — судья, что выносит справедливое наказание преступнику. — Самым правильным для тебя будет, пожертвовать собой ради мира, который я создам.        Раздался скрип конструкции, и потайная дверь в ней внезапно распахнулась, выпустив из нее на неимоверной скорости копье. Звук его проникновения в плоть и капающая кровь на полу разорвали тишину помещения, отзываясь в ушах всех присутствующих. Наруто чувствовал, как в нем накапливается боль, готовая вырваться наружу и прогреметь в голосе. Взметнувшаяся внутри него звериная ярость была заглушена застывшим в горле мычанием. Блондин встретил угрозу с решительным и непоколебимым взглядом.              Наруто смотрел на проткнутую грудную клетку широко раскрытыми глазами Мудреца.              — Лея, — прошептал парень. — Тебе было так же больно? — издал он болезненный стон. Чужеродная чакра начала проникать в организм, подчиняя каждую клеточку тела.              — На таком расстоянии, — прервал его Нагато, — я могу как угодно управлять твоими движениями с помощью своей чакры. Надеюсь, ты не владеешь теми же фокусами, что твоя подруга. — Наруто вздрогнул, мгновенно вспоминая все, что ему рассказала Кацую о бое Леи и Пейна. — Не волнуйся. Я не затронул жизненно важные точки. Ты ведь ценный джинчурики.              Взгляд, полный ненависти, столкнулся с риннеганом в схватке не на жизнь, а на смерть. Глаза Наруто покрывала звериная красная радужка, а зрачок в режиме мудреца пересекался с вытянутым зрачком Девятихвостого. Гнев, волнами накатывающий на сердце Узумаки, постепенно отдалял его от реальности. Чакра Кьюби, несравненной мощи, вышвырнула из его тела всю энергию противника. Наруто передавал свою чакру через металлический стержень противнику, лишая его шансов на победу. Она проникала в тело врага, заставляя его дрожать от мощи и оставляя без возможности действовать.              Нукенин сгорбился и стал дрожать сильнее, не выдерживая этой пытки. Эта мощь чуть не разорвала его на маленькие куски, и если бы он не предпринял меры, то о мечте можно было бы забыть.              — В чём дело, Нагато? — забеспокоилась Конан, увидев его состояние.              — Ты… — прохрипел Пейн. — Намеренно не уклонился.              Наруто все же оперся о колени, вдыхая необходимый кислород, дабы избавиться от ярости и ненависти, что ощущалась все сильнее и четче. Если бы не тот разговор с Кацую, где Лея смогла узнать, что есть настоящий Пейн, он бы так и оставался под влиянием чужой чакры.              — Я специально пришел сюда, чтобы поговорить с тобой. — несмотря на то, что в грудной клетке находилось чужеродное оружие, голос парня был решительным и уверенным. — Но кроме того я хочу ещё кое-что выяснить.              — Выяснить?! — воскликнул Нагато, искренне не понимая, о чем хочет узнать джинчурики.              — Я хотел выяснить, что я почувствую, что буду делать, когда встречусь со своим врагом.              — И?              Узумаки схватил металлический стержень, и от Нагато не ушло от внимания то, как задрожала его рука. Блондин стиснул зубы, пытаясь совладать с океаном собственных чувств, но чакра Кьюби лишь подталкивала его к эмоциональному взрыву.              — И все-таки я тебя не прощу! — яростный крик разнося по помещению, постепенно набирая силу. — Я так хочу тебя убить, что у меня руки трясутся! — джинчурики с болезненным стоном вырвал из своего тела металл, откидывая в сторону.              Члены Акацуки с удивлением смотрели на освободившегося Наруто. Для них оставалось загадкой, почему он не поддался влиянию риннегана. Конан быстро заметила, как шиноби Конохи приближается к ним, уже готовясь нанести удар. Выставляя ладони в стороны, женщина была готова обороняться.              Но Узумаки останавился, так и не коснувшись женщины. Кулак замер в воздухе, не достигнув своей цели.              — Но… — промолвил Наруто, вспоминая прошедшие события. В бою это воспоминание всплывало слишком часто, и сейчас именно оно заставило его остановится.              Это воспоминание окутывало сказочной атмосферой: спокойствие леса, тихое щебетание птиц и радостные плескания ручья. Яркие лучи солнца проникали сквозь зеленую листву, создавая особенное сияние вокруг учителя, сидящего на пороге уютного домика. Звуки переворачивания страниц, шуршание кисточки по бумаге нарушали умиротворенную обстановку. Аромат цветущей сакуры и чернил наполнял пространство, проникая в каждый уголок и оставляя сладкое послевкусие в воздухе.              Таким Наруто заполнил то утро, когда учитель произнес слова, смысл которых он понял только сейчас:              — Даже такой, как я, понимает, что ненависти в мире шиноби становится всё больше, — голос Джирайи был глубоким, могучим и в то же время мягким, словно звучащим издалека и приносящим внутреннее спокойствие. — Мне бы хотелось что-то сделать с этой ненавистью, но я пока не знаю что. Возможно, мир наступит тогда, когда люди начнут искренне понимать друг друга и прислушиваться к их истинным чувствам.              — Когда я сражался с Саске, он сказал, что я его не понимаю, даттебайо, — голос Наруто был обиженным, но Джирайя понимал, что за этим кроются куда большие чувства.              — Саске стал жертвой ненависти, которая охватила этот мир, — проговорил отшельник. — Понять друг друга после стольких столкновений — это непростая задача. Однако я верю, что взаимопонимание придет, хотя может понадобиться время. Даже если я не найду ответы, я доверяю тебе, Наруто, отыскать их. — он звучал уверенно и мудро с легким намеком на юмор и доброту. Каждое произносимое им слово несли в себе звучание опыта и мудрости, заставляя Наруто повнимательнее внимать его мудрому совету. Голос Джирайи был как бальзам для ушей, утешающим и ободряющим, но в то же время наполненным силой и величием. — Как хорошо, что ты стал мои учеником, Наруто…              Нагато и Конан замерли в ожидании, всматриваясь в печальное лицо джинчурики. Кулак его дрогнул, а после опустился.              — Извращенный Отшельник по-настоящему верил, что придет время, когда люди действительно смогут понять друг друга. Тогда я не очень внимательно слушал то, что он говорил… И когда он сказал, что поручит мне найти ответ, я обрадовался только потому, что это выглядело так, словно он признал меня своим учеником. И только теперь я наконец понял истинный смысл того, что сказал Извращенный Отшельник, — Наруто говорил с эмоциональными выдохами, чувствуя, как гнев постепенно утихает, оставляя в сердце пустоту. В его глазах засверкали искорки, исчезая по мере проявления нового понимания. После ухода учителя Наруто поглотила пустота, которая преследовала его повсюду. Вспоминая их вместе, Узумаки чувствовал, как его сердце начинает безутешно тосковать, осознавая потерю. Голос уже не нес угрозы, он был наполнен скорбью и глубоким уважением к своему учителю. — Это ведь не так-то просто.              — Но это точно не заставит тебя простить меня. — возразил Нагато, чьи жизненные установки были не такими радужными, как у его бывшего учителя. — Даже если прощают на словах, сердцем простить непросто.              И в подтверждение его слов что-то внутри Наруто перевернулось, застыло, словно в ожидании следующих ударов судьбы.              — Да… Именно так. — взгляд был опущен в пол, не встречаясь с риннеганом противника. Казалось, если Узумаки сейчас посмотрит на Пейна, то снова поддаться гневу.              — Слова Джирайи-сенсея — это устаревший идеализм. Слишком отличаются от реальности. Ты сказал, что разделаешься со мной и принесешь на землю шиноби мир.              Режим Отшельника прекратил свое действие. Вместе с тем и чакра Кьюби исчезла, придавая блондину вновь голубую радужку глаз. Наруто даже не удивился, что его рана так быстро зажила, хотя она была так схожа с ранением Леи. И если он до сих пор стоит на ногах и даже не чувствует дискомфорта, то девушка чуть не умерла у него на руках. Узумаки сжал кулаки, вспоминания безжалостную руку, что совершила это злодеяние. Блондин смахнул наведение, поднимая взгляд на Пейна.              — Даже если рассматривать это как личную месть, если это твоё понятие справедливости, ладно. Ты не Бог. Видя, какова наша реальность, ты действительно можешь верить в фантазии Джирайи-сенсея? — Нагато больше напоминал труп, чем мощного шиноби, однако его ум был так же остр, как лезвие куная. В голосе нукенина звучала скорбь, устремленная в прошлое, рожденная разочарованием этим миром, который сделал его таким, каким он был на данный момент.              — Когда я узнал, что ты ученик Извращенного Отшельника, мне захотелось кое-что узнать.              — Что? — красные брови приблизились к переносице, ожидая подвоха.              — Если вы были его учениками, что заставило вас стать такими, какие вы теперь? — Наруто искренне не понимал, как последователи Джирайи-сенсея могли стать отступниками. Это было неправильно. — Я понял, что хоть вы и выглядите, как обычные члены Акацуки, но вы не устраиваете резню ради забавы. Я ничего не знаю о вас. Поэтому расскажите сначала о себе, а потом я отвечу на твой вопрос.              Настало минутное молчание, которое прерывали лишь капли воды, что разбивались о землю в миллион осколков.              — Ладно. — согласился Пейн, чем немало удивил Конан. — Мы расскажем тебе о нашей боли.              — Нагато! Это пустая трата времени! — возмутилась куноичи, посмотрев на своего товарища снизу-вверх. — Мы должны покончить с ним прямо сейчас!              — Подожди, Конан, — задумался мужчина, опуская голову и направляя свой взгляд на другого представителя клана Узумаки. — Я хочу услышать его ответ. К тому же, он так просто не сдастся.              Уверенный взгляд Наруто подтверждал все сказанное нукенином. Конан внимательно пригляделась к парню. Он не отличался от обычного шиноби, за исключением полос на щеках, указывавших на Девятихвостого, спрятанного внутри. Но обычно Нагато не разговаривал, а сразу вступал в бой. Видимо, главу Акацуки поразила не столько сила Наруто, сколько его упорство.              — Меня раздирает страшная боль по двум причинам, — начал свою печальную историю владелец великой силы. Тени на его лице заиграли пламенными языками, придавая ему еще более зловещий вид. Конан перевела свой взгляд на друга и заметила, как резко прояснились морщины около его глаз. Наруто напрягся, готовый к рассказу нукенина. — Первая — смерть моих родителей. Это случилось в Деревне Скрытого Дождя, ставшей местом битвы для Великих Стран. — казалось, что перед глазами Нагато нет больше ни Конан, ни Наруто. Лишь разрушенные дома, кровавый туман и изодранные в клочья тела — последствия войны, которые он никогда не забудет.              В тот день лил дождь, и создавалось впечатление, что капли — слезы маленького мальчика, ставшего свидетелем смерти своих родителей, погибших от рук незваных гостей. Нагато бил озноб, словно во время страшной лихорадки, но он всё ещё чувствовал тепло объятий матери. Отец изо всех сил старался вывести их из дома незаметно, безмолвно, но всё изменилось, когда мальчик разбил вазу. Этот звук стал началом конца для его семьи. Шиноби набросились на родителей, пока те отчаянно защищали своего сына.              Нагато смотрел на эту сцену, словно был лишь зрителем чужой трагедии, но его душа разрывалась от боли. Слёзы текли по щекам, как мрачные ручейки, направляющиеся к его личному аду. Кричал всем сердцем, но из его горла вырывались только бессвязные звуки, пока его маленькие руки беспомощно тряслись от ужаса. Боль разрасталась по всему его существу, подобно опухоли, разрывающей изнутри. Он был охвачен отчаянием и проклятым отчуждением. Нагато стоял на грани, поглощаемый собственной тьмой, но заметил символ Конохи на повязках убийц. Этот миг пронзил его яростью и горечью, взбудоражив всё в нём.              С диким криком Нагато выплеснул этот горячий вихрь эмоций, будто собирался разорвать себя и мир. А затем… Тьма, глубокая и бездонная, как его глаза, поглотила его без остатка.              — Мои мать и отец погибли на войне, начатой Конохой. Я никогда не забуду боль, которую ощутил в тот день. Она до сих пор раздирает меня. — Нагато прикрыл глаза, словно хотел подавить давно забытые чувства и боль от зажившей раны. — Эта боль породила ненависть и дала толчок для развития моей силы. Позже я осознал, что те шиноби погибли от моих рук.              Сила в обмен на любимых людей — судьба, перекликающаяся с трагедией клана Учиха. Однако Нагато был Узумаки, а фамилия его матери оставалась для него священной, несмотря на то, что им приходилось скрывать свое происхождение. Когда шиноби Конохи пали, мальчик заметил символ своего клана, спираль, на их спинах. Именно тогда собственный клан предстал перед ним в образе предателя. Нагато решительно отрекся от родословной, которую ранее почитал. Это решение он принял, стоя у могил своих родителей.              — Запасы еды подходили к концу, и мне не оставалось другого выбора, кроме как покинуть дом. -нукенин до сих пор ясно помнил, как лицо его матери медленно исчезало под слоем земли. Он плакал, глядя, как грязь навсегда скрывала лицо его отца. Это воспоминание преследовало его дрожащим эхом, но Нагато не мог остановиться.              Он исхудал до такой степени, что одежда висела на нем, как мешок. Небо над ним почти никогда не прояснялось, а бесконечный дождь лишь усиливал холод. Ребёнок начинал заболевать. Отсутствие ближайших поселений разрывало его надежду в клочья. Нагато ночевал во влажных пещерах, которые не могли укрыть от стужи и сырости. Опасность была вокруг: война подкрадывалась невидимой тенью. Он чувствовал себя в постоянном напряжении, зная цену любой ошибки.              Никого. Вокруг не было никого, кто смог бы помочь ему. Мать и отец остались лежать в земле, поглощённые холодом прошлого. Единственный, на кого он мог положиться, был он сам. И всё же, несмотря на отчаяние, ребёнок упорно двигался вперёд. Но силы его угасали, пока наконец не иссякли совсем. Он упал в грязь, лежа неподвижно, скованный собственным бессилием. И только смиренно ждал последнего мгновения своей жизни.              Но внезапно нечто шершавое скользнуло по его щеке, словно возвращая его из мира смерти в реальность. Нагато с трудом поднялся на колени, огляделся и увидел перед собой щенка. Щенок смотрел на него чистыми, тёплыми глазами. Нагато осторожно прижал к себе дрожащего спутника, спрятав его под своим плащом, словно защищая всё, что осталось у него в этом мире. Так он обрёл Чиби — своего маленького друга и единственного товарища в этом опасном путешествии.                     Нагато обрадовался, когда на горизонте появилась деревня. Он надеялся на помощь, на крохи пищи, которые могли бы спасти его и верного друга. Но к кому бы он ни обращался, люди лишь качали головами, оправдываясь нехваткой еды и тяжёлыми временами. Голодный ребёнок и дрожащий щенок стояли на пороге одного дома за другим. Вместо поддержки он видел лишь равнодушие, а порой даже злобу: люди не хотели делить и без того скудные припасы.              После последней закрытой двери силы оставили Нагато. Измученный, он рухнул на землю, осознавая, что конец близок. И именно в таком состоянии его нашла судьба.              — Именно тогда я впервые увидел Конан — ту самую, которая стоит перед тобой сейчас. С ней был мальчик по имени Яхико. Они потеряли родителей из-за войны, но, несмотря ни на что, отчаянно боролись за жизнь. Я примкнул к ним…              Нагато еще помнил тот день, когда впервые увидел Яхико. Рыжеволосый мальчуган негодовал из-за Конан, которая привел в их убежище его и собаку. Но всё же Яхико в столь юном возрасте понимал, что сиротам необходимо держаться вместе, особенно в военное время. И еще нигде Узумаки не видел столько еды. Большие ящики с припасами возвышались над его головой, казалось, что мальчик чувствует запах выпеченного хлеба и вкуснейшего поджаренного мяса. Но запах был иллюзией, а припасы были украдены у тех же горожан, у которых Нагато так отчаянно просил еду. Мама всегда говорила ему, что воровать ужасный грех, и юный Узумаки всегда придерживался этого наставления. Но разве это помогло бы выжить ему в столь тяжелое время? Нет.                     — В нашей маленькой разрушенной стране никто не помогал таким сиротам, как мы, — промолвил Пейн низким голосом, вспоминая былое. У него перед глазами проносились те самые кражи, которые они проворачивали вместе с Конан, Яхико и Чиби. Нередко они влипали в опасные передряги, и все же выходили чистыми из воды. — Это был наш единственный способ выжить. Но даже тогда Яхико не терял надежды.              — Мировое господство! — выкрикнул друг, улыбаясь и всматриваясь в задумчивое лицо Нагато. — Если я буду на самой вершине, то никто не посмеет обидеть моих друзей. Верно, Конан?              Девочка, в синих волосах которой затаилась бумажная роза, радостно подбодрила товарища.              — То есть ты станешь Богом? — озвучил свой вопрос Узумаки.              Следующее мгновение стало поворотным событием в их жизни. Они бы так и жили воровством. Если бы не кунай с печатью, который взорвался прямо перед ними.              Детей отбросило друг от друга в разные стороны, и только чудо помогло им в тот момент выжить.              — Это был Джирайя-сенсей и ещё двое. — объяснил глава Акацуки. — Те, кто позже стали известны как Легендарная Троица Скрытого Листа. Их противником был Ханзо, глава Скрытого Дождя. Бой продолжался. И …              Выжили не все. Чиби, тот самый пес, который однажды спас Нагато в критический момент, преданный друг, что сопровождал их в ночных вылазках за едой, лежал бездыханным. Конан сидела рядом с телом пса, тихо плача. Нагато с трудом сдерживал слёзы, но вскоре сдался — и обжигающие капли покатились по его лицу. Он чувствовал, как притуплённая боль снова возвращается, будто чёрная бездна захватила его сердце и пыталась вытеснить любой остаток света. Гнев разгорался внутри мальчика, готовый вот-вот вырваться наружу и обрушиться на источник всех этих разрушений, боли и хаоса.              Но резкий голос Яхико выдернул его из этого состояния:              — Это не время и не место! Уходим, пока не стало хуже!              Бесконечный дождь, к которому они так привыкли за долгие месяцы, сегодня словно решил уничтожить их. Одежда промокла насквозь, капли хлестали по лицу, а ледяная вода беспощадно холодила пальцы. Но сильнее всего детей подавляло горе. Смерть Чиби оставила незаживающую рану в их сердцах, заставляя всё глубже осознавать, насколько они уязвимы.              Добравшись до укрытия, Яхико вдруг остановился и с силой ударил кулаком по стене пещеры. Грохот от удара лишь сильнее раззадорил его гнев. Костяшки рук разбились в кровь, но он продолжал снова и снова бить стену. Его ругань эхом отдавалась в сыром каменном пространстве:              — Ксо! Ксо! Ксо! — раз за разом прорывалось сквозь его зубы. — Почему?!— этот вопрос был адресован всем, и казалось, никому. — Если в этом проклятом мире нет ничего, кроме войн… Тогда я обязан стать Богом этого мира!              — Тогда… мечта Яхико стала и моей мечтой. Но для её достижения нужны были вовсе не пустые обещания и плачь детей, а сила… — Нагато поднял измученный взгляд на Наруто. — Яхико смело предложил нам обучаться ниндзюцу у шиноби Конохи. Но у меня были свои личные счёты с вашей деревней.              Мальчик вздрогнул, выслушав безумную идею друга. Воспоминания вихрем обрушились на Нагато, затягивая его разум в бездну тьмы. Блеск протектора Конохи бил по глазам, словно хищный оскал зверя, который вот-вот готов разорвать жертву в клочья.              — Я ненавижу Ханзо… — прошептал Яхико, сжимающий окровавленные ладони до боли, словно это могло унять бурю внутри. Голос его звучал глухо, но яростно. — Он превратил нашу деревню в кровавое поле, где каждый день проливается кровь невинных.              Слова опалили Нагато сильнее холода. Ведь глава Амегакуре всегда казался ему символом справедливости, а шиноби Конохи — чудовищами, сеющими хаос… Или правда отличается от того, что он знал? Эта мысль металась в помутневшем сознании мальчика.              — В любом случае, я собираюсь стать учеником таких сильных шиноби, как те трое. Они сражались с Ханзо и выжили, а глава Амегакуре славится тем, что никого не оставляет в живых. — заявил Яхико, уверенность которого заставляла психические травмы Узумаки отступать во тьму. — Я иду за ними!              — Но что, если ты пойдешь за ними и найдешь их убитыми? — спросила Конан тоненьким и скромным голосом.              — Тогда я пойду за теми, кто их убил. — Яхико не смел отступать. Он был готов пойти на этот рискованный шаг ради достижения своей мечты. И Нагато не смог остаться в стороне. Всё его нутро кричало о том, что он должен отправится в это опасное путешествие вместе с Яхико.              Они собрали все самое необходимое. Похоронили Чиби по всем традициям, а Конан сделала оригами в форме собачки и оставила на каменной плите товарища.              Пустота в сердце Нагато прикрылась мечтой и верой в Яхико. И всё же одна мысль стала ясна. Если кто-то из их троицы погибнет… Узумаки безвозвратно упадёт в пропасть. Наверх пути уже не будет.              — Но преследовать Троицу Листа было далеко не просто. Идти за шиноби означало углубляться в самое пекло военной зоны. — голос Нагато звучал ровно, но в нём чувствовалась грузная тяжесть воспоминаний. — Пробиваясь через ловушки, отравленный туман и преодолевая многие, многие километры, мы были готовы пойти на всё, лишь бы достичь своей цели. Но только сейчас я понимаю, насколько безумной была эта затея. Шиноби не оставляют следов… Но Яхико не терял надежды. Мы считали: чем сильнее звуки битв вокруг, тем выше шанс найти Троицу. И, когда наши последние запасы подошли к концу, а мы висели на волоске от смерти, судьба снова вмешалась. Она привела нас прямо к Троице Листа. Мы наконец нашли его. Джирайю-сенсея.              Кулак Наруто сжался, а взгляд голубых глаз отчаянно блеснул в темноте. Сердце ухнуло в пятки от того, что история Нагато приблизилась к ключевому моменту. Всё что он сказал, свидетельствовало о том, что нукенины были жертвами войны, невиноватые в своей судьбе. Наруто верил им. Ему не хотелось, но коноховец предполагал, что Акацуки не зачем было ему врать. Тем более, что в невыгодном положении был он сам. Но даже так сопереживать и сочувствовать им для него было так неправильно, ведь они убили людей, которые так были близки для Наруто, они превратили деревню в большой кратер, заставили пробудиться Девятихвостого…. Но в рассказе, в прошлом, враги были детьми, которые столкнулись с потерями, болью, голодом, нищетой, войной…              — Но я не мог заставить себя принять шиноби Конохи. — отчаянные крики матери и отца зазвенели в голове Нагато с новой силой, когда протектор на повязке Джирайи-сенсея обратился в его сторону, когда Яхико пошел на разговор с Троицей Конохи. — Надеюсь, ты понимаешь почему, — обратился нукенин к Наруто.              Блондин опустил взгляд. Чем дольше говорил Пейн, тем сильнее он начинал понимать его и проникаться к нему пониманием. Разве это нормально? Разве блондин не должен разорвать его на маленькие кусочки? Но голос в голове Наруто звенел, говоря о том, что только так он сможет ответить на главный вопрос Пейна.              

***

      В центре кратера, который образовался от техники Пейна, уже соорудили небольшой палаточный лагерь. На его границах сомкнутой колонной стояли шиноби. Кто-то еле держался на ногах из-за полученных ран, но свой пост покинуть не смел. Из лагеря доносились крики, рыдания, болезненные стоны тех, кому так была нужна медицинская помощь. Ругань командиров отрядов не могла заглушить гомон пострадавших, и все же они отчаянно пытались хоть что-то сделать, дабы паника окончательно не уничтожила остатки крохотной надежды.              Когда Генма проскочил меж охраны, никто не стал его останавливать. Все и так понимали, что останавливать элитного джонина не стоит, особенно того, кто отвечает за безопасность Хокаге-сама. Ширануи был словно под гипнозом, он не замечал никого, не вслушивался в то, что рокочут вокруг, обходил стороной тех, кто просил о помощи. Ему нужно было лишь увидеть её.              И всё же остаться незамеченным Генма не мог. К тому моменту, как Ширануи приблизился к центру лагеря, его окликнули.              — Генма-сан!              Голос принадлежал капитану отряда АНБУ, который был приставлен к Цунаде-сама во время его отсутствия на миссии с Шизуне.              Мужчина остановился и быстро развернулся. Блеск его глаз приковал капитана к земле, и тот не смог под этим взглядом ни пальцем пошевелить.              — В чём дело? — строго спросил Ширануи, не имея ни малейшего желания принимать отчёт о происходящем. Только не сейчас, когда он так близок к своей ученице. Ему нужно увидеть её как можно скорее. Убедиться в том, что с ней всё в порядке.              — Не здесь, Генма-сан, — спокойно начал член отряда АНБУ. — Этот разговор не для посторонних, — глазницы маски животного обвели всех людей, лежащих и кричащих от полученных ран.              Тень коснулась лица Ширануи.              — Меня ждёт не отложное дело, — промолвил шатен, отворачиваясь от АНБУ.              Но капитан не собирался отпускать его. Забыв про субординацию, он вмиг оказался перед джонином, мертвой хваткой вцепился в руку собеседника. Каштановые глаза Генмы впились в пустые глазницы АНБУ.              — Хокаге-сама уязвима! — громко зашептал он. — Она израсходовала все силы на спасение жителей во время атаки Пейна. Сейчас она без сознания и это на руку нашим врагам. Вы как её личная охрана должны взять себя в руки и позаботиться о её безопасности!              Кацую доложила ему о состоянии Цунаде, и Генма понимал, как никто другой, что сейчас он несёт ответственность за её жизнь. Но как же Лея? Его ученица, которая оказалась в эпицентре всего ужаса? Разве он не нёс за неё ответственность? Как дошло до того, что он пренебрегает своими обязанностями? Как он, элитный джонин, может идти на поводу у собственных эмоций… Генма помнил всё, чему его учили в Академии: шиноби никогда не должен поддаваться чувствам, выполнение миссии и защита деревни превыше всего: друзей, любви и семьи. И всё же Генма не был машиной для убийств, да, он — шиноби, но у него есть нерушимая связь с той, что навсегда изменила его жизнь. Он не смог спасти Четвёртого Хокаге, его жену, Третьего Хокаге, Шизуне, даже Пятую Хокаге не смог предостеречь, и чуть было не потерял единственную, ради которой он ещё мог оставаться человечным. В его душе происходила борьба. Невидимая никому, кроме него самого. И в этот раз Генма склонялся к тому, чтобы бросить все к чертям собачим и наконец-то поступить так, как хотелось бы ему, не зависимо от интересов деревни.              Ширануи оттолкнул от себя АНБУ. Стараясь сохранять хладнокровие, он приказал:              — Собери все имеющиеся силы, выстрой отряды по периметру лагеря и замените тех, кто больше не в состоянии держаться на ногах, толку от них никакого. А Хокаге доставьте в безопасное место, подальше отсюда, где о её местоположении буду знать, только я и АНБУ. Пришлите к Цунаде-сама ирьенинов, пусть они не отходят от неё ни на секунду, следят за состоянием. Будьте настороже, не уверен, что Пейн вернется, но не стоит пренебрегать возможной опасностью.              — А вы…?              Кулаки Генмы сжались.              — Я присоединюсь к вам, когда кое-что проверю…              Капитан АНБУ отрицательно покачал головой.              — Что может быть важнее зашиты Пятой Хокаге? Я буду вынужден сообщить, что вы намеренно пренебрегли своими обязанностями. — угрозой или шантажом были эти слова, Генме уже было все равно. Он раздраженно кивнул и отправился на поиски.              В скором времени джонин заметил знакомые лица. Это были чунины Конохи — бывшие одноклассники Леи. Генма не сомневался в том, что именно они подскажут ему, где искать Като. Как только он приблизился, все притихли, а внимание сразу пало на него.              Ширануи обвел взглядом потрепанных подростков. Шикамару и Шихо, куноичи из отряда криптоанализа, все-таки добрались до лагеря, но состояние Нара оставляло желать лучшего. Он по-прежнему держался за ногу, пытаясь подавить боль. Медиков категорически не хватало, так что парнишке пришлось только стиснуть зубы и ждать своей очереди.              Рядом с ними стоял отряд Гая в не полном составе, видимо Рок Ли и его учитель отправились на помощь в патрулировании лагеря. Тен — Тен Такахаши выглядела весьма неплохо, ведь во время атаки Пейна она находилась на миссии. Но её лицо выражало слишком многое: стыд, боль, тревогу… отчаяние? Чоджи Акимичи, печально свесив голову, что-то бормотал себе под нос, и только одному ему были ведомы собственные слова. Он не хотел ни с кем делится, а стыд за только ему ведомые действия не позволял поднять взгляд на друзей. Ни Ино, ни Сакуры и тем более Кибы не было видно…              Но тут Генма заметил, как в центре их круга находится ещё один человек. Хината Хьюга сидела на земле, опершись головой о плечо Неджи, который заботливо поддерживал сестру. Брюнетка выглядела намного хуже, чем её видел Генма в последний раз. Её знатно потрепало во время битвы, об этом свидетельствовали порванная одежда, лиловые синяки на руках и щеках. Её голова была перебинтована, а рука находилась в импровизированной повязке.              — Генма-сан! — поприветствовал джонина Рок Ли, когда тот подошёл к их компании.              Все мрачно посмотрели на джонина, а Шикамару особенно подозрительно обвел его взглядом.              — Я думал, что вы отправились за Пейном, — проговорил он, смыкая губы в узкую полоску.              — Так и есть…              — Неужели Наруто удалось вас переубедить? — хмыкнул шатен, а Генма заметил на его плече Кацую, которая похоже уже доложила обо всем случившемся.              — Будем считать, что так… — отмахнулся мужчина, обращая все свое внимание на Хинату.              Хьюга, почувствовав его взгляд, уже сообразила, что предстоит долгое объяснение произошедшего с ней и с Леей после их последней встречи.              Но Генма остановил её одним движением руки.              — Рок Ли и Неджи, немедленно отправляйтесь на помощь патрулирования территории, не время прохлаждаться, Тен-Тен, думаю, тебе стоит присоединиться.              — Мы хотим отправится на помощь Наруто! — высказался Ли, с блеском и надеждой в глазах всматриваясь в лицо джонина.       — Отставить. Мешаться только будете. А так хотя бы чем-то поможете. И еще… где …?              — В шатре позади нас, — машинально произнесла Такахаши, скрестив руки на груди, мрачно посмотрев себе под ноги. — Но лучше вам не видеть, что произошло с ней.              Хината тут же понурила голову, чувствуя, как тучи сгущаются над ней, понимая, что осуждающий взгляд Генмы сканирует её насквозь. Но было ли стыдно Хьюга за её поступок? Брюнетка затруднялась ответить на этот вопрос. Сейчас её мысли находились в непроглядном тумане. Неджи мягко положил ладонь на её плечо, слегка сжимая. Ясные лиловые глаза дарили успокоение, которого ей так не хватало. Пожалуй, сейчас она вообще ни о чем не хотела думать, а просто забыться долгим сном. Мудрец, она ведь так устала…              Ширануи быстро направился к небольшой палатке, из которой доносились приглушенные голоса, неяркое свечение зеленой чакры.              Мужчина остановился у самого входа. Пальцы рук слегка дрожали. Пытаясь совладать с собственными чувствами, он восстанавливал сбивавшееся дыхание. Он сюда так спешил, а теперь что же, не посмеет зайти? Из-за страха, что увидит её мертвой? Генма покачал головой, пытаясь выбросить навязчивые мысли.              Как только он оказался в палатке, все притихли. От света лампы на ткани плясали тени, которые стремились захватить ту, что неподвижно лежала на земле. Они словно посланники смерти пытались забрать Лею в свое царство, но зеленное свечение, как огонек надежды, отпугивало их. Техника Сакуры заживляла все клетки раненной куноичи, но даже этого было недостаточно, чтобы поставить Като на ноги. Рядом с Харуно крутилась Ино. Девушка то и дело ходила от инструментов до Леи. Видимо, у Яманака почти не осталось сил на лечение, и она прибегла к традиционной медицине. Киба также находился рядом. Он явно был здесь лишним, но его решительное выражение лица свидетельствовало о том, что он пришел сюда по своей воле. Если бы ирьенины о чем-нибудь его попросили, он бы непременно выполнил их просьбу.              — Киба, твоя помощь больше не нужна, ты можешь уйти, как это сделала Тен- Тен… — как бы между делом попросила его Яманака.              Но парень даже слушать не стал. Только сильнее сжал пальцы Леи в своих.              — Генма-сан! — воскликнула Ино, когда мужчина только зашел в палатку.              Инузука сразу посмотрел на мужчину. И Ширануи заметил, как на молодом юношеском лице ходят желваки. Парень не просто был напряжен, он был зол! Чертовски зол, и джонин в этом его не винил.              Сакура даже не шелохнулась. Она была настолько сосредоточена, что казалось даже не заметила его присутствия. Но как только Генма подошел к ним, Харуно предусмотрительно с ним поздоровалась, но взгляда не отвела и техники не прекратила:              — Она будет жить, Генма-сан, но раны очень серьезные. Я делаю всё, что в моих силах. — её голос хрипел в этой тишине, но для Ширануи он звучал, словно через толщу воды. Сейчас всё его внимание было приковано к Лее.              Ино перечисляла все травмы, которые Като получила во время сражения с Пейном, а также от непосредственной близости к чакре Девятихвостого. Сакура же хриплым голосом пыталась донести, что худшее позади. Рана от чакроприёмника Пейна была залечена, грудная клетка восстановлена, как и все внутренние ткани. На это ушло большое количество чакры, как и на лечение сотрясения мозга. Лея подала с большой высоты и расшибла себе затылок. Ожоги тоже удалось залечить, и все же кожа лица сохранила красные пятна, от которых поможет избавиться только время. Теперь Сакура пыталась залечить кости, а Ино занялась гематомами, нанося на кожу мази. Видимо, девушка была истощена лечением Хинаты, которой тоже досталось в сражении.              Киба периодически менял компресс на лбу Леи, пытаясь хоть как-то облегчить её страдания. Генма отошел в сторону, поняв, что здесь он ничем не сможет помочь. Увы, он не был медиком. Но уходить не собирался. Скрестив руки на груди, мужчина не сводил взгляда с её лица. Мертвенно бледное, ему казалось, что на ощупь оно такое же холодное, как лед. Полученные раны затянутся, Лея поправится, но он никогда не забудет увиденное. Скорее всего в своих кошмарах Ширануи будет не однократно видеть её смерть, раз за разом. Ведь то, что она выжила — это чудо. С такими ранами не живут… Но Лея не обычная куноичи, в этом Генма убеждался не единожды.              Операция продолжалась… Ино успела изрядно устать, поэтому, в конце концов, она расположилась на земле, раскинув ноги и руки, пытаясь прийти в себя после длительного использования чакры. Но Сакура впечатляла своим упорством, мастерством и силой. Она не передыхала и не отвлекалась, комментируя только самые важные моменты и отдавая необходимые приказы. Истинная ученица Пятой Хокаге, её наследница.              Но вдруг Сакура прекратила лечение. Чуть отшатнувшись, она устояла на ногах. И все же, ирьенин была также истощена.              Киба с вопросом посмотрел на неё.              — Оставьте нас с Генмой-саном вдвоем, — потребовала девушка.              Яманака переглянулась с шатеном.              — Я не уйду, — упрямо пробормотал Инузука.              Сакура нахмурилась. Но Генма решил вмешаться в разговор.              — Ино и Киба, покиньте палатку.              Блондинка сразу встала с земли и, смирив Генму и Сакуру заинтересованным взглядом, силком вытащила Инузуку из палатки. Упрямец сопротивлялся и все же с решением джонина спорить не мог.              — Что не так, Сакура? — спустя минуту спросил Генма, удостоверившись, что их никто не подслушивает.              — Вы сами понимаете ситуацию. Я не могу до конца залечить её раны. Я сделала все необходимое. Сейчас я должна быть с Пятой Хокаге. — девушка вытерла окровавленные руки тряпкой, а затем устало обтерла лицо. — Простите.              За то время, что он здесь находился, Ширануи уже успел найти зубочистку. Теперь он сжал её своими губами, отчего она слегка треснула.              — Сколько займет восстановление? — брови сошлись на переносице.              — Полгода или год, — промолвила она. — Но это Лея… У неё совсем другая чакра. Она словно золотистый поток, максимально окутывает раны, быстро регенерирует клетки. Поэтому, как только восстановятся все каналы чакры, регенерация придет в норму, и, возможно, спустя месяц — два Лея может начать тренировки. — Сакура с подозрением покосилась на притихшего джонина. Как и Пятая, Харуно была умна, знала анатомию шиноби как пять пальцев и прекрасно осознавала, что такие способности не могут быть у рядового шиноби без особых способностей. — Лея выглядит хрупкой, но таковой не является… Кто она? — осмелилась спросить куноичи, всматриваясь в спокойное лицо Генмы.              — Всего на всего моя ученица. — промолвил Ширануи. — Ещё вопросы?              — На Наруто раны затягиваются быстро. Регенерация Леи ничем не уступает, — продолжала допытываться Харуно. — Но Наруто — джинчурики, сила Кьюби помогает ему регенерировать, а Лея такой силой не обладает. Я ещё раз осмелюсь спросить. Кто она?              — Тебя ждет Цунаде-сама, Сакура.              Харуно нахмурилась, сконцентрировав свой взгляд на окровавленных пальцах. Даже если Генма не ответил на её вопрос, это не значит, что Сакура не могла вынести вывод из произошедших событий: Лея и Наруто связаны. И дело даже не в регенерации… Сакура не могла выкинуть из головы тот день, когда Узумаки отправился на гору Мьёбоку. Харуно не удивилась тому, что Лея присоединилась к ним в тот день, к тому же, она была прикреплена к главным воротам как сенсор. Но со стороны Лея и Наруто были похожи на влюблённую парочку. Между ними происходила химия, которую было сложно не заметить. Кто-кто, а Сакура в этом разбиралась! Но с чего бы? Лея никогда не была близка ни с Узумаки, ни с кем-либо из его окружения. Кроме Тен-Тен, но сама Такахаши была странной, так что каждой твари по паре. А теперь ещё и Като кинулась на поле боя, зная, что проиграет! Сакура была готова вытрясти из этой девчонки все дер… плохие мысли. Но лучше она оставит это Неджи. Лея чуть не угробила Хинату, так что, как минимум, Хьюга устроит промывку мозгов… И в самом деле зачем было рисковать всем ради человека, с которым она никогда не была близка? Ещё и приплела к своему безумному плану наследницу клана, хоть и бывшую, но всё же не менее важную персону! Сакура не замечала, чтобы они когда-либо разговаривали. Хината никогда не отличалась безрассудностью, и тут напрашивается вывод: Лея сыграла на чувствах брюнетки к Наруто, чтобы та поучаствовала в её плане.              Сакура кинула хмурый взгляд на бледное перебинтованное лицо Леи Като.              «Она просто дура… — пронеслась в голове мысль. — Но я должна узнать, кто она на самом деле».              Генма выдохнул только тогда, когда куноичи покинула палатку. Он опустился рядом с импровизированной кроватью и уронил голову на свою грудь. Эта минута слабости была не обходима… Ширануи понимал, что вот-вот сорвется от того, чтобы не начать крушить тут всё подряд. Даже элитные джонины могли испытывать сильные эмоции. И Генма всегда держал их в узде, но перед Леей, перед Шизуне… он не мог долго их прятать. Ведь он тоже человек…              Он сразу вспомнил их первую встречу.              Когда Генме назначили ученицу, он сначала не мог понять, как Третий мог принять такое решение. Это казалось ему абсурдным: он был элитным джонином, руководил личной охраной Третьего Хокаге, выполнял миссии ранга S, а тут — ученица? Полный бред. У него просто не было времени на девчонку.              А уж тот факт, что Хирузен предложил не команду из трёх учеников, как это всегда было положено, а только её одну — приводил Генму в ещё большее замешательство. Как, ну как она могла развить навыки командной работы, если её вообще не распределили в команду? Это нервировало ещё сильнее.              — Как только ты увидишь её, всё поймёшь… — сказал Третий загадочным, как всегда, тоном, прикрывая глаза и поднося к губам трубку.              — Скажите хотя бы, как зовут эту проблему.              — Сюрприз!              Этот «сюрприз», как оказалось, совершенно не впечатлил. Хрупкая, мелкая… Она едва ли подходила по своему телосложению под возраст хотя бы 12 лет. В первую минуту Генма невольно подумал, что ему подсунули инвалида.              Он внимательно оглядел её, но не увидел ничего примечательного. Абсолютно. Загадочные слова Хирузена показались ему теперь безумным бредом.              Девчонка ждала его на тренировочном полигоне. Она сидела на высоком столбе и пыталась медитировать. «Пыталась» — это ещё мягко сказано. Генин все время отвлекалась, и когда Генма приблизился к ней, она бесцеремонно на него шикнула. Ширануи нахмурился. Уже проявляет неуважение — с ней будет явно непросто.              Забавные короткие русые волосы торчали в разные стороны, новенькая повязка блистала в лучах яркого солнца, намекая, что её приключение в мир шиноби только начинается. Ничего особенного он не почувствовал при виде генина.              — Ты Генма Ширануи? — вдруг спросила она, открывая свои синие глаза и внимательно сканируя его на предмет враждебности.              — Не «ты», а «вы», — поправил Генма девчонку. — И да, называй меня Генма-сенсей. Слезай, поговорить нужно.              — А ВЫ, — сделала она акцент на втором слове, — поймайте меня сначала!              И прежде чем элитный джонин успел что-либо ответить, генин скрылась в лесу.              — Вот ведь чертовка, — цыкнул мужчина, направляясь в том направлении, где он последний раз уловил яркий цвет её куртки. — Бессмысленно скрываться от меня. Напомню, что ты всего лишь генин.              Но «всего лишь генин» скрыл своё присутсвие настолько хорошо, что Ширануи пришлось использовать сенсорную технику.              «Этого не может быть… Чтобы в таком возрасте использовать навыки сенсора».              Мужчина долго думал над словами Третьего и тем, что девчонка могла оказаться не тем, кем он себе представлял. Ему нужно было узнать её имя, чтобы сложить кусочки пазла вместе. И знаете что? Генме нравилась эта головоломка!              Девчонку он нашёл по следам, которые она оставила. Хоть и сенсорные навыки у неё были на высоком уровне, у неё не хватило времени заметать следы.              — Как тебя зовут? — первое, что спросил Генма, увидев её в небольшом подобие пещеры под корнями дуба.              — А если не скажу, то что? — упрямо скрестив руки на груди, она обиженно уставила него свои большие синие глаза. — В угол поставите?              Мужчина цыкнул.              — Ты проблемная, в курсе?              — А ВЫ, — вновь выдавила себя это ненавистное ей слово, — наглый!              — Имя, — потребовал Генма. — Я выполнил условия, нашёл и поймал. Будь добра отвечать за свои слова.              Девчонка сильнее насупилась.              — Лея … - нехотя проговорила она. — Като.       Наверное, с этого момента в его жизни всё изменилось. И Генма без колебаний назвал девчонку своей ученицей…               — Ак, — Лея резко повела плечом, когда попыталась что-то произнести.              Генма сразу подорвался со своего места, но заметил, что девушка разговаривала с закрытыми глазами. Её явно мучал какой-то кошмар.              — Ак, — она как будто пыталась что-то сказать, но выходило у неё с трудом, учитывая, что половина её лица была перебинтована.              Взяв небольшую фляжку с водой из своего кармана, мужчина аккуратно приподнял голову куноичи и поднес сосуд к губам. Как только Лея сделала маленький глоток, её горло прочистилось, и она вымолвила:              — Акира…              Фляжка упала на землю, и вода, ведомая своими путями и мыслями, заструилась около ног джонина. Его лицо выражало то, что он сейчас испытывал. Удивление, страх, непонимание… Почему Лея произнесла её имя? Откуда она его знает? Неужели Лея знает правду? Нет. Люди, которые знали эту правду, не могли так просто её раскрыть: Шизуне все время была с ним, Хокаге явно было не до этого, Какаши черт знает, где носит, но и он бы молчал… Так как?! Это имя. Её чёртово имя…              Генма выскочил из палатки, приметив того, кто сможет внести ясность и восполнить пробелы этого дня.              — Расскажите мне во всех подробностях, что произошло, когда Лея и Пейн столкнулись…              Киба и Хината переглянулись, а остальные чунины притихли, не понимая происходящее.              — Сейчас же. — тон элитного джонина, с которым не следовало спорить.              Оставшись наедине, Хината рассказала всё, что с ними случилось после ухода Кибы и Генмы. Хьюга подтвердила его догадки: Лея разрушила печать, и не только внешнюю, но и ту, что была предназначена для сдерживания её силы, для урегулирования чакры, для её безопасности…              — На хрен ты её освободила?! — начал негодовать Инузука. — Ты же могла догадаться, чем это закончится!              Брюнетка никак не отреагировала на друга. Она осталась беспристрастной. Обычно Хьюга начинала сразу рассыпаться в извинениях. Но сейчас девушка держалась хладнокровно к его претензиям. Её взгляд при рассказе не выражал того блеска, который у неё был до этих событий. Казалось, что Хината утратила то ценное, что держало её на плаву. Что-то, а может быть кто-то, заставил усомнится в себе? В своих силах? Чувствах? Киба пытался найти ответы по эмоциям на её лице.              — Ты же понимаешь, что если бы не ты, то Лея не полезла бы на рожон. — вина в его голосе так и кричала о том, что Хината допустила ошибку. — Вы бы обе остались целы.              — Если бы у меня была возможность вернуться в прошлое и изменить своё решение, я бы не стала этого делать. — твердо заявила Хината.              «Это точно Хината?» — подумал Киба, внимательно наблюдая за её взглядом. Раньше она бы никогда не позволила себе спорить с ним. Ему казалось, что Хьюга всегда будет на его стороне. Но сейчас она была сама не своя. Что с ней сделала эта чертовка Като?              — Лея умеет убеждать, — спокойно произнес Генма, хотя никакого спокойствия он не чувствовал. — Хината, продолжай.              — Лея справлялась с Пейном. Её печать сработала, и он попался в ловушку. — говорила Хьюга. — Я была уверена, что всё под контролем. И потому сосредоточилась на освобождении Наруто. — девушка сжала пальцы, выдавая волнение и … стыд. — Если бы я знала, что произойдет дальше, то помогла бы Лее.              — Что произошло дальше? — спросил Киба, голос которого был чуть жестче, чем обычно.              — Я заметила, что они о чём-то говорят. Пейн, Лея и её лиса… а после её отбросило в сторону как пушинку. — в лавандовых глазах промелькнула эта страшная сцена, и казалось, что Генма и Киба сами увидели это. Ужас, который испытала Хината тогда, был не объясним. — Пейн отбросил нас с Наруто в сторону, а после вонзил в Лею свой жезл. Она так кричала…- в горле встал ком, который Хината была не в силах проглотить. Её дрожащие пальцы сминали край порванной, грязной кофты. — Я попыталась напасть на Пейна, но он отшвырнул меня, а Наруто тем временем стал превращаться в Девятихвостого.              Генма внимательно слушал отчёт Хинаты, при это строя свои теории, относительно происходящего. Ублюдок Пейн что-то сказал Като, отчего та была настолько ошарашена информацией, что не смогла сконцентрировать своё внимание на печати. Фуиндзюцу — одно из самых сложных дзюцу. Оно требует не только большое количество чакры, но и концентрации. Поток чакры, как плавные волны моря, напрямую зависит от эмоций. И если дать чувствам свободу, то они способны превратить спокойные воды в шторм и бурю. Так и случилось с Леей.              Хината сделала небольшую паузу, так что Генма и Киба подумали об окончании рассказа.              — Я смутно помню, чтобы было дальше. Но что-то произошло… — девушка приложила ладони к вискам, преодолевая головную боль, которая еще давала о себе знать. — Она остановила его.              — Кто «она», — не понял Инузука. — И кого остановила?              — Из тела Леи вырвались цепи…              Брови Генмы взлетели вверх.              — Цепи? — переспросил шатен, не понимающе переводя взгляд от Хинаты и Генмы.              Джонин уже предполагал, что Хината скажет дальше.              — Лея остановила превращение Наруто. Её цепи как будто…запечатали силу Кьюби в его теле.              Ширануи тревожно начал сминать губами зубочистку.              — Как это возможно? — опешил Киба. — Я слышал, что Ямато-сан обладает силой, способной укротить силу лиса. Но Лея! Откуда у неё такие способности? — он с подозрением покосился на Ширануи.              Тот и бровью не повёл.              — Дальше. — потребовал он.              — Покров Кьюби исчез, а дальше Лея стала сдерживать Пейна цепями. На секунду мне показалось, что есть шанс. Возможно, у нас бы и получилось, но Лея была в ужасном состоянии. Она держалась из последних сил… Такая сила воли, чтобы удерживать своё сознание в этом мире и удерживать концентрацию чакры в цепях, невозможна.              «Я лежала там… И ничего не делала. Пока Лея на грани своих возможностей, на волоске от смерти, защищала Наруто. Она великолепна. — эти мысли Хината никак не могла озвучить. — Лея достойна признания Наруто… а я слишком жалкая. Мой страх заставил меня отступить от моей любви. Как я могу дальше думать о Наруто, когда не смогла даже признаться в своих чувствах! Нет. Я не достойна».              — И потом Наруто…              »… обнял её так, как будто дорожил ей больше всех на свете», — это не прошенная мысль яркой вспышкой осветила сознание. Хината почувствовал прилив совсем не позитивных чувств.              — Цепи спали. Я так понимаю, что Лея потеряла сознание. Но Наруто подумал, что она умерла. И Кьюби вырвался на свободу. — брюнетка шумно выдохнула, словно испытала облегчение, рассказав о случившемся. — Я находилась на большом расстоянии, поэтому меня не задела сила Кьюби. Но Лея оказалась в самом эпицентре. Ожоги вы и сами видели…              — Урод! — огрызнулся Инузука, и Хината удивленно посмотрела на друга. — Наруто — идиот! Он чуть её не убил! Если бы я был там, то уж несомненно отличил смерть от потери сознания.              — Но тебя там не было! — слишком громко сказала Хината. — Тебя. Там. Не. Было. — встав с земли, она упрямо посмотрела сверху вниз на притихшего и удивленного шатена. — Ты не видел состояние Наруто. И не знаешь, что он испытал в тот момент, когда Лея потеряла сознание. Да, Наруто ошибся. И это стоило Лее сильных травм. Но мы обе знали на какой риск идём. Мы знали, что можем умереть! Так что не называй Наруто идиотом или дураком! Не тогда, когда он прямо сейчас сражается с Пейном ради нас и нашего будущего! Вымещай злость на мне, но не смей больше говорить о Наруто!              Брюнетка резко развернулась.              — Я рассказала всё, что знаю. Могу идти?              — В любом случае ты и Лея будете нести ответственность перед Хокаге за свои действия. — проговорил Генма. — Вы подвергли оставшихся жителей смертельной опасности в лице Кьюби.              — Я приму любое наказание, — уверенно заявила бывшая наследница клана Хьюга.              Генма коротко кивнул, разрешая покинуть это собрание.              Киба наблюдал за удаляющейся спиной подруги. Её слова, словно колокол, звенели в голове. Хината никогда не поднимала на него голос. И Ширануи прочитал по эмоциям на его лице то глубокое удивление, которое испытывал парень. Но мысли элитного джонина были заняты совершенно другим.              «Лея использовала конго фуса. После тщетных тренировок и многих попыток сформировать свою чакру в цепи, у неё получилось сделать это на смертном одре, ещё при присутствии Кьюби. Мало того, цепи смогли снять покров Лиса. Я рассказывал ей, что эта техника способна сдерживать хвостатых, но Лея не знала, как именно. Более того, нужно было не просто обхватить зверя цепями, а подавить его силу, направляя свою чакру на сдерживание, на запечатывание энергии биджу внутрь тела джинчурики. Это требует колоссальных усилий. У Леи не было времени, чтобы отработать это. Так откуда? Наруто Узумаки каким-то образом воздействовал на неё. Эти двое всё больше вызывают у меня подозрения. И в последнее время Лея часто держалась рядом с Наруто».              Поток мыслей прервал голос Кибы:              — Я должен ещё кое-что сказать, Генма-сан.              Джонин с вопросом посмотрел на парня.              — Я не знаю, имеет ли это какое-то значение. Но перед тем, как Пейн превратил Коноху в кратер, Лея отправилась на поиски родителей. Я отправился в след за ней, но, когда прибыл на место, она была там не одна.              Генма нахмурился.              — Рядом с ней находился шиноби из АНБУ. Я подумал, что этот человек выполняет приказ Хокаге. Но он насильно её уводил, так что я окликнул его. И он исчез. Видимо, не хотел, чтобы его заметили. Значит, это был…              — … не АНБУ.              «Этого я и опасался, — тревожная мысль пронзила Генму, — Данзо!»       

***