Океан твоей души

      

***

      Тысячи зеленых лучей пронзили небо над разрушенной деревней, поднимая всеобщую панику выживших. Люди прикрывались руками, думая, что вражеская техника может им навредить. Но зеленые лучи проникали через обломки зданий и касались тех, кто уже покинул мир живых. Жертвы этой бойни после соприкосновения со странной силой загорались зеленоватым куполом и … оживали.              Шиноби с глубоким удивлением наблюдали за происходящим. Верные погибшие товарищи вставали как ни в чем ни бывало, словно и не умерли, а лишь пробудилсь от глубокого сна. Выжившие не понимали, как такое возможно… Сначала с недоверием они всматривались в знакомые лица, но понимая, что произошло истинное чудо, с надеждой в глазах обнимали своих друзей. Над Конохой кружилась туманом заживляющая сила, тут и там слышались крики радости, громкий плач и удивленные возгласы.              Генма оглядывался по сторонам, замечая, как павшие войны смотрят на него с недоумением. Все ожидали объяснений, а с его губ сорвались следующие слова:              — У Наруто получилось…              — Шизуне-сан! — послышался удивлённый возглас Ино, и сердце Ширануи словно замерло.              Мужчина медленно обернулся, пытаясь понять, действительно ли произошло то, о чём он думает?              Наследница клана Яманака испуганно наблюдала за тем, как Шизуне Като с удивлением оглядывается по сторонам, а затем с неким пренебрежением отряхивает свое темно-синее кимоно. Шикамару, сидящий рядом с блондинкой, также не мог оторвать взгляд от помощницы Пятой Хокаге.              — Этого не может быть, — прохрипела девушка. — Я не верю. Шизуне-сан, вы умерли у меня на глазах…              Куноичи перевела взгляд на неё:              — Я и сама не понимаю.              Ширануи сделал шаг в их сторону, всматриваясь в такие знакомые черты лица. Ссадины и синяки на её лице, руках и ногах заживали моментально, на щеках светился здоровый румянец, который был так ей присущ, когда она смущалась из-за его шуток. Её глаза были такие живые, что Генма не мог оторвать от них взгляд. Она была здесь. Она была жива.              Шизуне осматривала окрестности, и каждый взгляд на разрушенную территорию становился все болезненнее. Конечно, она не видела всего того ужаса, что сотворил Пейн, узнав, где находится Наруто.              — Шизуне, — проговорил он тихо, и несмотря на крики вокруг Като услышала и обернулась.              В её глазах блеснули слёзы. Она всё ещё не понимала, что произошло. Последнее, что помнила Шизуне были испуганные лица шиноби, когда Пейн схватил её. В тот момент куноичи почувствовала, как враг вторгается в её разум и ищет в сознании нужную информацию. Это было невыносимо. Если бы она могла кричать оттого, с какой болезненной силой нукенин проходится по её воспоминаниям, то несомненно все оглохли бы от её душераздирающих криков. Её сознание стремительно затуманивалось, и нестерпимая боль, которую причинял ей враг, заставляла Като сосредотачиваться исключительно на этих мучительных ощущениях. Она страдала целую вечность, когда как в реальности прошла лишь секунда.              Её кожа покрылась пугающими мурашками, когда нукенин нашёл то, зачем явился в Коноху. Шизуне почувствовала, как её затылок начал неметь, а руки, что безвольно весели вдоль тела, дрожали от ощущения неминуемой гибели. Разум медленно утекал сквозь её пальцы, и как бы она не пыталась схватиться за любую мысль, всё было бесполезно. Шизуне поняла, что умрёт. В ту самую секунду, когда Пейн стал высасывать из неё жизнь, она встретилась со взглядом Генмы. Страх в его глазах помог Шизуне собрать последние остатки сил. Она умерла, но прошептала последние слова, которые просто обязана была сказать.              А сейчас она жива. Как такое возможно? Её мозги были превращены в кашу. Её душа и жизнь были высосаны. Так как же она смогла вернутся?! Мысли кружились в её голове, принося головокружение.              Брюнетка столкнулась со взглядом Генмы. И долго изучала его лицо, останавливаясь на каждой новой ссадине.              — Генма… — прошептала брюнетка. Она ощутила слезы на своих щеках и не смогла их сдержать.              Мужчина быстро преодолел расстояние между ними, присел рядом с ней и заключил в свои объятия. Куноичи не отстранилась и не смутилась, что позволила себе нарушить субординацию, проявляя свои эмоции. Ей было все равно, что Шикамару и Ино смотрят на них, сейчас она сконцентрировалась на крепких мужских руках, которые аккуратно и нежно гладили её спину, успокаивая. Но Шизуне не могла не всхлипывать. Она ощущала себя маленькой девочкой, впервые столкнувшейся с ужасами войны. Она не могла отделаться от ощущения, что Пейн вот-вот ворвется в её голову и начнёт заживо плавить её мозги. На душу тяжёлым грузом лёг страх.              — Я больше не позволю тебе умереть, — прошептал Ширануи, и тут же ощутил, как куноичи мокрым носом касается его шеи. — Я обещаю.              Эти слова помогают Шизуне ухватится за реальность и возвращают её из болезненных воспоминаний. Ей необходимо взять себя в руки и понять, что происходит. Узнать о ситуации в деревне. Позаботиться о раненных, о Пятой Хокаге… О Лее.              — Генма, что с Леей? — прочищая горло, дрожащим голосом спрашивает Като. — Я должна знать, что с ней всё в порядке.              Мужчина отстраняется. Они всё ещё находятся на земле. Шикамару и Ино отступили в сторону, понимая, что последующий разговор будет предназначен не для их ушей. Но Като ловит печальный взгляд наследницы клана Яманака.              — Что с Леей? — увереннее спрашивает Шизуне, вытирая остатки слёз.              Мужчина приподнимается, поднимая с земли и куноичи.              — Она жива. — коротко отвечает он.              Брюнетка облегченно выдыхает.              — Но сильно ранена.              Эти слова принадлежали подошедшему Кибе, и Ширануи прожигает его взглядом.              Шизуне сжимает кулаки и вырывается из полу объятий джонина:              — Отведите меня к ней. Я вылечу её.              — Не сомневаюсь, но ты слаба, и не знаешь о нашем положении. Прежде чем ты увидишься с ней, мы поговорим. И ты наберёшься сил. Поняла? — его тон строг. Генма не советует, а приказывает, и это не нравится Шизуне.              — Она моя племянница. Ты не смеешь мне отказывать. — упрямо твердит куноичи.              Но Ширануи всё решает за неё. Ухватывает женщину за локоть и ведёт прочь от посторонних. Шизуне брыкается и сопротивляется. Сейчас она так не похожа на себя. Обычно сосредоточенная и терпеливая, женщина теряет контроль и пытается его всячески ударить. Им удивленно смотрят в след, но Ширануи не намерен никому ничего объяснять. Когда они отходят на достаточное расстояние от толпы, Шизуне наконец вырывается из его хватки и пронзает своим самым яростным взглядом:              — Объяснись! — крик вырывается быстрее, чем куноичи успевает сдержать свою злость.              — Я расскажу тебе обо всем, что произошло после твоей смерти. Но ты должна выслушать меня внимательно. От последующих наших с тобой действий зависит не только безопасность Леи, но и всей деревни. — Генма пытается быть спокойным, терпеливым. Кажется, они поменялись ролями с Шизуне. Мужчина хмыкает, когда она замирает и пытается успокоиться. После непродолжительного молчания Като кивает.              Джонин хотел дать время Шизуне для восстановления. Ей просто необходимо было собраться с мыслями и всё обдумать. Всё-таки не каждый день ты умираешь, а затем воскресаешь. Но времени как раз у них и не было.              — Пятая Хокаге находится в бессознательном состоянии, и по мнению ирьёнинов, она вряд ли придёт в себя в ближайшее время, если вообще когда-нибудь очнётся, — произнёс Ширануи, и у Шизуне сердце замерло от страха.              

***

      

      Наруто в тишине наблюдал, как лицо и седые волосы Нагато исчезают под бумажными лепестками. Он пожертвовал собой, возродив павших шиноби Конохи, и умер, чтобы спасти друзей Наруто. Этот бывший член Акацуки доверился ему, поверив в его мечту, и пожертвовал жизнью ради идеи, которую разделяли Наруто и Джирайя-сенсей! Если он кому-нибудь это расскажет, то его точно заклеймят сумасшедшим.              Узумаки стоял и смотрел на то, как Конан укрывает бумажными лепестками тело рыжеволосого Пейна, который оказался тем самым Яхико, о котором с невыносимой болью вспоминал нукенин.              Вся история Нагато была похожа на ад. И теперь, когда все мотивы врага были услышаны, а правда оглушала своей несправедливостью, Наруто понимал Нагато и сочувствовал ему. Но простить было сложно, особенно, когда настал момент истины. Когда Наруто должен был ответить на самый главный вопрос в своей жизни: как принести мир на эту пропитанную ненавистью землю?              Он внимательно вслушивался в рассказ отступника, представляя всё в ярких красках. На глазах Нагато погибли родители, он голодал и выживал как мог, и даже обретя надежду в лице друга, спустя некоторое время её лишился. Как и человечности и той частицы себя, которую когда-то с таким трепетом ценил Джирайя-сенсей. Боль поглотила Нагато, но она отравила его душу не в мгновение. Это чувство сидело в его груди достаточно долгое время, чтобы рано или поздно выйти наружу и поглотить мир, перерождаясь в необузданную ненависть. И Нагато превратился из героя истории в злодея.              Наруто мог стать таким же. С самого детства он испытывал боль, не понимая и не зная, за что его так ненавидели остальные. Проходя по улицам, мальчик каждый раз чувствовал пронизывающий злобный взгляд окружающей толпы. Их ненависть была осязаема, ею был настолько пропитан воздух, что Узумаки задыхался. В нём, также как и в Нагато взращивалась боль, клокотала ненависть… да что уж говорить! Внутри него сидел Девятихвостый лис! Адское воплощение жгучей ненависти! И все же Наруто не превратился в Пейна.              Что держало его от пропасти?              Друзья? Любовь? Обещания? Или чувство вины за все, что он творил, позволяя Кьюби заполонить его сердце ненавистью?              Друзья — определённо. Но и сами они являлись для него рычагом. Не сосчитать сколько раз он поддавался негативным эмоциям, когда страдал его друг. Он хотел разорвать любого, кто мог бы обидеть его близких.              Когда Джирайя-сенсей погиб, Наруто уже чувствовал, как сильный порыв ветра заставляет подойти к самому краю темноты, посмотреть в пустоту и смирится с происходящим. Но…              Лея отдёрнула его назад.              Узумаки осознал, что только понимание со стороны другого человека может помочь выбраться из тьмы. Когда кто-то чувствует твою боль и переживает её с тобой, крепко держа за руку, становится легче. Даже если вместе с тобой этот человек упадет во мрак, появится надежда, что со временем ты увидишь свет и найдешь выход, потому что рядом будет тот, кто верит в тебя, заботится, поддерживает и … любит.              В глазах Минато Намикадзе, его отца, сияла неподдельная и бескорыстная любовь. Наруто до сих пор вспоминал с радостью их встречу в глубинах своего подсознания. Когда отчаяние почти захлестнуло его, и он едва не уступил контроль Кьюби, намереваясь утонуть в страданиях, именно отец, любивший его с рождения, вытащил его из мрака. Минато не только уберег сына от ужасного исхода, но и доверил ему будущее всего мира шиноби, зная, что именно Наруто способен изгнать ненависть с этой земли. Четвертый Хокаге, чью память до сих пор чтят и уважают, верил в него. И теперь Наруто осознал, что нет смысла тонуть в океане ненависти, ведь в него верит не просто Хокаге, а его собственный отец.              Однако раньше рядом с ним никого из этих людей не было. Наруто вырос в далеко не лучших условиях, но не стал вторым Пейном. Почему же Узумаки не погрузился во тьму?              Возможно…              «Я обязательно стану Хокаге, даттебайо! Вот увидите!» — разве что глухой не слышал эти слова в деревне. Они стали девизом Наруто, его мотивацией, главным стремлением в жизни. Блондин выкрикивал их с пылкой решимостью, но они не приносили ему ни боли, ни ненависти. Эти слова придавали ему сил, ведь для него это был не просто лозунг, а настоящий вызов судьбе!              О силе воли Наруто уже давно ходили легенды. Стойкость его характера связана с его внутренним желанием доказать людям свою значимость и избавиться от одиночества. А мечта стала для него маяком в самые тёмные моменты жизни. Он брался за неё мёртвой хваткой и не отпускал. Никогда Наруто не отступал, никогда он не бросал слов на ветер. Ведь для него это был шанс стать лучше, сильнее и доказать в первую очередь себе, что он справится, что из самых тёмных глубин можно подняться, если у него есть цель и вера в собственные силы.              Наруто не сдаться. Он обязательно вернёт долгожданный мир. Он избавит всех от ненависти.              Таков его путь ниндзя.              — Что ты теперь будешь делать? — спросил блондин, возвращаясь из своих мыслей в реальность. — Надеюсь, ты не вернёшься в Акацуки?              Конан закончила с телами товарищей и направила взгляд янтарных глаз на парня. Девушка хотела казаться спокойной, но Наруто понимал, что её одолевают печальные мысли.              — Я покину Акацуки, — промолвила она, и тела оторвались от земли, зависая в метре над землёй. — Яхико и Нагато были для меня всем. Мечты Яхико… И мечты Нагато… Были доверены тебе, поэтому отныне ты — эти мечты. Нагато поверил в тебя. Поверю и я. Мы, жители Амегакуре, постараемся осуществить их мечты вместе с тобой.              — Своё имя, непоколебимый дух, а также боль … — голубые глаза блеснули в свете яркого солнца, — я унаследовал от своего учителя. Его мечта о мире будет осуществлена, даттебайо.              Ветер зашумел вокруг, поднимая листья с земли и отправляя в неведомый пляс. Лучи преломлялись, создавая подобие радуги, что отражалась от мраморного и бледного лица Конан. Она не улыбнулась и не ответила. Девушка подняла руку и, сконцентрировав чакру, создала из бумажных лепестков букет белых роз.              Наруто удивился, когда женская рука протянула ему цветы.              — Надеюсь, ты станешь цветком надежды, который никогда не увянет.              Уголки губ Конан поднялись вверх. И Узумаки не мог не ответить своей слегка смущенной улыбкой, приняв букет.              Они распрощались, а блондин еще долго смотрел ей в след. Нужно было возвращаться, но оставалось ещё одно незаконченное дело.              Ведь Джирайю-сенсея так никто не и похоронил…              Парень испытывал дикую усталость. Еще недавно он ощущал бодрость и прилив сил, но теперь готов был просто упасть от истощения. Собравшись, Узумаки начал искать тихое и комфортное место для могилы своего наставника. Извращенный Отшельник обожал отдыхать под деревьями, перечитывая свои пикантные книжки, и Наруто уделил немалое внимание подбору подходящего места.              Наконец, его взгляд пал на небольшую полянку, окруженную крупными деревьями, которые, будто ожившие, разговаривали друг с другом на своем языке, когда ветер шевелил их листвой. Они наблюдали, как молодой шиноби приносил камни, вырезал на них надписи и укладывал их под кронами одного из зеленых гигантов, возвышающегося над остальными как король. Под его листвой ощущалась спасительная тень, укрывающая от жары. В этом месте было уютно, а к стволу дерева можно было легко прислониться.              «Ему бы здесь понравилось», — подумал Наруто, заканчивая последние приготовления.              Сев перед одним из валунов, Узумаки сложил руки в молитве, чтобы выразить благодарность и почтение Джирайе-сенсею. У его ног лежал букет цветов, на одном из камней покоилась книга, а территория вокруг могилы была огорожена кунаями, соединенными леской.              Отпуская тяжелые и печальные мысли, Наруто улыбнулся.              Пришло время вернуться домой.              Узумаки не терпелось увидеть своих друзей, особенно тех, кто больше всего пострадал. Если верить Кацую-сама, все умершие вернулись к жизни! Это означало одно…              Когда Наруто слишком быстро направился к деревне, его дыхание стало тяжелым. Ему пришлось опереться о дерево, чтобы набраться сил и продолжить путь. Однако внезапно ноги подкосились, и он стал падать.              — Ты в порядке?              — Какаши-сенсей!              Хатаке поймал Наруто вовремя. Узумаки посмотрел на него с удивлением. Учитель казался измученным, но без единой раны на лице! Все еще носил маску, скрывающую пол-лица, и повязку на шарингане. Его спокойный взгляд черного глаза и расслабленный изгиб губ были видны даже через ткань. Какаши внимательно осмотрел лицо Наруто, не заметив никаких повреждений, и сказал:              — Ты справился. — одна фраза, но тон, с которым он это сказал, переполнил легкие радостью. Определённо, Какаши им гордился.              Наруто ничего не мог сказать. Он лежал на плече Хатаке и не мог нарадоваться тому, что видит перед собой. Его учитель жив. Нагато сдержал слово и всех спас.              — Держись крепче, — проговорил джонин, выпрямляясь.              Узумаки доверился ему и ухватился за спину.              Остаток пути провели молча, каждый размышлял о своём.              

***

                    –… это был Наруто. Он не только победил шестерых Пейнов, но и убедил главного из них оживить всех погибших, — Хината сквозь шум толпы услышала голос Кацую-сама.              Она подробно рассказывала жителям деревни о событиях, произошедших накануне:              Наруто стал сильнее и пришел на помощь после того, как Пейн разрушил деревню.              Наруто спас Пятую Хокаге.              Наруто победил всех Пейнов.              Наруто смог освободиться от контроля Девятихвостого.              Наруто нашел и победил главного злодея.              Наруто всех спас.              Наруто…              Хината крепко сжала кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Ей казалось, что вот-вот расплачется от радости и облегчения, зная, что Наруто не только жив и здоров, но и победил Акацуки. Несмотря на ужасные события этого дня, ничто не могло омрачить её настроение. С трепетом в глазах она наблюдала, как лица жителей меняются от удивления. Раньше они презирали Наруто, шептались о нём за его спиной, внушали своим детям, что Узумаки воплощение зла. А теперь им рассказывают, что благодаря джинчурики их близкие остались в живых!              Хьюга улыбнулась. Забавно, как всё повернулось. Тот, кого они так ненавидели, стал их спасителем. Да, он стал тем, кем Хината всегда его считала — настоящим героем Конохи! Вспоминая его детские крики о том, что он обязательно станет Хокаге, и все те раны и страдания, что Наруто перенёс на миссиях, её сердце сжималось от гордости, радости и…              Любви.              Она понимала: тогда, стоя на пороге смерти, ей просто необходимо было признаться в своих чувствах. Когда жизнь висела на волоске, Хината осознавала, что не могла уйти из этого мира, так и не открыв ему своё сердце. И в тот момент, когда она всё-таки решилась выйти на поле битвы, ею овладел страх — что будет, если она не успеет сказать эти важные слова. Её переполнило отчаяние, в котором, казалось, можно было утонуть.              Но они выжили. Разве не сама Вселенная дарует ей этот шанс, чтобы наконец-то признаться?              Солнечные лучи щекотнули её лицо, заставив фиалковые глаза немного прищуриться. Вокруг неё жители начали собираться в маленькие группки и возбуждённо обсуждать произошедшее. В разных сторонах деревни стали доноситься удивлённые восклицания:              — А где же сам Наруто?              — Да! Наш герой, его необходимо отблагодарить!              — Сражение было сложным… Наруто в порядке?!              — Моя мама была мертва, а теперь ожила! Неужели и правда Наруто Узумаки нас спас?!              — Говорят, что Наруто заметили совсем недалеко от деревни!              — Так чего же мы ждем! Нам нужно встретить нашего героя.              Толпа подхватила Хинату, что та и опомнится не успела. Все бежали в сторону полянки, которая находилась у кромки леса и в ожидании стали вглядываться в темноту деревьев. Ладони вспотели от волнения и ожидания. Девушка поднималась на носки, пытаясь высмотреть знакомую золотистую шевелюру. В конце концов Хьюга активировала бьякуган, хотя ирьёнин строго на строго запретил применять эту технику, ссылаясь на травмы, полученные в бою. Но даже у Хинаты кончилось терпение. Ей нужно было его увидеть.              Уже через секунду она нашла свою цель.              Сердце подпрыгнуло, а сама девушка сделала глубокий судорожный вдох.              — Наруто…               И вдруг послышались радостные детские крики. Толпа стала стеснять брюнетку и оттого, пришлось отступить на несколько метров, дабы не быть раздавленной.              Но взгляд лиловых глаз неотрывно следил за знакомой фигурой. Узумаки казался уставшим, растерянным, но в то же время невероятно живым и счастливым. Его лицо озарилось искренним изумлением, когда к нему подбежали ученики Академии шиноби, восторженно выкрикивая что-то. Хината не могла разобрать их слов, но догадывалась, о чём шла речь. Жители деревни радостно приветствовали Наруто, громко благодарили его за совершённый подвиг, спрашивали о его самочувствии и ранениях. Но он, кажется, не мог найти, что ответить, очевидно всё ещё не понимая, как реагировать на бурный восторг окружающих.              Его лицо застыло в выражении лёгкого шока, когда толпа продолжала радоваться тому, что он вернулся абсолютно невредимым. Люди наперебой выкрикивали, что он самый сильный шиноби, которого они когда-либо видели, но в глубине его голубых глаз застыл неподдельный вопрос: почему все эти люди смотрят на него, как на героя из сказаний?              Наруто от удивления замер, когда к нему подбежала маленькая девочка, мягким жестом поманила его наклониться и, неожиданно, чмокнула в щёку. Он отпрянул назад, будто его током ударило.              Немного в стороне стоял Какаши, наблюдая за происходящим с нескрываемой гордостью и, похоже, совершенно не собирался вмешиваться. В то же время за девочкой выстроилась очередь «поклонниц». Гораздо старше малышки, некоторые юные девушки уже в открытую прижимались к новоиспечённому герою Конохи, буквально вешаясь ему на шею.       — Вот ты где.              Она так и знала, что Неджи её найдёт. Он всегда её находил, и никогда Хината не была против его общества, но сейчас данный момент счастья и радости она хотела разделить с Наруто.              От брюнетки не укрылось, как Неджи закатил глаза, когда Наруто чуть не упал от толпы мальчуганов, что накинулась на него.              — Не хочешь подойти и поприветствовать его? — спросил брат, отчего щеки Хинаты покрылись румянцем.               — Я-я-я, — протянула девушка, пытаясь скрыть смущение за ладонями, — д-да.              Почему она дрожит? Почему боится сделать шаг ему навстречу? Неужели Наруто для неё всё ещё остаётся недосягаемым, и ей суждено всю жизнь наблюдать за его лучезарной улыбкой издалека? Разве это не тот самый страх, который Хината победила совсем недавно, когда вышла на поле боя вместе с Леей? Она хотела разделить с ним боль, страдания и битву. Хината поддержала Като, потому что больше не могла оставаться в стороне; ей было необходимо защитить того, кто сражался за их жизни так самоотверженно. Казалось, страх был побеждён, но сделать шаг она всё равно не решалась.              Тем не менее, Неджи она сказала:              — П-пойдём, старший брат.              Сакура уверенно прошла мимо них, и Хината удивлённо наблюдала, как толпа почтительно раздвигается перед ней. Розовые волосы были заколоты, а одежда перепачкана кровью, оставшейся после многочисленных операций. Фигура ирьёнина излучала статность и гордость, и Хината могла лишь восхищаться взглядами, которыми её окружали. Хотя именно Наруто спас горожан, в момент атаки Пейна Харуно взяла на себя управление центральным госпиталем Конохи. Сколько жизней она спасла своими руками, уже не поддаётся подсчёту. Жители видели в ней достойную преемницу Пятой Хокаге: сильную, решительную и красивую.              Когда она остановилась рядом с Наруто, Хинату бросило в жар. Что она собирается сделать?              — Наруто, — привлекла к себе внимание Сакура, в голосе которой звучала обычная нотка раздражения.              Узумаки замер, а толпа мальчуганов и поклонниц в миг отпрянула.              — Сакура? Как ты себя… Ауч!              Не успел парень договорить предложение, как Харуно сразу его ударила, причем кулаком по голове! Хинате не очень-то понравился данный поступок, разве можно бить человека после опасного сражения?              Наруто не удержался от её удара и чуть накренился вперед, но девушка прихватила его за плечи и притянула к себе.              От этих объятий удивился не только сам Наруто, но и все окружающие.              А Хината почувствовала укол ревности.              

***

      Наруто был шокирован. Нет, он был ошеломлён! Сакура, именно Сакура, обняла его! Но второй шок настиг его, когда она стояла в стороне и смущённо разглядывала его! За свою жизнь Наруто повидал многое, но такое! Уф, он просто не мог поверить в происходящее.              Он вглядывался в лица приближающихся друзей, с радостной улыбкой принимал их шутки, непринуждённо болтал и просто радовался тому, что все остались живы… А толпа вокруг взбесилась и в считанные секунды подняла его на руках. От удивления Узумаки чуть было не закричал на этих сумасшедших. Но в итоге смирился и начал радоваться этому безумию. Всё это внимание казалось необычным и неправильным, как будто на его месте должен был быть кто-то другой. Ведь когда-то все эти люди его ненавидели, презирали и оскорбляли. Наруто каждый день чувствовал злобные и прожигающие взгляды, что было сродни пытке. А теперь жители подбрасывают его в воздух, словно он стал их кумиром. И всё же разве не этого он стремился добиться? Бесконечные попытки заявить о себе, чтобы его наконец признали не просто человеком, а настоящим шиноби, часто заканчивались неудачами, но действительно ли это так? Может быть, каждый такой шаг на самом деле приближал его к этому моменту? И всё же Наруто никогда бы не добился признания без поддержки своих друзей, Джирайи- сенсея, Какаши- сенсея, Ируки-сенсея, бабули Цунаде и своего отца…              Когда Наруто опустили на землю, он с радостной улыбкой оглядел всех, кто был рядом с ним. Вокруг него были товарищи, с которыми он прошел через многое, те, на кого он мог положиться, и кто всегда вытягивал его из темных глубин, когда он погружался в океан страданий.              — Хината! — воскликнул он, заметив робкую девушку. — Ты в порядке?              Хьюга моментально покраснела и отвернулась, тихо бормоча что-то под нос. Наруто подошел к ней, улыбаясь и кивая Неджи.              Правой рукой он коснулся хрупкого плеча брюнетки.              — Хината, послушай, — начал Наруто своим уверенным голосом. — Я… — он на мгновение замолчал, пытаясь собрать мысли, а не из-за смущения от её близости. — Я хотел поблагодарить тебя за всё, что ты сделала.              Сильно покрасневшая Хината подняла взгляд и встретилась с его сверкающими глазами. Узумаки смотрел на неё с мягкой улыбкой на лице.              — Ты очень отважная и смелая. Когда ты появилась на том поле боя, я до смерти испугался за твою жизнь и рассердился, потому что твой поступок казался таким безрассудным… Но, хотя я всё ещё так считаю, я благодарен тебе за то, что ты защитила меня, даттебайо.              Её лиловые глаза засияли ярче. Щеки ещё больше порозовели, а сама девушка старалась найти нужные слова, открывая и закрывая рот. Наруто снова улыбнулся, слегка крепче сжав её плечо.              — А еще я не вижу здесь Лею… — блондин стал осматриваться по сторонам. — Ты не видела её?              Девушка опустила взгляд.              — Хината?              Несмотря на общее веселье, парень нахмурился, заметив, как брюнетка избегает его взгляда и не торопится отвечать на вопрос.              — Я… Наруто… — начала собираться с мыслями девушка.              Через мгновение Узумаки уже отвернулся, оставляя Хинату с Неджи, понимая, что ответа от неё не дождется. Неприятное предчувствие закралось в его мысли.              — Где она? — спросил он у всех друзей из Академии.              — О ком ты говоришь? — уточнила Яманака, слегка нахмурив светлые брови.              — И что с тобой, Узумаки? Лимон проглотил? — пошутил Шикамару, который опирался на Чоджи Акимичи из-за сломанной ноги.              Наруто ясно ощущал её чакру, когда вошел в Режим Отшельника перед встречей с Пейном. После этого Нагато использовал свою исцеляющую силу, которая могла поднять даже мертвых. Так, где же сейчас находится Лея?              — И я не вижу Кибу. С ними что-то случилось? — обеспокоенно спросил Узумаки. — Сакура?              Девушка посмотрела на него с сочувствием.              — С Кибой всё в порядке. Но вот Лея… Её раны намного серьёзнее, чем у других.              — Серьёзнее? — возмутилась Ино. — Да ты буквально вытащила её с того света.              Тут Наруто почувствовал удар под дых. Все веселье и радость исчезли. Ситуация выглядела совсем иначе, чем ему казалось, словно кто-то промыл ему мозги, чтобы отвлечь от действительно важных вещей. Например, той, кто спасла ему жизнь. Если бы тогда Лея не пожертвовала собой в битве с Пейном, в нём не пробудился бы Девятихвостый, и тогда Акацуки бы точно забрали его, а что привело к непоправимым последствиям. Если бы не она, никто сейчас не праздновал бы его победу.              Но это не самое важное. Они все здесь, он здесь, пока она сражается за свою жизнь. До сих пор.              — Отведите меня к ней.              — Эм, сейчас неподходящее время, Наруто.              — Сакура права. — проговорил Шикамару. — Лучше тебе её не видеть.              Черт возьми!       — Мне всё равно, — рассердился Наруто, ещё мгновение назад улыбающийся. — Я должен увидеть её прямо сейчас, и не важно, что вы об этом думаете. А если не собираетесь помочь — хорошо, я найду её сам, даттебайо.              — Наруто!              Узумаки уверенно пошел прочь. Он не собирался никому отчитываться или извиняться. Они не видели, как Пейн вонзил в Лею железку, не слышали её крики, не пытались помочь, простирая к её окровавленному лицу дрожащие руки. Они не могли понять, насколько это больно, когда её страдания проходят через тебя, и ты ничего не можешь сделать, чувствуя, как её покидает жизнь, а страх разливается по венам словно яд. Наруто до сих пор не понимал, чей это был страх — его или её. В тот момент они словно стали единым целым, сливаясь в этой эмоциональной буре. И сейчас Наруто был на грани, потому что его опять никто не понял.              Её боль. Его боль. Это уже не имело значения. Он должен был убедиться, что с ней всё в порядке, хотя понимал, что после того ужаса, вероятно, о «в порядке» говорить нельзя.              — Я отведу тебя к ней.              Наруто резко обернулся и встретился взглядом с Такахаши Тен-Тен.              Брюнетка сделала несколько шагов вперёд, пока толпа неохотно расступалась перед героем Конохи. Радостный гул всё ещё не стихал, но Наруто было совсем не до этого.              — Почему ты решила помочь? — спросил Узумаки, следуя за куноичи.              Девушка не ответила сразу.              — Если бы на твоём месте была Лея, она поступила бы точно так же, как ты сейчас, — ответила Тен-Тен, казавшаяся удрученной несмотря на общее веселье. — Да и отказать герою деревни было бы глупо, — добавила она с лёгкой грустной усмешкой.              Наруто никогда не интересовался женскими делами, но не удержался от вопроса:              — Вы же подруги?              Он пару раз замечал, как Тен и Лея гуляли вместе, кажется, их отношения не изменились с академических времён, даже несмотря на то, что они были в разных командах. Но Наруто не помнил, в каком отряде была Лея. И была ли она вообще в команде?              Брюнетка коротко кивнула.              — В каком отряде Лея? Я не припомню её на распределении после Академии, — задумался Узумаки.              — Серьёзно? — спросила куноичи, поворачивая к небольшим палаткам. — Ты интересуешься этим только сейчас?              — Ну я… А если и да, то что? — смутился блондин, взлохмачивая и без того растрепанные волосы.              — Странно, что ты обратил на неё внимание спустя столько времени, — не оборачиваясь, заметила Тен, сужая карие глаза с подозрением.              Узумаки усмехнулся:              — То же самое можно сказать и о ней.              Шатенка резко остановилась и, не поворачиваясь, решила прояснить:              — Тут ты ошибаешься, Наруто.              Ветер резко пронёсся мимо, ударив Наруто словами Тен, как пощёчиной. Парень почувствовал, что хотел бы провалиться сквозь землю, ведь он не знал, как реагировать на это. Он никогда не был близким другом для Леи. Казалось, она, как и все остальные, держалась на расстоянии. Только после его возвращения в деревню её отношение потеплело. Так почему же Тен врёт ему в лицо?              — В это трудно поверить, — ответил он, продолжая следовать за Такахаши.              — Ты просто смотрел не туда, куда следовало. Как это было и с Хинатой, — заметила она.              — Причём тут Хината?              Тен-Тен тяжело вздохнула. Ну как можно быть таким глупым.              — Забудь. Может быть, когда-нибудь сам поймёшь, — сказала куноичи. А в мыслях только: «Ага, конечно. Удачи».              — Ты не ответила, — настаивал Наруто, проигнорировав её слова. — Про отряд.              — Ты ещё не понял? — казалось, она специально избегала прямого ответа. Это уже начинало раздражать Узумаки. Он мог бы играть в угадайку с кем угодно, но узнать подробности о девушке, спасшей его, мог только у Тен.              — У Леи был индивидуальный учитель — Генма Ширануи, из-за её уникальных способностей. Сейчас она состоит в отряде сенсоров Конохи. Лея — лучший сенсор, которого когда-либо имела деревня, её сравнивают с членами кланов Яманака и Хьюга. Это говорил даже Гай-сенсей. Ты знаешь, что Лея раскрыла главный секрет Пейна, выявила его слабые места и передала важные сведения Пятой Хокаге? — увидев, как Наруто коротко кивнул, Тен продолжила. — Мне всё это рассказала Кацую-сама. И, честно говоря, я не удивляюсь её безрассудству. Она всегда была такой, даже несмотря на то, что сенсоры должны держаться в безопасности. В этом она похожа на тебя.              Они подошли к краю огромного кратера, который образовался прямо перед возвращением Наруто. В самой низине расположились палатки, вокруг которых патрулировали джонины и АНБУ. Узумаки понял, что бабуля Цунаде, вероятно, находится в одной из палаток, и ее тоже необходимо навестить. В груди защемило от беспокойства за неё.              Тен остановилась рядом, оглядывая разрушенный пейзаж.              — Трудно поверить, что такое произошло с Конохой, — грустно сказала она, осматривая окрестности.              Их дом разрушен. Люди, чьи семьи жили здесь поколениями, потеряли всё — наследие, оставленное предками. Лица прежних Хокаге с печалью смотрели на разрушения. На мгновение Наруто почувствовал горечь в глазах Первого Хокаге, хотя, возможно, это было лишь воображение.              — Мы обязательно восстановим деревню, даттебайо, — уверенно произнёс блондин, и Тен отметила, что его слова снова прозвучали вдохновляюще.              — Ну что ж, пошли, герой. Думаю, Лея нас давно ждёт.              

***

      

      

Несколькими часами ранее

      Бум!              — Твою мать, ты это почувствовал?! — с этим возгласом девушка подскочила со своего места, отчего стул позади неё грохнулся, а все взгляды забегаловки теперь были обращены к ним.              — Ну охренеть можно! Мощный выброс чакры в трёхстах километрах отсюда! Прекрасное ощущение! Как давно я не чувствовала такой силы! — восхищенное лицо отобразилось в глазах собеседника необузданным страхом. Ещё бы! Миловидное лицо перекосилось от безумной улыбки, и теперь скорее эта девушка была похожа на психопатку.              — На нас все смотрят, — чуть тише произнёс собеседник, натягивая свой серый капюшон, тем самым скрывая своё лицо. — Договорились же не привлекать внимание. Или хотите, чтобы все узнали, кто мы такие, Акима-сама?              Девушка не слушала надоедливого спутника, тем более что его слова были как всегда бессмысленны. Сейчас Акима сосредоточилась на тех ощущениях, которые почувствовала мгновение назад. Всё тело дрожало от предвкушения и не повторимого вкуса чакры, которая сладостью своей силы распространялась во рту. Казалось, даже моргая, она видела перед собой необъяснимый образ того человека, кто высвободил эту энергию.              — Сядьте вы уже, — прошипел спутник. Акима моргнула и отвела свои изумрудные глаза на нарушителя её размышлений. Затем быстро оглядела весь бар, замечая, что её возглас вызвал беспокойство и насторожил окружающих. Но ей было всё равно на их реакции и на риск быть узнанной. Ведь то, что она почувствовала, казалось куда важнее её собственной безопасности.              — Акима-сама, перестаньте смотреть на всех, как на жалких мух, вы привлекаете лишнее внимание, — повторил свою просьбу парень, уже заметивший несколько подозрительных типов с угрожающими взглядами.              Девушка устало вздохнула, словно эти просьбы звучали по несколько часов каждый день, и одарила собеседника уничтожающим взглядом.              — Какой же ты скучный, — подняв стул с пола, она наконец успокоилась (если это можно так назвать) и села на своё место. — Разве такая красивая девушка, как я, не может привлекать внимание? — её губы растянулись в хищной улыбке.              — В капюшоне и полностью закрытой одежде? — скептически приподнял чёрную бровь парень.              — Даже картофельный мешок не скроет мою сексуальную фигурку. Кайто, тебе ли не знать? — пропела она сладким голосом, закусывая нижнюю губу и с полузакрытыми глазами, так что тени от длинных ресниц легли на часть щёк.              Однако такой образ на Кайто не произвел нужного впечатления.              — Возможно, моему брату вы бы подошли, но вы старше меня на десять лет. — спокойно отметил он.              — Зануда, — в мгновение ока Акима сняла маску обольстительницы и снова выглядела скучающей.              — Так что там с выбросом чакры? — спросил Кайто, заметив, что ещё больше подозрительных типов поглядывают на них. Похоже, сегодня (в который раз!) может пролиться кровь.              — Ты ничего не почувствовал? — наигранно расстроенно воскликнула Акима, вновь привлекая внимание. — Ах, да! Я забыла, что сенсор здесь я.              Кайто закатил глаза, черные, как сама ночь, и попытался успокоиться, чтобы не поставить эту чокнутую на место. Однако он знал, что этот спектакль рано или поздно закончится. Акима слишком любит похвастаться, чтобы не рассказать о произошедшем в трехстах километрах отсюда. Если смотреть по карте, на севере — Амегакуре, на юге — море, там вряд ли что-то произошло, на западе — Сунагакуре, а на востоке…              — Да, мой догадливый дружочек, что-то произошло в Конохагакуре, — ответила Акима, заметив, как мысли заработали в голове Кайто.              Парень нахмурился, рассматривая нетронутую порцию остывшего супа.              — И да, это та же чакра, которую я ощутила два дня назад на границе страны Дождя и страны Воды, — сказала девушка, отпивая чай из маленькой кружки. — Фу, гадость. Надо было брать сакэ, — сморщилась куноичи.              Кайто откашлялся.              — Я надеюсь, вы не собираетесь в Коноху? — спросил он, хотя и так знал ответ.              — Я похожа на сумасшедшую? — удивилась Акима, подзывая к себе бармена.              — Да.              — Тогда не задавай глупых вопросов. Конечно, мы немедленно туда отправимся, — сказала девушка, пожав плечами и, обернувшись, крикнула запыхавшемуся бармену: «Сакэ мне принеси, мальчик!»              Кайто был готов ударить себя по лицу. Ну что за безнадёжная женщина! Какой грех он совершил, что судьба свела его с именно с ней? Вся маскировка коту под хвост, да ещё эта затея с Конохой. Кайто никогда не нравилось, когда всё идёт не по плану. Иронично, что с этой женщиной всё всегда идёт по одному месту!              — Вы же понимаете, что эта идея смехотворна?              — Кайто, дорогой, — ласковым голоском пропела Акима, — разве тебя не раздирает любопытство?              Взгляд парня ясно дал понять куноичи: «Кого ты тут пытаешься обмануть, чокнутая? Тебя не любопытство туда тянет».              — У нас заказ, если помните. Мы не можем бросить свою работу и помчаться на верную смерть. — Кайто решил смягчить свое недовольство.              — Ладно-ладно, — вздохнула девушка. — Разберёмся с заказом и потом отправимся умирать.              Кайто уронил голову на стол, чуть не угодив лбом прямо в остывший суп.              — Ваш сакэ, — слишком громко произнёс бармен, отчего оба вздрогнули.              — Ну не прошло и ста лет! — воскликнула Акима, наблюдая, как мужчина разливает алкоголь в маленькую чашку. — Этому не наливать, ещё не хватало сегодня с пола сопляка соскребать.              Кайто снова закатил глаза.              Поднеся рюмку к губам, Акима сказала бармену, который сразу должен был исчезнуть:              — Дай хоть попробовать твоё дешёвое пойло, прежде чем ты пырнёшь меня ножом.              В свете тусклых ламп остриё куная едва заметно блеснуло.              — Сдохни, сука! — крикнул бармен, целясь в горло совершенно не удивлённой девушке.              В следующее мгновение он уже лежал у ног Акимы, осознавая, как захлёбывается собственной кровью.              — Тьфу ты, Кайто! Всё веселье испортил, — сморщилась Акима, словно перед ней убили комара, а не человека.              Парень, что секунду назад сидел напротив, теперь стоял рядом с девушкой, наблюдая, как убийца теряет жизнь. Все взгляды были прикованы к нему. Акима могла поклясться покойной матерью, что никто не заметил молниеносных движений Кайто.              Тишина заполнила бар. Никто не смел её нарушить, особенно те, кто стали невольными свидетелями этой сцены. Кайто с презрением посмотрел на других посетителей, с неудовольствием замечая, как все начинают доставать оружие.              — Я же просил вести себя тише. Похоже, они догадались, кто мы такие, — цыкнул шиноби, запоминая каждого противника в лицо, в некоторых узнавая принадлежность к той или иной банде.              Акима обвела собравшихся наёмников уставшим взглядом:              — Если они не знали с самого начала, кто мы, — озвучила свою догадку девушка. — Похоже, Киёми-сан слишком зазнался. Пора прикрыть его бизнес. Не так ли, господа?              «Посетители» вздрогнули и начали перешёптываться. Акима, как всегда, была проницательна.              — Надо было брать деньги вперёд, — неохотно заметил парень, протирая окровавленное лезвие катаны об одежду бармена.              — Господа! — воскликнула куноичи. — Позвольте мне попробовать данный напиток, и тогда мы сможем начать наши танцы.              Кайто цыкнул: Акима, как всегда, выделывалась.              — Фу, ну и дерьмо! — вскрикнула Акима, пробуя сакэ. — Хорошо, что ты сдох, — она наклонилась к мужчине, который уже испустил дух. — Надеюсь, хотя бы отравлено, а то так неинтересно.              Её негодование прервал топор, врезавшийся прямо в бутылку с сакэ, испачкав плащ куноичи. Но девушка и бровью не повела.              Словно в замедленной съёмке, она встала и демонстративно осмотрела себя. Кайто нахмурился, зная, что куноичи становилась безжалостной, когда кто-то пачкал её одежду и не менее жестокой, если кто-либо ненароком портил её волосы или лицо.              — Чей это топор? — слишком холодным голосом спросила она. Тени от капюшона легли на лицо, делая её устрашающей.              Никто не ответил. Что ж, Акима хотела решить всё по-хорошему.              — Тогда вы все сдохните, — прошептала девушка, обнажая одну из своих самых кровожадных улыбок и откидывая в сторону плащ.              Кайто приготовился к кровавой бане.              Первый удар в глотку пришёлся на наёмника, который выскочил вперёд с цепями, намереваясь схватить Акиму. Острое лезвие катаны скользнуло по сонной артерии, и мужчина начал захлёбываться собственной кровью. Кайто, как всегда, был быстр. Ему совсем не нравилось затягивать со смертельными схватками. Чего нельзя было сказать о куноичи.              Она уклонялась от атак противников с хищной грацией, даже не предпринимая попыток атаковать в ответ. Все её трюки Кайто знал назубок. Однако он знал и другое — как только ей надоест играться, всё закончится, причём особенно жестоким образом. И его предчувствие не подвело. Одним ловким движением Акима лишила троих врагов нескольких конечностей.              Кайто почувствовал, как недостаток пространства мешал его манёврам и использованию техник. Тогда он взмыл к потолку, скользнул по нему, словно тень, и, обрушившись с высоты, снёс оружием сразу две головы. Его катана всегда находила свои цели.              Акима разразилась злорадным смехом, стоя посреди тел поверженных врагов. Последний из них, дрожа всем телом, лепетал в панике:              — Прошу, пощадите! Меня заставили… — он хныкал и ползал у её ног, подобно змее.              Сияние изумрудных глаз пронзило его, обдав ледяной ненавистью. Она презирала змей.              — Ты жалок, — произнесла Акима, оглядывая его с холодным презрением. — Я не убью тебя только потому, что ты должен передать своему хозяину следующее сообщение.              Она присела, чтобы оказаться лицом к лицу с несчастным шиноби.              Кайто отвернулся, зная, что она скажет дальше.              — Ты — крыса, Киёми-сан. Убегай, прячься, всё равно, где. Ни одного тёмного угла в этом мире не найдётся, где бы я тебя не нашла, — её губы расплылись в хищном оскале. — Бу!              Мужчина вскрикнул от ужаса, поспешно поднялся и, волоча кровоточащее тело, рванул прочь, не оглядываясь.              — Кайто, — проговорила Акима, поправляя выбившиеся пряди из длинной косы. — Мы направляемся в Коноху. И это не обсуждается, — она резко остановила парня, уловив тот момент, когда он собирался её перебить.              Перешагнув через груду трупов, куноичи направилась к выходу.              Кайто, тяжело вздохнув, посмотрел ей вслед. Затем, в который раз, закатил глаза.              

***

      

      Тен позволила Наруто войти первым в палатку. Но сама зайти следом не спешила. Знала, что Узумаки захочет побыть наедине с ней. Такахаши никак не могла привыкнуть к взглядам, обращённым к ним, точнее к Наруто. Все с любопытством осматривали новоиспечённого героя и особенно хотели проникнуть в эту палатку, дабы узнать, что же там скрывается. Но шатенка не позволила бы никому сейчас последовать за блондином. Ни тогда, когда Лея находится без сознания.       Свет от лампы освещал небольшое пространство, позволяя Узумаки оглядеться. Он сразу заметил Кибу, который склонился над человеком, что лежал на футоне. Он сидел прямо на земле рядом с окровавленными повязками, оставшимися после сложной операции.              Инузука смачивал ткань в небольшом тазике и протирал лоб девушки. Наруто уловил его едва слышимое бормотание.              Он не спешил подойти ближе. Почему-то именно сейчас все его конечности будто перестали слушаться. А если даже он сделает хотя бы шаг, то сразу упадёт в пропасть.              — Что ты здесь делаешь, Узумаки? — спросил шатен, медленно поворачиваясь к герою деревни.              Ненавистный взгляд вытянутых зрачков столкнулся с голубыми глазами блондина. Наруто не понимал, чем заслужил это осуждающее выражение лица.              — Как Лея себя чувствует? — парень наконец сделал шаг в сторону девушки.              Киба прикрывал большую часть обзора, поэтому Узумаки пришлось обойти его.              — А сам как думаешь? — его голос был ядовит словно жало скорпиона.              Като выглядела… не важно. Её тело было обернуто в несколько слоёв одеял, которые нашлись с трудом в разрушенной деревне.              Губы девушки лихорадочно дёргались, по лбу скатывались капельки пота, а бледный цвет кожи говорил о том, что у Леи высокая температура.              — Херово, — Киба вновь смочил тряпку и приложил её ко лбу.              — Почему она без сознания, даттебайо? — голос предательски вздрогнул.              — Ино её вырубила. — без промедления ответил Киба. — Она пыталась … Не важно.              Шатен смирил блондина совсем не дружеским взглядом, отвергая любые расспросы. Пальцы до побеления костяшек сжались на мокрой ткани, отчего вода с неё быстро потекла на землю. И Наруто промолчал.              Наступила долгая тишина, прервать которую никто не желал. Напряжение в воздухе говорило намного больше любых слов.              Кулаки сами по себе сжались, сдерживая тем самым дрожь пальцев. Всё, что случилось с Леей, его вина. Несомненно, он убеждал её не идти за ним в бой. Узумаки предупреждал, что это верная смерть. А она не послушалась.              Её упрямый характер бесил и одновременно поражал своей решительностью. В том бою она была великолепна, Наруто даже в какой-то момент поверил, что у Леи получится сдержать Пейна, но…              Нукенин быстро пронзил тело Леи металлическим стержнем в области груди. Совсем рядом с сердцем. Девичий крик пронзил слух всех шиноби, находящихся на поле битвы. Девушка упала в ноги отступника, более не вставая и не показывая никаких признаков жизни.              Боже, Наруто до сих пор слышал тот душераздирающий крик. Его пальцы рефлекторно сжались в области сердца, словно пытаясь удержаться за нечто осязаемое. Ему казалось, что ксилород в палатке заканчивается, и дышать стало труднее. Он хотел вырваться отсюда, чтобы вдохнуть полной грудью под открытым небом.              Но чувство вины держало его на месте, не позволяя сделать и шага. Оно заставляло его вглядываться в болезненные воспоминания о битве, которую пришлось пережить Лее. И даже когда казалось, что пространство вокруг него расплывается, он оставался на месте.              Наруто опустился на пол, полностью измотанный. Он нащупал среди одеял хрупкую, израненную ладонь и осторожно сжал её. Он надеялся, что одно его прикосновение сможет хотя бы на немного избавить её от боли и собственной вины. Ему хотелось, чтобы Лея в ответ крепко сжала его руку, медленно проведя пальцами по его коже, затем улыбнулась одной из своих счастливых улыбок и уверила, что всё в порядке.              Но этого не произошло.              Затуманенный взгляд голубых глаз остановился на дрожащих ресницах. Единственное, что он мог сделать, — это просто быть рядом.              — Я обещаю тебе, Лея. — охрипшим голосом произнёс он. — Я защищу тебя. Ты никогда не будешь страдать, даттебайо. — вынув перебинтованную ладонь девушки из-под одеяла, Наруто оставил на ней короткий поцелуй.              Он был так погружён в свои мысли, что совсем забыл о присутствии другого человека.              В конце концов, Киба не выдержал. С самого начала ему хотелось прогнать джинчурики, но теперь, наблюдая за этой сценой, он не смог сдержать гнев.              Киба вскочил, с раздражением опрокинул тазик, и вода стремительно разлилась по футону. Наруто очнулся от своих размышлений и встретился с мрачным, полным ярости взглядом друга.              — Хватит нести херню, Узумаки! Меня уже тошнит от твоих громких слов! Ты облажался, и теперь пытаешься замять свои ошибки пустым обещанием? — он усмехнулся, но его глаза горели гневом.              Наруто, не отпуская девичьей ладони, с непониманием посмотрел на друга.              — Что ты хочешь этим сказать, Киба? — его светлые брови нахмурились.              — Всё это время я думал об одном, — начал Киба. — Как Лея, находясь без сознания, догадалась, что ты в Конохе? Почему, будучи связанной и парализованной печатью Генмы-сана, она кричала, что тебе нужна помощь? И как к этому замыслу оказалась причастна Хината, чья жизнь тоже была в опасности?              — Киба, ты ошибаешься…              — Ошибаюсь? — резко перебил Инузука. — Да это всё из-за тебя! Ты нашёл способ связаться с Леей, иначе я не понимаю, как она решилась на верную смерть!              — Я специально предупреждал всех, чтобы никто не вмешивался в мой бой с Пейном, — ответил Наруто, его лицо омрачили тени. — Как ты можешь обвинять меня в том, чего я не делал?              — Быть может, и так, но я уверен, ты внушил Лее эту безрассудную мысль!              Киба выглядел разгневанным, но Наруто подумал, что ещё остаётся шанс объяснить и попытаться восстановить доверие.              — Послушай, Киба, — начал Наруто спокойнее, стараясь понять, откуда у друга такие мысли. — Я никогда бы не просил её ставить себя под удар. Она сама выбрала помочь, и я не знал, что это получится именно так… Если тебя это утешит, то я сам пытался её переубедить…              — Когда ты успел с ней поговорить? — и тут Наруто понял, что сам попался в ловушку. Никто не знал о их связи. Это была их маленькая тайна, которая была слишком личной и интимной, чтобы сообщать о ней кому-то.              Узумаки промолчал.              — Я так и знал, что между вами что-то есть! Ещё тогда у ворот Конохи, когда ты отправился на гору Мьёбоку, я слышал каждое сказанное слово! Вы трахались, да?!              — Что ты только что сказал, даттебайо?!              Наруто резко поднялся на ноги. Он сдерживался как мог, но Инузука затронул тему, которая его никоим образом не касалась. И всё же смущение, как и злость накатили резким потоком, отчего щёки стали предательски красными.              — Я не позволю запудрить мозги Лее, также как и Хинате! Хоть она и та ещё стерва, но ты явно её не заслуживаешь, особенно, после того, что сделал с ней! Взгляни на неё, Наруто! Посмотри внимательнее! — он указал пальцем на бинты, покрывающие лицо девушки. — Правая половина её лица и тела покрыты ожогами от чакры Девятихвостого. Ты превратился в него прямо рядом с ней. В тот момент она была жива, так что ты нанёс ей ещё больший ущерб, чем Пейн!              Парень оцепенел, словно его ударили по голове. Гнев медленно отступал, уступая место боли и ужасу, когда его взгляд вновь остановился на Лее. Ожоги. Лис. Он. Это сделал он. Его собственные руки причинили ей это. Сердце сжалось в тугую петлю вины.              Наруто снова захотел прикоснуться к ней, как будто одно только её тепло могло вернуть ему почву под ногами. Он чувствовал, что ему просто необходимо нащупать её пульс. Лишь так он мог позволить себе наконец сделать хоть один болезненный вдох.              — Ты больше к ней не прикоснёшься, никогда! — голос Кибы был резким и надломленным, как удар ножа.              Парень резко оттолкнул Наруто от девушки, едва заметив его попытку приблизиться.              Наруто, шатаясь, опёрся ладонями о колени, тяжело дыша. Он поднял взгляд, исподлобья смотря на Кибу.              — Ты не посмеешь мне это запретить, даттебайо!              — А как ты думаешь, захочет ли она вообще видеть твоё лицо, когда очнётся? — зло прорычал Киба, делая шаг ближе. Его движения стали зловеще плавными, как у хищника перед прыжком. — Ты же герой деревни, спаситель всех… Но где её семья, Наруто? Родители Леи до сих пор не вернулись. Ты знаешь, почему?              — Ч-чего ты несёшь, даттебайо?! — воскликнул Наруто, но голос дрогнул, а следующие слова застряли в пересохшем горле.              Киба мелко дрожал от ярости. Его голос становился всё громче с каждой секундой:              — Семья Като была раздавлена камнями после атаки Пейна! Камнями, Наруто! От них остались только рваные куски плоти, которые Лея нашла своими глазами! Ты тогда даже не был рядом, Узумаки! Ты, великий герой, спаситель, не видел этого! Я был там, когда она рыдала, когда кричала от отчаяния! Знаешь, что тогда было? Я не знал, что делать! Мне было страшно! А тебе хоть раз было страшно не за себя, а за кого-то другого, Узумаки?!              Последние слова Киба выкрикнул с такой яростью, что казалось, сама земля содрогнулась.              Наруто даже не успел ничего ответить, прежде чем почувствовал резкий удар в скулу. Всё произошло слишком быстро. Мир словно перевернулся, когда он рухнул на землю, ощутив вкус крови во рту.              Шатен вышел из себя. Слов больше не требовалось. В одно мгновение он оказался на Наруто, с силой вонзая свои кулаки в лицо блондина. Гнев, отчаяние, боль захлестнули Кибу, не оставляя места для сожалений.              Наруто пытался уклоняться, но тщетно. Его руки скользили по земле, а удары становились всё жестче. На руках Кибы уже алела кровь.              — Это ты! — прорычал он, почти срываясь на крик. — Ты во всём виноват! Если бы не ты, её родители были бы живы! Если бы не ты, она не кинулась бы на поле боя! Её лицо, её тело… Ты это сделал своими руками, Узумаки! И ты хочешь, чтобы тебя уважали за «геройство»? Нет! Ты—чудовище в маске человека!              — Что тут происходит, черт побери?!              В палатку ворвались несколько человек, а впереди всех стоял Генма Ширануи. Его голос звучал с такой силой и строгостью, что даже мельчайший шорох снаружи стих.              Кибу быстро оттащили от Наруто, хотя он всё ещё яростно вырывался. Его руки метались, осыпая воздух пустыми ударами, но удерживающие его шиноби оказались сильнее. Генма, не тратя времени, рывком придвинул шатена к себе и пару раз резко ударил его по лицу, заставляя остановиться и прийти в себя.              — Что ты творишь, идиот?! — рявкнул он, глядя в лицо Кибы с презрением. — Затеял драку возле раненой?! Ты что, совсем из ума выжил?! Или, может, ты хочешь прибавить к жертвам ещё одну?!              Генма говорил громко и чётко, с каждым словом давление его голоса нарастало. Но Киба будто не слышал. Его глаза горели злобой, и он продолжал сверлить Наруто взглядом, не обращая ни малейшего внимания на Ширануи. Напряженные мышцы его рук выдавали желание снова броситься на блондина, но его крепко удерживали.              — Узумаки, как только Лея пришла в сознание, она попыталась покончить с собой! — выкрикнул Киба. — И ей почти удалось! Вот насколько ей херово было! Ино успела её остановить, но что произойдёт, когда она снова придёт в себя?!              Все замерли. Никто не осмеливался вымолвить ни единого слова. Атмосфера в комнате была настолько напряжённой, что казалось, воздух становился плотнее с каждой секундой. Никто уже и не помнил, с чего всё началось, но каждое движение теперь могло взорвать тишину, как лежащую под ногами мину. Шизуне вдруг так сильно вздрогнула, что Ширануи мгновенно потерял Кибу из вида.              — Я не хотел беспокоить тебя ещё больше, — с попыткой оправдаться произнёс Ширануи, но в его голосе звучали неуверенность и раскаяние. Однако Шизуне слушать его даже не собиралась. Она дрожала от ярости и бессилия. Мысли о том, что теперь не только тело, но и разум её племянницы подвергся разрушению, разрывали её на части. Она не могла принять этого, смириться с таким исходом просто не представлялось возможным.              А Наруто… Наруто только и хотел, чтобы его собственная боль перекрыла всё остальное. Эту вину. Это проклятое чувство, которое разрывает душу, не давая ему дышать, жить. Она хотела умереть. И всё из-за родителей. Из-за его решения, из-за того, что он сделал с деревней, её домом. Вновь и вновь он прокручивал в голове эту мысль, и от неё было уже не убежать.              Шизуне потянулась к нему, чтобы осмотреть раны, но блондин моргнул и отрицательно покачал головой.              — Я справлюсь, — хрипло сказал Наруто. Его слова прозвучали резко, почти отстранённо.              Он попытался подняться, держась за край ближайшей скамьи, но ноги слегка дрожали. Опухшее лицо и сочащаяся из порезов кровь делали его слабость очевидной, но Наруто снова отказался от помощи.              — Наруто, это глупо! — отчаянно сказала Тен-Тен, садясь рядом с ним, но он упрямо отвёл взгляд.              — Я сказал, справлюсь сам, — пробормотал он, шатаясь, но всё же вставая на ноги.              Шизуне внимательно посмотрела на него, на мгновение растерявшись, но в этот момент её взгляд упал на Лею. Девушка всё так же лежала без движения.              — Вы оба забыли, из-за кого мы здесь?! — произнесла она, повернувшись одновременно к Кибе и Наруто с яростью в глазах. — Лея для каждого важна здесь! Поэтому хватит вести опрометчиво! А если бы вы её задели?!              Напряжение в палатке моментально обрело другую окраску. Генма задумчиво оглянулся на Шизуне. Его голос вновь обрёл холодную твёрдость:              — Киба, проваливай. И не дай бог мне увидеть тебя рядом с этой палаткой, пока ты не остынешь. — его тон не предполагал возражений.              Киба открыл рот, собираясь что-то сказать, но Генма нахмурился сильнее. В этот момент кто-то из их общего взвода дернул Кибу за плечо, вынуждая уйти. Шатен со злостью оттолкнул руку, но, скрипя зубами, подчинился. Перед уходом он ещё раз кинул короткий, полный ненависти взгляд на Наруто, после чего скрылся за дверным полотном палатки.              Всё стихло, и Наруто наконец рухнул обратно на скамью, обхватив руками свою распухшую голову. Ему казалось, что мир вокруг стал чужим и враждебным, а его собственное тело — слишком тяжёлым, чтобы двигаться. Тишину нарушали лишь топот шиноби снаружи.              Узумаки посмотрел на свои руки, окрашенные в алый цвет. Но кровь на них не была его собственной. По крайней мере, он так старался себя уверить. Это была кровь тех, кого он не сумел защитить. Её родителей. И если Киба говорил правду, то, когда Лея придёт в сознание, ей придётся пройти через настоящие испытания, прежде чем она снова сможет подняться на ноги. Если вообще захочет жить с этой болью.              Господи… Наруто сделал болезненный вдох. Как он сможет смотреть ей в глаза? В эти синие, как бушующее море, глаза. Он не знал, какие слова сможет подобрать. Просить прощения? Это казалось бессмысленным.              — Всем покинуть палатку, кроме Наруто и Шизуне. — резко проговорил Генма, и Узумаки медленно поднял свой взор на собравшихся около него.              Как только они остались наедине, Ширануи начал:              — Что здесь произошло?              Наруто не решился рассказать все как есть. В словах Кибы был смысл. И хоть его слова были резкими, а некоторые и вовсе жестокими, он был прав.              — Ничего особенного. Это я виноват. Во всём, даттебайо. — он отвёл взгляд от Леи. Боже, как он хотел к ней прикоснуться, чтобы вновь вернутся в тот блаженный момент её тепла.              — Инузука на тебя напал. — объявила Шизуне очевидный факт.              — А я убил её родителей. — с пустотой в голосе произнёс Узумаки. — Шизуне-сан, они были и вашей семьёй.              Помощница Пятой Хокаге вздрогнула и отвела взгляд. Чтобы она сейчас не испытывала, Наруто не сомневался, что вина целиком и полностью ляжет на его плечи.              — Ты не виноват в том, что произошло, — спустя минуту проговорила ирьёнин. — Да, ты, несомненно, являлся причиной, по которой Акацуки напали на деревню, но не ты разрушил Коноху, и не ты убил родителей Леи. — женский голос задрожал, выдавая горе потери. — Вся ответственность лежит на преступной организации и на администрации Конохи. — решительно ответила она. — Это мы приняли решение не выдавать твоё местоположение, это мы не подготовились должным образом к атаке, хотя и подозревали, что это рано или поздно случится. Это мы вовремя не эвакуировали всех жителей. Так что, Наруто, не вини себя. — тёплая женская ладонь легла на его плечо, слегка сжимая. — И, если бы не ты, меня бы сейчас здесь не было. — её губы дрогнули в благородной улыбке. — И у Леи теперь есть тётя. — её глаза наполнились слезами.              — Вы …умирали? — голос предательски надломился.              Шизуне коротко кивнула, но не стала развивать эту тему. И Наруто не пытался и дальше уточнять все детали.              — Послушай внимательно, парень. — строго начал Ширануи. — Теперь ты главная звезда в деревне, но это не значит, что теперь ты в безопасности. Я подозреваю, что это битва — не конец для Акацуки. Они придут за тобой, и деревня уже не сможет встать на твою защиту. Помимо этого, у страны Огня есть и другие враги в лице Великих Стран Шиноби, а когда им станет известно о том, что здесь произошло, не сомневайся, они воспользуются этим.              Наруто опустил голову. Кто бы сомневался. Но будь он проклят тысячу раз если сдаться.              — Пятая Хокаге впала в кому. — губы Шизуне поджались. — Я не знаю, когда она очнётся. И теперь в деревне нет человека, кто бы мог ей руководить.              — А это значит, что все внутренние враги, которые так яростно противостояли политике Цунаде-сама, выйдут из тени, в том числе Данзо. Он воспользуется положением. И тобой. — закончил Ширануи за Като.              Наруто никогда не разбирался в политике, но о главе Корня он был наслышан.              — Он непременно будет требовать поставить его на пост Пятой Хокаге. И если так случится, то в его власти окажется сила Девятихвостого. Данзо не посмеет действовать в открытую, он будет играть грязно, как делал всегда. — Узумаки не понимал, почему джонин говорит ему эту информацию.              — Что вы хотите этим сказать?              — Он захочет тебя подчинить. — подала голос Шизуне.              — Удачи ему, — хмыкнул Наруто.              — Но в деревне есть такая сила, способная подчинить тебя, — нахмурился Ширануи.              — Ямато-сенсей никогда не будет помогать этому ублюдку, даттебайо.              — А речь и не про него, Наруто.       Шизуне и Генма скосили взгляды в сторону Леи. И тут Наруто осознал.              — Та техника… Она что-то сделала со мной, теми цепями… — ошарашенно произнёс Узумаки.              — Поэтому у меня для тебя есть задание, — произнёс Генма. — Ты больше никогда не приблизишься к Лее.              По сердцу Наруто словно провели ножом.              

***