В мире морском

***

      — Мои помощники привели тебя сюда через буйные воды? — Виктор улыбнулся, и Сережа увидел, что у того вместо обычных зубов - ряд клыков сверху и снизу. Прямо как у настоящих хищных рыб, по типу той же акулы, только у Виктора по одному ряду зубов.       Выглядели они весьма внушительно и русал невольно подумал, что таким набором злодей вполне мог бы перекусить ему глотку насквозь.       В целом, если бы не этот жуткий пустой взгляд, угорь был весьма симпатичный и не настолько страшный, как Сережа себе представлял. Хотя, если честно, ему бы не хотелось видеть, что происходит с Виктором, когда тот теряет разум и сходит с ума. Должно быть, в такие моменты он по-настоящему ужасен. — Да, — Сережа постарался звучать как можно тверже, чтобы угорь ни на минуту не усомнился в его решении и не понял, что наследник его побаивается, — я слышал, что ты можешь исполнить одно любое желание. Самое заветное. — Ты правильно слышал, — ухмыльнулся Виктор подплывая вплотную к Сергею принимаясь изучать его своими бездонными глазами, — и чего же именно ты от меня хочешь? Обычно ко мне приходят выпрашивать стройное тело, любовь или же богатства. С телом проблем у тебя очевидно нет, признаться, даже я завидую.       Виктор провел своими острыми черными коготками по кубикам пресса наследника, непонятно с какой целью: напугать или запутать. Сережа напрягся, то решил, что дергаться не лучший вариант. — Богатства тебе очевидно тоже не нужны, так как ты у нас не обычный русал, верно, Сереженька? — Виктор не прекращал улыбаться, словно он исполнит свое заветное желание, а не Сережино. Хотя, может помощь наследнику морского престола именно то, что ему надо? — Откуда ты знаешь мое имя? — Сергей нахмурился, стараясь не дергаться от щекочущих касаний. — Я тебе его не называл. — Ооу, можно подумать кто-то в Черном море не знает сына морского царя? — Рассмеялся угорь проплывая вокруг Сережи и, как будто случайно задевая его кончиком своего «хвоста», слегка обдавая током. — Рад с вами познакомиться, Ваше Высочество.        Виктор показательно поклонился, словно насмехаясь над всеми законами и порядками. Сережа на это лишь тихо цыкнул языком, но отвечать ничего не стал — мало ли еще в помощи откажут. Упустив показуху, сразу же приступил к делу, рассказал о своем желании и, если честно тут же об этом пожалел. Нет, Виктор не стал смеяться или говорить, что это невозможно, но так посмотрел, словно это именно то, чего он ждал всю свою жизнь, как проклятую, так и нормальную. Стало даже как-то боязно, наверное кто-то другой на его месте уже бы давно вернулся туда, откуда приплыл, но Сергей проделал слишком долгий путь, чтобы сейчас отказаться от своей мечты из-за глупого страха. Да и в конце концов, Стефан и Степан говорили, что помощь наследнику Черного моря приблизит угря к спасению, снятию проклятья, так что нет ничего плохого в том, что он радуется. Наверное.        Пока Виктор копался среди каких-то склянок, что-то шепча себе под нос, Сережа обратил внимание на то, как изящно и плавно, а самое главное как будто отдельно от хозяина, двигается хвост болотного цвета. На вид он казался таким мягким, что хотелось дотронуться до него, чтобы в этом убедиться.       Морской царевич уже было протянул руку, как неожиданно его за эту самую руку крепко схватили, а его голубые глаза встретились с пустыми, которые казалось стали еще больше. — Даже не думай. — Прошипел Виктор сжимая руку еще крепче. — Протянешь к моему хвосту свои ручонки еще хоть раз — не посмотрю на то, что ты царских кровей, и отгрызу обе руки по локоть, чтоб неповадно было. И пойдёшь ты к своему принцу дражайшему только с нижним набором конечностей, всё ясно? — Извини, — булькнул Сережа то ли от страха, то ли от неожиданности. — просто завораживающее зрелище. — Да, я и без тебя знаю, — руку наконец-то отпустили и угорь вернулся к своему занятию по поиску чего-то там. — но в любом случае, даже если ты до него дотронешься тебя ударит током, что мало не покажется. Я это не контролирую. Мне то все равно в каком виде ты к людям выйдешь: поджаренный или же нет, так что если хочешь предстать перед… как его? Хартон?.. — Харитон, — поправил русал, убирая руки за спину, чтобы не возникло соблазна потрогать этот наэлектризованный хвост. — Да без разницы, — махнул рукой проклятый, — короче, не трогай, иначе не видать тебе твоего принца. О, нашел, можем приступать к обряду.       Наследник расслабился, наблюдая за каждым движением Виктора. Тот сперва призадумался, явно вспоминая о чём-то, но это «что-то» быстро нашлось. Простой пергамент и перо, банка с чернилами. Странно, всегда Серёжа видел только то, как эти чернила не способны удержаться в банке и постоянно расползаются по воде, заставляя вблизи чувствовать себя паршиво и позже вручную очищать жабры. — Итак, на что обмен тебя интересует? Ты же не думаешь, что всё так просто с исполнением желаний? — хищно улыбнулся угорь, вооружившись пером с чудо-чернилами. Виктор пододвинул большой камень между ними, как стол, так что теперь выглядел как человек из папиных страшилок за обедом. — Гендерная идентификация? Я слышал о таком. Не думаю, что очень дорожу ей, — подплывает поближе к «столу» царевич, набираясь смелости.       Воцарилось молчание, перо так и не коснулось письмена, оставшись в когтях в том же расстоянии от пергамента. Наследник засмущался, и уже хотел спросить все ли нормально, как его ушей донеслось хихиканье, перерастающее в настоящий смех, да такой унижающий. — Гендерное чего? Ты где таких слов понабрался? Нет, мы так с тобой не работаем, — еле как успокаиваясь, продолжил угорь, — эмоции, Сереженька! Эмоции! Мне только они нужны.       Наследник закатил глаза, глядя на хищника, как тот вырисовывает буковки. — Взамен на внешний спектр эмоций царевича Сергея, Великий Виктор дарует тому ноги ровно на четыре дня в случае отсутствия поцелуя во временном периоде. В случае, если Сергей поцелуется со своим возлюбленным Харитоном, ноги останутся при нём навсегда, — вслух зачитал написанное угорь, ставя свою подпись.       Закатывая глаза, русал также ставит свою подпись пером, которое передал из своих когтистых лап угорь, не удосужившись прочесть повторно прежде, чем ставить её.       Зубастая улыбка стала ещё шире. Сворачивая пергамент в трубочку, Виктор закинул его куда-то за свои спину. Приблизившись к наследнику, потрепал его за щеки, оглядывая своим пожирающим взглядом каждое проявление раздражительности: закатывание глаз, тяжёлый и обречённый выдох через жабры, каждую морщинку между сдвинутыми к переносице бровями. — Степан, — позвал одну из килек Виктор, — протягивая руку ему навстречу.       Рыбешка покорно легла в руку угрю, которую тот моментально сжал, перекрывая дыхательные пути, пока вторая килька поспешно спряталась за водорослями. Русалу явно что-то не понравилось в этом жесте, но к его счастью, Виктор отодвинулся сам, вытягивая руки вперёд, навстречу Серёже. С заметным оттенком безумства в глазах, тот перехватил её в обе руки и внимательно следил за реакцией царевича.        Медленными движениями, Виктор начал рвать рыбу наживую. Он не прикладывал больших усилий, но нарочно делал это медленно, мучительно для рыбешки.       Когда кожа не выдержала, из Степана вырвался свежий поток крови, разливающийся по воде. — Вдыхай её свежей, Серёжа, — улыбнулся угорь, не сводя глаз с наследника.       Степан не кричал, нарочно всячески смыкая губы. Но жабры его учащенно двигались, а глаза готовы были лопнуть. Все налились кровью уже от лопнувших сосудов. Хрустнул позвоночник, Степан задергался в руках хищника. Виктору было всё равно, он продолжал, чтобы закончить сделку.       Степан уже чувствовал как из него выпадают немногочисленные органы и соленая вода достаточно заполнила его изнутри. Всё жгло и щипало везде и одновременно. С полувскриком и полустоном боли, рыба отключилась, но судороги продолжались, однако хвост слабее и слабее учавствовал в них.       Русалочий плавник нервно дергался, но Серёжа не решался прервать угря. Лишь смотрел как зачарованный, как кровавая масса выходила из брюха Степана, и его отломанные рёбра уже плавали рядом с его лицом.       Резким движением, Виктор разломал Степана пополам, отделяя голову от хвоста. Облизнувшись, тот убрал хвост пока, оставляя голову при себе. — Возьмись за голову и подумай о себе.        Угорь протянул свою руку царевичу с мёртвым Степаном. Серёжа не хотел думать о гуманности, просто схватился за когти этого психа. Голова заискрилась, яркий, как от солнца свет полился из глаз, ноздрей головы. — Не переставай думать, — попросил Виктор на повышенных тонах.       Через несколько мгновений килька засветилась вся, что было ощущение, станет вторым солнцем для этого тёмного дна. Голова наследника закружилась, было чувство, что всплывёт брюхом также, как Степан. Силы покидали его, но отступать было нельзя. И в какой-то момент царевича отдернуло как будто электричеством. — Ступай, — улыбнулся Виктор, убирая часть Степана за камни.       Без возражений Серёжа так и сделал. Выйдя за водоросли, где его встретили обеспокоенные Шток и Лариса. Только в этот момент он понял, что его жабры начинают затягиваться и воздуха критически не хватает. В спешке вдыхая носом, русал подавился солёной водой.       В панике Лариса хватает его и, быстро гребя плавником, тащит к поверхности, советник еле успел зацепиться клешнями.       Бледный Серёжа чувствует одну боль с дискомфортом. Начиная с паховой области, с каждым сантиметром к суше, его русалочий хвост вслед за болью пропадал по чешуйке, а за ним оказывались ноги. Настоящие человеческие ноги.

***

       Выбравшись на поверхность, Сережа впервые почувствовал себя свободным. Первый раз в жизни он чувствовал, что больше никто не будет ему указывать, что делать, как жить, кого любить. Наконец-то его мечта исполнена и он сможет потанцевать, пройтись ногами по песку, просто ходить по улицам, узнать какого это. Он никогда не чувствовал себя таким счастливым.       На ногах стоять было непривычно, поэтому первые попытки встать ровно не увенчались успехом. Михаэль чудом успел отбежать в другую сторону, когда Сережа начал падать. Лариса лишь тихо хихикнула. Только когда с шестой попытки новоиспечённому человеку удалось встать на ноги, оперевшись на большой камень, девушка заметила как кое-что болтается между ног ее друга. В силу незнания человеческой анатомии, что она, что Сережа понятия не имели что это и для чего. К счастью, Михаэль, который откуда-то всё как всегда знал, посвятил обоих, что это мужские половые органы.       Почему они такого достаточно приличного размера? А вот этого Миша уже не знал, да и обсуждать не особо хотел, лишь посоветовал царевичу чем-нибудь прикрыться. К счастью, на берегу лежал, достаточно большой кусок какой-то ткани, возможно остатки от парусов после недавнего шторма.       Обмотав с трудом эту ткань вокруг своих бедер и обвязав для надежности веревкой, которая очевидно тоже была с поломанного корабля, Сергей присел с горячий песок, понимая, что стоять на ногах с непривычки довольно тяжело и даже больно. Ощущение, что кто-то тыкает прямо в ступни маленькими иголками — весьма неприятно, но сам ноги пожелал, так что придётся привыкать. Тем более, если он планирует остаться с этими конечностями навсегда.       Ощущать горячий, почти раскалённый песок голыми ступнями тоже не самое лучшее, что может быть, но Сережа знал, что люди так не ходят, у них всегда на ногах что-то есть. Кажется, это называется обувью, причем у всех она в большинстве своем разная, не только по форме и цвету, но и по размеру. Выплывая на поверхность и наблюдая издалека за людьми, царевич обращал внимание, что у кого-то ноги больше, у кого-то меньше, а у женщин так вообще совсем малюсенькие, схожие размером с небольшими раковинами. — И как ощущения? — Спросил Михаэль, переживая, что Виктор мог Сереже дать какие-нибудь не те ноги. — Вроде неплохо, — пожал тот плечами, предпринимая новую попытку подняться, чтобы пройтись по воде и поговорить с Ларисой, которая очевидно не хотела вылезать на сушу, — только песок горячий. Больно. — Сам виноват, — подметил краб, складывая клешни за спиной, — надеюсь, через четыре дня все пройдёт, ты вернешься обратно в море и помиришься с отцом. Он очень переживает. — Я не хочу возвращаться, — на полном серьезе ответил Сергей, хотя по его каменному лицу теперь было не понятно насколько сильно его злит разговор об отце. — Харитон полюбит меня и я останусь с ним. Навсегда. Как и было прописано в контракте. — Как бы этот контракт для нас всех бедой не обернулся, — не унимался главный советник, — поэтому, делайте, что хотите, а я вернусь туда откуда пришел. Надо доложить обо всём Дмитрию Сергеевичу, может, он сможет обратить этот эффект. — Нет уж, — наследник сдвинул брови, выражая тем самым свое недовольно словами краба, хватая его и поднимпя с песка, — ты никуда не пойдёшь и никому ничего говорить не будешь. У тебя был выбор уйти, а теперь ты должен оставаться со мной. К тому же, ты явно немного знаешь про эту часть мира, и если что поможешь мне.       Михаэль закатил глаза, но был вынужден согласиться, ведь Сережа прав — он знает чуточку больше о людях, может что-то подсказать, помочь, чтобы наследника в первый же день не раскрыли. Всё-таки людям доверять не стоит, поэтому и рассказывать кому-то о том, кем на самом деле является Сергей — не нужно. — Ладно, только будьте так добры, поставить меня обратно, — Миша недовольно фыркнул, когда при посадке его уронили и песок попал в глаза. — Сереж, а что ты будешь делать, если с Харитоном ничего не получится? — Спросила Лариса. Хоть и внешне она пыталась казаться невозмутимой, но взгляд выдавал ее беспокойство за лучшего друга. — Всё получится, Лар, не надо паниковать, — морской наследник попытался улыбнулся, но у него ничего не вышло — все внешние эмоции забрал Виктор. Максимум, что смогло получиться это какой-то злобный оскал, который немного напугал девушку. — С таким оскалом — вряд ли, — снова высказался краб, — так что лучше не улыбайся вовсе.        Сергей недовольно цокнул языком, но ничего не ответил. Решил немного пройтись по берегу, чтобы освоить навык ходьбы, получалось не очень — спотыкался почти на каждом шагу, болезненно шипел когда наступал на мелкие камушки, но старался не жаловаться. В целом ходить оказалось чуть сложнее, чем казалось на первый взгляд, особенно босиком. Ему бы помощника, который подскажет как лучше передвигать нижними конечностями, но пока что на берегу Сережа никого не встретил, что немного радовало Ларису и Михаэля. Если кто-то увидит это жалкое зрелище, то в лучшем случае покрутят пальцем у виска, а в худшем даже неизвестно, что может случиться. Подумают еще, что ненормальный какой-то.        Однако, счастье тишины длилось недолго. С другого конца берега показались двое мужчин, судя по легкой одежде и удочкам в руках — рыбаки. Лариса тут же поспешила спрятаться, а Сережа остался стоять столбом пытаясь прислушаться к остановившимся в нескольких метрах от него мужчинам.       Те громко разговаривали о недавнем шторме и пожаре на корабле цесаревича Харитона, из их разговора стало понятно, что они одни из тех моряков, которые оказались на борту того корабля и которым удалось спастись. Они долго спорили о чём-то на повышенных тонах и говорили слова, которых Сергей прежде не слышал, но старался на всякий случай сейчас запоминать, мало ли пригодиться. — Да, блять, я тебе говорю, что на нас морской царь разгневался, и шторм наслал! — Говорил один активно жестикулируя. — Петрович, какой еще нахер морской царь? — Не верил ему второй и, судя по интонации начинал злиться. — Совсем уже на старости лет котелок у тебя не варит? — Сука, — выругался первый мужчина резко вскакивая со своего уже насиженного места, — да мы там чуть не сгорели как какие-то ебучие пироги, как такое возможно, если не воле морского царя? Мы заплыли на его территорию, вот он и вызвал шторм, а тот корабль порушил, да пожар устроил!       Дальше слушать препирательства мужчин не было смысла, один говорил одно, а второй совершенно ему не верил. Фраза «ебучие пироги» почему-то очень понравилась Сереже, хоть он и понятия не имел, что это значит, но посчитал важным это запомнить. А мужики тем временем, разругались настолько, что разошлись по разным сторонам. «Забавные они всё-таки, эти люди» — подумал Сережа, наблюдая за тем, как постепенно мужчины совсем ушли с берега.

***

       Цесаревич Харитон был сегодня крайне опечален. Мало того что вчера, в его день рождения случился ужасный шторм, так еще и новый корабль сгорел в этом ужасном пожаре. Единственное, что утешало — Муся не пострадала, отделалась лишь шоком, а так, на ней ни царапинки. Конечно в его день рождения погибли люди, это тоже огорчало немало, ведь какими бы лицемерами они не были всё-таки не заслужили такой участи. И самое ужасное, что ему, как наследнику Российского престола, было необходимо явиться на похороны, проводить погибших моряков в последний путь. Харитон не любил похороны, еще с тех пор как погибли родители в море, а потом от болезни скончался младший брат. Данное мероприятие мало того что до ужаса тоскливое, так еще и большая часть гостей только делают вид что ужасно расстроены, а на деле же радуются чужому горю.       Цесаревич безумно устал от людей, устал от того, что все вокруг твердят что он еще слишком молод, чтобы самостоятельно править, хотя ему уже двадцать шесть лет стукнуло и он знает достаточно о своей стране и о том как надо ею управлять. Казалось, что все только и ждут когда он оступится, чтобы лишить его прав на престол. Кто знает, может и корабль родителей не просто так затонул…       К счастью, самая основная часть мероприятия прошла достаточно быстро и, пока все напивались якобы с горя, Харитон смог незаметно улизнуть от всех в свое любимое место. Около воды было очень хорошо, спокойно, даже приятно. Иногда хотелось просто нырнуть в эти глубокие воды и больше никогда не выплывать, но у него есть обязанности перед государством, поэтому даже если он уплывет очень далеко, то все равно придется вернуться.       Приближённые настаивали на скорой женитьбе на какой-нибудь заморской красавице и как можно скорее обзавестись наследниками, чтобы народ был уверен, что страна не рухнет в пучину хаоса. Однако, Харитон не хотел жениться, ни по расчёту, ни по любви. Может, чуть позже, но точно не сейчас. Сейчас же хотелось спокойствия, умиротворения, а брак такой радости не даст, как считал будущий правитель.       Ему не жена нужна, а близкий друг, человек, который поймёт все переживания, что терзают душу, который не осудит. У него никогда не было такого человека, даже родители его не понимали. Чуть что не так, говорили, что это всё глупости, что это возрастное, что всё пройдёт. Однако, Харитон вырос, повзрослел, а тревоги никуда не делись, скорее только усилились, а из-за вечного недопонимая и осуждения, расхотелось вовсе с кем-то делиться своими мыслями.       Когда на душе становилось совсем тоскливо и окружающие надоедали настолько, что хотелось вопить, то он приходил к воде. Мог часами блуждать по пляжу пока его не хватятся. Вечерами здесь было прекраснее всего: алый закат, теплый песок, прохладная вода и лёгкий ветерок, что приятно гладил лицо. Днём тоже хорошо, но всё же не настолько, ведь песок слишком горячий и босиком по нему не походишь, зато вода теплая и можно купаться без страха подхватить тяжелую простуду. Утром было слишком холодно, поэтому в ранние часы Харитон редко сюда приходил.       Прогуливаясь вдоль берега цесаревич обнаружил ходящего босиком по воде Сергея. Тот по прежнему был завернут в ткань, что прежде была парусом, от чего выглядел нелепо. Цесаревич приметил, что никогда раньше не видел этого человека, поэтому заинтересовался, что с ним случилось, почему он в таком виде. — Добрый день, — поздоровался Харитон, когда подошёл ближе к мужчине. Сережа же, который наконец-то увидел своего возлюбленного, чуть с ума не сошел от счастья. Хотелось улыбнуться, но он вовремя вспомнил, что все внешние эмоции у него забрали и любая попытка их как-то выразить закончиться искажённой гримасой, которая явно не поможет покорить сердце юноши. — Добрый, — Сергей постарался сдержанно кивнуть, чтобы не выглядеть дураком, хотя голос слегка дрожал от радости и волнения. — У вас всё в порядке? Просто вы замотаны в порванную ткань и я подумал, что нужна помощь, — всерьез беспокоился Харитон. — Я не совсем отсюда, попал в шторм, — морской наследник пытался врать убедительно, послушать совета Ларисы и Михаэля и не говорить сразу всю правду о себе, решив, что пусть сначала Харитон его полюбит, а дальше они разберутся, — оставил одежду сушиться на солнце, но отвлекся и ее кто-то украл. Повезло, что вот эта ткань была здесь. — Это ужасно, я со своей командой тоже попал в шторм недавний и большая часть из них погибли, рад, что вас эта беда обошла и вы остались живы, — цесаревич опомнился и поспешил представиться: — кстати, меня зовут Харитон, я могу вам помочь, дать одежду, ночлег, еду и всё что вам понадобиться. — Очень неожиданно с вашей стороны, Харитон, — Сергей был готов танцевать от радости, хоть и пока не знал толком как это делается, но видел много раз, как люди танцевали, когда были счастливы. — я Сергей, кстати, надеюсь не доставлю вам неудобств? — Что вы, Сергей, какие неудобства, я живу почти один в огромном дворце, кроме прислуги никого нет, — пожал плечами цесаревич. Почему-то он чувствовал, что нашел наконец-то того самого человека, который сможет его понять, по крайне мере, он очень на это надеялся. — пойдёмте, я распоряжусь, чтобы вам набрали горячую ванную, выдали чистую одежду и дали конечно же самую лучшую комнату. Теперь вы — мой гость и я обязан принять вас лучшим образом. И на всякий случай вызову к вам лекаря, всё-таки вы из такого страшного природного явления выбрались, мало ли что.       И они поспешили во дворец, оба с надеждами в сердцах, что наконец-то их жизнь измениться в лучшую сторону.

***

— По истечению срока, ты придёшь к Великому Виктору. И тогда, Он заберёт всё, что останется от твоей искренности. Надеюсь, ты не думал, что одно твоё Внешнее выражение мне нужно, — смеялся Виктор, повторно зачитывая условия сделки.