В мире морском

***

       Сергей очнулся под водой, к своему удивлению он все еще был жив и даже мог дышать находясь на достаточно большой глубине моря. Оглядевшись, он понял, что находится в логове Виктора, вот только самого угря нигде не видно. Все тело охватила жуткая паника: как он тут оказался? Зачем Виктор его здесь держит? Почему руки и ноги связаны цепями? Как так вышло, что он всё еще жив, если он точно помнит как захлёбывался солёной водой и терял сознание, в надежде, что его муки наконец закончатся? И что еще важнее: где Михаэль?       Эти вопросы проносились в голове и пока не на один из них Сергей не находил ответа. По поводу дыхания под водой была догадка — жабры. Следующей загадкой был хвост. Откуда он появился, если Сережа буквально недавно был с ногами. Неужели тоже угорь постарался? Но зачем? Если Виктор его здесь держит, значит, он ему зачем-то нужен, вот только с какой целью? И неужели это он его спас?       Сережа попытался вспомнить что произошло после того, как он нырнул в воду с целью свести счёты с жизнью, но в памяти всплывал только обеспокоенный крик краба и еще чей-то голос, немного озлобленный, нервный. Возможно, этот голос принадлежал Виктору, если он его спас.

***

— Дима! — Михаэль с трудом доплыл до покоев морского царя, чтобы как можно скорее сообщить новости о его сыне. — Беда! Большая беда случилась! — Миша, — удивился Дмитрий неожиданному появлению возлюбленного, который пропал вместе с Сергеем четыре дня назад. — как я рад тебя видеть! Что произошло? Что с Сережей, он с тобой? — Всё расскажу позже, сейчас важнее то, что твой сын попал в лапы к Виктору, — от упоминания угря кожа Димы покрылась мурашками, глаза испуганно округлились, — он хочет чтобы ты снял с него проклятье, в противном случае он причинит Сергею вред, а может даже убьет его! — Откуда ты знаешь про проклятье?.. — Морской царь с ужасом взглянул на любимого — кроме него и Виктора никто не знал эту информацию. Следовательно угорь всё рассказал. — Виктор… — Это неважно, об этом мы с тобой после поговорим, сейчас надо придумать как спасти твоего сына, — краб осторожно обхватил клешнями Димину ладонь, показывая этим жестом свое беспокойство и вместе с этим поддержку. — Я не могу снять с Виктора проклятье, он опасен и только пока он под чарами я еще хоть как-то могу сдерживать его, в противном случае он просто убьет меня, — Дима даже не смотрел на своего Михаэля, он был ужасно напуган, даже бледен, что вынуждало краба самого пугаться ничуть не меньше. — Мы должны придумать другой способ как спасти Сережу. — Дим, ты меня пугаешь, — голос советника дрогнул, он наслышан о Викторе, знает, как тот коварен и опасен, но все эти годы он считал, что морской царь ему не по зубам, неужели он ошибся? — Что произошло между вами? За что он хочет тебя убить? Зачем ему Сережа? — Когда-то я предал его и поверь, лучше тебе не знать всего, но Виктор в самом деле гораздо опаснее, чем может показаться, — Дмитрий Сергеевич схватился за голову, крепко зажмуривая глаза.       Он знал, что всё этим кончится, знал, что Виктор будет мстить и прекрасно понимал, что тот будет действовать через Сережу, однако, все равно не уберег сына. Понятно, что он ни за что не допустит, чтобы его последний ребёнок погиб по его же вине, снова, но и снимать проклятье с угря нельзя ни в коем случае. Он наложил это проклятие не только из-за страха смерти от его рук, но и ради того, чтобы никто не узнал, как погибла Катя. Никто не должен знать эту ужасающую правду. Ни Михаэль, ни тем более Сережа. Царевич возненавидит его тогда еще больше. Да, это эгоистично, но царь не мог поступить иначе. Может, однажды придет день и он наберется храбрости рассказать сыну всю правду, но точно не сейчас.        Однако, Миша настаивал, просил и даже умолял рассказать всё, что сейчас творится на душе у Дмитрия и тот, не выдержав обеспокоенного голоса возлюбленного и долгих уговоров, всё же решился поведать тому трагическую историю гибели своей дочери. Чем дальше заходила история тем мрачнее становился морской царь, Михаэль прекрасно видел, как тому тяжело об этом говорить и, если честно даже начал жалеть, что завел эту тему. Он не задавал вопросов, не пытался перебить, а лишь молча слушал, что ему рассказывают. Когда же Дима закончил говорить, то стыдливо опустил голову, словно нашкодивший мальчишка, ожидал пока его отругают, накричат, спросят как же он мог так поступить, но… ничего этого не последовало.       Миша очень жалел, что он сейчас не в своем теле и не может просто прижать возлюбленного к себе, не может стереть со щёк его слезы, даже просто оставить невесомый поцелуй не получится — это стало бы знаком поддержки, больше, чем любые слова. Сердце у самого сжималось от боли не только при виде подавленного и, кажется даже разбитого Димы, но и от всей истории в целом.       Это первый раз за долгие годы, когда Михаэль не знает, что делать, как поддержать, как помочь. Он хотел бы сказать, что все хорошо, что Дима не виноват, но понимал, что от этих слов морскому царю легче не станет. Поэтому просто аккуратно забрался на плечо и устроился там, дожидаясь, пока царь выплачется. — Нужно что-то придумать, Миш, — тихо произнёс Дмитрий, не поднимая головы, — я не могу позволить, чтобы Виктор рассказал и ему, и всем остальным о том, что произошло с Катей, но и жертвовать ради этого единственным сыном я тоже не готов. Не хочу. Что мне делать? Как лучше поступить? — О, Дим, мы обязательно что-нибудь придумаем, но я считаю, что надо хотя бы убедиться, что пока ты думаешь, Сереже ничего не угрожает. — Краб на минуту задумался, а затем его как будто осенило: — я отправлюсь к Виктору и всё узнаю. — Нет, это слишком опасно, — воскликнул царь, резко поворачивая голову в сторону возлюбленного, — я не могу потерять ни тебя, ни его, я должен сам с ним поговорить! — Он может тебя убить, а мне ничего не будет, ему нет смысла причинять мне вред, — Михаэль обхватил ладонь Димы своими клешнями, добавляя тише: — по крайней мере, я на это надеюсь… но у нас нет выхода, надо донести до Виктора, что тебе нужно время и чтобы он ничего не сделал с Сергеем. Я попрошу Ларису мне помочь, все будет хорошо, Дим, вот увидишь, скоро твой сын снова будет с тобой, обещаю.

***

— Здравствуйте, — мрачно вздохнула русалка, увидя на запланированном их месте приплывающего краба. — Меньше слов — больше дела. Сережа у Виктора, — более нейтрально поведал краб.       Девушка же с такого заявления точно была шокирована. Их друг? У Виктора? Черт возьми, а кто все это время сопровождал его на суше! — Михаэль, — рыкнула Лариса, — ты ведь взрослый мужчина в конце концов! Почему не уберёг его? Ты Серёжу даже лучше меня знаешь! Как ты мог допустить такое? И вообще, он должен был еще сутки находиться на суше, что произошло?       Русалка всегда чувствовала себя воспитанной, но сейчас она почувствовала себя старше, больше, умнее. Забыла обо всем с такой новостью. Ведь тут она — русалка, древнее и умное существо. А Михаэль просто краб, что ему знать? Не стоило Ларисе доверять ему её друга, хотя выбора особо не было. Она же не станет вслед за другом-дурачком подписывать контракты у Виктора. — Лариса! Ты потеряла голову! Нам следует не ссориться, а сейчас же плыть к Виктору. И я искренне надеюсь, что ты возьмёшь меня, — возмущается советник, активно размахивая клешнями, давая понять, что он тоже не в лучшем расположении духа, — всё остальное я тебе объясню позже. Сначала нужно убедиться, что Сереже ничего не грозит.       Он прекрасно понимал свою физическую слабость, но все равно не утопал в самопожирании часами. Он долго не хотел мириться с проклятием, но это осталось в прошлом. Сейчас он верил в себя как в личность, предпочитая больше демонстрировать свои способности ума, раз от былой пластики, красоты и быстроты ничего не осталось.       Лариса фыркнула на такое заявление, но промолчала, схватив Михаэля в руки и уплывая в логово Виктора. Советник прав — сейчас не время для ссор. Поцапаться они еще успеют, в данный момент важнее всего жизнь морского наследника, кто знает, что задумал угорь.

***

       Когда Виктор вернулся, Сережа сладко спал — вымотался пока ждал своего тюремщика, да и вчерашний вечер был тяжелый, ведь пытаться утопиться дело тоже не легкое. Угорь подплыл ближе к решётке, оставляя сумку с неизвестным содержимым на своем столе в виде огромного камня. Он с любопытством разглядывал лицо морского наследника, пытаясь понять где же мог его видеть. Часть воспоминаний из-за проклятья постепенно стерлись, покрываясь густым туманом в голове, от чего порой Витя сильно расстраивался — терять память о себе, о своей прежней жизни ему не хотелось.       Он уже не помнил некоторых деталей, с трудом вспоминал детство и это всё несомненно огорчало угря, потому что это означало что с каждым утраченным воспоминанием от теряет себя. Хотя, если честно, он уже почти и не помнит каким был до этого. Порой кажется, что он и не проклят вовсе, однако, в голове всё еще всплывали картинки как они с Катей весело проводят время и как красиво переливается его черный хвост. Он гордился цветом своего хвоста, потому что черный считался благородным цветом среди морских обитателей и Виктор был одним из немногих кто мог похвастаться черным окрасом.       Сергей обладал по истине невероятными чертами лица: выделяющиеся скулы, нос с небольшой горбинкой, тонкие коралловые губы. А главное — глаза. Они были чистого голубого цвета, почти хвост его подружки. Но лучше, его глаза были глубже, как вода в темном каньоне, но в то же время на солнце переливались так, как минералы в короне английского короля.       Так и хотелось провести рукой по выступающим кубикам пресса, зарыться пальцами в смольных волосах, дотронуться до такой же черной бороды, дабы проверить насколько она мягкая. Угорь не понимал откуда в нем эти желания, он был уверен, что никогда не встречался с Сергеем. Однако, что-то внутри трепетало от одной лишь мысли, что сейчас он здесь, такой беззащитный, открытый, полностью в его власти.       Виктор пытался убедить себя в том, что это только лишь от жажды отомстить Дмитрию Сергеевичу, что истинное желание и цель — вернуть свой прежний облик, так как считал, что все эти сказки про чувства и любовь сплошная глупость, у него нет времени на это. Может, когда проклятье будет снято, когда он отомстит за Катю, тогда он может и попытается полюбить кого-то, а сейчас на эти эмоции нельзя отвлекаться. В конце концов, Виктор не был уверен, что вообще способен кого-то любить. Неясное влечение к сыну морского царя не более чем секундная слабость, которая может стоить жизни, если это перерастет во что-то более серьёзное.        Сергей, будто почувствовав, что его пристально разглядывают, наконец-то проснулся, тут же вспоминая где он и с яростью кинулся к решетке. Виктор на мгновение замер в изумлении, не ожидая скорого пробуждения своего пленника и такой бурной реакции. Он невольно задержал взгляд на голубых глазах, в которых сейчас горел огонь ненависти и презрения. — Виктор, — юноша вцепился в решетку, словно это могло что-то дать, — выпусти меня немедленно! Мы так не договаривались! Ты не имеешь права меня тут держать. — Нет, это ты не имел права пытаться убить себя! — Угорь в одно мгновение поменялся в лице. Еще секунду назад он выглядел растерянным, а теперь его лицо выражало высшую степень гнева, на которую он только был способен. — Ты хотел нарушить наш договор и из-за чего? Из-за того, что твой дражайший Харитон не полюбил тебя? Открою тебе один секрет, о котором ты видимо даже не догадывался, когда надеялся, что жалкий человечишка тебя полюбит: у людей не принята однополая любовь! Для них это гадость, мерзость, болезнь, которую надо вылечить, а если это не возможно — уничтожить всех, кто ей «заразился». — Но, — внутреннее пламя Серёжи в миг потухло после услышанного, — погоди, получается, ты об этом знал с самого начала? Ты знал, что Харитон меня не полюбит… ты обманул меня? — Ну конечно! Это было даже легче, чем я себе представлял, — угорь громко расхохотался, от чего у царевича по спине пробежали мурашки, а голубой хвост нервно дернулся, — ты бы хоть поинтересовался жизнью, обычаями людей, прежде чем пытаться стать одним из них.        Виктор вновь рассмеялся, но теперь казалось, что он выдавливает из себя этот смех, чтобы напугать пленника еще сильнее. Его действительно смешило то, как легко Сережа поверил ему, подписал контракт, не задавая вопросов. Угорь даже представить не мог, что морской наследник настолько глуп. Он даже не читал подписанный договор и понятия не имеет, что теперь полностью будет принадлежать Виктору и что больше никогда не вернет свои эмоции.       Царевичу стало неприятно от такой открытой насмешки над ним. Еще более неприятно стало от того, что угорь повернулся к нему спиной и отплыл обратно к своему столу, принимаясь рыться в сумке. — Зачем я тебе? Что ты от меня хочешь? — Прокричал силой Сергей сжимая прутья решетки до побеления костяшек. — Затем, что твой отец неплохо так насолил мне, превратив меня не только в это, но и заставив молчать об одной очень важной вещи, — Виктор повысил голос, в одно мгновение снова оказываясь возле решетки. Глаза его были настолько пустыми, а лицо таким озлобленным, что становилось страшно за свою жизнь. В какой-то момент Сережа подумал, что угрю сейчас ничего не стоит вцепиться своими черными когтистыми пальцами ему прямо в глотку и рвать пока от нее ничего не останется, как от той рыбки Степана, — пока ты здесь, он сделает всё что я скажу. И в первую очередь снимет с меня этот ужасный облик! Ты и представить себе не можешь какого это, жить вот так: в облике монстра и с каждым днем всё сильнее сходить с ума. Только благодаря жажде мести я — все еще я, и мне стоит огромных усилий напоминать себе ради чего всё еще живу. Черт возьми, да я даже не могу покинуть это место! А ты в курсе, почему наш дражайший морской царь запер меня здесь? Потому что он меня боится. Ему не совладать с моей силой, он дрожит от страха лишь от одного моего имени. Раньше я думал, что мы были близки, что я могу ему доверять и открыл ему свои способности, но он испугался их и отдалился, хотя я считал его почти отцом. А потом он и вовсе предал меня. Да, я тоже совершил ошибку в порыве гнева и зависти, но я собирался потом все исправить, никто бы и не узнал, что это был я. Но твой отец каким-то образом вычислил меня и даже собирался убить, но… не сделал этого.       Виктор как будто хотел сказать что-то еще, но у него не получалось, словно какие-то силы не давали ему и рта открыть. Угорь от этого недовольно поморщился и прочистив горло сменил тему: — А ты симпатичный, если твой отец не согласится на мои условия, то я даже с радостью оставлю тебя себе, — он хищно улыбнулся после чего громко расхохотался, но этот смех звучал так жутко, что Сережа в момент передумал задавать какие-либо вопросы.       Было ощущение, что с их последней встречи угорь помутился рассудком — три дня назад он не выглядел таким безумным. Когда Виктор вновь повернулся спиной к своеобразной тюрьме, царевич обратил внимание на необычную рану на пояснице: она выглядела достаточно глубокой и имела три отверстия — очевидно это рана от трезубца. Вот только откуда у Виктора такое ранение? Неужели это сделал Дмитрий Сергеевич? Если так, то с какой же целью? «Что же между ними произошло?..» — Подумал юноша про себя, не решаясь сейчас задавать своему пленителю вопросы. Тот слишком зол и не совсем в своем уме, и, если доставать его, то можно пострадать. Находясь в плену, Сережа уже и почти позабыл про то, что еще пару часов назад хотел покончить с собой из-за неразделённой любви к Харитону. — Знаешь, вот тебе совет, который вряд ли понадобится, — повернулся к плененному уже более спокойный угорь, — читай условия контракта сперва, а не сразу подписывай. Я ведь даже ничего не скрывал!