В мире морском

***

      По пути к логову Виктора, Михаэль вкратце рассказал Ларисе всё, что произошло за эти три дня. Русалка очень переживала за своего друга и вместе с этим не понимала, как он мог быть так наивен? Невозможно влюбить в себя кого-то за четыре дня, тем более если до этого вы никогда не знали друг друга. Любовь она приходит постепенно, порой даже спустя годы, но никак не за четыре дня. Да и вряд ли сам Сережа действительно полюбил этого Харитона, ведь он о нем ничего не знал, когда впервые увидел. Лариса не очень много знала об отношениях, о любви, но она видела как постепенно зарождались взаимоотношения морского царя и его верного помощника.       Сначала они просто общались, потом начали проводить много времени вместе, постепенно Миша занял место главного советника при морском дворе и все так же был близок с Димой и, спустя еще какое-то время, оба поняли, что между ними даже больше чем просто крепкая дружба, что-то нечто необыкновенно сокровенное. Не мимолётная влюбленность, а любовь. Они через многое прошли вместе, многое пережили и переживают до сих пор и при этом их чувства по-прежнему нерушимы — вот что значит настоящая любовь. А Сережа просто воодушевился самой мыслью о каких-то чувствах и возможно, даже сам себе внушил, что влюблён, хотя на самом деле это наверняка была лишь обычная привязанность связанная с тем, что матери у него толком не было, а отношения с отцом все время качаются из стороны в сторону.       И как же это ужасно глупо из-за человека, из-за того, что тебя отвергли, пытаться свести счеты с жизнью. Лариса точно знала, что как только всё это закончится она даст другу хорошего леща по его дурной голове за то, что поступил так глупо и заставил всех за него волноваться.        Чем ближе они подплывали к логову Виктора, тем сильнее Ларису окутывал страх, причём не только за жизнь Сережи, но и за свою собственную. Она прекрасно понимала, что угрю ничего не стоит убить их с Михаэлем, потому что ему нужен только Сережа, а до остальных ему дела нет: будут жить или же нет — без разницы. Она с ужасом вспоминает события трёхдневной давности, когда она впервые увидела Виктора воочию: страшные клыки, когтистые пальцы и длинный сильный хвост, которым он может сломать ей шею одним движением. В голове тут же начали всплывать страшные картинки собственной гибели, от чего русалка вздрогнула. Это не укрылось от взгляда краба. — Если ты боишься, то лучше возвращайся пока не поздно, потом, возможно уже будет не уйти, — Михаэль старался сохранять спокойствие, чтобы не вынуждать девушку паниковать еще больше, но признаться, удавалось ему это с большим трудом, — мы понятия не имеем, что нас там ждет. Если у тебя хоть капля сомнений, то плыви подальше отсюда. — Нет, я не могу бросить Сережу, — Лариса отрицательно покачала головой и дернула плечами, пытаясь взять себя в руки, — я в норме, правда. Нужно ускориться, не известно, что сейчас происходит с ним. — Как скажешь, — кивнул краб, — тогда вперед.

***

       Виктор лениво растекся на своем самодельном троне, устало прикрыв глаза. Он представлял себе ужас и переполох, который возникнет после того, как он пленит морского наследника, однако, в водах было до тошноты тихо, это расстраивало и разочаровывало. Он ожидал, что сам царь явится сюда с требованиями освободить его сына, однако, он кажется оказался слишком труслив, чтобы выплыть куда-то дальше собственных покоев. Было ужасно скучно, Виктор впервые не знал чем себя занять. Единственное развлечение сейчас спало сладким сном, периодически ерзая и вздрагивая.       Сергей тоже скучал, от того и уснул, потому что находясь в неком подобии тюремной камеры, прутьями решетки которой являлись на удивление крепкие водоросли, которые не удалось просто порвать, чтобы выбраться на свободу, особо не развлечёшься. Очевидно, угорь чем-то заколдовал их, чтобы его пленник никуда не делся.       Виктор вновь поймал себя на мысли, что находит Сергея вполне себе привлекательным, даже красивым и от этого становилось противно от самого себя: нет, он никак не может влюбиться, ни в кого, это невозможно. Его сердце стало слишком чёрствым, чтобы любить кого-то, однако, морской наследник не выходил из его головы с самой первой встречи трёхдневной давности. Вернее уже четырёхдневной, ведь сейчас глубокая ночь, а значит, начался четвертый день.       А даже если и так? Даже если он и вправду смог в кого-то влюбиться, то что это ему даст? Новую боль и разочарование? Вот будет смешно: ужасный и злой угорь влюбился в морского царевича. Тот никогда его не полюбит, хотя бы потому что сейчас Виктор держит его в плену и жаждет отомстить его отцу, но с другой стороны… если бы Сергей знал причину по которой угорь мстит, если бы знал кто виновен в гибели его младшей сестры, то может, он бы все понял. Вот только Виктор не может никому ничего рассказать, потому что чары проклятья попросту не позволяют ему это сделать.        Сережа проснулся, вновь чувствуя на себе изучающий взгляд. По каким-то причинам он уже не так боялся Виктора. Он был ему скорее даже немного интересен. Сергею было любопытно что же такого натворил его отец, что Виктор ему так яростно хочет отомстить и что же такого должен был сделать сам Виктор, чтобы отец захотел его убить, но вместо этого превратил в угря. — И долго ты еще собираешься здесь дрыхнуть? — Поинтересовался угорь подплывая еще ближе к решетке и складывая руки на груди. — А что мне еще делать? — сквозь зубы процедил Сергей, специально поворачиваясь к своему тюремщику спиной, — за решеткой развлечений не очень то много, знаешь ли. — Фу, какой ты скучный, — фыркнул Виктор, — знал бы, что с тобой так уныло, придумал бы другой способ как отомстить твоему отцу. Я такими темпами тут помру от скуки. — А от меня ты-то что хочешь? — Сережа понял, что заснуть снова ему не дадут, поэтому поднялся и подплыл ближе к решетке, сверля Виктора взглядом. — Ну не знаю, но ты такой скучный просто у-у-ужас, — угорь театрально закатил глаза растягивая последнее слово, — ты бы хоть улыбнулся разок для разнообразия, а то действуешь мне на нервы своей унылой рожей. Возникла короткая пауза после которой угорь весело улыбнулся и выкрикнул: — А, точно, ты же не можешь! — Он громко расхохотался, вынуждая Сергея злиться, — прости, я такой забывчивый иногда. Ну сам понимаешь, я же проклят и все такое. Некоторые вещи стираются из памяти. Скажи спасибо, что я вообще помню как вернуть тебе эмоции, так что веди себя хорошо, а то вдруг я забуду и будешь ты свой век доживать с каменным лицом. — Спасибо, — буркнул юноша и хотел уже закончить этот нелепый разговор, но увидел нотку печали в глазах угря. Может ему показалось, но на несколько секунд они как будто стали обычными. Не черными и пустыми, как всегда, а зелеными и печальными, похожими на водоросли. Сердце больно защемило. От чего-то стало жалко Виктора, даже несмотря на то, что тот держал его здесь взаперти, — слушай, а можно вопрос? — Ну рискни, — Виктор с энтузиазмом выгнул бровь, гадая, что же хочет узнать его пленник. — Почему ты позволил мне получить ноги? Ты мог сразу меня схватить, пленить, а не ждать целых три дня. — На самом деле это последнее, что интересовало Сережу, но расспрашивать угря о личном так сразу означало нарваться на неприятности, поэтому, чтобы узнать своего пленителя получше, морской царевич решил зайти издалека. — Мне нужно было чтобы ты подписал контракт, — честно признался Виктор, — хотя, признаться, все могло провалиться, если бы ты был более умен и прочел бы его прежде чем ставить подпись. Ничего личного, мне нужно отомстить твоему отцу и заставить его вернуть мне прежний облик. Быть озлобленным и страшным угрем — то еще удовольствие, поэтому, я бы хотел быть таким как прежде. — А каким ты был… раньше? — Осторожно Поинтересовался Сергей, в надежде, что это не разозлит Виктора. — Тебя это так интересует? — Искренне удивился угорь, пытаясь найти какой-то подвох, — ну, я уже не очень хорошо помню, но точно знаю, что у меня был черный хвост. Ох, как же я им гордился. Ни у кого такого не было, ведь это редкий и благородный цвет. Представь, как я радовался, когда даже у самых благородных русалов и русалок не было такого цвета. Даже у тебя хвост вполне себе обычного голубого цвета, хоть и признаться, очень красивого. Я был весьма хорош с собой в целом. Помню, как Катя подшучивала надо мной, что за мной уже небось толпы женихов и невест плавают. — Катя? — Царевич подумал, что ему послышалось, — моя сестра Катя? Вы были знакомы?.. — Да, мы дружили, но сейчас это уже неважно ведь она мертва, — на секунду Сережа увидел как блестят слезинки в уголках глаз, но угорь помотал головой словно отгоняя печальные мысли и тут же сменил тему: — а что ты мне о себе поведаешь?       Сережа собирался что-то ответить, но послышались какие-то крики и Виктор резко обернулся в сторону входа в свое логово и поспешил туда, чтобы проверить в чем дело.

***

      Русал нервно дёрнул черным, как космос, хвостом, пытаясь ещё больше отодвинуться от своего наставника. В всегда добрых карих глазах сейчас смешивался безумный шквал самых разнообразных чувств: ярость, непонимание, сожаление, тоска и самое искреннее желание разрушать. — И ты ещё оправдываешься?! — рявкнул его некогда друг, сильнее сжимая в руках трезубец. — Дима, очнись! Тебе все твердили об её болезни! — к своему сожалению, юноша напоролся на одну из каменных стен морского дворца. — Я тебе сколько повторял, русалки болеют редко! А ты единственный маг в Черном Море! — царь все сильнее наступал на своего помощника.       Виктор не хотел больше ничего говорить. Этот предатель снова на поводу у своего уныния разыгрывает бессмысленные сцены. Русалу было трудно признать, но такого своего друга он боялся, даже очень. С трезубцем в руках и с горящими глазами, что, глядя в них, в собственных разжигался самый настоящий уничтожающий всё пожар. А горело пламя на их взаимоотношениях, полностью стирая их в пепел.       На краях глаз появились мелкие слезинки. Надо будет точно узнать как избавляться от внешнего спектра эмоций, а иначе он так всю жизнь и будет таким сентиментальным и чувствительным, что внутри, что снаружи.       Пока русала окончательно не зажали и не убили, он бросил идею ступора и как можно быстрее уплыл, хлопнул силой дверью через водяное сопротивление. — Виктор! Виктор!

***

— Виктор! — Выкрикнула Лариса нарочно как можно громче, чтобы угорь наверняка ее услышал. Она старалась не показывать свой страх перед ним, потому что прекрасно понимала, что тогда то уж точно он может сделать с ними что-то ужасное, — Виктор! — Так шуметь вовсе не обязательно, — угорь очнулся из своих раздумий и подплыл ко входу в свое убежище, закатив глаза и недовольно цокнув языком, завидев непрошеных гостей, — у вас жизни лишние имеются или что? Чего вам здесь надо?        Виктор был зол, потому что он ожидал увидеть здесь своего врага, а не его недоподручных, которые к тому же еще и совершенно бесполезные как заложники, так что их даже держать у себя нет никакого смысла. — Нас Дмитрий Сергеевич послал, — отозвался Михаэль стараясь держаться на расстоянии от угря. Они понятия не имели, что тот не может покинуть свое жилище, даже при всём желании. Он вынужден сидеть взаперти, — мы должны убедиться, что наследнику ничего не грозит! — А чего же он сам тогда сюда не явился? — Усмехнулся Виктор, даже слегка разочаровываясь, неужели царь настолько труслив? А ведь когда-то Виктор равнялся на него… а может, он не так уж и дорожит своим сыном? — Или он настолько меня боится? Испугался, что я убью его? Я даже разочарован. — Дмитрий Сергеевич тебя не боится! — выкрикнул Михаэль переставая прятаться за спиной Ларисы, мысленно уже об этом жалея, так как угорь резко поменялся в лице. Если до этого он и так выглядел враждебно, то теперь, казалось, что он просто в ярости! — Мнение жалких крабов меня не интересует! — Виктор весь затрясся от гнева, а на руках, шее и лице выступили жуткие черные вены, — лучше убирайтесь отсюда, пока я не сломал вас пополам! — Нет, мы никуда не уйдём, пока не проведаем Сережу! — Смело возразила русалка подплывая ближе к угрю, показывая этим, что не боится его, — Дмитрию Сергеевичу нужно обдумать твое предложение, но сначала он должен знать, что с его сыном всё в порядке. — Обдумать? — Виктор звонко расхохотался, — ему настолько плевать на жизнь и здоровье сына, что он собирается «подумать»? Ну-ну, его право, конечно. Если хотите — смотрите ради бога, но краб останется здесь. Я ему не доверяю и красивые русалочки на вкус гораздо лучше, чем крабовое мясо.       Лариса постаралась не обращать внимания на последние слова, ей хотелось надеяться, что это у Виктора шутки такие. Он позволил ей переплыть порог его так называемого жилища. Как оказалось оно было достаточно большим чем в первый раз, либо ей сейчас так просто казалось. А может все дело в липком страхе, который, словно грязь въелся в ее сердце и тело.       На полках валялось куча всяких скляночек с разноцветными жидкостями, обглоданными костями мелких рыбёшек, хвостами морских коньков и прочими разными штуками, которые очевидно нужны были угрю, чтобы готовить какие-то зелья. Сердце бешено стучало, русалка переживала, что это всё-таки может быть какая-то ловушка: Сережа мертв, а угорь заманил ее сюда с той же целью — убить. Однако, увидев ярко-голубой хвост, который немного нервно дергался, она облегчённо выдохнула — ее друг жив.        Девушка бросилась к решеткам из водорослей. Ей так хотелось обнять своего друга, но заколдованная тюрьма не позволяла этого сделать. — Сережа! — Лариса не смогла сдержать слёз. Они не виделись всего то пару дней, а по ощущениям как будто прошла целая жизнь.        Сережа тоже скучал по своей подруге. Только сейчас, глядя в ее красные заплаканные глаза, он понял, что мог больше ее не увидеть. Он своей же рукой отказался от нее, от отца, от родного дома, совершенно не подумав о том, как сильно он бы по ним скучал, если бы остался на суше. Конечно, боль от невзаимной любви терзала его душу и сердце, но мысль о том, что он мог больше не увидеть свою семью, друзей — заставляла сгорать от чувства стыда за свой не обдуманный поступок. Наверное, оно и к лучшему, что так все вышло, по крайней мере, сейчас он дома. Да, темное жилище Виктора домом не назовешь особо, но сейчас они в море, а море его дом, значит не всё так плохо. — Лариса, — юноша был очень рад наконец-то увидеть свою подругу, — что ты здесь делаешь? — Как это что? Я должна была убедиться, что с тобой всё в порядке! — Ее голос звучал взволнованно, — твой отец очень переживает за тебя. Когда он узнал, что ты подписал контракт с Виктором — ужасно расстроился. Я таким его уже давно не видела, а сейчас, Михаэль сказал, что он просто разбит. — А почему он не пришел за мной? — Сережа не совсем понимал почему отец медлит. Неужели он настолько боится Виктора, что не хочет снимать с него проклятье? Что же между ними все-таки произошло? Виктор говорил, что Дмитрий Сергеевич был ему как отец… что же такого могло случиться? — Я не знаю, Серёж, правда, — девушка покачала головой и одарила своего друга печальным взглядом, — Михаэль сказал, что Дмитрий Сергеевич хочет подумать… ему нужно время. — Время? Ха! — Угорь, все это время сидящий на своем письменном столе в виде камня, громко расхохотался, будто услышал самую смешную шутку за всю свою жизнь, — а он не боится, что я попросту убью его единственного сына пока он думает? Еще меня чудовищем называл… если бы мой близкий друг или ребенок был в опасности, я бы не раздумывая отдал всё, что просят! А Наше Величество изволит еще думать? И кто из нас монстр!       Виктор вновь рассмеялся, пугая своим смехом как Ларису, так и Сережу. С одной стороны он был даже прав: твой ребёнок в опасности, ты не знаешь, что с ним может случиться, на счету буквально каждая минута, а отец прячется у себя в покоях под предлогом «мне надо подумать». Но с другой, он всё-таки царь, правитель и не может без раздумий снимать проклятье с опасного преступника, который к тому же владеет магией и неизвестно, что может выкинуть. В конце концов, нет гарантий, что он не убьет их всех сразу как будет свободен.       В сердце невольно прокралась некая обида: будь на его месте Катя, отец бы не раздумывая бросился бы ее спасать. Почему-то Сережа с самого детства ревновал отца к младшей сестре, пусть и не признавал этого, и даже не догадывался, что Катенька всю свою недолгую жизнь считала совсем наоборот. — Не слушай его, — шепотом сказала русалка, хотя не меньше Виктора осуждала промедление морского царя. Она переживала, что ее единственный друг может пострадать, хотя с другой стороны, если бы угорь хотел что-то сделать, то сделал бы сразу, но… кто знает, что у него в голове. Лучше не рисковать. Нужно как-то вытащить Сережу отсюда и отвести в безопасное место. Вот только как это сделать Лариса даже не представляла. — У тебя не получится его по-тихому увести, — русалка в ужасе обернулась. Неужели Виктор и мысли читать умеет? — Я не читаю мысли, — заверил тот, складывая руки на груди и самодовольно улыбаясь, — но вполне очевидно, что ты что-то такое и хочешь сделать, но у тебя не получится. Эти водоросли под особой магией, снять которую могу лишь я и лишь по своему желанию. Попытаешься их как-то порезать или порвать — себе же хуже сделаешь, но если тебе нечем заняться, то можешь попытаться. Я тут знаешь ли, как-то заскучал. Твой друг такой скучный, даже не улыбается, фу.       Виктор наигранно расстроился и улегся на своем камне, лениво потягиваясь, словно ему вообще не было дела до того, что сейчас происходит. Возможно так и было, а возможно, он был слишком уверен в себе и своих силах — знал, что ему не навредят и пленника не заберут.        Такое поведение с его стороны жутко раздражало как Ларису, так и самого Сергея. Что творится у Виктора в голове — большая загадка, головоломка, которую, кажется, придется долго разгадывать, чтобы понять его действия и их смысл. С одной стороны он мог действительно попросту убить своего пленника или же мучить его по всякому, чтобы Дмитрия мучила совесть за промедление еще сильнее, чтобы он наконец-то сдался, но угорь ничего такого не делал. По крайней мере пока, что раздражало и пугало еще больше. Когда понятия не имеешь, что тебя ждет это не очень то приятно.       Попрощавшись с другом, Лариса нехотя покинула обитель Виктора. Она не могла придумать даже примерный план действий сейчас. В голове перемешались все мысли. Она не понимала ни действия угря, ни промедление морского царя, ни почему так спокоен Сережа. Не понимала, что вообще происходит. Михаэль заметил ее растерянность, но задавать каких-то вопросов не стал. Сейчас им необходимо вернуться и поговорить еще раз с Димой, придумать всем вместе как вытащить Сережу и при этом не снимать проклятье с Виктора. Тот, очевидно не просто опасен, а в принципе не совсем здоров на голову, нельзя отпускать его на волю, так как это попросту опасно для обитателей Черного моря.       «Если Дмитрий Сергеевич наложил такое проклятье, значит было за что. Верно же?..» — пронеслось в голове у Ларисы, когда они с Михаэлем уже были достаточно далеко от логова угря.       Маг же провожал их взглядом довольно долго, вскипая со злости. Этот подлый трус не явился! Такими темпами у него точно ничего не выйдет. Так и останется в этой глубине гнить изнутри, только теперь ещё и с его сыном вдвоем.       Неосознанно тот прошипел ругательства сквозь зубы, сжимая кулаки. Рядом как раз проплывала маленькая стая глубоководных рыб. Точнее, мальков. Совсем слегка замахнулись, угорь насадил на коготь одного. Рыбёшка умерла сразу, напоследок издав самый настоящий вопль от боли. Из-под чешуи прорезались струйки крови, растекаясь по округе. Виктору нравился запах крови. Это его очень пугало. Это из-за безумного проклятья? Или вовсе потому что это последний запах, который он чувствовал от подруги? Уже не так важно, наверно.       Наплевав на свои рассуждения, он закинул рыбёшку в рот, пережевывая ее всю с костями. Пора возвращаться к пленному.