Моя тихая гавань

      Приближение зимних праздников всегда сулит особо сильный наплыв посетителей, а с тем же и значительно увеличивается время, которое необходимо тратить на работу. А Джеймс-то, по сути, и не трудоустроен, однако, вливаясь в семью Нэта, он уже здесь как доверенное лицо, которому без сомнения дают сложные задачи. Супамон рад помочь — лишний раз заняться делом, помогая людям, что вытаскивают его из глубокой ямы отчаяния и боли. Малость, но даже её высоко ценят.       Из памяти не выходит горячий поцелуй с Сирапхопом, их объятия и желание, что вспыхнуло яркой вспышкой. Неприязнь, что вольно появилась между ними при первой встрече, хитроумными узорами продолжает плестись в особую связь, от которой трепещет сердце, а все остальные невзгоды уходят на задний план и больше не кажутся значимыми. Что уж поделать с этим: так устроены люди. Изначально ситуации, казавшиеся концом света, как итог, не стоят ничего. В случае Джеймса, конечно, подумать есть о чём — у него всё-таки полная переоценка ценностей появляется, но всё-таки… Даже на общественном позоре мир не сходится клином, а главное, остаются всё же люди, не обвиняющие жертву в причине своего несчастия.       Намазываясь кремами после душа, Супамон с улыбкой смотрит на себя в зеркало. Помнится, как приехал сюда, под глазами красовались огромные синяки, цвет лица был нездоровым, каким-то сероватым, а губы все сухие и потрескавшиеся. Сейчас же, глядя на себя спустя такое, казалось бы, короткое, но длительное время спустя, Джеймс с гордостью может сказать, что идёт на поправку. Он никому не говорил, но всё это время продолжает принимать выписанные антидепрессанты, и хотя Супамон не обесценивает их действие, парень уверен, что больше ему помогают уют и любовь, царящие в принимающей его семье. Особо сильную благодарность, как ни странно, хочется выразить именно Сирапхопу, взаимоотношения с которым оказались настоящими американскими горками. Но Джеймс не жалеет ни о чём, потому что прекрасно знает, что, познакомься они не в момент, когда он был разбит и сломлен, Нэту ни одного раза не удалось бы довести Супамона. Вот так-то.       А тут ещё и новый год приближается. Насколько Джеймс понял, Нэт позволил Соре остаться на праздники у бабушки и дедушки, что одновременно радует и печалит Джеймса. Безумно привязавшись к мальчику, хотелось бы этот чудесный праздник провести вместе с ним, слушая его заливистый и такой искренний смех. К тому же Сора только рад будет, если Нэт и Супамон будут рядом с ним, играясь, веселя мальчика. Но куда важнее налаживать отношения с семьёй. Это Супамон прекрасно понимает, ну а учитывая тяжёлую жизненную историю, вернее, обстоятельства, в которых оказалась семья Нэта, будет замечательно, если Сирапхоп сможет преодолеть эту трагедию. Неправильно, но эгоистично Джеймс хотел бы этого ещё и потому, что влюблён в этого парня.       Утро нового дня встречает Супамона страшными завываниями и вьюгой. Ополоснувшись под душем, вновь прибегая к любимым кремам и лосьонам, пользоваться которыми перестал после случившейся в Бангкоке ситуации, Джеймс выходит на кухню, с замиранием сердца готовясь встретиться с Нэтом. Дни становятся всё загруженней, и, несмотря на то, что Джеймс всецело помогает семья Аризу-сан, так уже вышло, что его работу можно сделать из дома, а вот присутствие Сирапхопа на горячих источниках обязательно. — Доброе утро, милый, — изящно накрашенная женщина встречает Супамона с улыбкой, но, судя по её официальному внешнему виду, спешит она на какую-то встречу. — Мы с Икари-саном будем отсутствовать пару дней, — её рука нежно ложится на щёку Супамона, а тот послушно кивает. — Мы едем в город, так что постарайтесь вести себя хорошо, — а сама хитро так подмигивает парню, ведь, разумеется, заметила, что отношения между её внуком и драгоценным гостем нормализовались и даже больше. конечно же она открыто этого не скажет, но не замечать глубокие, нежные взгляды Джеймса, и мягкость, с привязанностью родного внука она, попросту, не может. — Всё будет хорошо, Аризу-сан, — Супамон слегка краснеет, но не отрицает. — Я провожу Вас! — Ох! — вздыхает женщина, копошась в сумке. — Там сегодня жуткая метель! Не ходи никуда один, понял? — поворачивается она к нему, строго качая указательным пальцем. — Это очень опасно. Ты не знаешь местности достаточно хорошо, к тому же, ты не привык к таким погодным условиям. Если куда-то и пойдёшь, то исключительно в сопровождении Нэта. — Да, Аризу-сан, — от проявленной заботы настроение становится только лучше. — Так, — накидывая на себя полушубок из искусственного меха, Аризу-сан снова щиплет Джеймса за щёки, ласково улыбаясь ему. Но затем громко кричит. — Нэт, мы ушли! Пока, дорогой… — Счастливой дороги…       Лёгкое волнение появляется на душе. В новостях передавали сильное ухудшение погоды: сейчас ещё сносно, можно ездить, можно даже плыть, хотя даже так — опасность слишком острая. Джеймс старается не допускать подобных мыслей в свою голову, но не может окончательно от них отмахнуться. Он очень волнуется. Сильно переживает. Именно поэтому, пока возвращается на кухню, пишет Аризу-сан сообщение с просьбой написать ему сразу же, как они приедут в город. Лучше лишний раз перестраховаться, для своего же спокойствия.       Войдя на кухню, за столом он встречает только Нэта. Улыбка сама по себе расцветает на лице, и Джеймс летящей походкой направляется к Сирапхопу. — Доброе утро… — Доброе, — как-то очень сухо отвечает Нэт, и Джеймс некомфортно съёживается. Без настроения, значит. — Ты закончил с тем, что просил тебя сделать дедушка? — А, да, — активно кивает головой Супамон, снова улыбаясь. Вот только Нэт в ответ не улыбается. Взгляд его снова не читаем, но по выражению лица становится ясно, что он не расположен на какие-то нежности. Интересный поворот получается. А в такую погоду повороты чертовски опасны. — Завтракай давай, — двигает Нэт тарелку с яичницей и беконом с Джеймсу, вставая из-за стола. Они не виделись пару-тройку дней, и он даже не посидит с ним? — Я пока что соберу документы. Поедешь со мной в источники, закончишь оформление сайта и дедушкино задание.       Супамон молча кивает, через силу беря в руки палочки. Как-то кусок в горло не лезет, знаете ли. Очевидно же, что что-то опять случилось, вот только Джеймса начинает напрягать эта история: почему-то он постоянно оказывается за бортом, пока Сирапхоп переживает целую кучу эмоций. Но даже если они не в отношениях, во взаимоотношениях их всё ещё, мать вашу, двое. И было бы неплохо, если бы Нэт хотя бы ради приличия посвящал его бы в проблемы, с которыми он сталкивается.       Всё же съев всё, что было приготовлено Аризу-сан — ну не хватило духу не съесть, Джеймс возвращается в свою спальню, надевая первый попавшийся шерстяной свитер и тёплые брюки, специально предназначенные для таких погодных условий. Захватив шапку потеплее, шарф и меховые варежки, Супамон немного мнётся перед дверью Сирапхопа, не решаясь постучать, чтобы сообщить о своей готовности. Но вот сюрприз — доносится шорох из коридора, и Супамон, выйдя в него, видит Нэта, уже одетого в уличную одежду. Он даже подождать его не собирался? Замечательно просто.       Покрепче сжав в руке портфель с ноутбуком, Супамон молча надевает свой пуховик, поджимая губы от досады: Нэт даже не смотрит в его сторону. И здесь начинается борьба гордости и ценности их отношений. Глупо, ну просто бредово отрицать то, что происходит между ними, как и факт того, что это что-то прекрасное и глубокое. Но и терпеть такое несправедливое отношение к себе нет никаких сил.       Чёрт.       Погрузившись в себя, Джеймс совсем забывает о сильно изменившейся погоде, так что когда он выходит на улицу, он едва сохраняет равновесие. Ужасно сильный ветер и всё больше крупного снега — вокруг всё белое-белое, и страх о всевозможных поездках лишь сильнее пробирается в сердце. Как вообще в таких условиях можно водить машину? С опаской он смотрит на Сирапхопа, который пробирается к одному из гаражей. Видимо, Нэта ничего не смущает в этом дне, ну а Джеймс не станет ничего говорить, потому что речь идёт о помощи Аризу-сан и Икари-сану.       «Мне что, стоит немного успокоиться и расслабиться, как сразу же случается какой-то пиздец?!», — возмущается про себя Супамон, зарываясь с носом в шарф, пока ожидает, когда Нэт выгонит машину. Автомобиль-то, к слову, Супамон видит первый раз: это не то, на чём он привык ездить, это настоящий вездеход! Большущий внедорожник, размерами поражающий даже Супамона. — Ничего себе… — бормочет он себе под нос, пока забирается в эту огромную махину. К слову, сделать это в длинном пуховике ой как не просто! — Даже не знал, — чётко произносит он, наплевав на все сомнения, — что у вас такой агрегат есть!       Нэт едва уловимо усмехается. — В наших погодных условиях подобная машина необходима. Пристегнись.       Супамон же, покрепче прижав к себе рюкзак, решается на разговор. К чёрту эти непонятки и недомолвки. Пускай, в конце концов, всё уже будет озвучено и дело с концом! — Что-то случилось? — стараясь не выдать голосом волнения, спрашивает Джеймс. — Нет.       А. Ну тогда точно всё в порядке. Класс. — Тогда что с тобой? — Всё как обычно, — Сирапхоп чуть пожимает плечами, не отводя глаз от дороги. Видно плохо, но что удивительно, всё расчищено. Видимо, даже в таком месте есть те, кто занимается столь важной работой. — Как обычно? Напомни мне, — нервно усмехается Джеймс, — в какой момент «обычным» стали наши поцелуи, а потом твоя увеличенная дистанция ко мне.       Не любит Супамон тянуть, не любит жить в незнании. Он, знаете ли, ни чувства, ни отношения никому не навязывал. Но будь просто честнее. — Джеймс, — тяжело вздыхает Сирапхоп, явно не готовый к этому разговору. Откровенно говоря, он вообще не думал, что Супамон начнёт говорить с ним на эту тему. Но сколько раз он ругал Джеймса за то, что тот решает за других о том, что они думают и чувствуют, а сам-то тем же грешит. Но что ему ответить-то? Что он должен сказать? — Что? — прыскает от смеха Супамон, набираясь ещё большей смелости. — Ты из меня идиота сделать решил, что ли? Я ответил тебе взаимностью, — Супамон нарочито подчёркивает слово «ответил», — но я никогда ничего не требовал от тебя. Однако теперь потребую. Честности.       Несколько минут Нэт молчит, и начинает казаться, что он в самом деле не ответит. Супамон за это время начинает медленно вскипать, готовясь на ходу выйти из машины такого невежды и грубияна, но Сирапхоп всё же произносит тихое: — Я не хочу тебя обидеть.       Супамон поворачивается к нему лицом, удивлённо смотря на парня. Что вообще у него в голове творится? Да за что он с ним так?! — Тебя обижает правда? Неведение намного мучительней.       Ощущение того, что это будет далеко не самый приятный разговор, плотно сжимает горло. но Джеймс и не думал, что услышанные слова окажутся настолько болезненными. — Между нами ничего не может быть. Поэтому лучше прекратить сейчас.       Как, оказывается, всё просто. А ведь мог бы и сам догадаться, — губы Супамон подрагивают в истеричной ухмылке. Как он мог поверить в том, что сможет войти в эту семью как полноправный её член? Нет. Как он мог позволить себе влюбиться в этого человека?.. Он же прав. С самого начала было ясно, что они не могут быть вместе. Им следовало держать нейтралитет, не переходя никаких границ, но Джеймс поверил в проявленный к себе интерес, видел в жестах и взглядах Нэта искренность. Неподдельную. Такое не сыграешь, — и снова тихая усмешка. Ему-то, такому талантливому актёру думать о подобном. — Хорошо.       Супамон не собирается ничего больше выяснить, спорить или доказывать. Решение Нэта важнее его чувств — он быть с ним не хочет. Отныне, им стоит держаться друг от друга подальше. Сегодняшний день станет последним, когда они проводят время вместе. Вынужденно.       До источников они доезжают в тишине. Нэт сосредоточен на дороге, хотя изредка бросает косые взгляды в сторону подозрительно тихого Супамона. Тот же просто сидит в интернете, с кем-то переписывается, читает комментарии. Слова Сирапхопа настолько его ошарашили, что весь негатив, что продолжает литься на него, сейчас не кажется таким уж и грязным. Супамон даже отвечает на несколько комментариев.       «Тебе не стыдно? Как ты на себя смотришь вообще?» — «Мне нечего стыдиться. Я гей, и это не новость. Стыдно должно быть таким как ты, но ничего, земля круглая :). Смотрю на себя спокойно, с улыбкой».       «А мы всё равно ждём твоего возвращения! Этот ублюдок дождётся своей повестки в суд!» — «Спасибо большое! Я и не думал, что остались те, кто поддерживает меня!»       «Вы всё ещё ждёте эту грязную блядь?! Фу-у-у!» — «Жизнь твоя грязная блядь, а я порядочный человек. Если ты в отношениях не занимаешься сексом — не мои проблемы». — Ёбанные скоты… — не сдержавшись, в слух шепчет Супамон, когда Нэт глушит машину. — Что, прости? — с лёгким удивлением смотрит на него Нэт, но Джеймс, полностью поглощённый интернетом, не слышит его, потому молча вылезает из автомобиля. Лицо его снова холодно и закрыто, не видно никаких эмоций, не понять и мыслей. Но не Нэту этого ждать, учитывая, что он сам решил провести между ними черту.       Молча они поднимаются к кабинету, в котором иногда работает Джеймс. Не обращая никакого внимания на Нэта, Супамон раздевается и, достав ноутбук, направляется к компьютерному столу. За пару часов он, возможно, закончит, ну а как закончит, у него больше не будет никаких причин оставаться здесь. — Не стоит читать то, что пишут в сети… — неуверенно произносит Нэт, вешая свою куртку. Джеймс полностью игнорирует его слова, занимаясь своей основной задачей. Но внутри сердце сжимается, потому что хватает наглости проявлять заботу после того, как харкнул в душу. — Я буду в кабинете дедушки, — делая глубокий вдох, принимая отказ на какую-либо беседу, Нэт ещё с минуту смотрит на сосредоточенного и полностью не замечающего его Супамона, а затем выходит, оставляя парня одного.       Стоит двери закрыться, устало закрываются карие глаза, а голова опускается на ладони. Ну почему всё не может просто быть нормально? Спокойное развитие, размеренные дни — он что, проклят, что ли, если из раза в раз ему приходится сталкиваться с подобным разочарованием? — Да пошёл ты… — дрогнувшим голосом шепчет Джеймс, смахивая с глаз подступающие слёзы. Он не будет плакать. Не проронит ни слезинки больше! Вообще ни по кому! Если и заплачет, то только из-за себя, ну а Нэт… А он ему ничего и не обещал, а значит, ничего и не должен. Только вот чувства нелогичны и с трудом поддаются здравомыслию. Нельзя подогнать их под определённый шаблон и избавить сердце от тоски. К большому сожалению, это так не работает.       Около тридцати минут Джеймс пытается сосредоточиться на работе: разумеется, в голове его один только Нэт, каждый их момент, каждое слово и… действие. Особенно последние слова, от которых ком в горле. Но всё же парню удаётся сосредоточиться на важном задании. Тратит он больше времени, чем планировал: порядка трёх часов. За это время ему приходит сообщение от Аризу-сан, что до города они добрались в целости и сохранности, вот только вернуться через пару дней вряд ли получится, так как метель, накрывшая Окинашиму и Окаяму, неизвестно сколько будет длиться. Пожелав супружеской паре с пользой провести время только вдвоём, без забот и хлопот, Супамон грустно улыбается. Как здорово, наверное, всю жизнь прожить с одним человеком: изо дня в день, из года в год. И всё равно видеть лишь в его улыбке счастье, и всё равно трепещет сердце лишь от его образа.       Супамон всё же заканчивает со своими задачами ещё через сорок минут. Встав со стула, разминая затёкшие мышцы, он сталкивается с не прельщающей реальностью: необходимо пойти к Нэту и сообщить, что он закончил. А затем как-то попросить его, чтобы тот отвёз его домой, что теперь крайне несуразно. А пешком он и не дойдёт! Ходит ли здесь такси?.. Собраться с мыслями-то тяжело. Стоит только руку на дверную ручку положить, как сердце тяжело и горячо начинает колотиться в груди. Встречаться с ним лишний раз, по крайней мере, сейчас совсем не хочется.       «Да ты совсем с ума сошёл?», — ругается на себя Джеймс мысленно. — «Просто забей! Ты должен ему сказать, а дальше всё!»       И хоть мысленно Супамон прикладывает не мало усилий, чтобы убедить самого же себя, ему требуется ещё несколько минут, прежде чем он всё-таки выходит из кабинета, направляясь в другой. По пути складывается впечатление, что больше тянул, ведь вот, идёт и ничего страшного! Ха-ха! Вот только когда он также смело и быстро открывает дверь в кабинет Икари-сана, в сердце прилетает огромный, острый нож, вынуждая то сжаться до размера маленькой точки. Прямо на глазах Джеймса разворачивается вполне себе занимательная и многое объясняющая картина: девушка без блузки, благо в бюстгальтере, жадно жмётся к Нэту, упирающемуся в стол. Её недовольный взгляд на Супамона свидетельствует о том, что ей нисколечко не стыдно и лишним здесь она считает только его. Он с ней согласен. Но вот в больших, чёрных глазах Нэта за секунды скользят множество эмоций: в них и страх, непонимание, отрицание, надежда, стремление и многие другие. Но Супамон едва ли что-то сейчас различает. Он… в ужасе?..       Да, это можно назвать ужасом, потому что день, случившийся несколько месяцев назад, сейчас эмоционально повторяется внутри юного актёра. Голова кружится от накатывающей тошноты, а паника настолько лупит по самоконтролю, что Джеймса начинает трясти. Слабость в мышцах кажется настолько сильной, что рождается страх быть пойманным — вот так позорно показать свои чувства и переживания… Он этого не вынесет.       Нэт резко отталкивает от себя девушку, не находя каких-то слов. Словно рыба, выброшенная на берег, он открывает рот, хватая воздух. Ему следует объясниться. Он обязан это сделать, но Джеймс первым нарушает тишину. — Я… приношу прощение, что помешал, — всё же не зря он актёром долгие годы работал. Его игра — безупречная, только как жаль, что внутри рушится маленький мир, который он начал выстраивать из остатков предыдущего удара. — Хотел сообщить, что закончил с данным мне заданием, — смотрит прямо в глаза Нэта, едва ли выдавая свои переживания. А вот Нэт свои чувства не скрывает, вполне откровенно демонстрируя их на лице.       Супамон просто разворачивается и уходит, срываясь чуть ли не на бег, и всё продолжает опасаться, что в любой момент потеряет контроль над телом. Он же уже знаком с этими чувствами, он знает, что с ним может быть.       «Нужно вернуться домой…», — снимая пуховик с вешалки.       «Я просто немного посплю, и всё пройдёт!», — хватая рюкзак и выбегая из кабинета. В прошлый раз это помогло! Это всегда помогает!       «Мне нисколечко не больно», — не обращая внимания на крупные слёзы, укутывается в шарф, натягивает шапку и, даже не застегнув до конца пуховик, выбегает на улицу, прямо навстречу метели.       Сильнее сегодняшнего бурана только эмоции, что беснуются в надломленной душе. Он был слишком самоуверен, слишком расслабился, раз решил, что ему стало лучше. Будь это так, сейчас всё это не происходило… Выбежав на улицу, едва ориентируясь в пространстве, Джеймс идёт в сторону дома, не чувствуя ни холода, ни ветра. Повезло просто, но Супамон выбирает верное направление, плетясь вдоль незнакомых улочек. Он даже не задумывается о том, что может не дойти, что может заблудиться, а ведь в такую погоду не только тяжело видеть из-за плотного снега, но и тяжело дышать из-за сильного и порывистого ветра.       Значит, из-за неё они не могут быть вместе? Это она войдёт в их семью, как… а как кто? Если вдуматься, то странно всё это, ведь… Нэт не похож на человека, который предаст, а он был с Джеймсом не один раз… Но перед глазами слишком яркая и объёмная картина. Это даже не кто-то рассказал, это Джеймс видел своими собственными глазами. — Ну ёбанный же пиздец… — шмыгнув носом, щуря глаза от боли из-за замерзающей на морозе влаги, Супамон наконец-то обращает внимание на раскрытый пуховик, трясущимися руками пытаясь его застегнуть. Но покрасневшие от холода пальцы отказываются слушаться. И варежки остались там…       Испуганно оглянувшись, Супамон с паникой застывает на месте. Джеймс совсем не может понять, где он сейчас находится. Вокруг всё белое, едва ли он различит хоть один дом, а ветер воет всё страшнее и страшнее. Кажется, пока он плёлся по дороге, ведомый стихией и незнанием, парень свернул не на ту дорожку, которая и привела его в это непонятное место.       Тревога заискрила яркими красками. Замёрзший, потерянный и уставший, Джеймс с замиранием сердца осознаёт, что даже смартфон с собой не захватил, в порыве истерики оставив его на столе. Что же теперь… как же ему… — Это просто прикол какой-то, да? — слёзы вновь скапливаются в глазах, льдинками оседая на ресницах. Это красиво, но очень больно. — Я для тебя шут, что ли? — истерично начинает хохотать Супамон, обращаясь к жизни. — Я не хочу умирать… — обессиленно, но всё ещё смеясь, Супамон опирается на дерево, пытаясь успокоить неспокойное, тяжёлое дыхание, и быстрое сердцебиение. Сейчас необходимо сохранять спокойствие, но вот что дальше делать, Джеймс понятия не имеет. Единственное, что он знает о заблудившихся — нужно находиться на месте, пока тебя не найдут. Но если он останется на месте сейчас, он, блять, умрёт. — Ну а с другой стороны, — не в силах совладать со смехом, Джеймс пытается скрыть больше лица за шарфом, — я прожил вполне неплохую жизнь! — и сумерки начинают сгущаться, а Джеймс, почти что не обращая внимания на неожиданно свалившуюся темноту, всё дальше уходит вперёд, приняв неоднозначное решение. Все его следы уже наверняка замело снегом, но если он останется стоять на месте, то точно замёрзнет. Ему просто нужно двигаться. Снова предприняв попытку застегнуть пуховик, мучительно съёживаясь от ледяного холода, раздражённо Супамон дёргает за собачку молнии. Она отлетает куда-то в сторону, а парень, как в замедленной съёмке, переводит взгляд на окровавленную руку. Он сорвал себе половину ногтя, едва ли чувствуя боль. — Ха-ха…       Сжавшись от ужаса, он прячет руку поглубже в рукав пуховика, остервенелым взглядом смотря перед собой. На улице становится всё темнее, и маленькая надежда найти выход с помощью света домой рождается в Супамоне. Вот только… света не видно ни с одной стороны.       В порыве панической атаки, крепко прижимая руки к груди, Джеймс облокачивается об одно из деревьев, медленно съезжая вниз. На секунды он прикрывает глаза, инстинктивно вслушиваясь в страшные завывания вокруг. Кажется, Нэт рассказывал ему историю о демоне, что обитает в лесу на этом острове. Он страдает и дико воет, тоскуя о своей потерянной любви. Слыша сейчас этот вой, Супамон усмехается: можете, этот демон найдёт его, и тогда они вместе сядут и поговорят о том, что разбило их сердца. Но эти мысли слишком мягки и нежны для ситуации, в которой оказался Джеймс.       Приоткрыв глаза, Супамон сглатывает. Он не верит в демонов, не верит в мистику, но сейчас эти звуки реальны. И пусть логикой всё можно объяснить, сейчас Джеймсу кажется, что вокруг него бродит тот самый разъярённый демон, скребя ногтями по многолетним стволам деревьев. Ещё и в сон так начинает клонить. Посильнее уткнувшись в шарф, Джеймс решает на несколько секунд прикрыть глаза, чтобы согнать сладкую усталость, заманивающую его в сон. Пока одинокий демон бродит по лесу, неистово завывая, пока ветер нещадно лупит по нежной коже — куда только дотянется, Джеймс, закрывая глаза, замечает перед собой чьи-то босые ноги, покрытые длинной, расписанной тканью. Сон всё-таки забирает его с собой, укутывая безопасностью и теплом, оставляя опасную реальность позади.