Искусство выбора

      А сколько тебе надо, чтобы на вопрос: «Что для тебя счастье?» ты смело ответил: «Жизнь.» Может, десяток карат на золотой оправе только что купленного кольца? Или объятия дорогого тебе человека? А, может, прожигающий завистью взгляд в твою сторону, в ответ на который ты просто закроешь глаза? Осознание собственного достоинства, пойманный «здесь и сейчас» адреналин?       Или всего понемногу.

Что ж.

      Небрежно касаясь острых плеч, затягивая потуже чокер с черным дьяволом на ямке между ключицами, она тушит только начатую сигарету и наманикюренным черным лаком пальчиком щелкает зажигалкой новую.       Привычка роскоши, ничего личного.       Она мания. Она величие. Она блаженство. Ей нет равных. Она такая одна и душой, и телом, и характером. Дерзкая, острая на язык, как уникальный бриллиант. Всякий раз смотря на нее, непроизвольно хочется выставить ее в Лувр на самое почетное место, а рядом охранника из ФБР приставить и табличку:       Руками не трогать.       Она и есть то самое искусство, в пользу которого делают выбор. Поэтому негоже всякой нечисти касаться ангела, спустившегося с небес в богом забытое место. Клуб, известный на всю столицу, пропахший дорогим алкоголем, сексом и…наркотиками? Все возможно при мрачном свете кроваво-красных прожекторов, главное, чтобы никто не увидел.       Ее среди десятка одинаково намыленных девиц.       Они все дешевые, как тряпки в хозяйственном отделе гипермаркета на шоссе. Их, чтобы получить, один раз пальчиком помани, и все, как одна, растекутся лужицей, на колени встанут, ботинки вылижут, да все, что угодно готовы будут сделать, лишь бы за резинкой узких трусиков бедро щекотала зеленая купюра платы за предоставленное удовольствие.       И она такая же, но цену себе знает. И другие знают, что эту девочку просто так трогать нельзя. Рассыплется ведь, хрусталь та ещё штука хрупкая, но красивая, сука, до одури. Дури такой ещё не придумали, чтобы принять и забыть взгляд небесных глаз, заполненных чрезмерным пафосом.       Да, она такая, что, порой, проще убить. Это как стоять на мине и ждать, когда рванет. Одно неверное движение, и плевать будет на радиус взрыва. Она и сама на таких уже подрывалась и знает, что самое главное — это терпение. А если не можешь терпеть, что уж ждать тогда — бери и делай.

Итак.

      Новая сигарета на исходе, хочется ещё, а больше в пачке нет. Иронично, что она знала, когда им придет конец, но о последствиях чрезмерного курения не думала. В тесной комнате уже давно следовало сделать заначку подальше от любопытных коллег, но тогда бросить точно не выйдет.       Там, за железной дверью, скрипучей несмазанными петлями, басами долбит по стенам музыка под управлением популярного диджея. Молодой бармен умело смешивает терпкий ром, сладкий айс-ти и людские голоса в железном шейкере, взбалтывает так, что девчонки за баром теряют сознание при виде крепких мышц, разливает в бокалы и отправляет в чей-то очередной рот, взамен выплевывающий кругленькую сумму денег.       Душный зал, выполненный в стиле люкс, затягивается пленкой горячего дыхания десятка, а то и больше, человеческих тел, небрежно качающихся в такт оглушающей музыки. На втором этаже в зоне вип-столиков дымится одинокий кальян, пока хозяин его клеит очередную телочку. Та в ответ, конечно, не поддается, хихикает скромно и сбрасывает пепел винстона с кнопкой прямо на плиточный пол, заранее зная, что сегодня бросит курить обычные сигареты.       Между кожаными диванчиками туда-сюда снуют официанты в расстегнутых белых рубашках, одна их улыбка, и посетители забывают, что хотели заказать, а они пользуются мимолётной невнимательностью и делают на этом огромные чаевые. Следит охрана. Такая, что ФБР в очередь выстраивается у входа, лишь бы посмотреть на пушку за ремнём брюк грозного амбала.       У входа толпа молодежи веселится, обменивается номерами, сигаретами, паспортами, слюнями, за углом здания вылизывая друг другу десны. По красной ковровой дорожке шагают прямиком к мраморным ступенькам, прикрывшись зонтами, успешные бизнесмены. Их репутация настолько чиста, что уборщицы в заведении не требуются, ибо не стоит им находить их очередную закладку в бочке туалета.       Этот клуб — блядник, в нем нет ничего святого. Здесь не танцуют парами, не заказывают мартини и не едят салаты. Здесь экстаза больше, чем на порнхабе, здесь живут по принципу умри или тебя убьют, и пахнет исключительно баккаратом. Сюда попасть может каждый, не каждый уйдёт. Это место вызывает зависимость, ты прирастаешь к нему душой, сам не замечая, что ещё и кошельком.       А с виду так и не скажешь, что такая хорошая девочка забыла в таком гнилом месте.       — Дана! — ворвался низкий мужской голос в самый эпицентр мозга, прервав ее размышления о сущности бытия. — ты должна быть готова через пять минут!       — Я уже давно готова, Майкл, — улыбнувшись самой своей ненаглядной улыбкой, медленно протянула девушка, только взяв в руку помаду. — только губки подкрашу.       — Мне твои губки скоро боком выйдут. — раздраженно заявил мужчина, плюхнувшись в кресло за ее спиной.       Ещё бы. Выйдут, и не только губки. Взгляд чужих глаз пожирающие прошелся по женскому отражению в зеркале сбоку, что она почувствовала всем нутром и даже не стала проверять. Ему ничего не стоило вот так в наглую пялиться на ее полуобнаженное тело и не получать ничего плохого взамен. Начальник, сука, что с него взять.       — Ещё вопросы будут, или ты просто пришел поглазеть? — хмыкнув самой себе в глаза, она принялась подкрашивать и без того яркие губы красной помадой, уже не в первый раз отмечая, как сильно она ей не идет.       — Я же должен убедиться, что с тобой все нормально, — приторно сладко протянул он, подойдя к ее крутящемуся стулу. — мои гости должны видеть идеал твоих стараний.       — Твои гости платят мне за мои старания, а ты — нет.       — Твои премиальные в моем кармане сейчас говорят об обратном.       Его взяла снова, спорить с ним сейчас не было необходимости, потому что хотелось получить пару лишних купюр за внеплановый выход в свет. И он умело давил на все ее больные точки, прекрасно зная, что в ответ его нахальным подкатам она только молча улыбнется и отправится выполнять работу.       Ещё раз оглянув себя с ног до головы в зеркале, Дана намеренно высокомерно задрала нос и прошла мимо Майкла, стрельнув подведенными черным карандашом глазками. Длинный коридор, ведущий прямиком в душный зал, казался таким бесконечным, что с каждым шагом становилось страшнее идти дальше, хотя это действие в ее голове выполнялось уже на уровне рефлексов за три месяца привыкания, но она все же остановилась перед матовой дверью, настраиваясь на выход.       — Что, язва, сегодня опять внеплановый выход на позицию? — и голос позади отвлек ее от мысленной подготовки.       — Тебя это задевает? — даже не смотря в сторону белобрысой истерички, ухмыльнулась девушка.       — Нет, просто я батрачу тут уже второй год, а ты работаешь всего три месяца и уже выходишь в вип-зону. — бросила она, явно намереваясь надавить на жалость.       Но как жаль, что жаль ее не было.       — Видимо, ты плохо сосешь. — пожала плечами Дана, не желая слушать продолжение упреков.       Сложно было не заметить ее зависть. Такие милые щечки загорелись злостью, покраснели так, что даже собеседнице уже стало жарко в тесной каморке перед самым выходом, бедная она. Открыла перед собой стеклянную дверь и зашагала по плиточному полу, горя пламенем черных волос и предвкушением десятка пускающих слюни мужчин, что тут же обратили внимание на стройную фигуру, заигрывая с проходящей мимо дамой.       Но ей было все равно, она шла выполнять высокооплачиваемую работу, танцуя на барной стойке вип-зала, и ни один чужой взгляд не интересовал ее больше, чем пара зелёных купюр в нижнем белье.       Плавная музыка, несмотря на резкие басы, расслабляла мозг, помогая телу раскрепоститься для выполнения заученных пару дней назад движений, и девушка отрывисто выдохнула, медленно приближаясь к первой позиции. Бармен, натирающий кристально чистый бокал, ехидно улыбнулся, одним резким движением выставляя перед ее телом высокий стул, и она стрельнула взглядом в толпу, разжигая пожар внутри сосудов.       Медленно проведя ручкой по холодной поверхности барной стойки, Даниэла задрала голову, оголяя бархатную кожу шеи. Стройная ножка резко приземлилась на высокий барный стул, отчего короткая юбочка сильно задралась, привлекая внимание сидящих в нескольких сантиметров мужчин.       Природная гибкость и пару просмотренных видео-уроков дали ей возможность уверенно чувствовать себя в любых танцах, и она дерзко ухмыльнулась, одним прыжком оказываясь на плоской поверхности. Мужчины поежились на местах, девушки с завистью взглянули на стройное тело, что медленно заводилось в легкий танец, пылающий страстью и возбуждением. Стриптизерша оглянула зал взглядом, оценивая количество человек, дабы ещё раз удостовериться в выбранных ею движениях, и выпрямила тело, замирая на месте.       Плавная музыка разлилась по залу, наполняя каждый сантиметр пропахшей алкоголем атмосферы чересчур интимными звуками, перемешивающимися с темно-красной подсветкой светодиодных лент, и одинокий прожектор, направленный на женское тело, уловил резкий взмах тонкой ручки. И достижение обещанного начальнику идеала началось.       Она плавно двигалась в такт музыке, прикрывая веер чёрных ресниц от собственного блаженства, пока чужие взгляды пожирали каждый миллиметр разгоряченного тела. Короткая юбочка ловко слетела с округлых ягодиц, и ее рука дерзко шлепнула нежную кожу, мысленно ухмыляясь с реакции сидящих под ней вип-клиентов.       Толпа пьяных людей продолжала шататься на небольшом танцполе, внимательно наблюдая за самой лучшей стриптизершей клуба, а она все увереннее и серьёзнее доказывала своё положение среди коллег, проводя ладошками по черным прядям волос, раскидывая их по острым плечам.       Выгибалась в позвоночнике, визуально увеличивая упругую грудь, прикрытую усыпанным мелкими стразами лифом; острыми ноготками вырисовывала заводящие узоры на собственной коже, задевая полоску узких трусиков, что неприятно впивались в поясницу. Плавно двигала бёдрами, разводя ножки в стороны и сводя, как только ладошка добиралась до нижнего белья.       Казалось, напряжённые члены сами расстегнут ширинку мужских брюк, моля о пощаде, но я продолжала сводить с ума, укладываясь на стеклянную поверхность барной стойки и приподнимая таз. Голова откидывалась назад, руки проводили по гладкой шее, глаза прикрывались так, будто она сама вскоре получит неистовую волну оргазма, но в голове крутилась только одна мысль о полученных после горячего шоу деньгах.       Чья-то большая ладонь провела по обнаженному бедру, щекотя нежную кожу ноги, и дошла до края блестящих на свету трусиков, засовывая под одну из верёвочек зелёную купюру, и девушка слегка наклонилась вперёд, благодарственно проводя подушечкой указательного пальца по мужской скуле, и резко надавила на острый подбородок, отчего распахнутый от возбуждения чужой рот прикрылся, а мужчина сглотнул слюну, ухмыляясь в ответ дерзким действиям.       Но музыка неожиданно затихла, и Дана поседений раз провела язычком по собственной ладони, что плавно переместилась на грудь и замерла на месте. Довольные возгласы пьяной толпы окутали уставшее тело, словно огромное покрывало, и ей не осталось ничего, кроме как послать воздушный поцелуй в зал и спрыгнуть с барной стойки.       — Фак, дорогая, ты была шикарна! — весело взбодрился бармен за стойкой, уже привыкший наблюдать за ней со всех сторон в самом близком положении к себе.       — Я всегда шикарна по субботам, Ник, — а ухмыльнулась она в ответ, все ещё чувствуя на себе взгляды. — сделай мне «Лонг-айленд», пожалуйста.       Бармен, а по совместительству, ещё и ее лучший друг, три месяца назад приютивший у себя дома в крохотной квартирке на окраине города, прошелся взглядом по женскому телу, утопая где-то в районе упруго сжимающего грудь лифа, отрывисто выдохнул и принялся выполнять заказ. Бесплатный, конечно, для нее ему ничего не было жалко, и она бы, возможно, даже посмотрела на него не как на друга, если бы ее интересовали отношения.       Тяжелая музыка давила на виски, нарушая работу мозга и мешая сосредоточиться на расслаблении тела, потому что то жутко устало за последние дни работы. Ее график казался больше пыткой, Ник не раз говорил, что она дура и не понимает, что иногда нужно и отдыхать, но в ее планы на ближайшие двенадцать месяцев входило исключительно тупое зарабатывание денег. Не просто так, к слову.       — Синяя у тебя в гримерке в шкатулке с бабочкой. — вдруг пожал плечами Ник, явно заметив ее состояние.       — Я завязала.       Баловаться одной и той же ошибкой. Не первый раз уже, хотя обещала самой себе перестать.       — Да ладно? — искренне удивился друг, отчего жутко захотелось врезать ему. — сколько раз я это уже слышал?       — Представь себе, если бы ты столько же раз не напоминал мне, не слышал бы больше. — пожала плечами она, потягивая сладкий коктейль.       — В могилу себя сведешь, подруга, ой, сведешь…       Уже свела, если он не знал. Но напоминать не хотелось. Ник ушел на другой конец барной стойки, где уже скопилась толпа желающих сделать заказ, а то и поглазеть на выступившую пару минут назад танцовщицу поближе, и она прикрыла глаза, устало разминая ноги, обутые в туфли на шпильке. Раньше бы никогда не согласилась надеть такие, а теперь изо дня в день по несколько часов подряд не вылезала из них, чувствуя себя гребаной мазохисткой, но ни о чем не жалея.       — Вау-вау-вау! — вдруг послышался голос со стороны, влетевший ей едва не в ухо, отчего девушка поперхнулась трубочкой и раздраженно повернула голову на звук. — детка, твои родители случайно не террористы?       К слову, единственное, о чем она жалела — что сидела не в своей тесной гримерке, а на виду у отмороженных мальчишек, отвечать которым на такие глупости было бы низко даже для стриптизерши.       — Тогда откуда у них такая адская машина?! — рассмеялась парень сам со своей шутки, приземлившись на соседний стул.       Ник, стоящий в нескольких метрах от разворачивающейся ситуации, повернул голову на веселого юношу и выгнул бровь в вопросе, услышав его уникальный комплимент через весь шум, резко испарившийся из ее головы.       — Это типо я сейчас должна посмеяться, да? — в точности повторила выражение лица друга Даниэла, не понимая, как ещё не взорвалась от раздражения.       — Желательно, — гордо задрав подбородок, подмигнул ей парень. — и выпить со мной чего-нибудь.       — Шел бы ты отсюда, пока шпилька в мозге не застряла. — бросила она, отвернувшись в другую сторону.       В таких ситуациях главным было сохранять спокойствие и не убивать сразу же, а давать возможность конченному идиоту пожить ещё пару лишних минут прежде, чем из его рта не вылетит какая-нибудь очередная глупость, а из ее — вызов охраны. Но этот мальчик явно был нацелен на другое.       Схватившись руками за спинку ее барного стула, он резко развернул свою жертву к себе и придвинулся так близко, что его лицо размазалось от чрезмерной близости к ее глазам. Довольно-таки прилично одетый, можно сказать даже, слишком дорого, напялил на себя все самое брендовое, что было в шкафу, дабы похвастаться сразу всеми своими возможностями перед текущими по Луи Витону девочками.       — Что-то ещё? — ухмыльнулась одна из таких уголком губ, первая начав немногосложный разговор.       — Что ты делаешь сегодня вечером? — улыбнулся он в ответ, обнажив белоснежные виниры.       — Сегодня вечером уже закончилось два часа назад, — бросив взгляд на часы на его запястье, надула губки Дана. — ты опоздал, к моему огромному сожалению.       Мальчик, чьи уложенные мокрым эффектом волосы блестели на свету прожектора, направленного на его самодовольное личико, упрямо покачал головой и поджал губы.       — Нет-нет-нет, я никогда не опаздываю. — чужая рука незаметно отпустила спинку стула и промелькнула передо ней прежде, чем лечь на ее бедро, что было очень зря.       — Только идиот наденет Луи Витон вместе с Зарой. — тут же прищурилась она, не разрывая зрительный контакт.       — Что? — явно ничего не сообразил он, задумавшись.       — Руки, я говорю, убери с меня. — но она пояснила и сорвала чужую ладонь со своей ноги, отвернувшись к барной стойке.       Ей всегда было все равно на слишком много всего позволяющих себе посетителей и на словах, и на попытках лишний раз потрогать ее тело. Но это дело принципа. В этом заведении любые касания его работниц строго запрещены, и никто не смел нарушать правила, кроме подобных людей с завышенным эго.       — Зря ты так, я же тебе просто так предлагаю хорошую возможность подзаработать лишние сотни фунтов, — уже менее весело заулыбался парень, поправив копну чужих волос, закрывших ему вид на женское лицо. — иначе мне придется пожаловаться брату, и ни Луи Витон, ни Зару ты больше никогда не увидишь.       Да, это Лондон, детка. Здесь всем плевать на твои принципы, желания и границы. Деньги — вот, чем живет этот вечно серый город, что не скажешь о его жителях, готовых глотки друг другу перегрызть за лишний легкий фунт. Здесь людьми управляют выгодные предложения, уничтожают отказы и делают сильнее пачки купюр. И любят шантажировать больше, чем иметь чувство собственного достоинства.       — Маме ещё своей в воротничок от Коко Шанель поплачь. — закатила глаза она, встала со своего места и удалилась в гримерку.       Сколько раз за три месяца работы в клубе стриптизершей с ней пытались познакомиться самые разные мужчины? Посчитать было бы сложно, потому что это происходило несколько раз на дню, и она уже устала придумывать новые и более гениальные отказы на предложения выпить, а то и провести совместную ночь.       В гримерке как всегда было более менее тихо, хотя ей и знатно повезло несколько недель назад, когда ее соседка по комнатке уволилась, и та стала полностью принадлежать только ей одной. Устало потерев глаза, размяв затекшие плечи и выключив свет над диванчиком, девушка расстегнула плотный лиф и подошла к зеркалу, осматривая себя будто с целью проверки, не украл ли никто какое-нибудь ее достоинство.       Казалось бы, совершенно обычная. Телом не отличалась ничем от других танцовщиц, бледная, чересчур исхудавшая за время проживания в новой стране, но что-то было в ней такое магическое, что притягивало магнитом чужие взгляды. То ли черные волосы, обрубленные по плечи своими аккуратными руками, то ли пропитанный морской свежестью взгляд голубых глаз, что нисколько не сочетались с тем образом, который она преподносила на людях.       Она ведь не та, кем выдавала себя, она гораздо светлее тех мрачных образов. Была когда-то.       — Дана! — стук в дверь должен был быть разрешением войти в помещение, но Майкл никогда не изменял себе и распахнул дверь своевольно. — куда это ты собралась?       Вопрос, ответ на который был очевиден, она только руками успела прикрыть обнаженную грудь, хотя в этом и не было особой необходимости, но попытаться стоило.       — Домой, — пожала плечами Даниэла, завернув за ширму, чтобы как можно скорее переодеться в удобную одежду. — мой рабочий день закончился ещё вчера, но я с превеликим удовольствием согласилась выйти на позицию в своей единственный выходной.       — Твой рабочий день закончится тогда, когда я скажу, — заглянув за плотную ткань занавески, вздохнул Майкл. — здесь сегодня мои друзья отдыхают…       — Очень за них рада. — перебила начальника Даниэла, продолжая равнодушно собираться.       — Да, они тоже очень рады, что попали как раз в твою смену.       Ну нет. Намек оказался более чем понятным, и ей неистово сильно захотелось вернуться на сутки назад и отказать Майклу в слезной просьбе выйти субботним вечером на сцену, чтобы не подставить саму себя на очередную внеплановую и полную рабочую ночь.       — Пусть приходят завтра, когда у меня будет официальная смена по расписанию, сегодня я свое отработала. — строго подытожила девушка.       — Даже слушать ничего не хочу, — совсем не по-доброму улыбнулся мужчина, протянув собеседнице снятый ею лиф. — или ты забыла, как три месяца назад клялась работать сверх?       — Я и так работаю сверх! — воскликнула Дана, начиная злиться на беспамятство начальника. — у вас в клубе двадцать танцовщиц, а всех всегда заменяю только я! Кажется, это не совсем справедливо. Если вам так нужно порадовать своих друзей, танцуйте сам!       — Они хотят видеть именно Даниэлу Уоррен. — дождавшись, когда чужие возмущения прекратятся, поджал губы Майкл.       И это повод для гордости, на самом деле, но Даниэла слегка напряглась, не совсем поняв, почему именно ее. Да, она действительно одна из лучших в этом месте, но мало кто знал ее имя и ее саму, потому что каждый вечер она меняла свои образы до неузнаваемости.       — Майли Сайрус, Ирина Шейк… Анджелина Джоли в самом деле! Нет, Даниэла, мать твою! — нахмурилась девушка, от двоякого ощущения в груди перестав сопротивляться. — мне стоит начинать бояться?       — Только если ты не выполнишь все их прихоти сегодня, — радостно улыбнулся Майкл и направился к выходу. — не создавай самой себе проблемы.       Ох, это она точно умела и нисколько не сомневалась, что и сегодня выйдет из клуба без каких-то сложностей, возникших сами собой. Никакого желания продолжать рабочую ночь у нее не было, как и сил снова вставать на высокие каблуки и делать вид, что ей крайне нравится ее занятие. Да ещё и добираться через всю толпу в вип-зону на втором этаже, где она ещё ни разу не была, и сегодня ей впервые посчастливилось утереть нос сразу всем своим коллегам и проявить себя, как действительно лучшую из лучших.       А нужно ли ей это было? Только если за накиданные сверхпремиальные, вероятность увидеть которые отчего-то казалась уже не такой возможной. Пока женское тело медленно передвигалось в сторону назначенного места встречи, было не по себе от мысли, что ей придется ублажать все пожелания серьезных людей, потому что с другими Майкл не дружил. И если лично попросил ее пойти к ним, значит, одно их недовольное слово, и она вылетит из клуба быстрее, чем брошенная из ее руки купюра в бармена.       — Ник, виски. — остановившись возле друга, Даниэла сосредоточено взглянула на его удивленное лицо. — что?       — Что? — спародировал ее парень, отложив полотенце в сторону. — ты и виски? Уверена?       — Ты и по шее? Хочешь? — рассерженно бросила девушка, закатив глаза.       Друг понял все без продолжения паясничества со стороны своей знакомой, которая в жизни не притрагивалась к таким крепким напиткам и вероятно не умела контролировать себя под ними. Но, продолжая внимательно изучать каменное выражение лица Даны, он все же выполнил ее просьбу, и она одним глубоким глотком выпила янтарную жидкость, закашлявшись.       — Тот пацаненок настолько выбесил тебя своими подкатами? — усмехнулся парень, забрав бокал из чужих рук. — хочешь, я подолью ему в мартини свой секретик?       — Хочу, только не ему, а кое-кому другому… — раздраженно буркнула Дана, взглянув на второй этаж зала. — он заказал мартини?       Теперь стало ясно, что случайный незнакомец не просто перестарался с попытками проявить себя в лучшем свете перед желанной дамой, а действительно оказался не совсем адекватным человеком, что в этом заведении было крайней редкостью.       — Пять штук порнстар мартини в вип-зал, как тебе такое? — рассмеялся Ник, вынудив и Дану прыснуть со смеху. — либо геи, либо поздравляю тебя с первым идиотиком.       — Помолись, чтоб он мне там не встретился…       Даниэла встала со стула, тут же заметив, как сильно крепкий алкоголь вскружил голову. Ноги стали немного ватными, отчего тяжесть от ношения каблуков ушла на второй план, сменившись приятной лёгкостью, окутавшей все тело с головой. И даже глупая улыбка на лице проявилась, отчего Ник напрягся, прокручивая в голове чужие слова.       — Где там? — кажется, он то ли не понял, то ли не поверил.       — Угадай с одной попытки, дурень. — закатила глаза Даниэла, засмотревшись за спину друга.       Ник замялся, ещё раз, будто на всякий случай, обдумывая все возможные и не очень варианты ее намеков, но все стало более, чем очевидно, когда Даниэла одарила его своим коронным взглядом и обошла стороной.       — Охренеть, свершилось чудо, ты идешь в вип-зал… — кинул Ник ей в спину, вынудив остановиться на месте. — первый раз не пидо…       — Заткнись!       Лёгкое волнение за свою работу отчего-то сменилось диким раздражением на всех, кто попался девушке на пути к мраморной лестнице с подсветкой. Она и так зашивалась, как лошадь, выручая каждого работника клуба всегда, когда это было хотя бы чуть-чуть нужно, но трепать собственные нервы, желающие как можно скорее оказаться дома на кровати, а, лучше, сначала в горячей ванной с бокалом дешевого вина, уже было стыдно перед самой собой.       — Добрый вечер. — оказавшись на втором этаже, девушка прошлась до тринадцатого столика, закрытого от чужих людей матовой стеной с незамысловатыми узорами, и предстала перед друзьями Майкла во всей своей небывалой красе.       Если бы он ещё удосужился предупредить ее заранее, что именно от нее будет требоваться в качестве пребывания в компании молодых людей, сейчас было бы спокойнее стоять в окружении незнакомых парней. Те с некой отрешенностью оглянули вызванную танцовщицу, вылизав все самые откровенные места смазливыми взглядами, и заулыбались.       — Хорошенькую девочку ты нам подогнал, дружище… — облизав губы, один кивнул головой в сторону Даны и обратил внимание на друга, чье знакомое лицо мигом врезалось в голубые глаза, оставив отпечаток неприятного воспоминания.       Даниэла слегка скривила лицо, что едва удалось скрыть за правдоподобной улыбкой, обращенной молодому человеку, не так давно умудрившемуся пробить дно своей адекватности перед ней.       — Ты?.. — и женское личико расплылось в язвительной ухмылке в ответ на его довольный взгляд, намекнувший на маленькую победу.       — Я. — кивнул головой парень, слегка отодвинувшись в сторону. — присядешь?       Мужская рука похлопала по свободному месту диванчика рядом с собой, будто он поманил к себе послушную собачку, каковой Дана сейчас и являлась. Никак иначе, кроме спокойной улыбки, ответить было нельзя, хотя и хотелось сделать пару замечаний за отсутствие культуры перед девушкой.       — Нет, спасибо, я постою. — отмахнулась Даниэла, всем своим видом показывая, что так действительно будет лучше.       — Разве это входит в обязанности проститутки? — выгнул бровь все тот же парень.       Ну вот и всё, конечная. Сейчас где-то из своих скрытых убежищ выехала полиция, на месте преступления охрана оградила квадрат три на три красной лентой, а самую жуткую убийцу страны недовольный начальник наказал лишением премии и связал на всякий случай до приезда интерпола, пока позволивший себе лишнего парень захлебывался остатками собственной крови.       — Я танцовщица… — равнодушно улыбнулась Дана, за спиной сжав кулак.       — Стриптизерша типо? — выкрикнул другой блондин, залившись звонким смехом вместе со своими друзьями. — в чем разница?       В том, вероятно, что чей-то мозг реальная проститутка заразила идиотизмом.       — Ну раз танцовщица, танцуй тогда. — пожал плечами знакомый нахал, кивнув головой на низкий стеклянный столик.       Издевался, да так, что нервы в женском теле один за другим рвались, лохмотьями собираясь в кнуты и мысленно хлеща его по лицу. Даниэла выдохнула, собравшись с силами и заранее приготовив пламенную речь для Майкла, высчитывая в голове сумму, которую потребует с него за весь этот цирк, и сделала шаг вперед, но…       — Но-но-но…так не пойдет, — вдруг отрицательно покачал головой парень и встал со своего места. — Майкл сказал, любые прихоти за наши деньги, так что…       Ещё одно слово из его грязного рта, и никакой Майкл ему уже не поможет, но легкий интерес узнать, что же такого он придумал за свой бесконечный счет, разгорелся в голове бестии пожаром. Девушка внимательно проследила, как он обошел ее стороной и встал сзади, что она тут же ощутила прикосновением чужих ладоней к своей спине, и замерла на месте в ужасе, когда послышался тихий щелчок застежки лифа, и тот тяжелым грузом упал ей под ноги, оголив покрытую мурашками грудь.       — Так-то лучше! — радостно заявил он, взглянув на своих довольных таким поворотом событий друзей.       Совершенно точно зря, и он не понимал ещё, что просто напросто решил взять ее на слабо. В любой другой ситуации, она бы влепила мощную пощечину, облила бы матом с ног до головы и ушла прочь, но только не сейчас, когда один бокал крепкого виски затуманил разум, подогрев ожидания взрыва в ее мыслях.       Молча, без единой даже эмоции на румяном личике, Даниэла поставила одну ножку на стеклянный столик и мигом оказалась возвышаться над пятью удивленными такой резкостью парнями. Им на вид было лет по двадцать, не более того, и они строили из себя таких взрослых и серьезных мальчиков, что, взглянув на обнаженное женское тело, посыпались один за другим, когда Дана принялась своевольно крутить телом в разные стороны, стараясь попадать в такт музыке, доносящейся с первого этажа.       Главарь компании, конечно, сделал максимально самодовольный вид победителя, будто управлял своим взглядом стриптизершей, но ладошки его заметно потели, а ноги так и стояли прикованными к одному месту, боясь шелохнуться. А она все танцевала и танцевала, поглаживала собственное тело руками, пробежалась пальчиками по обнаженной груди, задевая затвердевшие соски, приподнимала и без того короткую юбочку и улыбалась самой себе, прикрывая глаза в мимолетном блаженстве.       — Нужно срочно повторить мартини…а лучше что покрепче… — послышался нервный голос откуда-то снизу.       — Ага, щас дотанцует и как миленькая принесёт на четвереньках! — рассмеялся кто-то новый, шлепнув девушку по бедру.       Даниэла дернулась, ощутив, как заметно сильно к мозгу приливает кровь, заставляя тело извиваться напористее, словно нет никого, кроме нее одной на закрытом от других квадрате. Мальчик, что ещё пару минут назад кичился своим эго на виду у таких же беспомощных сейчас друзей, протянул руку к женскому телу, практически коснувшись ее плечика, но Дана присела на корточки, не дав ему исполнить задуманное.       — Смотреть можно, руками трогать нельзя… — развратно улыбнулась она, взяв в руку чужой бокал с мартини. — я попробую?       Даже не дождавшись ответа, но увидев короткий кивок головой, Даниэла приложила бокал к губам, предварительно облизав край кончиком языка. Парень напрягся, не отрывая глаз смотря в упор на чужой рот, и даже не заметил, как медленно дама его сердца выпрямилась над ним и, соблазнительно подмигнув, выпрямила руку, опрокинув бокал на его белобрысую голову.       — Черт! — тут же встрепенулся он, смахивая с лица капли стекающего с волос липкого мартини. — совсем охренела что ли?!       Возможно, ведь только так можно было поставить на место слишком много позволяющего себе идиота.       — Упс, адская машина дала сбой, désolé bébé… — улыбнулась Дана, внезапно схватив воротник чужой рубашки. — не расстраивайся, я свою работу выполнила, а новый мартини тебе как миленький на четвереньках принесёт твой дружок.       Сил терпеть не осталось совершенно, Даниэла спрыгнула со столика и под матерные возгласы нового знакомого и попытки его друзей успокоить своего разбушевавшегося друга направилась на первый этаж, оставив лиф все также валяться на грязном полу, что сейчас ни сколько ее не волновало.       Как он посмел только вести себя с ней так, будто она глупая игрушка в его руках?! Ни за какие деньги невозможно было позволить себе унижаться перед кем-либо, даже если он мог нажать на одну только кнопку и разом разрушить ее жизнь! Дана не понаслышке знала, какого это ощущать себя куклой в чужих руках и каждый новый раз пробуждал в ней воспоминания прошлого, вынуждая ее действовать решительно и необдуманно.       — Как все прошло? — заметив рвущуюся через толпу девушку, Ник рванул за ней, оценив неадекватное состояние подруги.       — Просто замечательно! — заорав чуть ли не на весь клуб, Даниэла раскинула руками, совершенно позабыв прикрываться ими на пару секунд, что бармен осознал не сразу, но, как только взгляд прошелся от разъяренных голубых глаз до задранной юбки, понял все без слов.       — Майкл тебя убьет… — застыл на месте Ник, не зная, что ещё и сказать.       — Я сама скоро повешусь! — выкрикнула она в ответ, не желая продолжать дальше бессмысленный диалог.       А говорить уже было поздно. Все и так стало ясно, когда со второго этажа на первый едва ли не кубарем сбежал молодой парень, не переставая ругаться уже с самим собой, и скрылся в толпе удивленного народа.       Девочка в очередной раз создала самой себе проблемы, и, как чувствовала, уйдёт сегодня из клуба со страхом оглядываться назад.