Искусство выбора

      — Ты совсем охренела что ли?!       Что самое главное в монотонной обыденности дней, когда каждое утро начинается с трудного пробуждения после бессонной ночи, а вечер заканчивается бокалом самого дешевого вина из гипермаркета за углом жилого дома и попытками провалиться хотя бы в поверхностный сон на пару часов, чтобы набраться сил перед новым и ничем не отличающимся от предыдущих днем?       — Может быть, но мне плевать.       Конечно же, яркие впечатления, своей необычностью закрашивающие все серые краски мрачного течения жизни. И какими бы они не были, не самыми хорошими или, наоборот, счастливыми и веселыми, все равно приятно ощущать что-то новое, совсем не похожее на старое и такое привычное для одной потрёпанной судьбы.       — Дана… — тяжело вздохнув, будто последний раз перед чьей-то смертью, что казалось уже реальностью, Майкл прошелся от винтажного шкафа к дубовому столу и сел на кожаное рабочее кресло. — что с тобой?       — Со мной все в порядке, сегодня утром даже не пришлось ждать автобус, как обычно, это очень здорово! — похлопала в ладоши девушка, на что начальник закатил глаза.       — Странно, что ты вообще проснулась утром у себя дома, а не где-нибудь на стройке закатанная в бетон, — отозвался мужчина, кажется, нисколько не шутя. — ты хоть понимаешь, на кого ты вчера опрокинула коктейль?!       — Это случайность, — пожала плечами она, мило улыбнувшись. — я танцевала по их просьбе на столе и не рассчитала силы.       — Не рассчитала силы?! — вдруг вскочил со своего места Майкл, едва не пробив в потолке дыру своей головой.       Прошедшая ночь осталась в памяти Даниэлы мутным отпечатком боли в голове после выпитого бокала виски. И это было крайне хорошо, что из всех событий она помнила только конец, иначе ее последние слова Нику перед выходом из клуба воплотились бы в неприятную реальность.       — Какого хрена ты вылила на него мартини и ещё и нахамила вдобавок?! — разорался Майкл, отчего даже пуговицы на его рубашке, застегнутой под горлом, треснули по швам.       — В нашем клубе мартини пьют только идиоты, я ему это объяснила. — Даниэла достала из сумочки пачку сигарет и как ни в чем не бывало закурила, с интересом наблюдая за реакцией начальника.       Откуда только столько смелости в ней взялось, не знал никто, даже она сама. Ей будто действительно было совершенно плевать на то, какие она сама себе создала проблемы, и не пыталась даже понять, как решить их, потому что, видимо, не до конца понимала весь ужас натворившего.       — Если он захочет, он будет пить тут зеленый чай с травами, Даниэла, и ты будешь поить его с блюдечка! — строго указал пальцем на девушку Майкл, снова усевшись на свое место.       — Только в случае, если сначала выбью ему зубы, — коротко улыбнулась Дана, скорчив противную гримасу. — он докопался до меня за баром и специально вызвал в вип-зону, чтобы поиздеваться дальше. Никто не давал ему права снимать с меня лиф и заставлять голой танцевать на столе, который, между прочим, под весом мог лопнуть и раздробить мне промежность.       Говорила спокойно, будто в этот момент в голове не рвались извилины от злости на случившееся. С одной стороны, ей и правда было все равно, как и что делать, если посетитель такое требовал за большие деньги, ну будь тот хам чуть более вежливым, она бы только с радостью полностью разделась, лишь бы получить побольше чаевых.       — Ты знаешь правила нашего клуба, не мне тебе их напоминать после того, как ты три часа сидела на этом месте и изучала их, — утвердил Майкл, помахав перед лицом Даны папкой с документами. — если посетитель хамит, раздевает или трогает тебя, ты всегда можешь вызвать охрану, но не лезть в разборки сама! Тем более с таким человеком!       — Да он обычная сопля из носа своего богатенького папочки, вчера меня хотел, сегодня уже другую получит, а я у себя одна! — настойчиво заявила девушка, от злости смахнув пепел мимо пепельницы.       — Вот именно, что одна, Дана, а такими темпами будет ноль! — ожесточено воскликнул он.       Даниэла закатила глаза, в который раз пожалев, что ответила на звонок начальника и по настырному требованию пришла в его кабинет для серьёзного разговора. Все воскресенье с самого утра она стояла на ногах в зале и ублажала посетителей своей добродушной улыбкой, а вечером исполнила четыре танца без перерыва и устала настолько сильно, что сразу после возвращения в гримерку свалилась на диванчик едва не замертво и поклялась себе сразу же уехать домой.       Повисло многозначительное молчание, перебивать которое Даниэла не решалась. Не то, чтобы ей было страшно заговорить первой, скорее она просто не знала, что ещё можно сказать владельцу клуба в доказательство своего оправдания, потому что тот был настроен решительно против каждой ее попытки поставить себя на главное место жертвы.       — Он звонил мне сегодня… — первым прерывал паузу Майкл. — сказал, что ему понравилось все, кроме заляпанной коктейлем рубашки.       — Ничего, у него наверняка есть ещё не сочетающийся комплект Зары и какого-нибудь Армани с… — усмехнулась девушка, резко прервав веселье.       Мужской кулак остервенело пронесся по воздуху и с характерным грохотом упал на деревянный стол, кажется, оставив на лаковой поверхности глубокую вмятину. Даниэла не на шутку напряглась, подняв голову и заглянув в чужие глаза, ни капли не думающие о смехе.       — Прекрати паясничать и не смей перебивать! — более, чем серьезно заявил Майкл. — этот мальчик, Том — брат очень высокопоставленного человека, а по совместительству моего друга, который, по словам Тома, крайне недоволен, что я так некрасиво принял его у себя в гостях. И Том очень сильно хочет, чтобы ты извинилась перед ним.       — Чего?!       Теперь уже не было смысла терпеливо выслушивать замечания начальника, доказывая самой себе, что ей все так легко сойдёт с рук. Все, что угодно, она готова была услышать, но только не требования немедленно сорваться с места и падать на колени в ноги какого-то малолетнего отпрыска, ничего собой не представляющего тем более!       — А в качестве извинений он попросит меня ему отсосать или что похуже?! — сорвалась на крик Дана, вскочив со стула.       — Надо будет, как миленькая и отсосешь, и что похуже, — твердо ответил Майкл, едва скрывая необъяснимую улыбку. — если хочешь сама выжить и не подставить меня со всем моим клубом.       — Ну охренеть просто!       Схватившись за голову, Даниэла, будто не веря своим ушам, помотала ей и принялась измерять кабинет широкими шагами, не переставая бурчать самой себе под нос ругательства. Тело мигом оказалось накаленным проводом уже до невозможного предела, будто вот-вот, и она лопнет, как воздушный шарик.       — Какие-то малолетки мне в трусы лезли, а я ещё и извиниться должна?! — не переставала возмущаться она, едва волосы вместе с кожей с головы не срывая. — да кто он такой, чтобы я его брата боялась, видите ли, высокопоставленного!       — А ты кто такая, чтобы я за твою жизнь сейчас боролся? — выгул бровь в вопросе Майкл, вынудив девушку резко остановиться на месте. — забыла, как месяц назад нахамила директору нефтевой компании? И как я тогда тебе справку лепил из психушки, якобы ты на голову больная, чтобы он тебя из страны не выкинул?       Как там говорится? На правду не обижаются? Дана и не собиралась даже пускать слезу от не самых приятных воспоминаний злополучного дня, когда пьяный в хлам мужчина с огромным пузом оказался вторым самым богатым человеком Великобритании и оказал внимание миловидной и неопытной танцовщице. Указал на отсутствие пластичности в танце на шесте, а она взамен сделала комплимент его внешнему виду, после чего тот даже охрану слушать не стал и разнес половину зала в щепки, пригрозив смертью всем и каждому, кто имел отношение к Уоррен.       Сейчас стало только не по себе от уверенности в мужских глазах, будто он действительно способен на все, и ему ничего не будет стоить выгнать Даниэлу с позором за маленькую оплошность, способную разрушить ее трехмесячные старания ради своей самой главной цели.       — Когда? — сложив руки на груди, наконец, успокоилась она.       — Что когда? — Майкл вскинул голову, одарив подчиненную раздражённым от непонимания взглядом.       — Извиняться, когда? — закатила глаза девушка, едва сдерживая очередной порыв поорать без повода.       — Я скину тебе адрес и время на этот телефон, — строго отчеканил начальник, передав ей кнопочный мобильник. — только без лишних вопросов и действий, окей? Просто приезжаешь, просишь прощения, если надо будет, делаешь все, что он захочет, и уезжаешь. Живая и невредимая!       И что за скрытность личности такая, раз даже телефон другой дали для одного сообщения с адресом и временем прибытия ее уставшего от издевательств тела? Оглянув мобильник со всех сторон, Даниэла усмехнулась со своих мыслей и убрала вещицу поглубже в сумочку, даже не заметив на корпусе две выцарапанные буквы:       DD       — Ну…окей! — улыбнулась девушка, развернувшись на каблуках. — я домой.       И Майкл проводил ее привлекательное тело, все также полуобнаженное после рабочего дня, обеспокоенным взглядом, заранее зная, что рано или поздно она ещё приползет к нему на коленях сама.

***

      Шум городских улиц, проникающий через приоткрытое окно, отвлекал от просмотра совершенно глупой передачи, заполняющей уставшую голову. Даниэла сидела на мятом диване, болтая закинутой на подлокотник ногой, и потягивала сделанный на скорую руку Ником коктейль из трубочки, непринужденно листая ленту социальной сети. Изредка обращала внимание на голос ведущего, рассказывающего умопомрачительную историю о какой-то сумасшедшей девушке, и неосознанно сравнила с собой, понимая, что ее биография взорвала бы мозг этого молодого человека в сером костюме.       Вечер воскресенья ничем не отличался от всех предыдущих дней недели, разве что сегодня ей не нужно было готовиться к новому рабочему дню, потому что Майкл ни с того ни с сего объявил для нее понедельник выходным днем. И то не было удивительным, ведь ей предстояла гораздо более сложная работа, выполнять которую она все ещё жутко не хотела.

Понедельник, 13 августа.

17:00.

Бэдфордбери, 460.

      Просто и понятно. Что ничего совершенно не понятно.       На карте такое местоположение найти оказалось не сложно — почти самый центр города, где она бывала от силы пару раз и то глубокого под землей в метро. Теперь ей предстояло пройтись сверху и столкнуться с самой настоящей пыткой в лице поиска того самого здания под номером 460, которого просто не существовало ни в одном навигаторе, ни даже просто в интернете, где Даниэла перерыла уже все возможные сайты для более подробной информацией.       И правда, почему все казалось таким странным? Молодой человек с каким-то там супермегавысокопоставленным братом, точно назначенное время встречи, ни минутой ни раньше, ни позже, без объяснений куда и к кому именно ей обращаться, когда она все-таки, с горем пополам, найдет нужное место, да ещё и на другом телефоне, будто никто не должен знать этот адрес.       Ник весь мозг проел, умоляя назвать ему улицу, якобы он сможет помочь определить, где именно она находится, но Даниэла строго настрого пообещала самой себе молчать на все его вопросы, чтобы не создать очередную порцию проблем. И теперь сидела одна в гостиной, пока друг тусовался на кухне в компании телефона и новой подружки по видео-связи.       Ещё и это «DD» на корпусе, которое она все-таки заметила, пока без остановки крутила в пальцах телефон, раздумывая над сложившейся ситуацией. Майкл пару раз умудрился отвлечь девушку от ее спокойного отдыха, снова предупредив, чтобы она вела себя прилично и максимально спокойно, но, тем самым, убивая все возможное спокойствие в ней. Нервы защемляло, голова гудела от пережитого двухдневного стресса, Дана едва держалась, чтобы не скурить вторую за день пачку сигарет, но терпение потихоньку заканчивалось.       Как и желание делать вид, что она сильная.       Даниэла размяла затёкшую от одной позы шею, откинув телефон на другой конец дивана. Ничего нового на просторах интернета не было, а десятки сообщений на сайте знакомств от незнакомых мальчиков с предложениями встретиться на одну ночь, а потом, судя по намекам, провести остаток жизни вместе и умереть в один день, уже изрядно надоели. За неделю, в принципе, она устала сильно. То бессонница из-за ночных танцев, то парни, раздражающие одним только звоном уведомлений, то начальник, неожиданно бросивший подчиненную на произвол судьбы.       Шквал эмоций проедал язвы в каждом внутреннем органе, буквально разрубая нервные волокна на части. Каждая мелочь, звуки, голоса раздражали мозг, и горло предательски ныло.       Неспешно встав с дивана, Даниэла оглянулась вокруг в поисках пульта от телевизора, но такового поблизости не наблюдалось, и девушка выругалась себе под нос, направляясь на кухню. Свет в квартире не горел нигде, кроме мигающего телевизора и одинокого бра, висящего над обеденным столом. Она улыбнулась Нику, кажется, собравшемуся закончить разговор при виде своей соседки по квартире, заходя в помещение и закрывая окно, дабы порывы прохладного ветра не будоражили кожу мурашками.       — Зайка, извини, мне нужно идти, — обращаясь в телефон, мило проворковал друг своей собеседнице по звонку, — да, я тоже уже соскучился по тебе…да, конечно, буду ждать звонка…целую, да… — улыбаясь самой что ни на есть широкой улыбкой, он, наконец, чмокнул экран и сбросил вызов. — господи, как же она меня уже задолбала, сил моих больше нет…       Кинув телефон и наушники на стол, Ник приземлился на стул и уронил голову на руки, ударившись лбом о твердую поверхность и вымученно застонав.       — Ну так брось ее. — пожала плечами Дана, закинув ноги на стол и вальяжно раскинувшись на стуле. — в чем проблема?       — В том, солнце мое, что таких девочек не бросают.       За три месяца общения с Ником Дана повидала всяких самых разных девушек в его окружении. От наглых девиц, щеголяющих по квартире в одних трусах, до скромных девочек, со страху при виде взгляда соседки бармена с криками убегающих прочь. И ему не было дела, с кем общаться и спать, он жил свободно, ни о чем не думая, чему и завидовала Даниэла, изредка желая также легко относиться к отношениям.       — А каких тогда бросают? — прищурившись змеиным взглядом, Даниэла сложила руки на груди, на что Ник сглотнул.       Вот она, та самая неприступная ни для кого крепость. Получить ее за просто так мог, кажется, только бог, и то ему тоже следовало бы очень постараться, чтобы разбить каменную стену на ее закрытом от всех сердце. Что у самого Ника, как ни странно, это вышло пару раз, когда они оказывались в одной постели, обещая друг другу ничего не обещать. Просто секс без обязательств, разрядка для Даниэлы, покорение невозможной вершины для Ника.       — Таких, как ты… — ухмыльнувшись самому себе, протянул Ник и схватил девушку за лодыжку, ведя пальцы выше.       — Это ещё почему? — интерес разгорелся пожаром в сердце, Дана присползла на стуле, отчего и без того короткая футболка оголила край кружевного белья.       — Потому что ты сука, Даниэла, — с опаской наблюдая за происходящим, отозвался Ник. — а с такими трудно, они думают только о себе и своей выгоде, плюя на чужие чувства.       — Надо же… — хитро улыбнулась девушка, прекрасно понимая, что ещё секунда, и гори оно все синем пламенем. — знаешь, доверие вообще штука такая…никому не нужная, людьми манипулирует обещанная выгода.       — Шарль Бодлер? — приподнял уголки губ Ник, добираясь уже до женского колена.       — Даниэла Уоррен. — но Дана резко вскочила с места, прервав стремление друга закончить начатое до конца. Сейчас, по крайней мере. — у нас что-нибудь осталось?       У него точнее, но он всегда делился с ней, и она уже привыкла все его вещи называть своими. Да и Ник против не был, только рад, что после многолетнего гордого одиночества встретил не просто соседку по квартире, но ещё и лучшего друга, понимающего его без слов.       Даже сейчас, когда парень кивнул головой на шкафчик, висящий над плитой, Дана без слов поняла его объяснения. Обогнув кухонный стол, она посмотрела на часы, показывающие 22:34, и подошла к гарнитуру, через тёмные дверцы по памяти оценивая содержимое шкафчиков. Уверенно открыла один из них, привставая на носочки, и протянула руку вверх, шаря по широкой полке. Своеобразная аптечка, коим являлся шкафчик на кухне, был переполнен различными медицинскими средствами. Хотя пользоваться ими ребятам приходилось крайне редко, но иметь на всякий случай, с учетом ее занятий по жизни, было верным решением.              Рука, не дотягивающаяся до конца полки, коснулась маленькой коробочки, пальчиками подхватывая ту за крышку, и Даниэла умиротворённо выдохнула, благодаря память друга за то, что не забыл купить в нужный момент. Напевая выдуманную мелодию, девушка уселась за кухонный стол, открывая коробочку и аккуратно выкладывая перед собой два прозрачных пакетика.       — Ты же завязала? — ухмыльнулся Ник, внимательно наблюдая за каждым движением сожительницы.       — Вчера да, а сегодня ещё нет… — рассмеялась та в ответ его напоминаниям, совершенно не беспокоясь ни о чем.       Это занятие не было постоянным, и происходило от силы три раза в месяц, когда особенно сильно хотелось полностью забыть обо всем на свете и отдаться минутному блаженству. Даниэла отдавала отчет своим действиям, да и Ник умело контролировал количество и качество не крепких таблеток, больше схожих на две пачки никотина разом по своей силе, хотя изредка они и клялись друг другу больше никогда не покупать новую дозу.       Светлая дорожка из порошкообразного вещества вывелась на деревянной поверхности, Дана, как заворожённая, медленно убрала коробочку и ее содержимое на верхнюю полку шкафчика, и вернулась за стол, предвкушая долгожданный момент.       Одна зависимость породила другую.       Приятный плюс.       Зажимая левое крыло носа, она молниеносно вдохнула порошок правой ноздрей, чувствуя, как тот с приятной прохладой пронесся по носовым путям. Уголки губ приподнялись в эмоциональной нестабильности, такой двояко сладкой, что разум расцвел алыми бутонами забвения последних часов. Звуки вокруг растворились в шумящей в ушах крови, перестали нести в себе какой-либо смысл. Хотя и раньше его не было, просто сейчас вдвойне приятно осознавать, что все окружающее меркнет под влиянием наркотика.       Выбивающего все сознание из грудной клетки.       Смертельно опасное занятие — шаг в следующий день. Чем больше дней, тем больше дорожек, а жить хочется ещё долго, и кокаиновые линии, как тропинки среди зарослей проблем, через темное время суток ведут вперёд — к яркой вспышке перед глазами.       Даниэла подняла тяжелые веки, всматриваясь на пустующее место напротив. Там Ник с точностью повторил ее действия и подошел к подоконнику покурить, но, почувствовав на себе взгляд подруги, обернулся и обреченно покачал головой, поджимая тонкие губы, и так и захотел подойти к ней, обнять со спины и успокаивающе прошептать:       — Тебя завтра могут убить, а тебе совершенно плевать на это, да?       Даниэла вскинула голову, прищуриваясь в сторону меркнущей перед глазами точки в лице улыбающегося не своей улыбкой парня, и затянулась тлеющей сигаретой.       — Ну, с кем не бывает, — пожала плечами она и подошла к другу, усевшись на другой конец подоконника. — я уже умирала два раза, третий будет не так обидно.       И повисла крышесносящая тишина. Каждый думал о чем-то своем, чем, вероятно, не желал делиться с молчаливым собеседником. И Дана всмотрелась в окно, разглядывая мерцающие в сознании огоньки уличных фонарей.       Там далеко в темноте ночного города, укутанного грозовыми летними тучами, сияют огни Эйфелевой башни, теряясь высоко над свинцовыми облаками Парижского неба. Прямиком перед ней на широкой площади, уставленной вечерними палатками, снуют туда-сюда приезжие туристы, не переставая щелкать вспышками фотоаппаратов и переговариваться друг с другом на ломаном французском.       Она сидит на шикарной веранде дорогой гостинцы, своей белизной освещающей, кажется, весь масштабный город. Шелковое платье, купленное утром в дорогом бутике, медленно колыхается на легком ветерке, она едва поправляет длинные пряди светлых волос, открывая обзор на глубокое декольте с внушительным камнем на подвеске. Тихо играет молодой музыкант на старенькой, потрёпанной скрипке, улыбаясь завороженным его талантом гостям вечера, тихо перешептываются официанты, не переставая поглядывать на девушку исподтишка. Она замечает это, но не придает никакого значения, все ее внимание приковано бархатной бабочке на его загорелой шее.       Он протягивает ей бокал, предлагая выпить ещё, и она послушно принимает его приглашение, делая глубокий глоток насыщенного фруктовым вкусом вина. Аромат свежих бордовых роз в небольшой вазочке на столе заставляет ее прикрыть глаза и вслушаться в шум проносящихся внизу машин, голоса неспешно прогуливающихся прохожих, его взволнованное дыхание.       Он зовёт ее ее именем, делая особый акцент на букве «с», как бы растягивая удовольствие от звучания его любимого слова, похожего на сладкую музыку, и берет ее руку в свою, не разрывая зрительный контакт. Внезапно потухает весь свет, остаются только языки пламени расставленных по всем столикам свечей, музыка звучит уже за спиной, и окружающие люди в ожидании прикрывают рты в восторге.       В его руке оказывается синяя лакированная коробочка, которую он нервно едва открывает, и она охает одновременно с щелчком подсветки по краям крышечки. Маленькое колечко, ничуть не скромное, переливается на белой подсветке, сияя десятками мелких карат бесконечно дорогих бриллиантов. Она этого заслужила, и он знает, какой ценой далась ей возможность заглянуть в его обеспокоенные глаза, готовые сказать тысячи слов, которых она так сильно не хочет слышать. Но вместо них он своевольно надевает кольцо на ее безымянный пальчик и без единого сомнения в ответе спрашивает:       — Ты выйдешь за меня?       И ей не остаётся ничего, кроме как улыбнуться, ощутив подступающие на глаза слезы, и кивнуть головой под громкие аплодисменты гостей ресторана за соседними столиками, вздрогнувших от внезапно выстрелившего прямиком к кончику Эйфелевой башни салюту.       Но это там, далеко в темноте ночного города, укутанного грозовыми летними тучами, где сияют огни Эйфелевой башни, теряясь высоко над свинцовыми облаками Парижского неба.       Здесь ясное черное небо усыпано крупинками ярких звёзд, мерцающих в свете одинокой лампочки, висящей на облезлом проводе маленькой кухни Лондонского пригорода. Здесь нет вопросов, на которые она не может дать точный ответ, здесь она знает, что ей нужно и нисколько не сомневается в мрачности своих дней.       — О чем задумалась? — послышался голос со стороны, вырвав девушку из приятных воспоминаний.       Ник склонил голову, с особым интересом наблюдая за ее выражением лица и аккуратно вырисовывая бессмысленные узоры на женском обнаженном бедре. Он такой хороший, такой искренний и настоящий, что Дана таяла при виде его расширенных зрачков.       — О завтрашнем дне, — пожала плечами она, встряхнув головой, дабы выгнать из мозга все лишние мысли о прошлом. — что сказать ему в качестве извинений?       — Есть только два варианта!       Взбодрившийся парень отошел от подоконника, оставив Даниэлу сидеть одну возле приоткрытой форточки, и встал посреди кухни, меняя выражение развеселого лица на сосредоточенное.       — Либо послать его нахрен, брызнуть в рожу перцовкой и сбежать… — уверенно заявил парень, сделав шаг вперед. — либо…       Склонив голову и наблюдая за девушкой исподлобья, Ник поправил волосы, рассмешив Даниэлу своим нелепым движением руки, и медленно зашагал к ней, словно хищник на свою добычу.       — Подойдешь к нему… — тихо протянул парень, едва оказавшись меж разведенных женских ног. — приблизишься к ушку…       В точности выполнил свои слова действиями, оказавшись чересчур близко к Дане, прикрывшей глаза от сносящего голову ощущения дуновения чужого дыхания в ухо.       — И шепнешь ему… — прошептал он, ухватившись за женские ножки пальцами намертво, будто желая придавить ее к поверхности сильнее. — я случайно облила тебя мартини, но могу специально своим возбуждением…       — Фу! Извращенец! — от неожиданности его намеков выкрикнула Даниэла и оттолкнула парня назад, сама соскочив с подоконника. — я бы ему так никогда не сказала, он же ещё маленький.       Ник рассмеялся, вприпрыжку добежав до холодильника и без особого спроса выудив из дверцы закрытую бутылку шампанского, что тут же оказалась открытой, и пробка с грохотом влетела в потолок, отскочив в коридор.       — Судя по тому, с каким лицом ты без лифчика пронеслась мимо бара, не такой он уж и маленький… — строго указал пальцем бармен, разлив пузырящуюся жидкость по пластмассовым стаканам. — сорри за красоту, но другой чистой посуды нет.       — Пригласи свою новую подружку, пусть помоет, — ухмыльнулась Даниэла, приняв стакан из чужой руки. — не просто ж так ты ее трахаешь.       Ник закатил глаза, сейчас явно не желая разговаривать ни с кем на тему своих любовных связей, и запрыгнул на подоконник, притянув к себе и подругу, удобно уместившуюся у него на груди.       — Слушай, а ты бы присмотрелась к этому мальчику… — вдруг убедительно попросил бармен, отпив глоток шампанского. — поговаривают, у него брат супер крутой, может, общение с ними пойдет на пользу, и мне кого-нибудь найдешь среди элиты.       Такой элиты, что страшно было даже думать, насколько серьезной в этом, казалось бы, огромном городе.       — В жизни не соглашусь отдаться никому, у кого на карте больше трех фунтов! — отрезала Даниэла, нисколько не сомневаясь в своих словах.       — У меня пятнадцать, черт… — обеспокоено отозвался Ник, перебирая влажные после душа волосы собеседницы.       — Ну, ты — это другое, ты же друг, а он идиот, и братец его, наверняка, не далеко пошел, раз не научил младшего, как себя с девушками вести, — закатила глаза она, усевшись на подоконник перед лицом Ника. — а давай выпьем за дружбу, а?       — Бэ, тебе не много будет? Смешивать нельзя, сама же знаешь.       — Знаю, но ты ведь сам налил… — подмигнула Дана. — спаиваешь меня, м?       — Дан…       Ник выпрямился, и серьёзное выражение лица его на фоне расширенных зрачков показалось таким смешным, что Даниэла едва сдержала улыбку, одним махом опрокинув все содержимое стакана в рот.       — Да погоди ты… — тут же спохватился парень, но даже глазом моргнуть не успел, как девушка оказалась стоять посреди кухни, шатаясь из стороны в сторону и улыбаясь, как чокнутая. — я кое-что увидел на корпусе того мобильника и…       Обеспокоенный голос нервно дрогнул, когда Ник попытался сказать что-то важное, что Дана пропустила мимо ушей в силу своего не самого адекватного состояния. Девушка одним коротким шагом оказалась стоять прямо напротив друга и приложила подушечку указательного пальчика к его губам, прикрыв глаза.       — Тщщ… — полушёпотом протянула она, снова удаляясь назад. — мобильники завтра…       Одним махом Даниэла стянула с себя футболку, оставшись в одних кружевных трусиках, дожидаясь, когда чужой взгляд изучит ее обнаженное тело со всех сторон, насладится видом сполна и заглянет в ее мечущиеся по кухне глаза.       — А что сегодня? — улыбнулся парень, на миг отвлекшись от своих мыслей в голове, но снова вернувшись к ним. — Дана, тебе нужно это знать, чтобы не наломать новых…       — Заткнись! — рявкнула Даниэла, сделав настойчивый шаг к другу.       Голова уже и без того шла кругом от принятой таблетки, хоть и легкой для чрезмерного опьянения, но достаточно крепкой на ближайшие пару часов. А шампанское ударило в мозг мелкими газиками вдвойне сильно, выключив разум и полностью подстроив под себя. Как это и случалось часто и без употребления каких-либо веществ.       Сейчас ей было все равно на завтрашний день, готовящий внезапный сюрприз для ее непростой жизни. Откинув в сторону мимолетные раздумья о словах друга, она всем телом прижалась к нему и настойчиво поцеловала, чему он точно не смог устоять и сразу же ответил, подхватив девушку под бедра и зашагав в сторону спальной комнаты. Хотелось большего, хотелось принять ещё немного, но даже миллиграмм дозы мог бы стать смертельной, а она умело заменила желание ощутить горечь на языке чужим сладким языком, уже скользящим куда-то вниз, где горел неистовым пламенем пожар.       Который обязательно потухнет с приходом рассвета, потому что все хорошее когда-то заканчивается, а на смену ему приходит горькая правда о не менее жутком будущем.