Искусство выбора

      Яркие солнечные лучи утреннего Парижа пробивались сквозь прикрытый тюль, освещая светлую спальню. Мирное сопение, перемешанное с тихими звуками из глубины коридора, подхватывал прохладный ветерок, разнося по воздуху и обогащая его нотками непринужденного спокойствия. Крепким сном, наполненным красочными картинами сновидений, пропахла многокомнатная квартира, выполненная в самом современном из всех имеющихся стиле. Кремовые стены, мраморные полы, декоративная мебель в малом количестве — подобрано со вкусом, передавая всю величественность жизни ее хозяина.       На широкой кровати, закутавшись в бархатное постельное белье цвета морской волны, нежилось молодое женское тело. Изредка густые ресницы вздрагивали сквозь сон, веки наполнялись красным оттенком, подсвечиваясь каждым сосудом. И противно-яркий луч солнечного шара предательски норовился врезаться прямо в прикрытые в блаженстве глаза, отчего маленький носик неприятно морщился, и хозяйка собственного тела потихоньку просыпалась, нежеланно прерывая интересный сон.       Распахнув веки, девушка тут же зажмурилась, медленно перекатываясь на другой бок, дабы закрыть лицо от узкого лучика света, но тот, как назло, будто устремился за ней, все также щекотя нежную кожу лица. Буркнув что-то самой себе под нос, молодая особа сладко потянулась на постели, приподнимая тело на локтях и осматриваясь вокруг. Все та же роскошь, с видом которой она засыпала несколько часов назад, из нового только фарфоровая чашка свежего кофе, стоящая на тумбочке возле левого края кровати. Банальная привычка, заставляющая улыбаться с самого начала дня.       Стройные ножки опустились на пол, принимая на кожу мурашки от контраста теплой постели и холодной плитки. Девушка выпрямила тело и, окинув взглядом отражение в зеркале, направилась на уже более шумные звуки где-то невдалеке. Босые ноги тихо перемещались по полу, путаясь между собой из-за все еще заспанного состояния владелицы. И, наконец, темный коридор, стены которого были увешаны бесчисленным количеством картин и фотографий, сменился на сверкающую чистотой кухню и вид на оголенную мужскую спину, крутящуюся возле окна. Помещение заполнял чудесный аромат еще теплой, хоть и купленной точно пару часов назад, выпечки и жареных тостов с джемом.       Девушка взглянула на антиквариатные часы, висящие возле широкого телевизора, и прошла дальше, оказываясь за молодым человеком, которого совсем аккуратно женские ручки приобняли со спины, даря утреннюю ласку.       — Не сейчас, София! — внезапно огрызнулся мужчина, дёргаясь всем телом в сторону.       — Извини… — промямлила она в ответ, стыдливо опустив голову и отойдя подальше, чтобы точно не беспокоить.       — Да, спасибо огромное за такое предложение, я вас понял! — обрадовался мужчина, перебивая собеседника в телефоне. — конечно, мы будем, обещаю! Да…передам, хорошо… и вам всего доброго!       Оторвав трубку от уха, мужчина откинул его на подоконник, и развернулся лицом к девушке, что уже и вовсе забыла о его присутствие на кухне. Широкая улыбка белоснежных зубов и радостный смех вынудил ее совсем нехотя поднять голову, с обидой в глазах дожидаясь очередного монолога о том, как ее парень хорош в своём бизнесе.       — Дорогая, у меня для тебя шикарные новости! — практически пропел мужчина, усаживаясь за стол напротив девушки. — только что я созванивался с одним очень важным человеком, и…       — Что на этот раз? — выдохнула она, ковыряя вилкой в тарелке.       Мужчина нахмурился, злобно поглядывая на возлюбленную, будто той было совершенно все равно на его успехи в карьере, хотя, впрочем, это было правдой, но быстро забывалось под грузным взглядом мужских глаз.       — Это касается тебя, дорогая моя, будь добра, дослушать до конца, — проскрипел сквозь зубы он, хмуря идеальные брови. — ты же знаешь, я люблю тебя и делаю все для того, чтобы ты была счастлива.       Мужчина мягко улыбнулся, хотя желваки на его лице все еще гуляли под гладковыбритой кожей, но во взгляде легко читалась искренность слов, и она стыдливо опустила голову.       — Прости, — тихо произнесла девушка и накрыла мужскую ладонь своей, совсем аккуратно переплетая пальцы. — продолжай.       — Через неделю мы едем в Милан на открытие нового бутика Фернандо! — едва не завопил он детским голоском безмерной радости. — и он любезно согласился предоставить нам пять свободных мест для нашей новой коллекции!       Комната заполнилась французскими восторгами мужского голоса. Кажется, он даже вмиг просветлел, лучезарно улыбаясь застывшей напротив него возлюбленной, продолжая что-то радостно рассказывать, пока мозг той медленно перезагружался. И глаза, полностью отрешенные от осознания, внезапно столкнулись с мужским лицом, обжигаясь.       — Но она ведь ещё не готова и…нужно ещё столько всего решить дома, а… — принялась перечислять она, обеспокоено ковыряя подкладку для тарелок на столе. — ты же знаешь, что нам нужно как минимум десять мест, чтобы…       — Довольствуйся тем, что имеешь, малышка! — на раздражённом выдохе прикрыл глаза он в ответ, сильнее сжимая женскую руку.       Девушка, ещё пару секунд назад более менее смирившаяся с положением дел, сейчас замерла на месте, выгибая брови в удивлении, и тело ее внезапно дернулось в сторону, когда чужая рука мощным ударом приземлилась прямо на лоб.       — Ник! Твою мать…       Даниэла распахнула глаза и уселась на кровати, потирая место болезненного удара свободной рукой, а второй принимаясь тормошить развалившегося на половину кровати друга, чья конечность сквозь сон очень неудачно вмазала ей по лицу. Но ему было все равно, он только поморщился и повернулся на другой бок, продолжая мирно посапывать в подушку и не обращая никакого внимания на резкий вскрик Даниэлы при виде времени на часах.       13:04. Какого хрена?!       Отголоски ночных приключений забарабанили по голове, напрягая мышцы. Дана приоткрыла опухшие веки и кое-как встала с кровати, сразу же с интересом всматриваясь в окно, будто за несколько часов сна в шумном городе что-то изменилось. Но все, как ни странно, было тем же, а тело не перенеслось куда-то в пустынное место, где одиночество дополняет спокойствие, и девушка медленно уселась на краю постели.       В спальне как и всегда творился хаос. На разбросанные по полу бутылки внимания обращать смысла не было — они уже приросли к жизни и стали чем-то обыденным после переезда в эту квартиру. Сложенная кое-как одежда валялась в углу комнаты и на кресле, и под столом. В принципе везде, куда ночью она слетала с тела.       Даниэла недовольно оглянула внешний вид собственного дома, оценивая масштабы уборки, и встала с кровати, дабы начать новый день не в обеденное время, хотя в сон все ещё продолжало клонить. Приметив на кресле бежевую футболку, девушка потянулась всем телом, благодаря чему мышцы немного взбодрились, и принялась натягивать ту на обнаженное тело, параллельно прикрывая глаза.       — Не теми видами любуются туристы… — промурлыкал мужской голос за спиной.       Тихий шорох одеяла зазвонил в ушных раковинах, Дана улыбнулась. Футболка прикрыла тело, едва скрывая спортивные ягодицы, но чужие руки уверенно ухватились за край. И плавно проскользнули под полупрозрачную ткань, мучительно нежно ведя по спине вверх.       — Ммм, боюсь, после выхода в таком виде на улицу, я не отобьюсь от фанатов… — протянула она, чувствуя мягкое касание губ к плечу.       Ухмыльнувшись, парень продолжил вести дорожку поцелуев по женской шее, ладонью ловя глубокие вздохи девушки. А Даниэла таяла под влиянием нежных прикосновений к своему телу, позволяя чужому разуму действовать на неё, как наркотик.       — В таком случае, буду считать, что мне повезло, — прошептал и развернул женское тело к себе лицом. — я не готов делить с кем-либо такую достопримечательность…       Крепкие руки ещё ближе прижали Даниэлу к себе, будто внедряя ее тело в своё, она поддалась. Завела руки за мужскую шею, пальчиками перебирая длинные пряди волос. А стрелки часов уже перевалили за двенадцать, и две бутылки на полу ударились друг об друга стенами, но он оторвался от манящей шеи, медленными шагами ведя подругу к кровати.       Хотел завести, смотрел в глаза с прищуром и улыбался, специально пахом прижимался к ее животу. А она в ответ только ухмыльнулась и, когда мужчина потянулся вперёд, готовый захватить манящие губы во власть, выставила перед мужским ртом ладонь.       — Мне пора, Ник.       И выпорхнула из тёплых объятий, скрываясь за углом комнаты. Поигралась немного, одной ночи в алкогольном беспамятстве было достаточно для этих суток. И парень уже привык к столь резким поворотам событий, что просто рухнул на кровать, закрывая лицо руками. В радиусе пяти метров от своего тела правила устанавливала она, и из принципа нарушать их не стремилась.       — Мы трахаемся по три-четыре раза в неделю, Дана, — воскликнул Ник, прислушиваясь к звукам на кухне. — а я все также числюсь «просто любовником».       Квартирка маленькая с плохой звукоизоляцией, было слышно, что девушка явно борется с какой-то посудой, раз нескромный мат льётся из нежных уст. Ник цокнул языком, так и не дождавшись ответа на своё заявление, и побрел в сторону шума, попутно натягивая на ноги штаны.       — Мне обидно, между прочим, используют, как проститутку, ещё и бесплатно… — театрально нахмурился парень, помогая Дане вытащить сковородку из ящика.       — Ну, хочешь, в качестве компенсации, приготовлю тебе яичницу, — пожала плечами она. — только осталось одно яйцо…       — Я серьезно, Даниэла!       Три месяца вместе и каждая ночь без обязательств. Такой расклад более чем устраивал обоих в самом начале, только вот совсем недавно инстинкт добытчика, чем считала поведение любовника Даниэла, стал вырываться наружу. И бесить жутко. Днем ему было все равно, а утром, после счастливой ночи, он готов был с кольцом перед ней на колено встать.       — Я тоже серьезно, lapin, — безразлично ответила она. — мое тело достаётся тебе совершенно бесплатно и в любой день недели, что ещё нужно? Тем более, ты и сам говорил, что мы просто шалим, к тому же, я такая не одна у тебя.       Ник закатил глаза, мысленно подбирая слова, что сделать правильно было не так-то уж и просто, потому что на каждое заявление собеседница отвечала лишь холодом и самоуверенностью.       — А что, если я влюбился?.. — ухмыльнулся темноволосый, складывая руки на груди. — хочу быть с тобой на постоянной основе, м? Не просто членом напрокат и мальчиком в аренду, а любовью?       Даниэла нахмурилась, осматривая парня с ног до головы, и снова принялась, как ни в чем не бывало, готовить себе одной завтрак. Она ведь прекрасно понимала, что это просто всплеск эмоций, и ничего особенно серьезного он не имел ввиду за своими громкими заявлениями.       — Любовь — это не вещь, а состояние души, а твоя душа пока зависает в члене, так что, давай не будем углубляться в психологию, ты пойдешь на работу, а я поеду в гости к сумасшедшему мальчику, — строго проговорила Даниэла. — а теперь проваливай в душ, пока у Майкла не подгорело единственное яйцо.       Как и обычно с полным безразличием в глазах и уверенностью в словах. И парень ушёл в душ, снова оставляя девушку одну на маленькой кухне, где она вчера сама начала весь этот спектакль, а, вместе с тем, и жизни. И Даниэла улыбнулась своему отражению в зеркале шкафчика, полной грудью вдыхая свободу.       Любить ей было несвойственно, а, может, она ещё просто никогда не пробовала. По-настоящему.

***

      Во что бы то ни стало, всегда нужно было бороться до конца, потому что с самого раннего существования жизни на земле уже было известно — надежда умирает последней. И ноги, устало бродящие туда-сюда, и рука, с силой сжимающая в пальцах телефон с открытой картой, и глаза, мечущиеся из стороны в сторону с прищуром из-за жуткого ливня — тоже.       Ещё пару часов назад жизнь казалась прекрасной только потому, что на покоцанной тарелке остывала пережаренная яичница, рядом в чашке волшебным ароматом пылал паром свежий кофе, а в соседней комнате, не угоманиваясь ни на секунду, бранил самым ожесточенным матом опаздывающий на работу Ник своего начальника. И покидать ставшее родным место не хотелось совершенно, казалось, только она переступит порог квартиры, тут же рассыплется пеплом усталости после бессонной ночи, но важное дело заставило ее все-таки собраться с силами и выйти на улицу.       Из метро в самом центре Лондона, где жизнь казалась совершенно иной, нежели в том захолустье, где она приютилась. Улица, на которой предположительно ей была назначена встреча с Томом, казалось, потерпела взрыв головного мозга архитектора, иначе Даниэла никак не могла объяснить, почему рядом со старинными кирпичными зданиями возвышались застекленные офисные высотки, совершенно не кстати смотрящимися на фоне привычно монотонного города.       А люди. Сновали между высаженными вдоль дороги кустами, сбивали друг друга у себя на пути и размахивали офисными чемоданчиками, разбегаясь в разные стороны по своим ультрамегаважным делам, которые точно не могли сравниться с планами Даны на этот день. И место, найти которое она так и не могла. Ужасная погода, шум двигателей машин и топота людских ног кружили голову, и Уоррен окончательно запуталась. Битый час она петляла кругами по одной и той же улице с нужным ей названием, но никакого дома под номером 460 так и не нашла.       Возникла мысль даже позвонить Нику и все-таки попросить у него помощи с поисками, но утром он не в самом лучшем расположении духа ушел на работу и даже не попрощался со своей соседкой, от того, наверняка, не захотел бы помогать ей разбираться в ее проблемах, да и Дана все же надеялась, что ей удастся справиться самой. Что уже казалось больше глупой шуткой, нежели реальностью, но подставлять начальника во второй раз она не намеревалась, и взглянула на вход дорогостоящей гостиницы.       Оттуда то и дело выходили серьёзные мужчины в дорогих, строгих костюмах и спустя пару секунд испарялись за тонированными окнами машин такси бизнес класса. И все они так противно смотрелись. Эти заумные, гордые рожи с хмурыми бровями и ядовитыми ухмылками. Цокали каблуками вычищенных до блеска туфель класса люкс и, будто специально хвастаясь друг перед другом, сверкали последними моделями телефонов самой известной фирмы. Этакое соревнование «кто круче выйдет на улицу» Даниэла наблюдала несколько минут подряд, пока за спиной не послышался хлопок двери машины, вынудивший ее рефлекторно обернуться.       — В адское местечко прибыл сам дьявол… — шепнула самой себе Дана, взглянув на макушку очередного дяденьки.       Да, от всех других шагающих по этой улице простых смертных его отличало хотя бы то, как грациозно он, придерживая одной рукой телефон у уха и не смотря по сторонам, ставил в ступор десятки проходящих мимо людей. Он просто шагал вперед, размахивая расширяющимся у кисти рукавом плаща, а все вокруг обходили его за метр, будто лишний чужой шаг в радиусе нескольких километров собьёт его настрой завоевать весь мир, и один укоризненный мужской взгляд сожжет к чертовой матери половину Европы.       В солнцезащитных очках квадратной формы, нисколько не подходящий к овалу его грубого лица, в черном плаще из крокодильей кожи и мелькающей за его краями бордовой рубашке он вышел из самого простого здания из всех имеющихся в этом месте и прошелся походкой гордой лани к автомобилю, где вылизанный со всех сторон водитель открыл ему заднюю дверь и едва в ноги не упал, целуя носы блестящих мартинсов, пока мужчина складывал только открытый пару секунд назад зонт.       — В 460 квартире опять всю ночь музыка орала, соседи жалуются. — пожал плечами водитель, что Дана услышала издалека и прищурилась.       — Я разберусь. — твердо и коротко ответил мужчина и скрылся в темноте автомобильного салона.       Кинув короткий взгляд на стоящую неподалеку Даниэлу, что она почувствовала всем нутром, будто два закрытых темными стеклами очков глаза на ее лбу прожгли глубокую дыру. Осознания! И как она только не подумала, что неизвестным номером может оказаться на дом, а квартира! Каким бы глупым не был факт, что додуматься до этого мог только такой идиот, как тот самый Том из клуба, но девушка нисколько не удивилась его умственным способностям и зашагала в сторону того самого дома.       Отчего-то стало не по себе, когда Дана вошла в подъезд и принялась подниматься по лестнице, глазами выискивая нужный номер квартиры. Удивительным было только то, что такой обеспеченный мальчик жил в настолько простом доме, что даже лестничные пролеты ее жилища казались куда более чистыми и дорогими, и Даниэла напряглась, немного побаиваясь, что местом встречи окажется не квартира, а комната для пыток.       И она уже даже подумала свалить к чертовой матери куда подальше из этого подъезда, уволиться из клуба и переехать в другую страну, но на самом последнем, кажется, пятом этаже внезапно столкнулась лицом к лицу с самодовольной рожей заспанного парня, стоящего на пороге квартиры с открытой нараспашку дверью.       — А я тебя уже заждался… — приторно сладко протянул он при виде своей гостьи.       Даниэла замешкалась, не совсем понимая, что ей делать, потому что заранее не продумала ни план своих действий, ни слова для извинений, и сейчас даже немного жалела, что придется выкручиваться в моменте, изображая из себя бедную и несчастную.       — Искала дом и никак не могла подумать, что номер окажется квартирой, потому что только… — идиот не предупредил бы заранее, но Дана вовремя замолчала и мило улыбнулась в ответ. — привет!       — Нужно было выходить заранее, сейчас 17:28, ты опоздала к назначенному времени, — строго отчеканил парень, нахмурив уложенные брови. — это ли твое извинение за свой поступок в клубе?       Будь ее воля, она бы вдобавок скинула его с лестницы или со всей дури пришибла взлохмаченную голову дверью, но снаружи девушка только облизала пересохшие губы и совершенно спокойно выдохнула.       — Может, для начала зайдем в квартиру?       Для чего, сама не знала, но мозг настаивал на растягивании времени, чтобы успеть придумать пару-тройку более менее адекватных слов в качестве слезных извинений. Благо, Том намек понял, не точно, что правильно, но уступил дорогу девушке, пригласив ее зайти в прихожую. Даниэла быстро прошмыгнула мимо парня, боясь, что он уже сейчас начнёт распускать руки, но Том спокойно закрыл за ней дверь и встал в двух метрах вдали от нее, наблюдая, как гостья снимает верхнюю одежду.       — Милые шортики. — подметил парень, оценивающим взглядом гуляя по чужому телу.       Такие милые, что знатно сдавливают ягодицы, а вместе с теми и мозг, кажется. Даниэла пропустила комплимент мимо ушей, не собираясь никак реагировать на него, и направилась вслед за хозяином жилплощади, попутно рассматривая интерьер. Видно было, что тот выполнен со вкусом каким-нибудь до жути известным дизайнером, который наверняка взял за свои идеи внушительную сумму оплаты его стараний. Что-то даже знакомое было в этой квартире, выполненное в современном стиле со светлыми стенами, высокими потолками и нисколько не сочетающейся яркой мебелью.       — Этот дом — один из самых дорогих в Лондоне. — пожал плечами Том, будто читая мысли Даны.       — По наружной оболочке так и не скажешь. — хмыкнула Даниэла, наконец, оказавшись в гостиной, где Том и остановился.       — А наружная оболочка часто скрывает абсолютную противоположность, — ухмыльнулся он, пригласив ее сесть на диван, но она так и осталась стоять в стороне. — по тебе тоже не скажешь, что ты та, кем себя выдаешь. С виду такая смелая, стараешься казаться сильной, а на деле…       — А на деле? — выгнула бровь Даниэла в ожидании продолжения его монолога.       — Не знаю, — Том сложил руки на груди и оглянул ее с ног до головы. — в тебе чувствуется страх. Ты будто другая внутри, но никому не показываешь.       Нервы защекотало от его слов, и ноги зачесались сбежать, но Даниэла стойко выстояла каждое предположение незнакомого ей человека, увидевшего ее второй раз в жизни, и только моргнула в ответ, отчетливо ощущая, как сильно он прав.       — Ты тоже мог бы быть получше того, кем себя выдаешь, — прищурилась Уоррен, присев напротив хозяина на край дивана. — не стоило петушиться перед своими друзьями, тебе не идет быть таким пафосным.       Миловидный блондин усмехнулся и покачал головой, нисколько не скрывая того факта, что полностью с ней согласен.       — Выпьешь со мной? — но продолжать ее мысль не стал и встал с дивана, уходя на совмещенную с гостиной кухню. — я даже надел самую дешевую футболку из всех на случай, если ты снова вздумаешь опрокинуть на меня что-нибудь.       Какая честь! Он только что сам позволил ей повторить свою маленькую оплошность и вылить на него мартини. И если бы это был он, Дана бы с удовольствием выполнила его просьбу, но Том вернулся к дивану с бутылкой вина и поставил на журнальный столик два хрустальных бокала.       — Ого, Домиане Лароче… — заметив этикетку на бутылке, ухмыльнулась Даниэла. — ты знаешь, как заинтересовать девушку.       — Пила такое когда-нибудь? — лукаво улыбнулся парень, разливая жидкость по бокалам.       Да, и получше тоже.       — Нет, я пью только мартини, — пошутила Дана, и Том так рассмеялся, что ей стало даже легче на душе. — я пришла сюда извиниться за свой поступок в клубе, а не распивать с тобой дорогие вина.       Сейчас этот смазливый мальчик казался более адекватным, нежели позавчера ночью, что Даниэла подметила даже по его взгляду. Тогда он всем своим видом пытался доказать и ей, и своим глупым друзьям, какой он мачо, а сегодня не рубил с плеча, хотя Даниэла в глубине души и понимала, что только что пришла к нему, и все возможное с его стороны ещё впереди.       — Ну так извиняйся. — и он будто ее мысли прочитал, распушив свой павлиний хвост.       — Прости меня за то, что опрокинула на тебя бокал мартини и нахамила вдобавок, мне очень стыдно, и больше такое не повторится.       — Неправдоподобно. — покачал головой Том, отпив вина.       Ей и без того каждое слово сейчас тяжело давалось, потому что неистово сильно хотелось объяснить ему, что из них двоих больше не прав был он, но всплывшее в мыслях лицо начальника напомнило ей, что от ее нынешнего поведения зависит ее же будущее.       — Я работала неделю до четырех часов утра каждый день, устала и не соображала, что творила, — опустила голову Даниэла, нервно сминая край толстовки. — за эти семь дней ко мне подкатили больше двадцати раз, и я, признаться честно, задолбалась слушать одни и те же предложения провести самую лучшую ночь в своей жизни.       — Да мне, собственно, и плевать, что ты не ответила мне согласием на подкат, он прозвучал глупо, признаю, но… — отмахнулся Том, сложив руки на груди. — ты опозорила меня перед моими друзьями и испортила дорогую мне вещь.       Намек на пятно посреди яркой рубашки Даниэла поняла сразу и вскинула голову, едва не рассмеявшись в лицо своему собеседнику.       — Новая коллекция Луи Витона выйдет 20 октября, купишь себе ещё одну, — пожала плечами девушка, немного расслабившись. — к тому же, твоя была из коллекции 19 года, а ты явно следишь за модой, так что тебе же лучше.       Том с интересом выгнул бровь и задумался о чем-то своем, глядя на Даниэлу, как на самую настоящую идиотку, что она не сумела подметить и равнодушно взглянула на него в ответ.       — И такие умные вещи мне говорит девочка в толстовке с пригородного рынка? — усмехнулся парень, надув губы. — эта рубашка стоит больше всей твоей жизни, малышка, и не тебе давать мне советы.       Начатый более менее спокойно разговор стал разгораться, что легко можно было заметить по краснеющим щекам Даниэла, услышавшей не самый приятный комментарий в свою сторону. Да, она была одета на десять фунтов максимум, но это не давало право всякой мелкоте оценивать ее по одному только внешнему виду.       — Каким это, интересно, трудом ты получил такую дорогую вещицу, — нагловато ухмыльнулась Дана. — раз не можешь даже склеить стриптизершу в клубе, чья жизнь стоит дешевле твоей дерьмовой шмотки?       Зря и очень сильно. Кто только снова за язык потянул ее вместо банального извинения нахамить ещё сильнее? Хотя, судя по выражению лица Тома, ему даже нравилось слушать ее упреки, более того, он будто специально пробуждал в ней зверя, готового растерзать его на месте, и с удовольствием наблюдал за ее молниеносной реакцией.       — Не такие извинения мне обещал Майкл от тебя… — наигранно печально поджал губы парень. — он сказал, что ты выполнишь любую мою прихоть, чтобы мой брат не закрыл весь ваш клуб вместе с тобой.       Мысленно Даниэла уже в десятый раз закатила глаза, только сейчас окончательно убедившись, что Том вообще ничего из себя не представляет, если снова пугает ее своим, кажется, даже не существующим братом и за его счет выдвигает себя на пьедестал самых крутых мальчиков города.       — А твой брат, часом, не Карл третий? — прищурилась Даниэла, разгораясь всем мозгом. — иначе я не понимаю, что это за человек такой, которым ты плюешься в каждого, кто встает у тебя на пути самосовершенствования!       Том в ответ только усмехнулся, что стало очередной точкой отправления терпения Даны в самый эпицентр Ада, откуда уже просвечивалось ее разъяренное лицо.       — Нет, но он уже знает твое имя, Даниэла, и очень сильно недоволен, что твоя попытка выпендриться в клубе перед моей компанией опорочила нашу фамилию. — совершенно равнодушно дернул бровями Том.       И как же плевать ей было и на брата, и на его фамилию, и на все сразу и вместе взятое. Уже не хотелось спасать свою неугомонную задницу от очередных проблем, наоборот, ей стало настолько плевать, что завтра скажет Майкл, когда услышит очередные жалобы на ее поведение, что мысленно она буквально расцвела от внутреннего спокойствия за свою жизнь.       Будто что-то ещё сможет сломать ее.       — Да ладно, вот это кошмар действительно… — схватившись за голову, Даниэла театрально округлила глаза и раскрыла рот в ужасе. — это что мне теперь, ходить и оглядываться в подворотнях, да? Или иконку с собой носить, чтоб не дай бог твой брат порчу на меня не навел, этакий дьявол во плоти такого же идиота, как ты?!       — Тебе не кажется, что ты сама сказала, что пришла сюда извиняться, а не хамить дальше? — строго указал Том, сложив руки на груди.       — Извиняться? Да за что?! — воскликнула Даниэла, подскочив с дивана. — за то, что ты захотел, чтобы я отдалась тебе за твой совершенно идиотский подкат? Да я таких глупостей в жизни не слышала, а ты, видите ли, молодец такой, ещё и вызвал меня в вип-зал, чтобы дальше поиздеваться перед компанией своих малолетних друзей! За это мне извиняться?!       Она уже не думала, что говорила, она просто орала первое, что приходило на ум, и хотелось ещё и ещё, потому что только такими эмоциональными всплесками ей удавалось выпустить весь гнев и нервную перегрузку.       — Или за то, что ты нарушил правило клуба и раздел меня?! Ты ещё спасибо мне скажи, что я охрану не вызвала, за такое самовольное поведение выдают огромный штраф и бан на год!       — Ну ты же для того там и работаешь, чтобы тебя раздевали, и деньги за это получаешь, между прочим, не маленькие… — равнодушно пожал плечами Том, медленно поднявшись с дивана к девушке. — успокойся, котенок, тебе ещё повезло, что я не вызвал тебя на приватный танец.       Да что он себе позволял в самом деле?! Мужские руки потянулись вперед, почти ухватив Дану за талию, и теперь ей стало банально страшно, что он хотел сделать таким своим неоднозначным действием.       — Но-но-но, не рыпайся, хуже будет, — улыбнулся он, зашагав на девушку. — если ты, конечно, не хочешь, чтобы тебя вышвырнули из клуба и оставили ни с чем.       — Чего ты ещё хочешь от меня?! — возмущённо завопила Даниэла, отскочив назад.       — Нормальных извинений, естественно, и продолжения того самого танца. — пожал плечами Том, загнав Даниэлу в угол комнаты. — просто танец, а дальше, как пойдет.       Единственный вариант — ударить, но он был явно сильнее, и Даниэла, хоть и хотела жутко, но все же сомневалась в том, что сможет дать отпор.       — Какой тебе танец?! Тебе восемнадцать-то хоть есть? — нервно прыснула со смеху она, вжавшись в стену от неподдельного давления. — или с твоим гениальным братом тебе и не такое можно, а?! Херовый он значит, родственник, раз не научил тебя достойно вести себя!       — Ты бы язык свой острый за зубами придержала… — нахмурился Том, остановившись на месте. — ты кто такая, чтобы давать свои комментарии насчет меня, а?       — А ты кто такой, чтобы запрещать мне оценивать твое низкое достоинство и позволять себе кичиться передо мной своим нахрен мне не сдавшимся братом?! — едва ли не выплюнула в мужское лицо Дана, ухмыльнувшись. — наверняка, такой же сопляк, как и ты, если не хуже, раз додумался пожаловаться моему начальнику на его плохую подчиненную, ай-ай-ай, все сопли высморкали, пока всем семейством переживали за твой неудовлетворенный член?       Том в ответ только ухмыльнулся, чем ещё сильнее выбесил Даниэлу, готовую уже глотку ему перегрызть. И как их спокойный разговор про рубашки дошел до такой мощной ругани, знал один только Бог, и то не факт, потому что ею сейчас управлял явно дьявол.       — Можешь думать, как хочешь, но один его звонок, и тебя вышвырнут из страны. — оскалился Том, кажется, уже не шутя совершенно. — Боу это так просто не оставит.       — А он Бог или так, хрен с горы, как все эти пузатые дядечки, которые по этой улице гуляют? — усмехнулась Дана, оторвавшись от стены. — что он сделает, раздавит меня своим кошельком или намотает на свой золотой унитаз? Мне на эти ваши богатые причуды вообще похер, я прекрасно знаю, как в вашей элите все это делается, и как одно заявление о попытке изнасилования разрушит не только твою жизнь, но и жизнь этого самого Бома!       — Боуа, во-первых. — вдруг послышался мужской голос откуда-то сверху, Даниэла вскинула голову, заметив, что Том уже давно смотрит ей за спину.       И развернулась на пятках сама, впечатавшись красным от злости носом в чью-то крепкую грудь.       Высокий, статный мужчина лет так тридцати прошелся к дивану, со всеми известными манерами снял с широких плеч чёрный плащ из крокодильей кожи и аккуратно разместил его на спинке кресла. Сам, закатив рукава блестящей от чистоты бордовой рубашки, сверкнул полностью золотыми ролексами на запястье, одной рукой с внушительным кольцом на пальце поправил идеально уложенные лаком каштановые пряди и сел напротив своего пальто, как в самых трагичных романах.       Тот самый дьявол, которого она видела час назад на улице, по совместительству оказался, видимо, ещё и тем же самым старшим братом Тома, которого только что Дана, не думая своей пустой головой, полила самой извращенной даже для нее самой грязью.       — Во-вторых… — продолжил он, взглянув сначала на замявшегося брата, а затем и на незнакомую ему девушку, лицо которой явно уже видел сегодня, что вспомнил благодаря своей феноменальной памяти. — мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? Том?       — Это та самая из клуба, пришла просить прощение за мартини. — кивнул в сторону Даны он, подозрительно держась в стойкой и слегка растерянной позе.       — А тебе все должны задницу вылизывать, да? — выгнул идеальную бровь мужчина в ответ, на что даже Даниэла удивленно вскинула брови.       На первый взгляд он казался таким же, какими были все богатые люди, которых Даниэле пришлось повидать за всю свою насыщенную жизнь. Даже нотка знакомого вида промелькнула в ее голове, и она непроизвольно сравнила его с хорошо известным ей человеком, сморщив от собственных мыслей лицо. Но было в нем все-таки что-то такое необъяснимо жуткое, что хотелось стоять, затаившись в стороне, пока он грозно отчитывал младшего брата за непослушание.       — Почему даже Эндрю жалуется, что всю ночь орет музыка, а мне посреди совещания звонит Майкл и слёзно просит не убивать его? — вырвало из задумчивости Дану знакомое имя, и она взглянула на мужчину.       Взгляд. Вот, что действительно заставило ее задрожать от страха всеми внутренними органами, когда он снял с лица очки и коротко посмотрел на нее в ответ. Насыщенно зеленый оттенок глаз был сравним с непроходимыми джунглями, и только он сам знал, какие ужасающие тайны скрывались в дебрях его одурманивающего взгляда.       — Дэвид, да она сумасшедшая! — вдруг воскликнул Том, явно не желая больше строить из себя виноватого. — ты вообще слышал, какую ахинею она щас тут про тебя заливала?! Да за такое…       — Он раздел меня в клубе и заставил танцевать у всех на виду, что мне оставалось делать, если нельзя было вызвать охрану, потому что это друг владельца? — уверенно подала голос Дана, перебив своего знакомого.       — А я разве разрешал вам говорить сейчас? — но всю уверенность, как рукой сняло, когда Боу старший встал с дивана и зашагал к девушке.       Хищная походка Тома не могла сравниться с Дэвидом. Он не просто шел, он будто плыл по воздуху, издавая такое мощное давление всем своим телом, что ни одна электростанция не была бы способна так шибануть Даниэлу током, как когда мужчина оказался чрезмерно близко и обдал ее ароматом эксплозивного парфюма, который Дане пришлось встретить только раз в своей жизни.       И возненавидеть до конца своих дней.       — Если вам так важно знать подробности жизни человека, в чьей квартире вы, по счастливой случайности, сегодня оказались, то, нет, я не Бог, и золотого унитаза у меня, к сожалению, не имеется, — спокойно проговорил Дэвид, сунув руки в карман в непринужденной позе. — богатый я, пузатый или сопляк, но я, в первую очередь, такой же человек, как и вы сами, и не сделал ничего плохого лично вам, чтобы вы так громко отзывались о, тем более, незнакомом вам человеке, а если все люди, стремящиеся добиться чего-то в этой сложной жизни, для вас такие недостойные, то, мне очень жаль, но с подобным отношением вам будет тяжело жить в нашем мире, где все решают деньги, что вы и сами должны прекрасно понимать, раз работаете в такой низкой профессии.       Такая ослепительная улыбка одарила Даниэлу, что та на миг и забыла о всех его словах, которые в буквальном смысле пролетели мимо ее ушей. Хотя в его заявлениях было много очевидной правды, которую она не учла, когда высказывалась о действительно незнакомом ей человеке, но понимание того, что даже он попытался задеть ее за больное и поставить на место идиотскими напоминаниями о ее жизни, вынудило девушку сжать руки в кулаки.       — Причем тут моя профессия? — оскалилась Дана, прищурившись так, что веки заболели от дрожи ресниц.       — При том, что подобные вам девушки никогда не унижаются перед своими клиентами, потому что знают себе цену и молчат до последнего, чтобы не создавать себе проблемы, Даниэла, — сладко проплел Боу, отчего Дана даже на миг зависла в реальности от низкого и грубого мужского голоса, сводящего с ума, наверняка, каждую первую даму. — но если вы пришли сюда для того, чтобы обвинить нас, богатую элиту, в наших причудах и вытащить побольше денег, то, милости прошу.       Дэвид самодовольно улыбнулся и подал Даниэле руку, как бы приглашая ее пройти с ним в неизвестном направлении, и она взглянула на Тома, кажется, точно также ничего не понимающего и просто наблюдающего со стороны за разворачивающимся маразмом своего старшего брата.       — Только не забудьте подкрасить губы, — улыбнулся Боу, облизав свои губы. — они у вас вышли, что надо, но я все же люблю видеть следы от женской помады на своем теле.       Где-то в районе груди закололо от невыносимой обиды на человека, позволившего себе так жестоко унизить Даниэлу за ее непристойное занятие, которым она и без того не гордилась. И в голове загорелась неистовым пламенем кнопка SOS, но спасения явно не ожидалось, потому что даже сама Даниэла уже и не знала, что сказать ему в ответ.       — Что вы себе позволяете?! — нервно возмутилась она, намеренно сложив руки на груди.       — Неприятно, правда? — прищурился Дэвид, убирая руки обратно в карманы брюк. — вот и мне тоже было не особо приятно слушать вашу пламенную речь про мой статус, но, надеюсь, впредь вы будете думать, какого будет вашему собеседнику оказаться униженным, прежде чем делать поспешные выводы о незнакомом человеке, тем более, вслух.       И развернувшись на пятках идеально чистых туфель, как ни в чем не бывало, Боу направился обратно к дивану, по пути подхватив брата за плечо для явно очередной тирады о его плохом поведении. — Ах, да! — но остановился на месте и снова развернулся к девушке.       Выудив из кармана брюк портмоне, мужчина раскрыл его и пересчитал все лежащие в нем купюры, на что Даниэла залилась краской от стыда, заранее понимая, что он намерен сделать.       — Вот вам оплата за ваш танец в клубе, — протянул деньги Дэвид, буквально впихнув их в руку Даны, от шока не понимающей уже ничего и принявшей деньги в полном смятении. — а теперь, всего доброго!       Кажется, впервые с ней было такое, чтобы она действительно задумалась о своем поведении по отношению к совершенно незнакомому, да ещё и позволившему себе подслушать ее разговор и сказать пару не самых приятных слов ей в ответ. Но даже после них она все ещё ощущала себя полной идиоткой, сгорая от стыда перед тем, кто, на самом деле, даже не воспринял всерьёз ее унижения, а лишь в очередной раз показал себя самым умным, поставив Даниэлу на место ради собственной забавы.       И ей неистово сильно захотелось сказать много всего хорошего ему в ответ, но попутный ветер, подувший из приоткрытого в гостиной окна, буквально сдул ее с места, и она рванула к выходу, по пути схватив свои вещи и не желая даже прощаться.       Потому что прощаться навсегда перед очередной встречей некультурно.