Искусство выбора

      — Надо было ему сразу с ноги!       А лучше самой в окно вылететь, чтобы проблемы не решались незаконным путем.       — Чтобы он потом меня в Алькатрас засадил?       Его бы самого не мешало туда, в элитную вип-камеру, конечно, потому что наверняка было, за что.       — Ну почему сразу туда? На домашний арест можно для начала. Я бы тебе блинчики жарил и коктейли твои любимые делал.       Уже не было ничего любимого, кроме желания засесть в какую-нибудь глубокую яму и скрываться от всего в полном одиночестве. А лучше посреди леса стоять и орать во всю глотку самый благой мат из всех известных человечеству, чтобы выпустить накопившийся пар. А потом повеситься на высокой ветке, чтобы труп даже никто достать не смог.       Нет, ну а что?!       — Я все ещё не могу прийти в себя, а ты только шутки свои шутишь, придурок… — закатила глаза Дана, откинув в сторону вилку. — он меня настоящей шлюхой в моих глазах выставил, видите ли, решил показать, как ему было неприятно слушать мои унижения! Расфуфыренный бизнесмен, понимаешь! Накинулся на бедную девочку, да ещё и при своем недалеком братике!       Уже прошли сутки с того момента, как совершенно чужой человек поделился с Даниэлой своими тайными сексуальными фантазиями и предложил ей воплотить их в реальность вместе с ним, то бишь, переспать прямо здесь и сейчас, но Дана все ещё не могла прийти в себя, хотя, казалось бы, ей должно было быть все равно. Но неприятный осадок в виде понимания своего места в этом многостороннем мире все же остался, и Даниэла никак не могла убедить себя в том, что он был не прав.       Она ведь и сама знала, что он сказал все, как есть, но отказывалась верить в это.       — Послушай, воспринимать всерьез слова от человека, который, наверное, и сам шалит грязными делишками, глупо. Тем более ты просто танцуешь. И раз он не понимает отличие стриптизерши от проститутки, значит не такой уж он и умный, каким себя вчера выставил, — пожал плечами Ник, перейдя на серьезный тон. — забей на него, ты его последний раз в жизни увидела, и больше никто из его окружения в наш клуб точно не пойдет, так что…       — Не последний. — твердо отчеканила Даниэла, рассматривая остывший обед на тарелке.       Как бы сильно не зачесались кулаки самой себе влепить пощечину за свои же слова, Дана сдержанно вздохнула и взглянула на валяющийся в углу кухонного гарнитура кошелек, который прошлым вечером швырнула туда, лишь бы на глаза не попадался вместе со своим содержимым.       — Не понял. — нахмурился Ник, на месте застыв от легкого ступора.       Шестьсот фунтов, которыми Дэвид нахальным образом расплатился с девушкой за ее незаконченную работу перед его братом в клубе, все ещё смиренно лежали в кошельке, будто Даниэла ждала, когда с них сотрутся все ее отпечатки, чтобы сдать в полицию в качестве основной улики за ее уничтоженную нервную систему. Потому и не доставала даже на секунду, чтобы не дай бог не увидеть краем глаза и не вспомнить снова, как неприятно было, когда он схватил ее руку и пихнул в нее деньги, вынудив Дану принять их без желания и возможности возразить. Чего она не хотела делать и никогда бы не сделала.       Если бы не владелец чертовых бумажек.       — Я собираюсь вернуть ему его деньги. — коротко взглянув на друга, Даниэла перевела взгляд на кошелек и поджала губы.       — Ты нормальная вообще или как? — а Ник уставился на нее так, словно она полная идиотка, каковой, на самом деле, и являлась. — ты собираешься вернуть деньги, которые заработала за свой танец? За выдержку нервной системы, когда услышала тот идиотский подкат? Когда голая       танцевала на столе перед гребаными малолетними извращенцами?!       Ник уже практически орал, через слово ударяя поверхность хлипкого стола кулаком, но Дана его не слушала. Или не хотела слышать, летая в своих не самых приятных мыслях, от которых ещё бессонной ночью клялась избавиться навсегда.       — Мне не нужны его грязные бабки, которыми он, такой герой, удосужился расплатиться со мной за то издевательство! — вдруг строго заявила девушка, встав со стула. — пусть ими себе хоть задницу подтирает и вспоминает меня, но я ни цента не возьму из этой суммы!       — Да почему?! — схватившись за голову, Ник подорвался с места и опередил Дану, первым схватив ее кошелек. — тебе Майкл премиальные за тот кошмар не даст, он же сам сказал!       — И что? За это не даст, за другое даст, а эти деньги мне пихнули не за мою работу, а чтобы ещё раз унизить!       Сомнений не было никаких, что Дэвид, мать вашу, Боу не намеревался оплачивать работу Даны, да ещё и моральный ущерб за ту травму, которую его младший брат нанес на ее и без того расшатанную психику. Хотел бы сделать это искренне, сделал бы раньше, через Майкла, к примеру, но Даниэла получила шесть купюр чуть ли не в лицо ещё и после умопомрачительного спектакля от него о жизни в нашем непростом мире и мириться с таким гадким отношением к себе не намеревалась.       — Даночка, это шестьсот фунтов, ты вообще знаешь, что такое шесть-сот-фун-тов?! — по слогам выкрикнул Ник, отказываясь понимать свою подругу. — это дохрена твоих танцев, это несколько твоих зарплат, это бессонные ночи! Боль от каблуков! Куча геморроя с посетителями! Да это, мать твою, просто подарок судьбы! Ты это понимаешь?!       Это не просто подарок судьбы, это практически дар Божий, доставшийся Даниэле не самым простым, но очень быстрым путем. Она ведь фактически не танцевала полноценно, просто покрутилась на столе пару минут, да ещё и выплеснула свою скопившуюся за несколько недель беспрерывной работы злость на человека, который, по счастливой случайности, оказался таким придурком.       А ведь ее попросту могли бы даже и уволить. Или оштрафовать на круглую сумму, которая ей точно была не по карману. И Даниэла только благодарна ему должна была быть за то, что из-за его самовлюбленного эго ей посчастливилось столкнуться с главной причиной нынешнего бешенства, но зато с такой внушительной суммой денег в своих руках. Которые, к слову, были необходимы ей, как последний глоток воздуха. Каждый цент, каждая купюра — возможность выполнить свой долг, сделать невероятное и прийти к тому, ради чего она сейчас так сильно страдает.       — Он не первый и не последний, кто засовывает такие деньги в трусы, — бросила Даниэла, выхватив свою вещь из чужой руки. — если судьбе так нужно, чтобы я получила эти деньги, она отдаст мне их другим способом.       — И накопить тебе поможет тоже судьба? — выгнул бровь Ник, ляпнув явно лишнее, отчего Дана вскинула голову, намертво прибившись к чужим глазам.       — Что?       Мало ли, что он имел ввиду за своими словами, сказанными нечаянно в попытке внушить подруге истину, но Даниэле совсем не понравилось то, что он, возможно, видел и знал чуть больше, чем ему было позволено. Да, она копила. Уже третий месяц без продыху откладывала большую часть каждой зарплаты и премии в самый дальний уголок, куда даже пыль не смела лазить. Боялась жутко потерять лишний цент, от того не говорила Нику ничего, чтобы не было ненужных вопросов, отвечать на которые ей было бы сложно. Оправдываться тоже.       — Я видел, ты раскладывала свою зарплату на две стопки, — пожал плечами парень, нервно отшагнув назад, будто на всякий случай. — одну из них завернула в бумагу…зачем?       Зачем он задал этот вопрос, сам не знал. Скорее, тот вырвался сам собой, потому что некий интерес все же беспокоил Ника, и он не раз пытался разузнать у соседки смысл ее действий, но точно знал, что даже если спросит напрямую, она все равно ничего не скажет. Даже не попытается сделать вид, что ему не стоит погружаться в ее проблемы, а просто закатит глаза и мило улыбнется.       — Не твоего ума дело. — что сделала и сейчас, развернувшись и направившись в спальню.       Делиться подробностями своей жизни Дана не намеревалась ни с кем. Как там говорится: тише едешь — дальше будешь? По личному опыту знала, что лишние уши ей точно ни к чему, тем более такого болтливого парня, как бармен, обсуждающий все про все со всеми, кто попадается под его горячую руку. Да и желания особого не было видеть удивление в ответ, слушать советы, получать поддержку и все подобное, чем Даниэла уже была сыта по горло.       Особенно после прошедшего дня, когда ей пришлось выслушать столько упреков, что теперь ни капли не хотелось даже из дома выходить, чтобы кто-нибудь ещё слишком умный и знающий толк в жизни не попытался объяснить ей суть ее существования. Чертов Дэвид не вылезал из головы ни на секунду, и краем стало его смазливое лицо в ее коротком сне, в который ей удалось провалиться только под утро и тут же вынырнуть, как только зеленые глаза подмигнули ей, как в реальности. Даже Том и то оказался менее раздражающим, потому что ни разу больше не беспокоил Дану своим недавним присутствием в ее окружении, хотя крышу все ещё сносило.       И что делать с этими деньгами? Немалая сумма, которую Даниэле никто просто так не дал бы снова, тем более после подобного спектакля, который она устроила вместо выполнения своих обязанностей. Можно было, конечно, наплевать на чувство собственного достоинства и принять оплату, как моральный ущерб, но ее глаза будто сканировали каждую купюру и видели в них наглую рожу нового знакомого, да и принципы не позволяли так просто взять и убрать деньги в свою заначку.       Уже надоело думать, кусать локти, нервы банально устали сортировать все «за» и «против», взвешивая на весах справедливости. Да, заслужила, причем даже большую сумму, но не от этой сумасшедшей семейки точно, где каждый оказался не просто немного неадекватным в силу своего уровня жизни, а банально зазвездившимся эгоистом с раздутым самомнением и уверенностью, что заслуживает раскидываться своими мыслями направо и налево!       От того девушка едва не подорвалась с кровати и, нацепив на себя первую попавшуюся под руку одежду, рванула к выходу из квартиры, где упрямый Ник попытался перегородить ей дорогу и заглянуть в глаза, чтобы ещё раз внушить свое мнение относительно ее намерений, но Дана попросту отпихнула его в сторону и вырвалась на свободу. Потратив не менее двух часов личного времени на путь в центр Лондона и ещё столько же на ожидание чуда.       Естественно, она понятия не имела, где именно его искать, поэтому приняла умное, но не совсем разумное решение стоять у подъезда его жилого дома и молча ждать, когда царь всея Великобритании соизволит высунуть свою тушу на покорение дальнейших высот в этом бренном мире. Но он, как назло, то ли не планировал сегодня выход в свет, то ли просто забыл выключить свет, который Дана четко видела в окне его квартирки, и с каждой минутой ожидания нервы накалялись все больше.       Вчера ровно в это время, только без десяти минут, он вернулся домой, а что изменилось сегодня? Офис мировых идиотов затопило, и он утонул в собственном самолюбии, или его личный водитель ещё не успел тщательно вылизать ему задницу? Бесило жутко, что ради Дэвида приходилось тратить свое время, но это было исключительно ее желание, от того Даниэла старалась угомонить нервную систему и придумать грандиозную речь для возвращения шести мозолящих глаза купюр.       Но вся прежняя уверенность в себе будто улетела вместе с дымом тлеющей в пальцах сигареты, когда позади девушки запиликал домофон, и входная железная дверь отлетела в стену. Было бы славно, если бы снесла и ее тоже. Как ни в чем не бывало, из темного подъезда вывалилось мужское тело, одетое в самую простую, дырявую на рукаве серую футболку и спортивные шорты. Дэвид Боу вальяжной походкой, мотая туда-сюда рукой с мусорным мешком, перепрыгнул через пару ступенек и направился к огромному баку за углом дома, присвистывая и напевая какую-то глупую мелодию.       В таком домашнем совершенно простом виде он все равно был до безумия красив. Как греческий Бог, сошедший с небес на помойку.       Даниэла округлила глаза, сначала не поняв, что это он, но по знакомым солнцезащитным очкам определив, что никем другим такой харизматично дерзкий парень быть не мог. И направилась вслед за ним, машинально стараясь вести себя максимально тихо, будто желая подкрасться со спины и придушить. Правда, когда мужчина закинул мешок в бак и развернулся, Дана резко остановилась на месте в паре метров от его местоположения и от страха неожиданности сделала вид, что с особым интересом рассматривает кирпичную стену здания перед глазами.       Отчего-то неожиданно пропало всякое желание связываться с ним снова. Пытаться что-то доказать и объяснить, будто смысл этого совершенно пропал. Ещё пару часов назад она готова была ему глотку перегрызть, а сейчас стояла, как вкопанная, не оборачиваясь на знакомого ей человека словно вовсе не знала его. Как и вчера вечером, когда столкнулась с ним лицом к лицу, прежняя уверенность в себе пропала, и Даниэла не могла объяснить самой себе причину, хотя все было предельно ясно.       Он сильнее, а, значит, легко растопчет.       — Погода сегодня потрясающая! — вдруг послышался мужской голос за спиной, совсем не похожий по настроению на тот, что Дане пришлось слушать вчера. — не то, что сутки назад…       Даниэла молчала, все также намертво смотря в одну точку перед глазами и прикидываясь, что не слышит его. Но чувствовала всем своим нутром, как он стоял сзади и расслабленно перекатывался с пятки на носок, разглядывая женские плечи. Острые, аккуратные, с поблескивающие от волнения в свете солнца. Дрожащие немного, что не удивительно для него, но крайне странно для нее самой.       — Как прошел ваш день? Выглядите напряжённой. — прищурившись, Дэвид оглянул девушку с ног до головы и задумался.       Неужели она сама не понимала, насколько глупо смотрелась с ее стороны попытка показать ему, что он ей совершенно не интересен? Не просто же так она оказалась именно возле его дома, фактически за его спиной возле мусорного бака, куда нормальные люди не заглядывали поглядеть на потрепанные кирпичи. Странная. Боу мысленно разложил несколько вариантов ее приезда к нему в гости по полочкам в своей голове.       — Думается мне, вы наверняка устали в ходе вчерашних событий, — продолжил докапываться он, уже выравниваясь с Даной. — я бы мог предложить вам выпить со мной чашечку кофе вон в том кафе?       Мужская рука внезапно возникла сбоку от женского лица и указала на шикарное кафе через дорогу напротив жилого дома. Оттуда по всей улице веяло ароматом свежезаваренного кофе, сладкими десертами и внушительными чаевыми. Даниэла коротко взглянула на предложенное ей место, но глаза самопроизвольно мазнули вбок, на мужскую руку, боковым зрением пройдясь от указательного пальца с все тем же кольцом, что и вчера красовалась на нем, до изгиба локтя. Обходя стороной пульсирующие в напряжённой обстановке писаные, как на картине, вены и тонкую линию татуировки.       — Невежливо игнорировать вопросы по правде переживающего за вас человека, мисс Уоррен. — поджал губы Дэвид, и от своей услышанной фамилии только крышу сорвало.       Даниэла дернулась, заметно ощущая, как стремительно лопаются сосуды на ее щеках, и те загораются пламенем дикой злости и жуткого бешенства на человека, который удосужился даже фамилию ее узнать! Для чего только? Чтобы при такой же встрече нечаянно произнести ее вслух, будто заранее зная, что этим выбесит ее?       — Погода сегодня обычная, и кофе пить я с вами не намерена, — возмущённо заявила Дана, развернувшись лицом к собеседнику. — я пришла вернуть вам ваши деньги, которые вчера вы нагло пихнули мне в руки.       — Мои деньги? — выгнул бровь Боу, совершенно спокойно приспустив тёмные очки с переносицы.       От взгляда зеленых глаз, одаривших девушку непониманием ее намерений, закружилась голова, и Даниэла нервно сглотнула, умоляя себя держаться уверенно и перестать так сильно бояться человека, который, на деле, ничего из себя не представляет.       — Раз мои деньги у вас, значит они уже ваши, — пожал плечами Боу, не желая ждать, когда Дана продолжит свой монолог. — для чего тогда возвращать их?       Да он просто гений и даже нисколько не скрывал этого! Сунув руки в карманы в расслабленной позе, ухмыльнулся уголком губ и перекатил палочку от чупа-чупса языком, показательно проследив за реакцией Даниэлы. Чертов соблазнитель. Но той уже не было, кроме каменного лица и выгнутой брови, будто она прямо-таки ждала, когда он закончит красоваться своим умопомрачительным видом самого обычного среднестатистического человека.       — Вы назвали меня шлюхой и пихнули эти деньги в качестве оплаты за идиотизм вашего брата, — строго проговорила Дана, стараясь подбирать более менее приличные слова, что получалось очень тяжело. — я не клоун в дешевом цирке, мне такое нахрен не надо!       Даниэла молниеносно достала из кошелька шесть ровных купюр и протянула руку вперед, слегка пихнув в накаченный живот Боуа, но он даже глазом не повел. Задумчиво причмконул губами — только и всего. Всего словарного запаса не хватило бы, чтобы описать, как грациозно он стоял посреди дороги, освещенный яркими лучами солнца, будто на выставке в самом известном музее мира. По сравнению с мраком и загруженностью, которые исходили от него прошлым вечером, сегодня он смахивал больше на развеселого школьника, не хватало только футбольного мяча и пары ссадин на идеально гладкой коже.       — Право, Даниэла, я ни в коем случае не хотел никак оскорбить вас, лишь попытался объяснить вам, что вы были не правы в своих словах, — выставив руки вперед, отмахнулся Дэвид. — извините меня, если вам показалось иначе, я совсем не имею ничего против танцев в любом их виде…       — Деньги… — перебила попытки Боуа внушить ей что-то адекватное Даниэла и потрясла рукой перед мужским лицом, как бы напоминая, для чего именно пришла поболтать с ним о жизни.       Но Дэвид будто взглянул сквозь ее руку, совершенно не желая обращать внимание на жалкие купюры, в ответ на что Дана уже нервно затянулась сигаретой в надежде, что та сумеет угомонить ее бьющиеся в конвульсиях нервы и сократить время ожидания его принятия его же денег.       — А вот этого делать нежелательно… — но Боу вдруг нахмурил широкие брови.       И одним движением руки уверенно, но крайне осторожно буквально вырвал сигарету из женских пальцев, кинув ее себе под ноги и растоптав в пепел. Сам не поняв, что перешел все границы дозволенного, что буквально загорелось на лбу Даниэлы клеймом потенциального уголовного дела.       — Ты что делаешь?! — тут же возмутилась девушка, отпрыгнув от Боуа, как от огня. — это последняя была, ты вообще в курсе, сколько одна пачка стоит?!              Казалось, ещё одна тысячная доля секунды, и Дана накинется на него с кулаками, а что ещё хуже — зубами. Нервы уже настолько вытрепались за весь день, что она готова была разодрать ему глотку прямо сейчас, и сил продолжать делать вид невинной, обиженной овечки уже не осталось.       — Когда мы с вами успели перейти на ты? — наигранно удивленно вскинул брови мужчина, совершенно не думая о своем поступке. — терпеть не могу запах табака.       Дэвид приоткрыл рот в улыбке, и блеск его белоснежных зубов ослепил уставшее лицо Даниэлы, на что она раздражённо закатила глаза. Он действительно издевался над ней. Из всего, что она вывалила ему в ответ на его поступок, его смутило лишь то, на что ей было совершенно плевать.       — Охренеть… — рассмеялась Даниэла, взмахнув руками. — да мне плевать, что ты там терпеть не можешь! Из-за твоего брата и тебя я всю ночь себе места не находила, идиоткой себя уже который день чувствую, деньги твои чертовы через весь город тащила, чтобы не вспоминать, как искусно ты меня унизил, этакий джентельмен, а ты продолжаешь издеваться надо мной?! В тебе хоть капля совести есть?!       — Да, получилось очень неудобно, мне жаль, что я отнял у вас целый день. — а он только поджал губы, тяжело вздохнув в ответ на настоящие угрозы.       И измотанные нервы сдали окончательно…       — Жаль… — задумчиво повторила Дана, пялясь в зеленые глаза напротив, пока мозг переваривал мрачные мысли. — а знаешь, что?! Я с превеликим удовольствием запихнула бы их тебе в глотку посреди ночи, пока ты будешь нежится в своей шелковой постели класса люкс, которой лишил меня на весь сегодняшний день, но ты и сам отлично с этим справишься!       Голубые глаза горели яростью, и казалось, в зрачках ее виднелись красочные картины, как она собственными руками натягивает воротник футболки на его шею, пережимая трахею вместе со всеми артериями и душит, душит, душит, но… Даниэла только швырнула купюры в лицо стоящему в одной позе Боу, не намереваясь больше уговаривать его забрать то, что по праву принадлежит ему.       — Как же с вами сложно… — ухмыльнулся Дэвид в глаза Даниэлы, кажется, не собираясь поднимать валяющиеся у его ног деньги. — на пустом месте вы умудрились раздуть истерику, а это ведь ничуть не хорошо для нервной системы. Наверняка вам не хватает банальных радостей в жизни, которые способны были бы наполнить вас позитивом.       — Какие удивительные познания в области психологии, я бы записалась к вам на парочку приемов, но вам бы и самому не помешало бы посетить психотерапевта для начала. — раздраженно буркнула Даниэла в ответ, старательно выискивая глазами значок метро на карте в телефоне.       Омерзительный, губящий все живое человек своим обаянием сносил крышу. В паре сантиметрах от разозленного личика девушки перестраивал ее сознание и умело управлял им в своих целях. Смел лезть в ее жизнь, копаться в недрах ее души и разума, давать советы и помогать понять саму себя и свои ошибки, впридачу рассматривая ее со всех сторон, как куклу на витрине дешевого магазина. И пахло от него так одурманивающе приятно, будто с бокалом крепкого, красного вина оказываешься один в хвойном лесу на цветущей полянке после раскатов жестокой грозы.       Тошнотворно.       — В таком случае… — задумчиво улыбнулся Дэвид, слишком нежно касаясь ледяного женского запястья нагретыми в кармане пальцами. — я накрою нам сегодня вечером столик на двоих в качестве первого приема у себя на кухне, Даниэла, какое вы предпочитаете вино? Почему-то мне кажется, что именно красное.       — Последнее, что я дам тебе сделать по отношению ко мне… — в точности повторив манеру Боуа, промурлыкала Даниэла и скинула его руку со своей. — это предложить мне выпить с тобой вина.       Он пристально прищурился в ответ, не переставая улыбаться, будто ощущал свою победу над ней и никак не мог нарадоваться своему очередному маленькому достижению. А Дана молча развернулась и направилась в сторону поворота за угол, полностью скрывшись в тумане Лондонского солнца, когда с упрямой мужской ухмылки слетело незатейливо: — Значит все-таки красное.       И тихий шелест раскиданных по земле купюр невыносимой болью прошелся по слуху пожалевшей о встрече девушки.

***

      В Лондоне есть четыре основные касты.       Первая — бизнесмены. Блатные дядечки с хмурыми лицами и вечным рвением надрать друг другу задницы пузатыми кошельками. Таких здесь навалом, Великобритания — страна процветающая и дорогая, грех не попробовать себя в какой-нибудь афере, которая принесёт доход и уважение со стороны компаньонов из других Европейских стран. Они разъезжают по городу на тачках класса люкс, обедают в гламурных ресторанах и обязательно носят кожаные портфели с кучей документов, в которых, пожалуй, сами не до конца разбираются.       Вторая — работяги. Офисные труженики, переполняющие город, как мухи в период размножения. С мешками под глазами, стаканчиками кофе и папками бумаг снуют по городу из угла в угол, как на моторчике запрограммированные. За копейки работают по двенадцать часов в сутки, закупаются в дешевых гипермаркетах готовой едой и молятся перед сном, чтобы утром проснуться повышенными начальством. А просыпаются повешенными, как не кстати, собственными надеждами.       Третья — гедонисты. Или что-то в этом роде. Им все равно на другие категории, как и на завтрашний день. Они ловят удовольствие здесь и сейчас, живут для себя и ради получения кайфа и точно не считаются с отсутствием денег после очередной ночной гулянки. Их стоп слово — смерть, а законы прописаны для того, чтобы нарушать из принципа. Они мало кому нравятся, но благодаря им город кипит жизнью, развивается в лучшую сторону, правда, порой пахнет чрезмерным похмельем и шумит клубной музыкой.       Четвертая — Даниэла Уоррен. Приезжая. Сама уже запуталась, каковой себя считать, но точно знает, что помалу относится к каждой из трёх вышеперечисленных категорий. Гордая, идет на пролом ради свой единственной цели, пашет, как лошадь, днями и ночами, умеет создавать свой ритм жизни. Она проблемная, да, и сама это прекрасно понимает. Притягивает трудности намагниченным шилом в заднице, но, как ни странно, решает их по мере поступления без неприятных последствий.       Кто она такая?       Слишком самоуверенная в себе девица, пережившая за всю свою не самую большую жизнь столько самых разных событий, что уже потеряла всякий страх и отчаяние, от того изредка сначала делала, и только потом думала, стоило ли оно того.       Определенно, не стоило сегодня днем перебарщивать с гордостью и идти на встречу с Дэвидом Боу. Как и в целом встречать его на своем жизненном пути, но судьба отчего-то решила, что так будет правильнее. Может, чтобы один раз поставить Дану на место и подробно объяснить ей, что иногда лучше промолчать и отойти в сторону, нежели лезть напролом и       создавать самой себе уйму проблем? С психикой, как минимум.       Шел третий час бессонной ночи, а посетителей в клубе становилось только больше, что сегодня нисколько не радовало девушку, знающую, что в такие дни можно отбить побольше чаевых за свои танцы. Даниэла от силы два раза вышла в зал, покрутила телом, поулыбалась зрителям и вернулась обратно в свою скромную гримерную, собираясь провести в ней остаток ночи и даже не думая, что за бездействие на рабочем месте ей точно не дадут премиальные.       Наоборот, она в очередной раз выбесит начальника, он опять наорет на нее, потом похвалит за все предыдущие старания, намекнет на приватный танец лично для него, переходящий во что-то большее, в ответ на что она скромно откажется и пойдет работать дальше. Но сегодня на все вышеперечисленные мысли ей было попросту плевать. Нервная перегрузка выбила из нее всякие эмоции, и она уже не ощущала ничего, кроме жуткого желания выпить красного вина.       Сука, вот дернуло его за язык упомянуть любимый напиток Даниэлы! Позволить себе такую роскошь она не могла в силу отсутствия лишних денег на маленькое удовольствие, а те вина, которые Ник притаскивал из местного ларька, вызывали лишь рвотные позывы. А теперь красное вино и вовсе стало казаться каким-то омерзительным, потому что при каждом его воспоминании в голове появлялось назойливое лицо Дэвида.       Но своей назойливостью оно только больше манило, как и Боу…черт!       Дана повернулась на другой бок, подперев голову рукой и снова нажав на плей видео на ютубе, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей, без остановки лезущих в переполненный впечатлениями мозг. На затемнённом экране старого смартфона лепетал немало известный мужчина в строгом костюме и с синяками под глазами. Устал наверняка уже давать бесконечное количество интервью за последние три месяца жуткого стресса, к которому Даниэла, в какой-то степени, имела отношение.       А интервьюер, бедненький, так глаза округлял от ужаса, весь краснел и бледнел, слушая душераздирающий рассказ, что Дане хотелось оказаться по ту сторону экрана и обоим запихнуть микрофон достаточно известного французского канала прямиком в глотки, чтобы удивить их ещё сильнее.       Но все, что она могла, это продолжать от безделия слушать крайне неприятные для нее слова мужчины, будто мазохизмом она лечила свои нервы, и думать о красном вине. Кто вообще этот Дэвид Боу, раз так кичится своим статусом? Бизнесмен или что похуже? Идея почитать о нем хоть какую-то информацию, которой точно было очень много, в интернете возникала уже не раз, но Даниэла просто запрещала себе вбивать его имя в поисковую строку, чтобы не расстраиваться ещё сильнее.       Но пришлось бы, когда в тусклую гримерку завалился запыхающийся Ник и едва не снес подругу вместе с диваном.       — Там это…полный треш, Дан… — едва пытаясь восстановить дыхание, промямлил парень и рухнул рядом с ней. — такое просто…я в полном шоке сразу к тебе на позицию, а тебя там…ой, божечки, нет…и я…короче!       — Если ты опять разбил бутылку, то это не треш, это уже твоя жизнь, смирись. — равнодушно пожала плечами Даниэла и отвернулась к стенке.       Ник усмехнулся и похлопал девушку по бедру, как бы подбадривая, будто случилось что-то ужасное, и ей просто необходима поддержка в виде болезненных шлепков.       — Ну, если после одного раз уже нужно смириться, то ты тоже смирись с тем, что тебя вызвали на приватный танец. — отозвался парень, тут же подорвавшись с дивана и выставив перед собой руки. — спокойно!       Потому что Даниэла повернула голову и замахнулась рукой, чтобы треснуть друга по макушке, сама ещё не придумала, за что, но, наверное, как минимум, чтобы не болтал всякий бред!       — Дешевый развод, Ник, теряешь хватку. — прыснула со смеху Дана и уткнулась носом в кожаную подушку.       — Так и передам Майклу, — закатил глаза на бездействие Даниэлы бармен. — он кстати уже ждёт тебя возле первой комнаты и очень злится, что ты, как всегда, опоздаешь!       — Что, правда?.. — всё еще надеясь, что слова Ника действительно окажутся разводом, которые он, время от времени, любил устраивать над подругой, Даниэла заглянула за свое плечо, заранее напрягшись.       Но заглянув в его глаза, убедилась, что он совершенно точно не шутит, не издевается и даже не приукрашивает, что время от времени любил делать.       — Я завтра уволюсь.       — Ты говоришь так каждый день, милая, а сегодня тебя ждёт какой-то дяденька с супербольшим кошельком, — подытожил Ник, сложив руки на груди. — так что я бы на твоем месте пошевелился, пока тебя не заменил…например…я!       Ощущение создавалась и уже не первый раз, что последние дни ее накрывала самая что ни на есть чернющая полоса, иначе сложно было понять, почему уже который день подряд над ней так жестоко издевалась жизнь. То первый выход в вип-зал и жуткий конфликт, то поездка в центр города для встречи с очень неприятным человеком, ставшим причиной того самого конфликта и породивший знакомство с не менее жутким мужчиной, то сутки беспокойства за чужие деньги и попытка вернуть их адекватным способом, вылившаяся в неудачный спор на тему «кто кого уничтожит своими гениальными умозаключениями?». Слишком много событий за каких-то три дня, и первый приватный танец уже не казался таким устрашающим.       — За твои цирковые умения подкидывать две бутылки одной рукой разом тебе могут дать разве что люлей, потому что ты обязательно их разобьешь! — прыснула со смеху Даниэла, даже не удосужившись поправить свой помятый после лежания внешний вид.       — Очень смешно, прям щас лопну от твоего остроумия! — захлопал в ладоши бармен, краснея от возмущения.       — А с чего ты взял, что я пошутила?       Зная способности своего мирового друга-бармена, пускать его куда-либо дальше барной стойки было строго запрещено, и, в какой-то степени, только ради спасения его репутации и репутации клуба Даниэла мысленно согласилась взять его тяжелую ношу на себя, хотя это было только ее прямой обязанностью, и спорить точно не стоило.       — Беги-беги! Навстречу своему счастью! — выкрикнул Ник вслед уходящей Дане прежде, чем она завернула за угол.       Потайные коридоры в задней части небольшого здания больше напоминали катакомбы, в которых Даниэла изредка любила прятаться, когда совершенно не хотелось попадаться никому на глаза. Освещенные кроваво-красной подсветкой ходы вели куда только можно было: и к запасному выходу, и в вип-зал, и даже за барную стойку, но самым эксклюзивным путем была дорога к трем комнатам для вип-танцев. Здесь Даниэле ещё никогда не приходилось бывать, и она ненароком напряглась, когда очутилась в коротком душном коридоре, завешанном зеркалами.       Будто для того, чтобы последний раз наглядеться на себя. Перед смертью.       — Наконец-то! — обеспокоено спохватился Майкл, появившись из ниоткуда. — идешь на рекорд, не пришлось ждать тебя больше десяти минут.       — Зачем здесь столько зеркал? — поинтересовалась Дана, проигнорировав упрек начальника.       Майкл оглянул Даниэлу, как сумасшедшую, и закатил глаза, принявшись собственноручно наводить красоту на подчиненной, не удосужившейся хотя бы волосы причесать из уважения к самой себе.       — Это чтобы вот такие лохматые себя в порядок приводили перед танцем.       — Учту.       — Уж постарайся.       Прекратив хозяйничать на чужом теле, Майкл покрутил Даниэлу перед собой, чтобы ещё раз лично убедиться в отсутствии даже малейших изъянов в ее внешним виде, и схватил за плечи, от неожиданности чего девушка вздрогнула.       — Даниэла, я повторюсь, вип-танец, окей? — прищурился мужчина, в ответ на что Дана расплылась в улыбке. — для вип-гостя в вип-комнате, я тебя умоляю, в случае чего, есть охрана, а не пощечины, не мартини, не…       — Не упреки, не замечания, не всякое такое, за что ты меня вышвырнешь, я помню. — равнодушно отозвалась девушка, смахнув чужие руки со своих плеч.       — Ну, с Богом! — уже чуть ли не перекрестившись, подоткнул к двери Даниэлу Майкл.       — С дьяволом у меня лучше получается. — шепнула себе под нос Дана, на что сзади послышалось недовольное цоканье языком.       — Даниэла Уоррен!       — Все-все, я поняла…       И чего он так сильно переживал за нее? Сказано — сделано, особенно когда особого желания нет, в ход идет механическое выполнение своих рабочих обязанностей, милая улыбка, поклон и возвращение в гримерку — всего-то. Хотя этот день можно было занести в календарь, как первый ее выход в действительно достойное место, где бывали не все даже самые лучшие танцовщицы этого клуба, но Даниэле не хватало сил улыбнуться самой себе и похвалить за хорошую работу в течении трех месяцев.       Она и без этого знала, что уже давно заслужила такой уровень, и совершенно равнодушно отнеслась к новости о своем маленьком и безумно долгожданном повышении.       Тихо приоткрыв дверь, Дана шагнула в небольшую комнату с идеальной звукоизоляцией, и тут же глазами разыскала в полумраке металлический пилон, с которым ей уже приходилось работать. Тут же помещение залила медленная музыка, под которую стриптизерша должна была грациозно пройти на свое место, исполнить один или несколько коротких танцев, получить оплату и уйти, но глаза внезапно намертво приковались к хладнокровной мужской ухмылке, виднеющейся из темноты в самом дальнем углу комнаты.       — Вот так встреча, и почему я не удивлена? — выдержав паузу, тяжело вздохнула Даниэла.       Стальные нервы: внутри она горела неистовым пламенем злости, снаружи — равнодушно сложила руки на груди и поджала губы.       — Я же обещал, что сегодня вечером накрою нам столик на двоих в качестве первого приема у психотерапевта, верно? — поднялся Дэвид со своего места. — а Боу свои обещания выполняет.       — Это ваша кухня? — выгнула бровь Даниэла, сдержав рвущуюся наружу ухмылку.       Дэвид улыбнулся. Помнила ведь, чертовка, каждое его слово и умело пользовалась его же правилами против него самого.       — Это мое вино, я сам его сделал, — ничуть не скрывая гордость, заявил Боу и поставил бутылку без каких-либо этикеток на стеклянный столик. — составите мне компанию?       Оказывается, кроме хамства и пафоса, он занимался еще и винами, хотя без первого второе не обошлось. Дэвид закатил рукава светящейся от снежной белизны рубашки, оголив увитые виднеющимися даже в темноте венами и тонкими линиями татуировки, машинально или намеренно сверкнув ролексами на запястье, и принялся открывать вино, пока Даниэла терпеливо ждала окончания его действия. И, как только бутылка оказалась открытой, а насыщенно бордовая жидкость тонкой струйкой полилась в предназначенный девушке бокал, она сложила руки на груди и так нахально заявила:       — Я не пью на рабочем месте.       Боу на ее слова даже не шелохнулся, продолжая наполнять бокал своим эксклюзивным изделием и не смотря на стоящую прямо перед ним девушку. Каждую секунду будто специально растягивал, намеренно медленно переходя с одного сосуда на другой и не уделяя даме никакого внимания, будто ему нравилось, как она пристально следила за его руками, дожидаясь продолжения спектакля.       — Почему-то я не верю вам, но спорить не стану, — закончив свое дело, спокойно отозвался мужчина. — разве что слёзно попрошу вас выпить со мной хотя бы за Луи Витон.       — Причем тут Луи Витон? — несдержанно спросила Даниэла, теряя суть своего нахождения здесь.       — Том сказал, вы разбираетесь в брендах, — ответил Дэвид, медленными шагами оказавшись в считанных сантиметрах от женского тела. — я тоже не мало заинтересован этой темой, так что у нас много общего, и мы просто обязаны помянуть его испорченную рубашку.       Дэвид действительно казался человеком, не просто не мало, а жутко сильно углубленным в моду. Одно только сочетание белоснежной рубашки с яркими малиновыми пуговицами и темными, то ли черными, то ли другого невообразимого цвета широкими брюками с самого начала привлекло внимание Даниэлы, оценившей его новый образ на высший балл. И вчерашний наряд мужчины должен был сразить ею наповал, что у него практически получалось до тех пор, пока он не взбесил ее своими заявлениями, полностью испортив все впечатление о себе. В чем очень сильно не хотелось признаваться, от того Дана оторвала взгляд от чужого внешнего вида и заглянула в зеленые глаза.       — Из общего у нас только местоположение сейчас. — бросила Даниэла, выхватив бокал из мужской руки. — вы собираетесь отравить меня этим ядом?       Покрутив бокал в руке так, чтобы жидкость внутри него закрутилась юлой, Даниэла внимательно проследила за каждым миллиметром окрашивающего стенки бокала вина, будто выискивая хотя бы один изъян, за который можно было бы сделать замечание, поставив великого Боу на место.       — Ядом вы отравитесь только в том случае, если прикусите свой язык. — коротко улыбнулся Дэвид, будто слова Даниэлы его разозлили.       Как и его очередное язвительное заявление, в ответ на которое Дана одним махом опрокинула в себя бокал в надежде, что станет легче. Но легче не стало совершенно. Стало безумно страшно, потому что настолько вкусного вина ей ещё никогда не приходилось пробовать, и она едва сдержала улыбку, когда медленно убрала бокал в сторону и показательно слизала последнюю капельку с уголка губ.       Боу промолчал, по голубым глазам поняв реакцию танцовщицы без слов, и удалился обратно на диван, где уместился в удобной позе и взглянул на Даниэлу. Она все также стояла на своем месте, практически не шевелясь, отчего было в разы интереснее наблюдать за ней, не зная, какое действие она вдруг способна будет сделать дальше. Казалась такой скромной издалека, тихой мышкой, забившейся в угол от тревожности в помещении, но тело будто горело невидимым пламенем возможного пожара, который она с лёгкостью могла бы устроить на пустом месте, что немного беспокоило Дэвида, потому что при нем никто не смел себя так вести.       — Признаю, вино и правда хорошее, — первой заговорила Даниэла, сама не понимая, зачем. — я могу приступать к своей работе?       — Танцевать необязательно, мы можем зарубить топор войны и просто спокойно пообщаться. — отозвался Боу, указав девушке на место напротив.       — Боюсь, что тогда мой начальник уволит меня, и вам больше не с кем будет спокойно общаться в следующий раз, когда вы надумаете снова зарубить топор войны. — пожала плечами Даниэла в ответ, направившись к своему рабочему месту.       От волнения вспотели ладошки, что было странным для девушки, уже привыкшей к своей работе. И шест стал казаться каким-то устрашающим, будто дотронется до него, и ее шибанет мощным разрядом высоковольтного тока. Дана остановилась перед ним, в отражении до блеска намытого металла замечая вытянутую мужскую фигуру, сидящую на диване в ожидании продолжения. Но явно не танца, а единственного вопроса, с самого прихода мучащего и ее тоже.       — Почему вы вызвали именно меня? — вдруг повернулась Даниэла лицом к мужчине, выгнув бровь в неожиданном для него вопросе.       — Я не вызывал именно вас, я просто пришел проведать Майкла, а он закрыл меня здесь и буквально приказал отдохнуть после сложной рабочей недели. — округлил глаза Дэвид, в ответ на что Дана закатила глаза.       — Почему-то я не верю вам, но спорить не стану, — спародировала Даниэла недавнюю фразу Дэвида, схватившись за шест одной рукой. — хотя, нет, стану.       Обойдя пилон стороной, легко зацепила его одной стройной ножкой и повернулась спиной к зрителю, внимательно проследившему за движениями чужих изящных рук. Даниэла же провела ладонью по животу, останавливаясь на шее и совсем несильно сжимая ее, и послала Дэвиду похотливую улыбку, продолжая действовать.       — Прежде, чем оказаться в этой комнате, посетитель должен выбрать одну из стриптизерш для приватного танца, — прикрыла глаза девушка на выдохе. — таковы правила этого заведения, и даже Майкл не смеет их нарушать.       Бёдра маняще задвигались под медленную мелодию, вынуждая зрителя закусить губу, что Дана заметила тут же и коротко ухмыльнулась самой себе. Усыпанный стразами лиф, переливаясь в свете тусклой лампы, играл на женском теле, то сжимаясь, то растягиваясь, полностью подстраивалась под танец. И Даниэла продолжала вращаться вокруг шеста, прогибаясь в пояснице и давая оценить красоту ее тела.       — Стало быть, мой палец нечаянно указал на вас в списке, — отозвался мужской приглушённый голос в стороне. — уж слишком сильно хотелось поинтересоваться у вас, почему именно стриптиз?       Не следовало задавать такой личный вопрос, но в столь интимной обстановке, казалось, можно было делать уже все, что душе будет угодно. Но Дэвид не смел даже дотронуться до женского тела, как делал обычно. Однако сейчас эта мысль буквально проскочила в голове и тут же испарилась в тумане напряжения между двумя малознакомыми людьми.       А Даниэла грациозно зашла за пилон, плавно присела и бросила внимательный взгляд на Боуа, заметив, что глаза его намертво прибиты к ее лицу, будто он пришел сюда действительно не для получения удовольствия от танца, а по другой причине, почему-то совсем не интересующей Дану. Хотя тот и смутился, кажется, покраснел в миг, на что она только ухмыльнулась уголком губ, ощущая явную победу, и одна ладонь ее, соскользнув с шеста, дотронулась до шеи и повела вниз, обводя упругую грудь, живот, бедра, совсем нежно оглаживая их и обходя стороной закрытое для обзора шестом место.       — А что плохого в стриптизе, если удается на славу? — выгнула бровь Даниэла, поставив Дэвида в неудобное положение. — удается ведь, да?..       Случившееся раннее перестало иметь значение — Боу, будто загипнотизированный, молча перевел взгляд ниже и целиком оглянул девушку с ног до головы, медленно скользя зрачками по ее телу. Наблюдал за происходящим, не в силах подать знак готовности ответить на ее вопрос. А Даниэла пользовалась этим, извиваясь и лаская своё тело, практически подвергая мерзавца сладостным испытаниям, от которых он горел уже изнутри, несмотря на холод вокруг. Тот самый вакуум в голове заполнял низкий голос исполнителя песни, луч прожектора отражался в зрачках, бродя в них так, словно специально хотел поиздеваться над хозяином.       — Я не имею ничего против работы, которая приносит удовольствие, в первую очередь, исполнителю, — выкрутился Боу, снова заглянув в глаза девушки. — но ты стоишь явно больше этих танцев, Даниэла Уоррен.       — Когда мы с вами успели перейти на ты, Дэвид Бом? — смазливо улыбнулась Дана, медленно подводя танец к финалу.       — Боу. — прищурился мужчина, явно разражаясь с ее слов.       — Не имеет значения.       Конечно, не имеет. Когда он пришел зарубить топор войны и спокойно пообщаться, не готовясь ни к чему большему, а сейчас едва сидел на ровном месте и нервно глотал текущие слюни, ему и самому уже все равно было на свою фамилию. Он просто не упускал возможности лишний раз зацепить Уоррен за что-нибудь колючее, получая взамен неимоверное удовольствие от ее лёгкого бешенства, которое сейчас выходило ему самому боком.       Куда уж больше было — и то не ясно, но женское тело внезапно выпрямилось, как ровная струна, порезаться о которую Боу был бы сейчас явно не против, и крадущимися шагами Даниэла направилась в его сторону. Оказавшись совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, заглянула в зеленые глаза, неотрывно смотрящие на неё в ответ, и, слегка оттянув на плече бретельку, резко отпустила, отчего мужчина вздрогнул, выдав с потрохами свое неадекватное состояние.       Искусительница на том не останавливалась, тяжело дыша и ещё больше приближаясь к Дэвиду до тех пор, пока женские ноги не дотронулись до коленей Боуа, разнося по всему его организму электрический разряд от прикосновения. Дэвид замер, будто боясь даже глотнуть кислорода, которого так не хватало в момент, когда Дана резко наклонилась вперёд, оказываясь своим лицом на одном уровне с его.       Тонкие пальчики ухватились за мужские бёдра у коленей, сохраняя тем самым равновесие в новой позе, а затем ловко побежали вверх, чуть надавливая на кожу. И эти легкие прикосновения опаляли жаром через ткань брюк, мышцы сжимались, дрожали по ходу действий, что Даниэла ощущала своими ладонями, сдерживая самодовольную улыбку.       Сейчас особенно хорошо можно было рассмотреть ее бледное личико. Оно было особенным. Без грамма косметики, явно естественное, с острыми скулами и пухлыми губами. Даниэла Уоррен выглядела дорого. Как те внимательные девушки, которые всегда следили за собой, пользовались качественными средствами для ухода и знали себе цену.       Но что-то было в ней будто ненастоящее. То ли пустой взгляд, то ли слишком идеальное личико, будто маслом написанное. Словно кукла — без единой эмоции, хорошо выраженными чертами и волосами, торчащими в разные стороны охапкой.       Расслабив тело, Дэвид судорожно выдохнул, погружаясь в момент максимальной близости с Даниэлой. На ее щеках виднелся румянец — ей явно нравилось доставлять удовольствие своему врагу, что чувствовалось и по вздрагивающим ручкам, переместившимся уже на мужской торс. Она медленно очерчивала прикрытые тканью кубики пресса, водила ладонями по его груди, поднимаясь к шее и заводя за неё руки.       Его взгляд лихорадочно скользил по лицу Даны, опускался на грудь, открытую для обзора ещё больше благодаря удобной позе, вёл по стройным ножкам, уже едва удерживающим тело в вертикальном положении. Она и сама горела изнутри, желая и дать, и получить больше, чем просто интимный танец и скромные касания.       Готова была отдать себя целиком, взамен получая его напуганный своей же реакцией взгляд.       Но переходить черту дозволенного сейчас не стала. Лишь приблизилась к мужскому лицу, опаляя покрасневшую кожу горячим дыханием, пальчиками зарылась в длинные волосы на чужом затылке, едва массируя кожу, и заглянула в чернеющие глаза.       — Все ещё не нравится запах табака? — прошептала девушка, опаляя мужчину своим приторно горьким дыханием.       Показавшимся Дэвиду самым сладким чупа-чупсом.       От нее несло дымом так, что у самой глаза слезились, но вперемешку с запахом резких духов и собственного тела сносило крышу от аромата, дополненного пахнущим свежестью взглядом. Снова поясница прогнулась, снова руки повели по собственному телу, заставляя Дэвида прикрыть глаза, доходя до белого каления в тягучей эйфории внутри организма. Разум запутался в звуках мелодии, совершенно не обращая внимание ни на что, кроме голубых глаз, смотрящих на него свысока. Он готов был признать поражение, лишь бы она продолжала мучить его.       Но, будто читая его мысли, Даниэла принялась медленно шагать назад, сверкая бельем на теле, и скрываться в темноте, куда свет прожектора уже не дотягивался. Буквально испарялась в пространстве, словно ее и не было, и Дэвид потянулся вперёд, выискивая вдалеке фигуру, но…       Музыка оборвалась, и тут же погас свет. Все помещение будто покрылось мраком и глухой тишиной, разбавляющейся только свистом ветра, пробравшегося в узкие щели в двери комнаты. Снова стало холодно и страшно, как несколько минут назад, и Дэвид опустил голову, скрывая от женских глаз довольную улыбку на чуть красном лице.       — Все ещё считаете, что подобные мне девушки никогда не унижаются перед своими клиентами, потому что знают себе цену и молчат до последнего, чтобы не создавать себе проблемы? — послышался женский голос совсем рядом, Боу вскинул голову, увидев стоящую все на том же месте возле двери Даниэлу. — иногда мы способны и не на такое.       Такое и вовсе показалось сном, в который Боу внезапно провалился и также неожиданно вынырнул, не заметив никаких изменений в комнате, где ровно до танца точно также горел приглушённый свет и играла легкая мелодия. Только блеск на женской коже говорил об обратном — она была взволнованна, а, значит, и сама не сильно уверенна в своих словах.       Она зацепила его, даже не кинув удочку.       — В таком случае, теперь я точно имею полное право оплатить вашу работу, — не ответив на поставленный ему вопрос, Дэвид встал со своего места и подошел к Даниэле. — а, поскольку я клиент, стало быть, только мне решать, как именно.       Внезапно стало не по себе от услышанного и ещё страшнее, когда мужчина оказался стоять слишком близко к девушке, своим сбитым дыханием колыхая волосы на ее голове. Что такого он мог сделать, один Бог знал, а дьяволу в лице Даниэлы было неизвестно, что именно значили его завуалированные слова. Уоррен уже приготовилась вызывать охрану своим криком, стараясь сдерживать зачесавшиеся врезать ему кулаки, но Давид сунул руки в карманы, и Дана замерла на месте, уже не зная, что предполагать на его счет.       — Ваши шестьсот фунтов, — но Боу будто мысли ее прочитал, не растягивая паузу ожидания самого страшного. — теперь вы точно можете их принять с чистой совестью и чувством выполненного долга.       Дэвид взглянул на мятые из-за дневной неуравновешенности Даниэлы купюры и без задней мысли осторожно просунул их между резинкой нижнего белья и боком Даны, плотно закрепив деньги на своем законном месте. И лёгкое прикосновение его руки об ее кожу вызывало в этом месте табун мурашек, словно он только что сделал что-то постыдно незаконное, поставив Даниэлу в неловкое положение.       Ещё бы, неловкое. Он сунул ей оплату за танец в трусы, совершенно равнодушно отнесся к привычному для нее действию со стороны самого обычного клиента, но нервная система все равно пошатнулась, убеждая Дану, что что-то здесь не чисто.       — Почему вы так стремитесь отдать мне эти деньги? — задала больше риторический вопрос девушка, когда Дэвид уже взял в руки пиджак, будто собираясь как можно быстрее уйти. — я же вам никто…       — Потому что мой брат поступил отвратительно по отношению к вам, и вы заслужили моральный ущерб хотя бы за то, что он моральный урод, — поджал губы Дэвид, улыбнувшись и открыв перед собой дверь. — а я всегда за справедливость.       И вышел из покрытой мраком комнаты, оставив за собой шлейф непривычного для него света, отчего Даниэла склонила голову и улыбнулась самой себе. Впервые рядом с ним ощутив себя спокойно после одного его короткого заявления, которого и Даниэла придерживалась всю жизнь и, тем более, сейчас. Когда жизнь ее переворачивалась с ног на голову, а вперед на высоком пьедестале красовалась одна только самая важная цель.       А на полу под ногами — визитка.       Дана подняла бумажку, отряхнув ее от принесенной с улицы пыли, и задумалась о том, чтобы догнать хозяина потерянной вещи и вернуть ему то, что он наверняка выронил случайно, но глаза ее поползли на лоб, а ноги приковались к полу, когда зрачки пробежались по нескольким строчкам визитки, и мнение относительно ставшего ей чуть более близким человеком неожиданно рухнуло на самое дно.

«Дэвид Боу

Основатель, руководитель и креативный директор дома моды «DD»       А, значит, как там говорится, — красный флаг.