Искусство выбора

      С чего начинается утро настоящего мужчины?       С белоснежной постели, со свежего перемолотого кофе, с панорамных окон и вида на готический Биг Бен, с похода в фитнес зал и прохладного, бодрящего душа.       Чем заканчивается вечер настоящего мужчины?       Завершением сложного рабочего дня, новыми достижениями, положительными результатами переговоров с иностранными партнерами и ужином в элитном ресторане.       А чем заканчивается день мужчины, переступившего дорогу черному зверю?       Непонятно, откуда взявшимся желанием встать у него на пути еще раз, нервным тиком и холодным душем, пожалуй. Он был бы не лишним сейчас.       «Кто этот ваш Дэвид Боу?» — спросите вы, и вам скажут: «стыдно не знать».       Основатель и генеральный директор крупного модного дома Великобритании, владелец модного журнала с миллионным тиражом, претендент на ТОП списка Форбс, кумир голливудских звёзд, конкурент мировых брендов, лучший друг их основателей и просто добрейшей души человек.       Он точно отличается излишним пафосом, но умеет его контролировать, хотя пытается редко. Носит лакированные туфли на босую ногу, черный плащ со вставками из крокодильей кожи и квадратные солнцезащитные очки с толстой металлической оправой. Его лицо — эталон красоты и мужественности, его руки — драгоценность соединенного королевства, а мозг — лучше в него не вмешиваться, там слишком умно и сложно. Он жесток и справедлив, ему ничего не стоит уволить сотрудника, не справляющегося со своими обязанностями, наорать за некачественное выполнение работы или сделать строгий выговор. И за это его и уважают.       Дэвид Боу — тот самый принц, про которого маленьким девочкам мамы рассказывают в детстве сказки. Он существует в действительности, он живой и настоящий, такой, каким является в душе. Его биография — пример для любого начинающего строить бизнес человека, и с каждым годом она пополняется новыми победами, новыми офисами, новыми знакомствами и миллионами фунтов.       У него в приоритете его собственные принципы, он даже не поворачивает голову в сторону чужого, совершенно не нужного ему мнения. Дэвид Боу живет для себя и своего будущего, чтобы через много лет сидеть в загородном доме где-нибудь на свежей природе, смотреть на красивейший вид на горные равнины и зеленеющие сады и знать, что в этой жизни он свое дело сделал. А пока что он пашет, пашет и ещё раз пашет, крутясь в современном мире бизнеса, как самая продвинутая белка в колесе.       Раз в полгода Дэвид устраивает показы в разных уголках планеты. И много кто думает, что это банальные выходы моделей в тех шмотках, которые он днями и ночами рисует в своем скетчбуке. Но только увидев один раз, что он творит своим мозгом и руками многочисленных сотрудников, можно и впрямь потерять дар речи. Каждый показ имеет свою определенную тематику и представлен, как самое настоящее шоу. Люди со всего мира съезжаются, чтобы взглянуть одним глазком на то, как обычный парень создает мировую историю мира моды.       Да, мало кто понимает его хобби и талант, многие считают это бредом и глупостью для тридцатилетнего мужика. Мол, пора заводить семью, жениться и работать, как все остальные, ходить в гипермаркет по пятницам и гулять с детьми в парках. Но в личной жизни у него все просто: никаких серьезных отношений, вообще никаких отношений, разве что мимолетные интрижки, держащиеся в строжайшем секрете. Молодые особы часто проходят через его постель и большего не получают, потому что он не раз оступался, когда давал шанс девушке, попросту желавшей вытащить побольше денег из его кошелька. Да и у Дэвида уже есть семья — его бизнес, рыбка в аквариуме и он сам.       Он тот, кого, если сожрали, сразу выплевывают. Но он не ядовитый, нет, он и есть яд.       Сирота. И этим все сказано. С багажом в лице неродного брата, попросившегося взять его с собой при побеге из дома малютки. Так вдвоем и выживали.       Любит ли Дэвид людей так, как они любят его? Разве что пару-тройку тех, кто когда-то ему помог добрым делом. Остальных живых существ с высшей нервной системой он мало воспринимает. Терпеть не может. Эти завистливые взгляды, слухи, сплетни у него за спиной буквально питают его энергией, как батарейку, заряжающуюся ненавистью к себе. Он мазохист в каком-то роде, черствый до жути, не знающий границ дозволенного, потому что для него ограничений не бывает ни в чем.       Хочет — делает. Получает, добивается, покупает, выигрывает, своевольно забирает — он всегда имеет то, что ему становится жизненно необходимо, по щелчку пальцев. Этакий засранец, дьявол во плоти сияющего идеальной репутацией человека. Некогда горящего изнутри мраком.       Во дворах богом забытых улиц, среди наркоманов и пьяниц, бардака и невозвратной разрухи маленький Дэвид стирал рваные шмотки в ржавом тазу, учился с улицы через окна дворовой школы и постоянно дрался. Изо дня в день получал новые ссадины, раны, синяки и переломы, но лез напролом местной шпане, отстаивая свои права. Подростковый период сильно сказался на его поведении, оставив неприятный отпечаток на прошлом влиятельного бизнесмена, до сих пор стыдящегося за свою молодость.       И может это и сподвигло его стать тем, кем он является сейчас. Исправить ошибки молодости своим безупречным настоящим. Во всяком случае, сейчас его карма чиста как белый лист, готовый для подписания очередного договора. Колоссальные деньги, которые он получает в карман за всю свою работу, тут же разлетаются по всевозможным фондам, больницам и семьям малоимущих. Дэвиду Боу не жалко отдавать часть того, что он зарабатывает кровью и потом, более того, он живет точно так же, как и другие простые люди.       Ну да, из недвижимости, не считая квартиры в центре, Феррари последней модели и офиса в самом богатом здании, он владеет ещё много чем, но душой он честный, справедливый и серьезный парень. Даже те шестьсот фунтов, которые он отдал незнакомой стриптизерше, он прежде хотел все-таки оставить себе, тем более, она сама их вернула, а, стало быть, не нуждалась в предложенной ей помощи. Но сам факт того, что она заслужила оплату за принесенные ей неудобства и все-таки выполненный ею танец, заставил его пойти на путь справедливости, которой он жил уже несколько лет подряд. Благо, его странная для него самого реакция на девушку, посмевшую перечить ему и хамить, помогла ей остаться в живых, потому что он сдержал себя в руках и просто ушел.       А сейчас ей поможет только ее собственная смерть.

***

      Несколько часов подряд Даниэла не вылезала из телефона, пропустив и приготовленный с любовью и заботой Ником завтрак, потратив несколько гигабайт дорогостоящего интернета и убив, как минимум, пару миллионов нервных клеток, пока перед глазами на повторе крутились сайты с биографией теперь хорошо знакомого ей человека.       Дэвид Боу — человек, имеющий отношение к моде, и этим все сказано.       Это та самая конечная, на которой люди ставят жирный крест, выкидывают из головы навсегда, стирают самим себе память и начинают жить заново.       Это самая страшная реальность, которой Дана боялась больше всего другого на свете.       Это ее почти забытое прошлое, внезапно заигравшее в памяти яркими красками.       В самом эпицентре своего достаточно умного мозга Даниэла понимала, что этот человек не просто офисный бизнесмен, а явно имеющий отношение к чему-то схожему с его внешним видом. Красоте, искусству, музыки, танцам — да всему, чему угодно, но только не дизайну, моде и брендам, которых Уоррен боялась, как огня, обходя стороной каждого, кто смел надеть на себя что-то стоящее больше десяти фунтов.       Она видела тот черный плащ с вставками из крокодильей кожи, те люксовые очки и редкое для обычного ювелирного кольцо, и понимала, что не просто так он сунул руку в шкаф и достал первое попавшееся на полке. Нет. Он тщательно продумывал свой образ перед выходом в свет, он знал, что с чем сочетать и как подчеркнуть обычную рубашку и брюки чем-то особенно выделяющим его из толпы Лондонской элиты.       Но даже представить себе не могла, что за его эксклюзивными вещами когда-то давно в очередь выстраивалась и она сама.       Дура.       Могла бы и раньше поинтересоваться, у кого по несчастью оказалась в квартире. Было же желание влезть в интернет ещё до последней встречи в клубе, но, нет! Гордость, понимаете ли, верх взяла, и хоть убей, она доказывала самой себе, что он окажется таким же пустым местом, как и сотни других известных людей.       Как знала, что расстроится.       Больше, пожалуй, трех недель прошло с того приватного танца, а Дана все ещё жалела, что в тот день вообще вышла на работу в ночную смену. Нужно было заболеть, сломать ногу, да умереть даже, лишь бы не появляться больше никогда в том мире, где существует Дэвид Боу!       Потому что прошлому свойственно было возникать в голове ностальгией и накрывать тоской с головой.       Как магнитом ее тянуло каждый вечер открывать инстаграмм Дэвида и рассматривать те образы, за которые он действительно заслужил даже ее похвалы. Она шарила глазами по ярким картинкам с модных показов, читала в описаниях малейшие детали тканей и эскизов для его нарядов и мысленно возвращалась в тот роковый день, когда позволила самой себе приблизиться к его лицу и вдохнуть аромат одеколона, навсегда засевший в ее голове.       Тот самый из ограниченной коллекции, выпускающийся раз в три года в пяти экземплярах для самых влиятельных людей.       Тот самый, который она вдыхала семь лет подряд, каждый день, каждую минуту своего жалкого существования рядом с человеком, однажды поставившим ее перед выбором.       — Как думаешь, средство для очищения стекла или для зеркал подойдет этому столику, м? — послышался женский голос одной из коллег за спиной, Даниэла вынужденно развернулась к девушке лицом и внимательно оглянула две полупустые банки.       — Правое. — бросила Дана, вернувшись к своему делу.       Дженна недоверчиво взглянула сначала на одну банку с ядовито-синим средством, затем на вторую с более менее прозрачной жидкостью, по внешнему виду оценивая возможные последствия их использования, но внезапно вскинула голову и впечаталась буквально обалдевшим взглядом в затылок Даны, что та почувствовала мозгом, но сделала вид, что очень занята своей работой.       — Ого, то есть, ты даже не пошутить, типо, «ха-ха, тебе можно мыть любым, тебя все равно уволят»? — округлила глаза Дженна, явно не веря, что перед ней стоит именно та самая Даниэла Уоррен. — ты какая-то странная последнее время…       И то было правдой, которую понимала даже сама Дана, но всеми способами старалась скрывать свое непривычное для ее старого окружения поведение. Слишком много стала думать, погружаться в мысли, уходить в себя и не трогать никого, кто оказывался не положено близко, как раньше. Могла пялиться в одну точку и не моргать даже, отчего создавалось впечатление, что ее мозг генерирует очередной коварный план для уничтожения всего человечества, но, на самом деле, просто напросто думает, для чего судьба подкинула ей ту неприятную встречу?       — Тебя щас действительно больше волнует мой иссякший запас ядовитого сарказма, или как скоро Майкл надерет тебе задницу за то, что ты уже второй час моешь десять несчастных столов? — прищурившись на коллегу, прошипела, как ядовитая змея, Даниэла, одним своим взглядом послав девушку куда подальше.       — Так-то лучше, узнаю старую язву! — а та, кажется, и вовсе пропустила обидное замечание мимо ушей и вприпрыжку побежала выполнять свою работу с ещё большим энтузиазмом.       Вообще из всех работников и работниц этого клуба, не считая Ника, безусловно, Дженна была ещё более менее адекватной для попыток подружиться с Даной и стать ей кем-то большим, нежели просто коллегой. По крайней мере, рыжеволосая девочка абсолютно нормально относилась к критике в свою сторону, воспринимала самоиронию, как неотъемлемую часть своей жизни, да и относилась к Даниэле искренне, иногда действительно не понимая, почему другие так сильно ее ненавидят.       Но дружба никак не складывалась, потому что Уоррен это не нужно было. Лишние глаза и уши, требующие знать о ней чуточку больше, чем дозволено было даже соседу по квартире, Дана от Дженны не приняла и отгородилась подальше, будто чувствуя, что так будет лучше для нее же самой.       — Так, пупсики, работаем интенсивнее! — похлопал в ладоши будто взявшийся из ниоткуда Майкл, оглядывая пятнадцать занятых делом работников. — проверка может нагрянуть с минуты на минуту!       — Ага, как же! — бросил Ник откуда-то из-под барной стойки, высунув только недовольное лицо с грязным носом. — Вы сказали, проверка через три дня, а это, с точки зрения математики, не с минуты на минуту.       — Самым умным математикам выпишу премию, если не будут кичится своими познаниями в геометрической прогрессии! — строго, но в шутку пригрозил начальник бармену, закатившему глаза и влезшему обратно под стол. — мало ли они вздумают прийти раньше, мы должны быть готовы принять их в любой момент времени!       Возможно, доля лжи в его словах и была, и каждый из драящих стены и полы ребят понимал это, но перечить все же не смел. Не хотелось попадаться под горячую руку начальника, кажется, впервые за последние недели оказавшемуся в слишком хорошем настроении для человека, на заведение которого написали заявление за несоблюдение чистоты и порядка. Теперь клубу грозило месячное закрытие в том случае, если комиссия найдет хоть один повод усомниться в обратных убеждениях Майкла о том, что в его заведении не бывает бардака.       И слухи донесли до него информацию о том, что назначенная на конец сентября проверка приедет на две недели раньше специально, чтобы хозяин не успел ещё предпринять ничего глобального. Одно только было не ясно: почему он не нанял какую-нибудь профессиональную клининговую компанию, способную превратить данное местечко в королевский дворец, но обещанная за вылизанные от пыли углы премия обрадовала всех, и его подчиненные в очередь выстроились, лишь бы поскорее получить тряпку в зубы и приступить к своеобразному субботнику.       Даниэла изначально не планировала выбираться на работу в свой выходной день, но уговорить саму себя вылезти из залежей теплой постели и принять участие в помощи коллегам поспособствовало только то, что за последние недели она действительно устала думать об одном и том же и приняла верное решение отвлечься от мыслей физической работой.       Правда, работы оказалось столько, что уже спустя два часа после начала хотелось умереть где-нибудь в отдраенном уголке с тряпкой на шее и шваброй в немалоизвестном месте. Даже Ник, ещё не так давно веселящий свою подружку, сам поник от усталости и теперь лежал под барной стойкой, отдирая прилепленные снизу жвачки и изнывая, как раненный зверь, что нахрен ему не сдались эти лишние премиальные за уборку не самой любимой работы. Правда, один строгий взгляд начальника сумел привести парня в более бодрые чувства.       И тот, в сотый раз проверив слаженную работу коллектива, удалился в сторону заднего двора клуба, чтобы наконец-то расслабиться и пообщаться с пообещавшим ему нагрянуть в гости знакомым. Для Майкла его клуб был всей жизнью, хотя и не славился чем-то достойным для пятидесятилетнего человека, но помимо предоставления молодежи возможности выпить, отдохнуть и взглянуть на танцы, в этом заведении заключались и очень серьезные сделки, о чем хозяин привык умалчивать, чтобы не набраться некоторых сложностей с законом.       Многие из этого места выходили миллиардерами, многие прямиком за решетку, а Майкл — довольным и счастливым за свою насыщенную жизнь и уверенность в завтрашнем дне. Даже сейчас, сунув руки в карманы протертых джинс и вывалившись на свежий воздух вечерней улицы, он вдохнул полную грудь решительности разобраться с одним маленьким дельцем, уже давно мучащим его днями и ночами.       — Друг мой, сколько лет, сколько зим! — распахнул руки для крепких объятий мужчина, спустившись с пары ступенек навстречу своему старому знакомому. — три недели не виделись, подрос что ли?       — Ты всегда так говоришь, но растет только количество контрактов, — усмехнулся в ответ Дэвид, похлопав Майкла по спине. — не без твоих шуток об обратном, кстати.       — Ну, я знал, что они не отвертятся от твоей новой коллекции, такой шедевр нельзя упускать из своих бутиков, — отозвался мужчина, приглашая Боу пройти в здание. — пойдем ко мне, посидим, расскажешь, как там твой гранд поживает.       — Я уже начал думать, что проживу и без него как-нибудь… — неуверенно ляпнул Дэвид, в ответ на что Майкл закатил глаза, заранее зная, что сможет переубедить парня.       Того самого, который, ещё будучи пятнадцатилетним мальчишкой, посреди ночи проник в его только недавно открытый клуб в надежде на то, что сумеет очистить всю кассу для выживания, а попался на глупой оплошности у самого выхода в руки охраны. Благо, касса пустая оказалась, а Майкл очень понимающим. Приютил парнишку к себе, как только узнал, какой удивительный талант скрывается в обычном дворовом ребёнке.       — Из алкоголя остался только виски, сам понимаешь, проверка. — заведя Дэвида в кабинет, пожал плечами Майкл и сунулся к глубокому, казалось, бездонному шкафу.       — Ты в ночном клубе от проверки алкоголь прячешь? — усмехнулся в ответ Боу, рухнув на кожаный стул у широкого стола. — куда девчонок денешь? В уборщиц переведешь на время?       — Уже, друг мой! Решил провести воспитательные мероприятия для повышения уровня желания остаться работать в этом месте, не без премиальных, конечно, но все, как паиньки, драят здание во всех углах!       — Да, конечно, именно после этого у них повысится уровень желания работать здесь… — рассмеялся Дэвид.       Майкл всегда отличался умением даже в моменты ненависти к себе со стороны всего коллектива находить способы сплотить их вместе ради одной цели. Так и сегодня, например, он мог бы легко вызвать клининг и ни о чем не думать, но не стал лишать возможности своих ненаглядных подчиненных сдружиться уже в коим-то веке и перестать соревноваться за право быть лучшим.       — Ну, что там у тебя с журналом, домом, грандом? — разливая выпивку по хрустальным бокалам, поинтересовался Майкл у друга.       Который, не в первый раз уже сидя на этом стуле, вдруг из серьезного уверенного в себе бизнесмена превратился будто в маленького неопытного мальчика, нуждающегося в совете кого-то из старших, кто уже прожил жизнь и знает про нее все. Отцом. Именно им стал для Дэвида Майкл спустя пятнадцать лет крепкой дружбы и вечной помощи друг другу. Не делом, так словом, не словом, так делом они действительно были ближе, чем даже Боу старший и его неугомонный младший брат Том.       — Да все ни к черту, последние три месяца происходит сущий кошмар, который мне приходится разгребать параллельно с новыми работами… — устало размял плечи Боу, приняв бокал из чужой руки. — двенадцать сотрудников уволились, и это только за прошлую неделю.       — В чем дело? — выгнул бровь Майкл, усевшись напротив друга и тут же опустошив бокал до дна.       — Если бы я только знал, что у них на уме творится, возможно, смог бы предотвратить этот ужас.       По вздрогнувшему голосу чувствовалось, что он не просто злится на своих преданных коллег, бросившись его на середине пути, не желает отомстить им, как делал это изредка раньше, и даже не планирует мысленно перегрызть им глотки, нет. Он просто жутко расстроен, а это с его стороны гораздо хуже, чем обычная ярость.       Потому что в такие моменты он не убивает — он умирает сам, и тогда остальным остаётся только молиться за свою жизнь.       — Раньше же не было такого, верно? Значит что-то изменилось. — задумался Майкл, сам не понимая, чем он может помочь в этой ситуации.       — Что-то — это предстоящий гранд, огромная ответственность и уйма трудоемкой работы днями и ночами, — закатил глаза Дэвид, кажется, раздраженно высказывая свои мысли. — я не помню, когда последний раз засыпал не с карандашом в руках, понимаешь?       — Мечта всегда требует немалых усилий, ты и сам понимал, что будет нелегко, когда затеял все это. И не все твои сотрудники уже тогда были согласны помогать тебе, ты же сам говорил, что никто не был уверен, что у вас что-то получится.       — Пять лет назад не было таких требований к участникам, как и призов, поэтому мало, кто хотел хотя бы попытаться. Ну, а потом ввели новые правила, и все посыпались из дома один за другим, будто им это не нужно.       — А им нужно? — прищурился Майкл, кажется, и без слов зная ответ на свой вопрос в воздух.       Никому, кроме Давида, никогда и ничего не было нужно, потому что у всех все и так уже было. Работа, карьерная лестница, семьи, размеренная жизнь обычного человека, в которой так сильно когда-то давно нуждался Дэвид, заменивший все это одним своим делом, которое выходило у него уж получше, чем       создание семьи и домашнего уюта.       — Послушай, — сложив руки в замок на столе, поджал губы Майкл. — это только твоя мечта, ничья больше, и ничье имя, кроме твоего собственного, не прозвучит на главной сцене Нью-Йорка. Кто-то из твоих сотрудников уволился только потому, что боится брать на себя ответственность, а кто-то ведь потому, что понимает, что его вклад в твой бизнес принесёт успех только тебе одному, а этот кто-то так и останется никем.       — Когда вокруг меня есть люди, во мне есть вдохновение… — пожал плечами Дэвид, пытаясь объяснить свои мысли. — ты помнишь, как я начинал. Рисовал прохожих на улице и продавал им их же портреты, сейчас ничего не изменилось.       — Ты также сильно любишь людей, как я своих бывших жен! — прыснул со смеху Майкл, чокнувшись с другом бокалами. — кому ты заливаешь, друг мой, ты же к себе никого не подпускаешь, потому что терпеть не можешь людей!       — Но ты же почему-то когда-то выбрал тех самых жен, да? — задумчиво протянул Боу, на что Майкл замолчал.       Повисло молчание, которого так сильно не хватало голове, внезапно принявшей долю алкоголя. Дэвид пил редко, особенно крепкие напитки, чаще всего предпочитая им разбавленные коктейли или вино. Это привычка пошла ещё из подросткового возраста, когда мальчик жил в окружении вечных пьяниц и клялся самому себе никогда таким не становится, каким бы только образом не сложилась бы жизнь. От того сейчас второй бокал виски никак не лез в глотку, хотя жутко хотелось напиться, чтобы забыть обо всех своих проблемах.       Способных разрушить детскую мечту и будущую реальность.       — Я вижу только два выхода из этой ситуации, — вдруг заговорил Майкл, уверенно ударив кулаками по столу. — либо ты начнёшь нормально относится к своим подчиненным, чтобы они не увольнялись из-за твоей тирании, и тогда вокруг тебя будут люди, а внутри — вдохновение! Либо…       — Первое «либо» уже кажется невозможным, ты же знаешь. — усмехнулся Дэвид, представляя в голове описанную другом картину.       — Тебе нужен кто-то такой же, как ты. — на полном серьезе заявил Майкл, и лицо Дэвида сначала скривилось в обработке информации, а потом резко покраснело и буквально взорвалось в смехе.       Таких, как он, планета земля больше не выносит. Дэвид Боу представлен в единственном экземпляре, он уникален, как и его многосторонний мозг, и второго такого существовать просто не может.       — А чего ты ржешь, извини меня, я, между прочим, дело говорю! — обидчиво нахмурился Майкл в ответ на чужие попытки не задохнуться от смеха. — тебе нужен кто-то безбашенный, оторви башка, который херачит вперед напролом всему на пути и не думает о чужих чувствах и последствиях! Чтобы у него шило в заднице побольше твоего было и характер такой, чтоб одним своим взглядом тебя угомонить и заставить работать и работать, а не думать о том, чтобы на половине пути бросить свою мечту!       — Спасибо за такое подробное описание, но, боюсь, если такой человек где-то и существует, и нам по счастливой случайности придется встретиться, эта планета… — едва приходя в себя, отозвался Боу, все ещё не в силах осознать сказанное ему в лицо.       — Схлопнется, да… — перебил Дэвида Майкл, схватив в руки телефон. — но, извини меня, конечно, один ты уже не вывезешь.       Он привык все делать сам и пользоваться рабочей помощью более слабых, нежели он, людей. Потому что невозможно работать с таким же, как и ты сам, это уже становится не борьбой за одну цель, а борьбой за право проявить себя лучше своего соперника. И таких Дэвид обычно размазывал в первый же день совместной работы, может, поэтому с ним мало, кто хотел иметь общее дело.       И как бы сильно не хотелось признаваться в этом самому себе, Дэвид понимал, что Майкл абсолютно прав. Боу банально устал за последнее время, с тех самых пор, когда начал работать над грандом, а весь его сплоченный коллектив вдруг стал сам собой разваливаться. Подливало масло в огонь ещё и поведение Тома, который когда-то обещал помогать в сложные периоды их жизни, а сам сорвался и стал творить такие вещи, что большую часть времени Дэвид тратил ещё и на разборки его младшего брата.       Банально сложно стало одному вывозить все свои дела. И не хватало поддержки.       Такой, чтобы можно было прийти домой в полночь после трудного рабочего дня, свалить всю верхнюю одежду в коридоре в одну кучу, заранее зная, что завтра утром все будет лежать на своих местах, умыть уставшее лицо холодной водой и рухнуть в объятия дорого человека, готового выслушать и помочь словом, даже не делом, а просто приготовить вкусный ужин и до самого утра слушать, как Дэвид делится всеми своими внутренними переживаниями, заедая их горечь сладким взглядом рядом.       Ему не хватало любви, что он и сам прекрасно понимал, но презирал в любом виде, гордо считая, что и сам проживет отличную жизнь и справится со всем и без чьих-то ненужных объятий.       — И что мне делать? Не думаю, что где-то есть компания по клонированию людей, чтобы сделать пару десятков копий себя безбашенного и получать от них пинки под зад. — буркнул Боу, сложив руки на груди. — ты меня слышишь?       — Да-да, слышу. Что ты там говорил? — выгнул бровь Майкл в вопросе, тут же получив рассерженный взгляд. — да шучу я, шучу. Не нужно нам никаких компаний с клонами и пинками под зад.       По чужому хитрому взгляду стало предельно ясно, что Майкл уже точно что-то задумал и не просто так что-то очень скоро печатал в телефоне, улыбаясь при этом самому себе.       — Есть у меня один человечек такой…своеобразный, но вы поладите, я уверен! — радостно воскликнул он, отложив телефон в сторону. — он ещё хуже тебя и не вешает нос, ты бы только знал…       — Таким человеком может оказаться только Том, потому что я и сам иногда побаиваюсь того, что у него в голове творится… — усмехнулся Дэвид, взглянув в задумчивые глаза Майкла.       — Поверь, от Тома хотя бы знаешь, чего ожидать, а вот от нее… — протянул Майкл, прожигая взглядом лоб друга. — мне самому иногда       страшно, на что способен этот дьявол…       — От нее?       Вот теперь даже Дэвиду стало не по себе от проскочившей в голове мысли, которую он старательно попытался пропустить мимо ушей, потому что знал только одну «ее», от кого действительно можно было ожидать всего, чего угодно, даже не ожидаемого и вовсе.       И как хорошо, что он все же не выпил второй бокал виски раньше, чем это стало жизненно необходимо.       Стук в дверь разнесся эхом по его черепной коробке, но приглашенный гость даже не стал хотя бы из вежливости ждать, когда хозяин кабинета позволит ему войти. Дверь отлетела в стену с тяжелым грохотом, а в помещение едва не завалилась лохматая девушка, сейчас особенно сильно похожая на самого настоящего дьявола, каким Майкл ее и описал.       — У тебя есть три минуты, пока Ник не поднял тревогу, что я оставила его одного с жвачками с чужими слюнями под барной стойкой! — сердито заявила Даниэла, уставившись в глаза Майкла и нечаянно мазнув взглядом в сторону. — здрасьте.       — Здрасьте. — отозвался Боу, кажется, вжавшись в стул сильнее.       Своеобразное приветствие между уже знакомыми людьми получилось не очень вежливым, что оба поняли, но Дана упустила мимо, не считая себя обязанной здороваться как-то по-другому с человеком, которого, кажется, сама не так давно соблазняла своими танцами.       Очевидно, сейчас ей было все равно на то, что спустя три недели ежедневных раздумий о нем и его работе, он снова ей встретился, хотя она сама клялась себе больше никогда не появляться рядом с ним в радиусе километра. Судя по внешнему виду, казалось бы, не стриптизерша, а уборщица, жутко устала и была раздражена до такой степени, что даже черепе пятно на ее расстегнутой полностью от жары рубашке не маскировало горящие огнём злости щеки.       — Даночка, что случилось? Я ещё не начал говорить, а ты уже закипаешь. — наигранно удивился Майкл, на деле, прекрасно понимая, в чем именно дело, и обошел стол, оказавшись рядом с Даной.       Мужская рука своевольно легла на женское плечо, прижав к себе в дружеских объятиях, на что Даниэла закатила глаза, мысленно моля бога стереть ее с лица земли прямо сейчас. Потому что по всему ее телу прошелся чужой и слишком заинтересованный взгляд зеленый глаз, кажется, оценивающих ее внешний вид по десятибалльной шкале.       И не сложно было догадаться, что поставил он ей все минус один. Протертые на коленях джинсы сильно обтянули стройные ноги, визуально сделав их ещё более тощими, на расстегнутой рубашке красовалось пятно от пыли, из-под нее выглядывал дешевый простой лифчик бежевого цвета, выставляющий на показ перемазанную чем-то синим грудь. А все руки, по локоть, измазались в моющем средстве. Волосы растрепаны, лицо бледное, уставшее за весь день, с синяками под глазами, взгляд бешеный, готовый рвать и метать от ярости. Вот она — Даниэла Уоррен во всей своей природной красе.       До черта привлекательная кукла даже в таком виде, что девушка очень легко поняла по глазам Дэвида, нахально выгнув бровь.       — Какие-то проблемы? — угол губ приподнялся, намекая на язвительность со стороны Даниэлы. — Je suis désolé bébé, j'ai brûlé ce costume après la danse pour toi.       Как славно было иметь возможность говорить всякие гадости на другом языке человеку в лицо, зная, что он ничего не поймёт. И только мило улыбнется в ответ, сложив руки на груди.       — С'est bon, je t'en ferai un nouveau si tu danses encore pour moi.— равнодушно отозвался Боу, поставив Дану в неловкое положение.       — Пардон? — округлила глаза Дана, неуместно закатив их в насмешке.       С себя в большей степени.       Ожидать от него можно было всего, чего угодно, но только не того, что он с лёгкостью заговорит с ней на ее родном языке, тем более после того, как она его унизила. В очередной раз подставив саму себя, ничему жизнь не учит.       — Я очень рад, что вы уже нашли общий язык, поэтому уверен, что вы точно сработаетесь вместе! — восторженно заявил Майкл, чуть на месте от счастья не запрыгав. — прошу любить и жаловать, Дэвид, это Даниэла, твой новый пинок под зад!       Мало того, что Майкл оторвал Дану от очень важной работы, за которую Ник мог бы с лёгкостью прибить ее, потому что она бросила его одного на произвол судьбы в борьбе с прилипшими жвачками, так начальник ещё, кажется, с ума успел сойти за время общения с Боу, видимо, в чем Даниэла совершенно не сомневалась, но сделала вид, что крайне удивлена словам Майкла.       — Могу хоть сейчас и не только под зад, если мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит. — едва не прорычала сквозь зубы девушка, уже начиная действительно закипать от злости.       — Дэвиду очень сильно нужна помощь в работе, и ты любезно поможешь ему сделать все, что он потребует от тебя. — без единой попытки казаться более менее вежливым, объяснил Майкл и ещё крепче прижал к себе сотрудницу.       И, кажется, уже и сам Дэвид, думающий, что Майкл шутит на счет Уоррен, сошел с ума, переварив гениальную идею своего некогда адекватного и заботливого друга. Работать с ней?! Ещё чего заманчивого он придумает?! С головой уже хватило двух дней общения с этой самой настоящей стервой!       — Мне ни к чему помощь от… Даниэлы, — вежливо отозвался Боу, благодарно улыбнувшись стоящей перед ним парочке. — боюсь, ничего хорошего не выйдет уж точно.       — Почему же? — удивленно вскинул брови Майкл и убедительно потряс Дану за плечи. — ты посмотри на нее, она же твоя вылитая копия, только хуже в сто раз, в хорошем смысле, конечно же.       — Ну, в последней твоей фразе действительно есть доля правды, но… — ухмыльнулся Дэвид, оглядывая немую в шоке Даниэлу на предмет ее возможностей. — что хорошего выйдет из работы со стриптизершей, которая носит одну и ту же одежду с пригородного рынка и совершенно не следит за своим внешним видом вне рабочего времени?       Руки уже чесались вмазать обоим за то, что Даниэла сейчас стояла перед ними, как потрепанная кукла на витрине винтажного магазина, которую продавец пытался всеми силами впихнуть недоверчивому покупателю. Неприятно. Ощущать себя той же, кем была когда-то давно, только теперь в разы хуже, потому что слова его вырвались изо рта, кажется, раньше, чем он подумал об их последствиях.       — А вы, мистер модник, моете унитазы в смокинге Стюарта Хьюза? — спокойно улыбнулась Дана, воспользовавшись своими несомненными знаниями. — или все же в той тряпке, в которой выкидывали мусор возле своего охренительно дорогого, но жутко стремного дома?       Дэвид на познания девушки сначала показательно закатил глаза, как бы намекнув, что ее удивительное умение пользоваться сарказмом сейчас стало неуместным, но осознание сказанного ею пришло в голову тяжелым ударом в затылок, от которого он фактически сразу же протрезвел, уставившись на Уоррен пораженным взглядом.       — Я смотрю, вы уже виделись не только в вип-комнате… — поджал губы Майкл, недоверчиво оглянув двух знакомых друг другу людей. — и как она только тебя в эту мусорку не опрокинула?       — Совесть не позволила так поступить с человеком, по выбранному в тот день наряду равным ей… — как заноза в заднице, специально мучительно больно протянул Дэвид, не сводя взгляда с голубых глаз, ставших уже практически полностью черными. — смокинги Хьюза уже давно не в моде, вам следует интересоваться новинками, а не только пользоваться увиденной когда-то в подростковом возрасте информацией в журнале.       Бесит. Бесит. Бесит. Жутко из себя выводит, хочется язык ему вырвать, чтобы больше не мог говорить вообще ничего, потому что голос его намеренно серьезный уже в глотке сидит и чешет слизистую, вызывая рвотные позывы. И глаза, желательно, тоже выцарапать, потому что терпения не хватает позволять ему так и дальше оценивающе скользить по ее телу взглядом, думая, что он имеет на это право!       — Классика никогда не выходит из моды, мистер Бом… — прищурилась Даниэла в ответ зеленый глазам, прожигающем на ее лбу уже которую дыру подряд. — вам ли не знать, обладатель полной коллекции одинаковых черных брюк и белых рубашек.       В которых он выглядит, как бог, спустившийся на землю. Они до черта сильно идут ему, подчеркивают его фигуру и статус, что нет ни единого сомнения в том, что этот парень явно чувствует неизменный вкус классических образов в вечно меняющейся моде. Но он не изменяет своим принципам, даже сейчас сидит на стуле, закинув одну ногу на другую, в расслабленной позе, не переставая закатывать рукава белоснежной рубашки все выше и выше, будто готовится дать мощный удар первому, кто попадется ему под руку.       А у него под рукой сейчас только Даниэла, уверенно смотрящая на него в ответ, зная, что в новом незначительном споре она одержала словесную победу, и ему действительно больше нечего сказать ей, потому что она, как минимум, права.       А максимум, он просто не может больше придумать ничего более колкого. Потому что в этом деле она и правда сильнее.       — Пойдем выйдем на пару слов?       Майкл явно понимал, что рискует очень сильно уже не только состоянием равновесия своей подчиненной, но и ее, и своей жизнью, поэтому, аккуратно взяв даму под локоть, вывел ее из кабинета в коридор, сам не поняв, как сильно выручил Дэвида, упрямо придумывающего ответ Дане.       А девушка, оказавшись на свежем, не пропитанным грязной самовлюбленностью воздухе, попытала удачу шустро сбежать, пока Майкл отвернулся на пару секунд, чтобы закрыть за собой дверь, но не успела. Мужская рука ловко поймала ее за воротник рубашки, остановив на ровном месте, и Даниэла сжала руки в кулаки, мысленно подготавливая себя к очередной волне раздражения.       — Не так быстро, милая, сбегать и отказываться от такой возможности. — строго взглянув на подчиненную, он поймал только равнодушный взгляд в ее глазах.       — А мне оно надо? Раздвоиться что ли прикажете, чтобы и тут по ночам колбаситься, и у него в офисе торчать за нахрен никому не нужной помощью? — едва не завопила Дана, на что Майкл закрыл ей рот ладонью.       — Тише, невежливо обсуждать человека за дверью, зная, что он все слышит, — тяжело вздохнул мужчина, медленно опустив руку. — ему нужна помощь, Даниэла, твоя или нет, других вариантов быть не может.       — Я повторю свой вопрос: а мне оно надо?!       Шансов на спасение уже точно не было, но Даниэла продолжала упрямо верить, что рано или поздно ей удастся доказать Майклу, как сильно он заблуждается в своей уверенности в ее желании тратить свое личное время на совершенно ненужную ей работу.       К которой она поклялась больше никогда в жизни не притрагиваться.       — Сегодня, может, и нет, но ты же не знаешь, что будет завтра, — пожал плечами Майкл, обдумывая каждое слово с предельной осторожностью. — денек другой, и он поблагодарит тебя за помощь хорошей денежкой, разве тебе это не нужно?       — Причем тут это?! — раздосадовано взмахнула руками Дана, зашагав кругами вокруг своей оси перед начальником. — это мое время, мои силы, мой бесплатный труд на благо чужого бизнеса, а я в волонтеры не подавалась!       — Деньги тебе нужны, я же вижу, как ты за каждую премию готова на всё. Не прикидывайся, что лишние фунты не играют какую-то важную роль в твоей жизни, тем более, думаю, фунты от него в качестве благодарности будут лезть тебе в       карманы пачками, уж я тебе обещаю.       Мысленно Даниэла уже округлила глаза в ответ на чужую уверенность в его словах, но внешне даже виду не подала, что намек на ее стремление зарабатывать как можно больше денег уколол ее в больное место.       — Тогда дополнительный выходной за ту же оплату, ясно? — сменив тему разговора, строго сложила руки на груди Дана.       — Как душе твоей будет угодно, — по-доброму улыбнулся Майкл, чересчур крепко обняв Даниэлу. — постой тут, я тебя позову.       Майкл оставил Даниэлу одну стоять в коридоре в раздумьях и практически хлопнул дверью своего кабинета перед ее носом, тут же усевшись за свой стол.       — Ну что, как тебе твоя копия? — улыбнулся он чересчур нагло, будто с желанием задеть парня своим незаметным намёком.       — Я так сильно похож на малолетнюю истеричку? — не остался в стороне Дэвид, закатив глаза так, что череп его разошелся по швам.       — Вообще-то ей двадцать пять. — пожал плечами Майкл.       — Ума не прибавляет.       А за дверью послышалось недовольное топот ногой и жестокий удар нежных женских ручек прямиком по железной поверхности.       — Я вообще-то все слышу! — выкрикнула Даниэла, для закрепления эффекта ещё раз пнув дверь ногой.       — Очень за вас рад, сэкономите на оториноларингологе! — отозвался Боу в ответ Дане, внезапно приблизившись к другу и снизив громкость своих высказываний. — Майкл, какого, прости меня, хрена?       Майкл рассмеялся. Как идиот, который, кажется, не до конца понимал, какой самый настоящий кошмар он необдуманно проворачивал сейчас своими же руками.       — То, чего мне давно не хватало в тебе, это мата! — он, успокаиваясь. — Дэв, это единственный нормальный вариант, ты весь завелся! Я уверен, и вдохновение придумать пару-тройку новых образов в тебе благодаря этому проснулось! Глаза горят, а они никогда не врут.       — Да, мне именно сейчас крайне сильно захотелось что-нибудь нарисовать! — возмутился Боу. — я не шучу, Майкл, я не собираюсь с ней работать, она сумасшедшая и все мне испортит!       — Как давно ты стал судить по обложке, м? Когда полгода назад ты приполз ко мне на коленях за помощью, и я любезно дал тебе команду своих девочек в качестве моделей, ты только благодарен мне был.       И в этом воспоминании он был как никогда прав, что Дэвиду не осталось ничего, кроме как тяжело вздохнуть и резким махом опустошить бокал виски до самого дна, дожидаясь, когда каждая последняя незначительная капля стечет по стенкам в его рот и хоть как-то угомонит остроту его языка.       Сил терпеть весь этот ужас уже не было. Дэвид закашлялся, нисколько не жалея о горящей от непривычных ощущений слизистой горла, а только радуясь, что мозг на долю секунд выкинул из головы образ сумасшедшей девушки, которая умудрялась раздражать его даже через дверь.       — Они не она, они просто постояли перед камерой, а она… — отдышавшись, продолжил парень.       — В полном твоем распоряжении, и тебе не обязательно давать ей какие-то невыполнимые обязанности, — но Майкл уверенно перебил его. — пусть просто кофе тебе носит, папки подает, карандаши тебе точит, не знаю, что ты там ещё делаешь в своем офисе, короче! Тебе даже такая незначительная помощь жизнь облегчит, вот увидишь, появится больше времени на создание одежд, а все остальное она сделает, уж поверь.       — Мне очень жаль прерывать вашу умопомрачительную беседу, но меня уже ищет Ник. — послышался женский голос за спиной, Дэвид повернул голову, встретившись взглядом с вошедшей в кабинет Даной.       — А мы уже как раз закончили, и вы можете обсудить начало совместной работы хоть здесь хоть прямо сейчас! — хлопнул в ладоши Майкл.       — Прямо сейчас меня ждут жвачки и бычки в унитазах, смею откланяться.       Один: ноль — уже победа.       — Это именно то, чем вы будете заниматься у меня в офисе, обсуждать совместную работу не имеет смысла, все и так предельно ясно.       Один: один — ещё не вечер.       — Отлично! Я с превеликой радостью буду жевать жвачки и курить сигареты двадцать четыре на семь, чтобы потом клеить это все вам на рабочее кресло!       — Цыц! — вдруг вскочил со своего места Майкл, начиная не на шутку беситься очередной перепалки. — идите уже оба, я все сказал, и мое решение окончательное!       И Дэвид, не выждав ни секунды своего драгоценного времени, подорвался со своего места, схватил сумку и направился к выходу из кабинета, бросив на прощание, сам не понимая, кому именно, короткое:       — До встречи.       — Давай-давай, пиши, как время будет. — весело отозвался Майкл, проводив товарища взглядом.       Веселья в его голосе прямо-таки полные штаны было, не хватало только праздничного фейерверка и костюма клоуна. Ещё бы! Дэвид просто не мог отказать Майклу в предложенном ему варианте помощи, потому что тот не раз выручал его во все даже самые сложные периоды жизни и оказывался прав в своей помощи, но сегодняшний его выбор казался полным абсурдом!       Для чего только он так легко отдал лучшую свою работницу клуба на дневное обслуживание прихотей Боу, для него оставалось самой настоящей загадкой, знать ответ которой ему сейчас точно не хотелось, как и поворачивать голову на вышедшую вслед за ним из кабинета девушку.       — Как быстро вы слились после моего упоминания жвачек, — выкрикнула Даниэла в мужскую спину, вынудив обладателя накаленных нервов остановиться на месте. — не любите мармелад?       — Как и курение, эти пагубные привычки наносят непоправимый вред здоровью, — даже не удосужившись повернуться, через плечо бросил Боу, продолжив шаг, но уже медленнее. — Вас, кажется, кто-то искал.       — Обязательно учту эту немаловажную информацию, когда буду стряхивать пепел в ваш кофе, — Дана проигнорировала намек мужчины на его желание скорее избавиться от его компании и поравнялась с ним, весело болтая руками из стороны в сторону. — или его вы тоже не пьете, потому что он вреден для здоровья? К большому сожалению, я не умею заваривать лечебные травы для стариков.       Предел кипения оказался достигнут, Дэвид резко остановился на месте и всмотрелся в ожидающие продолжения голубые глаза напротив, пытаясь найти в них ответ на свой главный вопрос:       Что ещё ей надо от него?       Но в небесных радужках горело ярким пламенем клеймо ее уверенности в себе прямо сейчас, и в один миг в голове Боуа пронеслась картина, как точно также ровно три недели назад молодая стриптизерша нависала над ним, сидящим в панике на диване в вип-комнате, и сводила его с ума своим ядовитым взглядом.       — Послушайте, Даниэла… — взяв себя в руки, помотал головой Боу. — я тоже не сильно рад нашему с вами сотрудничеству, но я хотя бы не пытаюсь перечить Майклу, он уважаемый человек и…       — Сотрудничеству?! — попытки мужчины обойтись без очередных проблем Даниэла буквально выплюнула вместе с возмущенным вскриком. — это описание не совсем точно подходит под незаконное использование чужого труда против воли!       — Можем передать ваше мнение Майклу прямо сейчас. Или подождём, когда ваша первая оплошность на рабочем месте вынудит меня поставить его в известность о вашем невыполнении обязанностей?       Как изящно он умудрялся находить колкие ответы на каждое ее слово, будто сканировал ее мозг, заранее зная, что она скажет дальше в надежде на то, что сможет вывести его из себя окончательно. И как жаль, что мозг с непривычки уже заплыл крепким алкоголем, мешая парню думать о том, как сильно ему хотелось прямо сейчас придушить ее на ровном месте.       — А я смотрю, жаловаться, как малые дети, это у вас семейное, да? — хитро прищурилась Дана, сложив руки на груди. — бедного мистера Бома обидела какая-то там стриптизерша в одной и той же одежде с рынка, малолетняя истеричка, как она могла так бессовестно расстроить маленького Дэвида…       Зря. Очень зря она попыталась надавить на самое болезненное место на душе Дэвида Боуа, сама того напрочь не понимая.              Как и того, как в одну секунду и против своей воли оказалась зажатой между мужским телом и холодной стеной коридора, а мужской взгляд встретился с ее глазами, выбив из головы всю прежнюю гордость за свои колкие заявления.       — Если вы так сильно уверены в том, что не справитесь с этой работой, и мне придется идти жаловаться на вас вашему начальству, то лучше прямо сейчас вернуться к Майклу и отменить нашу сделку, мисс Уоррен, чтобы вы лишний раз не позорились в своих же глазах.       Непозволительно близко он сейчас дышал ей прямо в лоб, нависая сверху, как будто вот-вот вдавит ее в бетонную стену. Настолько непозволительно, что ему можно было сделать даже чуточку больше, чем просто выжидающе глядеть на нее в ответ.       — Под этой работой вы имеете в виду шитье трусов? Или чем вы там занимаетесь в своем гениальном офисе, — набралась смелости Дана. — вот это престиж! Действительно непосильная для меня задача.       — Даже шитье трусов требует познаний в этом, а вы обладаете только узкими знаниями в области истории моды, и то, я бы усомнился в том, что ваш вечно выбрасывающий ненужную информацию мозг способен на что-то более интересное, кроме фактов о последних коллекциях модных домов, которые знает каждая вторая простая девочка, ни чем не занимающаяся по жизни, кроме тупого листания ленты инстаграмма.       Пахло от него смесью отвратительного парфюма, дорогого виски и пафоса.       Умопомрачительно, что девушку прикрыла глаза, невольно вдыхая аромат чужого глубокого дыхания.       — Язык сломаешь столько уникальных фактов произносить вслух, — выдохнула Даниэла, намеренно задержав взгляд на мужских тонких губах. — побереги словарный запас, ещё пригодится, когда поползешь к Майклу умолять его спасти твою задницу в очередной раз.       — Только после вас. — мило улыбнулся Дэвид.       Этакий джентльмен! Один его вид сейчас говорил об обратном. Он уже не казался тем маленьким мальчиком, пришедшем к старшему товарищу за советом и помощью. Даже не тем самовлюбленным парнишкой, возомнившим себя соперником Даны на колких словах и собственном эго.       Сейчас он выглядел, как самый настоящий засранец, способный свести Даниэлу с ума одним своим легким касанием большого пальца к ее щеке. Которое, вероятно, произошло нечаянно, но руку он убирать не собирался, будто знал, на какие кнопки давить, чтобы она вот сейчас и стояла практически под ним, едва держась на ногах от сумасшедшей близости накаленных до предела тел.       — На слабо меня берёшь? — ухмыльнулась Даниэла, бросив очередную спичку в разгорающийся пожар.       — А почему бы и нет, — почти промурлыкал мужчина, метая взгляд от глаз к губам и обратно. — думаю, и парочки недель не пройдёт, как я выжму из вас все соки.       Сука. От последней фразы снесло крышу, и по женскому телу пробежался табун колючих мурашек, затянув в животе тугой ком предвкушения непростой борьбы уже за выживание. Дана явно не ожидала такой реакции своего организма на мужской низкий голос человека, который так сильно бесил и заводил ее одновременно, в чем уже не так сложно было признаться самой себе хотя бы потому, что она делала с Дэвидом тоже самое.       — Давай так… — подытожила мысли Боуа Даниэла, облизав пересохшие губы. — у нас обоих есть две недели на то, чтобы задолбать друг друга и посмотреть, кто же первый сдастся и пойдет к Майклу, только помни…       Что она такая же, как и он, только в разы хуже. В хорошем смысле, конечно же. А может, и нет…       — Даже когда твой малолетний братец не оставил мне шанса на спасение, я не пошла к Майклу за помощью, хотя знала, что он его близкий друг… — закончила Дана, подобрав верные слова для окончания невыносимых пыток.       Зеленые глаза уже не просто светились, они горели ярче одинокой лампы в длинном коридоре, создающей невыносимо интимную обстановку, внутри которой два человека обсуждали скорейшую смерть друг друга. Иронично. Боу улыбнулся в ответ на уверенные слова девушки, от чего та, кажется, и вовсе забыла, о чем говорила секундой ранее.       — На что спорим?       Сил терпеть ее намёки больше не осталось, и Дэвид оторвался от стены, высвободив Даниэлу из ее своеобразной клетки, хотя она и не поспешила отходить в сторону. Женский взгляд, пропитанный уже нескрываемой заинтересованностью, медленно прошелся по Дэвиду, оглянув его с ног до головы так, словно она выискивает, за что бы такое зацепиться на этот раз, чтобы окончательно вывести его из состояния равновесия.       В котором его и без того не было уже давно, потому что все ещё на своей крепкой шее он ощущал чужое ритмичное дыхание, чувствуя, как горит его кожа ароматом горького табака из ее приоткрытого рта.       — Я бы поспорила на твои яйца, но, боюсь, от них уже через неделю останутся сплошные сопли, — подмигнула Дана, заметив дерганье острого кадыка на мужской шее. — а так…если ты проиграешь, устроишь мне день незабываемых приключений по Лондону, и если я их оценю, то, так уж и быть, успокою свой пыл и буду послушно работать.       — Я так понимаю, в обратную сторону это также касается и вас? Отлично! Теперь ваше листание сети будет не бессмысленным. Ищите интересные места города для меня, но, так, предупреждаю, что я был в каждом уголке Лондона, и вас меня уж точно ничего не удивить.       — Как славно, что ваши прошлые похождения по городу очень пригодятся для того, чтобы удивить меня! Завтра в десять я буду в офисе, жду адрес.       Девушка многозначно заглянула в зеленые глаза и тут же отвела взгляд, направившись в обратную пути Дэвида сторону, намеренно показательно виляя упругим задом, обтянутым грязными джинсами.       — Рабочий день начинается в девять утра. — невзначай упомянул Боу вслед уходящей девушки, заранее зная, что ей будет плевать на его заявление.       — А кто сказал, что я имела ввиду утро? — что и требовалось доказать сиюминутно по дерзкому ответу. — в десять, и ни минутой позже.       И что-то очевидно острое кольнуло Дэвида в грудь, да так мучительно приятно, что он прищурился в самый конец коридора, где уже размазалась женская фигура, и облизал губы точно в тот момент, когда она скрылась за поворотом, оставив за собой только шлейф воспоминания ее неугомонного пыла. Эта девочка определенно нравилась ему тем, что вызывала внутри организма бурю самых необъяснимых чувств и желаний на ее жалкое существование.       Например, утереть ей нос и доказать, что она не продержится с ним на одном рабочем месте и дня своей бренной жизни, потерявшей какой-либо смысл после того, как она подписала договор с дьявоьскими замашками Боуа.       Что было очень на руку стоящему за дверью Майклу.       — Что, думаете, приползет? — послышался женский голос за спиной начальника, тихо прикрывшего перед собой дверь, как только два поспоривших друг с другом человека разошлись в разные стороны.       — Конечно, приползет, и я обязательно воспользуюсь этим так, как мне уже давно было нужно… — улыбнувшись самой что ни на есть широкой улыбкой, Майкл присел на диван рядом с Дженной, положив руку на ее оголенное бедро. — я слишком хорошо знаю Дэвида, его нельзя брать на спор, это бессмысленно.       Не просто так ведь он три месяца пытался сделать все возможное, чтобы сейчас быть неуверенным в своих же словах насчет самого близкого друга, на деле ничего не значащего для старшего товарища, уже давно мечтающего в щепки развалить некогда покорного ему мальчика.       А заодно и воспользоваться шансом оказаться в нужное время в нужном месте нужным для обиженной девочки плечом, в которое она точно сможет поплакаться, даже не зная, что этого делать нельзя.       — У нее нет шансов против него, — прошипел сквозь зубы мужчина, сжимая в пальцах тлеющую сигарету. — и меня тоже.       У них. У них нет шансов. Против нее одной.